Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Художественная литература
   Драма
      Шоу Ирвин. Рассказы -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  - 46  - 47  - 48  - 49  - 50  -
51  - 52  - 53  - 54  - 55  - 56  - 57  - 58  - 59  - 60  - 61  - 62  - 63  - 64  - 65  - 66  - 67  -
68  - 69  - 70  - 71  - 72  - 73  - 74  - 75  - 76  - 77  - 78  - 79  - 80  - 81  - 82  - 83  - 84  -
85  - 86  - 87  - 88  - 89  - 90  - 91  - 92  - 93  - 94  - 95  - 96  - 97  - 98  - 99  - 100  - 101  -
102  - 103  - 104  - 105  - 106  - 107  - 108  - 109  - 110  - 111  - 112  - 113  - 114  - 115  - 116  - 117  - 118  -
119  - 120  - 121  - 122  - 123  - 124  - 125  - 126  - 127  - 128  - 129  - 130  - 131  - 132  - 133  - 134  - 135  -
136  - 137  - 138  - 139  - 140  - 141  - 142  - 143  - 144  - 145  - 146  - 147  -
то-нибудь из второго состава вдруг выделывал на поле какой-нибудь необычный кунштюк1 -- это, конечно, работало на их репутацию и, соответственно, делало их ежегодное жалованье, две тысячи долларов, чуточку более надежным. Дарлинг мелкой трусцой побежал назад; глубоко, легко дышал, чувствовал себя превосходно, совсем не устал, тем более что тренировка успешно закончилась и рывок он сделал ярдов на восемьдесят, никак не меньше. Пот градом катил с лица, пропитал рубашку из джерси, но ему это нравилось -- влага смазывала кожу, словно вазелин. В углу площадки несколько игроков наносили удары по мячу с рук,-- удивительно приятно слушать эти глухие удары в вечернем воздухе... Новички демонстрировали свои успехи на втором поле; до него доносились резкий голос защитника, шлепанье одиннадцати пар шиповок, крики тренеров: "Давай, давай, толкай как следует!" -- смех игроков; счастливый от всего этого, он мелкой трусцой бежал к центру поля, прислушиваясь к аплодисментам и восторженным крикам студентов на боковых линиях и отлично зная: после такой пробежки тренер непременно поставит его в стартовый состав на игру в субботу с Иллинойсом. "Пятнадцать лет..." -- думал Дарлинг, вспоминая: душевые после тренировки; струи горячей воды так приятно обжигают кожу, смывая густую мыльную пену; молодые, задорные голоса напевают любимые песни; взмахи полотенец в загорелых руках; снующие туда-сюда менеджеры; резкий запах мази "зимолюбки" -- менеджер считал своим долгом обязательно похлопать его по спине, когда он одевался; а их капитан Пакард, который очень серьезно относился к своей должности, обычно долго тряс ему руку, повторяя: "Дарлинг, через пару лет ты далеко пойдешь!" Помощник менеджера колдовал над ним, смачивал порез на ноге спиртом и йодом, и усилия этого маленького игрока из второго состава вдруг заставляли его осознать, какое у него сильное, крепко сбитое тело, не знающее усталости. Полоска пластыря приложена к ранке -- какой резкий контраст между белоснежной ленточкой и покрасневшей от горячей воды кожей тела... Одевался он не торопясь, ощущая мягкость джерси, нежную теплоту шерстяных носков, брюк из тонкой фланели -- все это он воспринимал как вознаграждение за полученные на поле удары в плечи, в прикрытые щитками бедра и колени. После всей этой беготни, обильного пота, ругани на поле он выпивал три стакана холодной воды, чувствуя, как жидкость приятно холодит нутро, устраняя сухость в горле и в желудке. Пятнадцать лет... Солнце зашло, и небо над стадионом стало зеленоватым. Глядя на этот стадион, удобно расположенный под густой кроной деревьев, он улыбался внутренне: в субботу при появлении команд на поле семьдесят тысяч глоток начнут реветь в унисон, и эти бурные приветствия будут