Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа
Поиск по сайту
Философия
   Книги по философии
      Штайнер Рудольф. Философские труды -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  - 46  - 47  - 48  - 49  - 50  -
51  - 52  - 53  - 54  - 55  - 56  - 57  - 58  - 59  - 60  - 61  - 62  - 63  - 64  - 65  - 66  - 67  -
68  - 69  - 70  - 71  - 72  - 73  - 74  - 75  - 76  - 77  - 78  - 79  - 80  - 81  - 82  - 83  - 84  -
85  - 86  - 87  - 88  - 89  - 90  - 91  - 92  - 93  - 94  - 95  - 96  - 97  - 98  - 99  - 100  - 101  -
102  - 103  - 104  - 105  - 106  - 107  - 108  - 109  - 110  - 111  - 112  - 113  - 114  - 115  - 116  - 117  - 118  -
119  - 120  - 121  - 122  - 123  - 124  - 125  - 126  - 127  - 128  - 129  - 130  - 131  - 132  - 133  - 134  - 135  -
136  - 137  - 138  - 139  - 140  - 141  - 142  - 143  - 144  - 145  - 146  - 147  - 148  - 149  - 150  - 151  - 152  -
153  - 154  - 155  - 156  - 157  - 158  - 159  - 160  - 161  - 162  - 163  - 164  - 165  - 166  - 167  - 168  - 169  -
170  - 171  - 172  - 173  - 174  - 175  - 176  - 177  - 178  - 179  - 180  - 181  - 182  - 183  - 184  -
о он в каком-нибудь событии или положении вещей видит последствие соотношений между фактами. Так дух вносит необходимость в случайность. Поясним это на нескольких примерах. Если передо мною треугольник abc, то я, на первый взгляд, не увижу, что сумма трех его углов равняется всегда двум прямым. Но это станет сейчас же ясным, как только я сгруппирую факты следующим образом. Из рядом стоящих фигур тотчас же явствует, что углы а' = а; и b' = b. (АВ и CD, a также А'В' и C'D' параллельны.) Если передо мною треугольник и я через вершину его С проведу параллель к основанию АВ, то я найду, применяя вышесказанное, что углы а = а; b' = b. Так как с равен самому себе, то необходимо все три угла треугольника вместе равны двум прямым. В этом случае я сложное сочетание фактов объяснил тем, что привел его к таким простым фактам, где из положения, данного духу, соответствующее отношение с необходимостью следует из природы данных вещей. Другой пример: я бросаю камень в горизонтальном направлении. Он описывает путь, изображенный линией ll'. Рассмотрев действующие здесь силы, я найду: 1) силу толчка, произведенного мной; 2) силу, с которой Земля притягивает камень; 3) силу сопротивления воздуха. При более точном расследовании я найду, что первые две силы суть существенные, обусловливающие особенность пути, тогда как третья играет второстепенную роль. Если бы действовали только две первые силы, то камень описывал бы путь LL'. Последний я нахожу, оставив совсем в стороне третью силу и приводя в связь лишь две первых. Фактически произвести это невозможно, да и не нужно. Я не в состоянии устранить всякое сопротивление. Зато мне достаточно только мысленно постичь, что такое две первые силы, привести их затем -- также только мысленно -- в необходимое соотношение, и я получу путь LL' как тот путь, который необходимо должен получиться в случае совместного действия только двух первых сил. Таким образом дух разлагает все феномены неорганической природы на такие, где ему действие кажется непосредственно и с необходимостью проистекающим из действующего. Если после того, как мы нашли закон движения камня под влиянием первых двух сил, мы присоединим к этому еще третью силу, то получим путь ll'. Дальнейшие условия могли бы еще более усложнить это явление. Каждый сложный процесс чувственного мира является сотканным из таких простых, постигнутых духом фактов и разложим на таковые. Феномен, в котором характер процесса вытекает непосредственно и с прозрачной ясностью из природы рассматриваемых факторов, мы называем первичным феноменом, или основным фактом. Такой первичный феномен тождествен с объективным законом природы. Ибо в нем выражается не только то, что при определенных условиях совершился некий процесс, но и то, что он должен был совершиться. Мы поняли, что он по природе сюда относящихся вещей должен был совершаться. В настоящее время потому все так требуют внешнего эмпиризма, что полагают, будто при каждом допущении, выходящем за пределы эмпирически данного, мы начинаем уже брести наугад. Мы видим, однако, что можем