относиться и к нему лично. С удовольствием прислушиваясь к хрусту гравия под подошвами в этот сумеречный вечерок, с не меньшим удовольствием втягивая посеревший воздух, чувствуя, как нежно облекает его тело одежда, он медленно шел, а легкий ветер ворошил его еще влажные волосы, холодил затылок. Луиза ждала его в машине, на обочине дороги. Верх опущен, и вновь, как и каждый раз, когда он ее видел, он задумался над тем, как она все же красива -- яркая блондинка, с большими проницательными глазами и ярко накрашенными губами, которые улыбались ему навстречу. Она отворила ему дверцу. -- Ну, ты себя сегодня показал? -- В полной мере! Он влез в машину, с удовольствием опустился на роскошное кожаное сиденье и вытянул поудобнее ноги. Вспомнив о проделанных им сегодня восьмидесяти ярдах, подтвердил: -- Да, был весьма хорош. Поглядев на него довольно серьезно несколько мгновений, Луиза, словно маленькая девочка, тут же забралась на сиденье рядом с ним и, стоя на коленях, обняла его двумя руками. От неожиданности он шлепнулся затылком о мягкую спинку сиденья. Она отстранилась от него, но он удерживал ее рядом, так что их головы чуть не соприкасались. Осторожно подняв руку, он нежно погладил ее тыльной стороной по щеке, на которой отражался луч неяркого света от уличного фонаря -- до него каких-нибудь сто футов. Луиза отвезла его на озеро, и они долго, молча сидели на берегу, любуясь поднимающейся из-за гряды гор луной. Наконец он мягко привлек ее к себе, нежно поцеловал. Впервые понял: вот сейчас может делать с ней все что хочет... -- Сегодня,-- сказал он,-- я позвоню тебе в семь тридцать. Ты сможешь выйти? Она смотрела на него, улыбаясь, но в глазах у нее стояли слезы. -- Хорошо, я выйду. Ну а ты? Тренер твой не устроит дикий шум? Дарлинг широко улыбнулся. -- Я держу своего тренера в ежовых рукавицах. Так подождешь до семи тридцати? Луиза улыбнулась ему в ответ. -- Нет, ни за что! Они снова поцеловались и поехали в город обедать; по дороге он что-то напевал... Кристиан Дарлинг, тридцатипятилетний мужчина, сидел на свежей весенней травке -- не такой, конечно, зеленой, какая будет на площадке,-- задумчиво глядя в сгущающихся сумерках на стадион -- эту покинутую всеми громадину. Впервые он выступил в первом составе в ту памятную субботу и с тех пор неизменно выступал в нем каждую субботу в течение двух лет. Но все это не вызывало у него большого удовлетворения,-- все могло быть иначе. Он никогда не выходил из строя, бегал на тридцать пять ярдов, причем в уже заранее выигранной игре. И вдруг этот пацан из третьего состава, по имени Дитрих,-- чернокожий немец из штата Висконсин. Носился по полю, как лось, разрывая все оборонительные линии противника, суббота за субботой; пахал, как мог, никогда не получал травм; никогда не менялось выражение его равнодушного лица; он зарабатывал столько очков, сколько вся команда, вместе взятая; делал все чисто по-американски и приземлял мяч по три раза из каждых четырех. Только его имя и мелькало в газетных заголовках... Дарлинг, хороший блокирующий игрок, по субботам оттачивал свое мастерство на громадных шведах и поляках, тоже хороших блокировщиках, отлично играющих и в передней линии (Мичиган, Иллинойс, Пурдю), устраивал на поле основательные свалки, крутил направо и налево головой, избегая столкновения с громадными мозолистыми ручищами -- они хватали все на пути железными щипцами,-- проделывал дыры в оборонительных линиях противника, а за ним туда врывался Дитрих, неудержимый, как паровоз. Все складывалось не так уж плохо. Все его любили, он отлично выполнял свою работу, всегда был одним из лучших в колледже, и студенты считали для себя большой честью во время совместных прогулок представить ему своих девушек. Луиза тоже его любила и всегда старательно посещала все его игры, даже во время дождя, когда поле превращалось в озеро липкой грязи,-- правда, об этом знала только ее мать. Ей нравилось катать его на машине с открытым верхом -- всем показывать, что она девушка Кристиана Дарлинга и очень этим гордится. Она покупала ему сумасшедшие подарки, поскольку ее отец был богат: наручные часы, курительные трубки, установку для увлажнения воздуха, холодильник, чтобы хранить в нем пиво в комнате, шторы, бумажники, словарь за полсотни долларов... -- Ты наверняка разоришь своего старика! -- возмущался Дарлинг, когда она вдруг появлялась в его комнате с семью большими пакетами в руках, которые тут же, тяжело вздохнув, бросала на диван. -- Поцелуй-ка меня лучше! -- отвечала она бесцеремонно.-- И заткнись, прошу тебя! -- Неужели ты хочешь пустить по миру своего старика? -- Мне наплевать! Просто я хочу покупать тебе подарки! -- Для чего? -- Мне это приятно. Поцелуй меня! Не знаю, почему я это делаю. А тебе никогда не приходило в голову, что ты -- человек знаменитый? -- Приходило,-- отвечал с серьезным видом Дарлинг. -- Вчера, когда я ждала тебя в библиотеке, слышала, как проходившие мимо меня девушки говорили, заметив тебя: -- Вот идет Кристиан Дарлинг. Очень важная персона! -- Ты просто маленькая лгунья! -- Нет, я влюблена в очень важную персону. -- Ну скажи на милость, почему тебе приспичило покупать мне словарь за пятьдесят долларов? -- Я хотела, чтобы у тебя было наглядное свидетельство уважения, которое я к тебе питаю, только и всего... Все это, увы, было пятнадцать лет назад. Они поженились, закончив колледж. Бывали у него и другие женщины -- тайные, мимолетные связи, так, любопытства ради да чтобы пощекотать его мужское тщеславие; сами бросались на него, льстили ему почем зря. Маленькая мамочка в летнем лагере для мальчишек; старая его знакомая, нежданно-негаданно из обычной девушки превратившаяся в смазливую соблазнительницу; подружка Луизы, долго не дававшая ему прохода, целых полгода -- подумать только! Луиза поехала на похороны своей матери и провела в родном городке две недели; так кокетка, несомненно, обратила печальное обстоятельство себе на пользу. Может, об этой любовной связи Луиза знала, но молчала, не подавала вида,-- любила его без памяти, уставляла его комнаты дорогими подарками, с какой-то чисто религиозной страстностью посещала все его субботние игры, когда он устраивал кучу-малу с громадными шведами и поляками на линии ворот. Конечно, рассчитывала выйти за него замуж, мечтала жить вместе с ним в Нью-Йорке, посещать ночные клубы, ходить в театры, ужинать в дорогих, роскошных ресторанах и всегда гордилась тем, что он у нее есть -- такой высокий, белозубый, крупного телосложения, с широкой улыбкой, но ходит удивительно легко, без всякой натуги, с грациозностью легкоатлета. Когда он надевал свои вечерние элегантные костюмы, все женщины в театральных фойе, в дорогих нарядах, пожирали его глазами, а Луиза то и дело с обожанием на него поглядывала. Ее отец, производитель чернил и типографских красок, открыл для Дарлинга офис в Нью-Йорке,-- он получил там должность менеджера и в придачу стал вести дела по трем сотням счетов. Жили они в Бикмэн-плейс, из их квартиры открывался чудесный вид на реку,-- жили на пятнадцать тысяч долларов в год, тогда были другие времена, и все покупали, что попадалось под руку, включая и чернила. Непременно ходили на все