оставаться вполне внутри феноменов и все-таки находить необходимое. Индуктивный метод, ныне столь распространенный, никогда этого достичь не может. Путь его, в сущности, следующий. Он видит феномен, протекающий при данных условиях определенным образом. Второй раз он видит, что при похожих условиях наступает тот же феномен. Из этого он заключает о существовании всеобщего закона, по которому должно наступать это явление, и формулирует закон как таковой. Такой метод относится к явлениям совершенно внешним образом. Он не проникает вглубь вещей. Его законы суть обобщения единичных фактов. Он всегда принужден сначала ожидать подтверждения правила от единичных фактов. Наш метод знает, что его законы суть просто факты, вырванные из путаницы случайности и возведенные в необходимость. Мы знаем, что при существовании факторов, а и b необходимо должно наступить определенное действие. Мы не выходим из мира явлений. Содержание науки, как мы его мыслим, есть не что иное, как объективное совершение. Изменена лишь форма сопоставления фактов. Но именно благодаря этому мы проникаем в объективность на шаг глубже, чем это позволяет опыт. Мы сопоставляем факты так, что они действуют согласно своей собственной природе, и согласно только ей, причем это действие не видоизменяется теми или иными условиями. Всего ценнее для нас то, что эти рассуждения всюду могут быть оправданы, куда бы мы ни заглянули в области действительной научной работы. Им противоречат лишь ошибочные взгляды на значение и природу научных положений. Между тем как многие из наших современников противоречат своим же собственным теориям, как только они приступают к области практических исследований, не трудно было бы обнаружить в каждом отдельном случае гармонию, в которой находится всякое истинное исследование с нашими рассуждениями. Наша теория требует для каждого закона природы определенной формы. Последний предполагает известную связь между фактами и устанавливает, что как только она где-либо в действительности возникает, тотчас должен наступить определенный процесс. Каждый закон природы имеет поэтому такую форму: Когда такой-то факт действует вместе с другим фактом, то происходит такое-то явление... Легко было бы показать, что все законы природы действительно имеют ату форму: Если два тела различной температуры граничат друг с другом, то теплота от более теплого до тех пор переходит в более холодное, пока температура в обоих телах не уравняется. Если жидкость находится в двух соединенных между собой сосудах, то она устанавливается в обоих на одинаковом уровне. Если между источником света и каким-нибудь телом находится другое тело, то оно бросает на него тень. Все, что в математике, физике и механике не есть простое описание, должно быть первичным феноменом. На нахождении таких первичных феноменов зиждется все развитие науки. Как только удается высвободить какой-нибудь процесс из связи с другими процессами и признать в нем прямое последствие определенных элементов опыта, мы проникаем на один шаг глубже в пружины мирового процесса. Мы видели, что первичный феномен может быть найден чисто мысленным путем, если привести соответствующие факторы мысленно в связь согласно их сущности. Но можно создать необходимые условия также и искусственно. Это и делается в научном эксперименте. Тогда наступление известных фактов находится в нашей власти. Конечно, мы не в силах устранить все побочные обстоятельства. Но все-таки существует средство освободиться от них. Производят какой-либо феномен в различных видоизменениях. В одном случае дают действовать одним, в другой раз другим побочным условиям. Тогда находят, что через все эти видоизменения проходят нечто постоянное. Конечно, при всех комбинациях необходимо удерживать существенное. Тогда оказывается, что во всех этих отдельных опытах одна составная часть фактов остается неизменной. Она составляет высший опыт в опыте. Это есть основной факт, или первичный феномен. Эксперимент должен нам дать уверенность, что на известный процесс не влияет ничего, кроме того, что нами учитывается. Мы устанавливаем определенные условия, природа которых нам знакома, и выжидаем, что отсюда последует. Так получаем мы объективный феномен на основании субъективного творчества. Мы имеем нечто объективное, которое в то же время насквозь субъективно. Эксперимент поэтому есть истинный посредник между субъектом и объектом в неорганическом естествознании. Зерно изложенного нами здесь воззрения находится в переписке Гете с Шиллером. Письма Гете 410-ое и 413-ое и Шиллера 412-ое и 444-ое касаются этого предмета. Они называют метод этот рациональным эмпиризмом, потому что он делает предметом науки только одни объективные процессы; но эти объективные процессы связуются воедино тканью понятий (законов), которую наш дух открывает в них. Чувственные процессы в постигаемой лишь мышлением связи -- вот что такое рациональный эмпиризм. Если сопоставить упомянутые письма со статьею Гете "Эксперимент как посредник между субъектом и объектом", то вышеприведенную теорию придется признать последовательным выводом из нее*. Итак, для неорганической природы вполне применимо то общее отношение, которое мы установили между опытом и наукой. Обыкновенный опыт есть лишь половина действительности. Для чувств только и существует одна эта половина. Другая половина существует только для нашей способности духовного восприятия. Дух поднимает опыт от "явления для чувств" к своему собственному явлению. Мы показали, каким путем возможно в этой области подняться от содеянного к действующему. Последнее находит дух, когда он подходит к первому. Мы получаем научное удовлетворение от какого-нибудь воззрения лишь тогда, когда оно нас "водит в завершенное целое. Но чувственный неорганический мир ни в одной точке своей не является завершенным; нигде не выступает индивидуальное целое. Всегда один процесс отсылает нас к другому, от которого он зависит; этот к третьему и т. д. Где же тут завершение? Неорганический чувственный мир не доходит до индивидуальности. Только в своей всецелости он закончен. Чтобы получить целое, мы должны стремиться понять совокупность неорганического как единую систему. Такая система есть Космос. Проникающее до конца понимание Космоса есть цель и идеал неорганического естествознания. Всякое не идущее до конца научное стремление есть лишь подготовка, лишь часть целого, но не само целое. * Интересно, что Гете написал еще другую статью, в которой он еще дальше развивает, мысля первой об эксперименте. Мм можем восстановить статью эту из письма Шиллера от 19 января 1798 г. Гете делит там научные методы на: простой эмпиризм, который не ждет дальше внешних, данных чувствам явлений; на рационализм. который на основании недостаточных наблюдений строят мысленные системы, и значит вместо того чтобы группировать факты согласно их сущности, сначала искусственно придумывает их связи и затем кое-что из этого фантастическим образом вкладывает в мир явлений; наконец, на рациональный эмпиризм, который не довольствуется простым опытом, но создает условия, при которых опыт обнаруживает свою сущность. 16. Органическая природа Долгое время наука не решалась приступить к органическому. Она считала свои методы недостаточными для понимания жизни и ее явлений. Более того, она вообще полагала, что здесь кончается вся та закономерность, которая действует в неорганической природе. Если для неорганического мира признавалось, что явление становится понятным, когда мы знаем естественные условия его возникновения, то здесь это просто отрицалось. Представляли себе, что организм целесообразно заложен Творцом по определенному плану. Для каждого органа предначертано его назначение, все вопросы здесь могут сводиться лишь к одному: какова цель того или другого органа, для чего существует то или иное? Если в неорганическом мире обращали внимание на предусловия какой-либо вещи, то для явлений жизни их считали совершенно безразличными и главное ударение делалось на назначение вещи. И при процессах, связанных с жизнью, не искали их естественных причин, как это делалось при физических явлениях, но считали необходимым приписывать их особой жизненной силе. То, что образуется в организме, представляли себе продуктом этой силы, которая стояла просто вне прочих законов природы. Так, наука до начала нашего столетия, собственно, не знала еще, как приняться за организмы. Она