представления, шоу, смотрели звуковые фильмы -- тратили не скупясь свои пятнадцать тысяч долларов в год; по вечерам Луиза посещала художественные галереи, а по утрам -- утренние, более серьезные пьесы -- одна, так как у Дарлинга не хватало терпения досмотреть их до конца. Дарлинг спал с одной танцовщицей, которая выступала в хоре "Розалии", и еще с женой одного богатого человека, владельца трех медных рудников. Играл в регби три раза в неделю и оставался таким же крепким, как всегда, широкоплечим -- настоящая груда мускулов; когда они оказывались вдвоем в одной комнате, она исподтишка постоянно наблюдала за ним, скупо улыбаясь ему, а потом обычно подходила к нему посередине набитой людьми комнаты и откровенно говорила чуть слышно, с самым серьезным выражением лица: -- Ты самый красивый мужчина, которого я только видела в своей жизни. Не хочешь ли выпить? Двадцать девятый год наступил и для Дарлинга, и для его жены, и для его тестя -- производителя чернил и типографских красок, в общем, как и для всех американцев. Тесть его упорно боролся, пытаясь сохранить свой бизнес, но в конце концов не выдержал и в 1933 году пустил себе пулю в лоб. Когда Дарлинг приехал в Чикаго, чтобы проверить документацию фирмы, то очень быстро выяснил, что у него остались одни долги да четыре галлона невостребованных чернил. -- Кристиан, прошу тебя, ответь мне,-- Луиза сидела в их уютной квартире в Бикмэн-плейс с чудесным видом на реку, увешанной картинами Дюфи1, Брака2 и Пикассо,-- почему ты начинаешь пить в два часа дня? -- А что мне еще остается делать? -- Дарлинг поставил на стол стакан, четвертый по счету.-- Пожалуйста, передай мне виски. Луиза сама наполнила очередной стакан. -- Может, пойдем на реку, погуляем вместе, а? Побродим по набережной. -- Ни на какую реку я не пойду! -- резко отказался Дарлинг, подозрительно долго косясь на полотна Дюфи, Брака и Пикассо. -- Ну на Пятую авеню. -- Тоже не хочу. -- Может,-- она старалась быть с ним помягче,-- сходишь со мной в какую-нибудь художественную галерею? -- Не нужны мне никакие твои художественные галереи! Хочу сидеть вот здесь и пить шотландское виски,-- мрачно проворчал он.-- А кто повесил на стену вот эти треклятые картины? -- Я, кто же еще! -- Противно смотреть! -- Так я их сниму. -- Ладно, пусть висят. У меня будет днем хоть какое-то занятие -- глядеть на них и думать, как они мне противны! -- Дарлинг сделал большой глоток.-- Неужели в наши дни так скверно рисуют? -- Да, Кристиан. Прошу тебя, не пей больше! -- Ну а тебе нравится вот такая живопись? -- Да, дорогой, нравится. -- Ты что это -- серьезно? -- Вполне... Дарлинг снова принялся пристально изучать картины. -- Маленькая Луиза Такер, красотка со Среднего Запада! Мне нравятся картины, где изображены лошади. Не понимаю, почему тебе нравятся вот эти? -- Очень просто: все последние годы я регулярно посещала художественные галереи. Многие посетила... -- И вот этим ты занимаешься весь день? -- Да, вот этим я занимаюсь днем. -- Ну а я днем только пью. Луиза нежно поцеловала его в лоб, а он все искоса глядел на картины на стенах, крепко держа стакан виски. Надев пальто, она, не говоря больше ни слова, вышла. А вечером, когда вернулась, сообщила радостную новость: получила работу в журнале модной одежды. Переехали в Даунтаун, и теперь Луиза каждое утро ходила на работу, а Дарлинг оставался дома и пил. Луизе приходилось оплачивать его счета за выпивку. Не раз она ему намекала, что намерена бросить работу, как только он, Дарлинг, найдет что-нибудь поприличнее для себя, хотя в журнале ей поручали все более ответственные