ограничивалась одной областью неорганического мира. Ища таким образом закономерность органического не в природе объектов, а в мысли, которой следовал Творец при их создании, отрезали себе тем самым всякую возможность какого бы то ни было объяснения. Как могу я узнать эту мысль? Ведь я ограничен тем, что имею пред собою. Если оно сало не раскроет мне внутри моего мышления своих законов, то моя наука прекращается. Об отгадывании планов, которым следовало вне меня стоящее существо, в научном смысле не может быть речи. В конце прошлого столетия почти всюду еще продолжало господствовать мнение, что не существует науки, объясняющей жизненные явления в том смысле, как, например, объясняет свои явления физика. Кант пытался даже дать этому воззрению философское обоснование. Он считал рассудок наш способным лишь восходить -- от частного к общему. Частное, отдельные вещи, ему даны, и из них он мысленно отвлекает всеобщие законы. Этот род мышления Кант называет дискурсивным и полагает, что оно единственное, свойственное человеку. Поэтому, согласно его воззрению, наука может существовать лишь о таких вещах, где частное, взятое само по себе, не имеет своего понятия и может быть лишь подведено под отвлеченное понятие. Относительно организмов условие это, по Канту, не соблюдено. Здесь каждое отдельное явление обнаруживает целесообразное, т. е. понятийное устройство. Частное носит в себе следы понятия. Для понимания таких существ у нас, по мнению кенигсбергского философа, отсутствует всякое предрасположение. Мы в состоянии понимать лишь там, где понятие и отдельная вещь разъединены; где первое представляет собою общее, а последняя -- частное. Поэтому нам не остается ничего другого, как положить в основу наших наблюдений над организмами идею целесообразности и смотреть на живых существ, как если бы в основе всех их проявлений лежала система неких намерений. Таким образом, Кант здесь как бы научно обосновал ненаучность. Гете решительно высказывался против такого ненаучного способа действия. Он никогда не мог понять, почему наше мышление должно быть недостаточным для того, чтобы спрашивать относительно какого-нибудь органа живого существа не: к чему он служит, а: откуда он происходит. Это лежало в его природе, которая постоянно понуждала его видеть каждое существо в его внутреннем совершенстве. Ему казалось ненаучным рассматривать одну лишь внешнюю целесообразность органа, т. е. заботиться только о пользе его для другого. Что это может иметь общего с внутренней сущностью вещи? Для него дело идет всегда не о том, к чему что-нибудь пригодно, а только о том, как оно развивается. Он хочет рассматривать объект не как законченную вещь, а в его становлении, дабы узнать, какого он происхождения. В Спинозе его особенно привлекало то, что он не признавал этой внешней целесообразности органов и организмов. Гете требовал для познания органического мира такого метода, который был бы совершенно научным в том же смысле, как и применяемый нами к миру неорганическому. Не в такой гениальной форме, как у него, но не менее решительно все снова и снова выступало требование такого метода в естественных науках. В настоящее время, по всей вероятности* лишь очень незначительное количество ученых сомневается в возможности его. Но удались ли попытки, произведенные кое-где для введения этого метода, это, конечно, вопрос другой. Здесь, прежде всего, была сделана большая ошибка. Полагали, что следует просто перенести в царство организмов метод неорганических наук. Применяемый в них метод считался вообще единственно научным и полагалось, что если органика может быть научной, то она должна быть таковою совершенно в том же смысле, как, например, физика. О возможности же понятия научности гораздо более широкого, чем то, к которому мы привыкли при "объяснении мира по законам мира физического", совершенно забывали. Даже в настоящее время еще не пробились до признания этого. Вместо того чтобы исследовать, на чем, собственно, покоится научность неорганических наук, и затем подыскивать метод, который мог бы с соблюдением найденных при этом требований быть применен к миру живого, законы, найденные на этой низшей ступени бытия, были просто объявлены универсальными. Но надо было бы прежде всего исследовать, на чем вообще покоится научное мышление. Мы сделали это в предыдущих главах. Мы также узнали в них, что неорганическая закономерность не есть нечто единственно существующее, а представляет собою лишь частный случай всякой возможной закономерности вообще. Метод физики есть просто частный случай общего способа научного исследования, причем принимается во внимание природа соответствующих предметов и область, которой занимается эта наука. Когда этот метод распространяют на органическое, то тем самым вычеркивают специфическую природу последнего. Вместо того чтобы исследовать органическое сообразно его природе, ему навязывают чуждую ему закономерность. Но таким образом, отрицая органическое, никогда не удастся познать его. Подобный научный образ действия просто повторяет на высшей ступени то, что было Найдено на низшей; и, между тем как он считает возможным подчинить высшую форму бытия установленным в другой области законам, форма эта ускользает от его усилий, потому что он не умеет удержать ее в ее своеобразии и не знает, как с ней обращаться. Все это происходит от ошибочного мнения, полагающего, будто метод науки имеет к ее предметам чисто внешнее отношение и обусловливается не ими, а нашей природою. Полагают, что необходимо мыслить определенным образом об объектах и притом одинаковым о всех, обо всей Вселенной. Предпринимают исследования, долженствующие показать, что благодаря природе нашего духа мы можем мыслить только индуктивно или только дедуктивно и т. д. При этом только упускают из виду, что объекты, может быть, совсем не выносят того образа рассмотрения, который мы считаем нужным применять к ним. Что упрек, делаемый нами современному органическому естествознанию в том, что оно применяет к органической природе не принцип научного рассмотрения вообще, а лишь принцип рассмотрения неорганической природы, вполне справедлив, подтверждается взглядом, брошенным на воззрения одного из несомненно самых выдающихся естествоиспытателей-теоретиков современности, Геккеля. Когда он требует от всякого научного стремления, чтобы "всегда была выявлена причинная связь явлений"*, когда он говорит: "Если бы психическая механика не была так бесконечно сложна, если бы мы были в состоянии проследить также полностью историческое развитие психических функций, то мы могли бы привести их все к математической формуле души", -- то отсюда ясно видно, чего он хочет: обращения со всей Вселенной по шаблону физического метода. Это требование лежит, однако, не в основе первоначального дарвинизма, а лишь в современном его толковании. Мы видели, что в неорганической природе объяснить какой-нибудь процесс -- это значит показать его закономерное происхождение из другой чувственной действительности, вывести его из предметов, принадлежащих, как и он, к чувственному миру. Но как применяет современная органика принцип приспособления и борьбы за существование, которые, как выражение известных фактов, мы отнюдь не склонны оспаривать? Полагают, что возможно вывести характер определенного вида существ из внешних условий, в которых этот вид жил, совершенно таки

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  - 46  - 47  - 48  - 49  - 50  -
51  - 52  - 53  - 54  - 55  - 56  - 57  - 58  - 59  - 60  - 61  - 62  - 63  - 64  - 65  - 66  - 67  -
68  - 69  - 70  - 71  - 72  - 73  - 74  - 75  - 76  - 77  - 78  - 79  - 80  - 81  - 82  - 83  - 84  -
85  - 86  - 87  - 88  - 89  - 90  - 91  - 92  - 93  - 94  - 95  - 96  - 97  - 98  - 99  - 100  - 101  -
102  - 103  - 104  - 105  - 106  - 107  - 108  - 109  - 110  - 111  - 112  - 113  - 114  - 115  - 116  - 117  - 118  -
119  - 120  - 121  - 122  - 123  - 124  - 125  - 126  - 127  - 128  - 129  - 130  - 131  - 132  - 133  - 134  - 135  -
136  - 137  - 138  - 139  - 140  - 141  - 142  - 143  - 144  - 145  - 146  - 147  - 148  - 149  - 150  - 151  - 152  -
153  - 154  - 155  - 156  - 157  - 158  - 159  - 160  - 161  - 162  - 163  - 164  - 165  - 166  - 167  - 168  - 169  -
170  - 171  - 172  - 173  - 174  - 175  - 176  - 177  - 178  - 179  - 180  - 181  - 182  - 183  - 184  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору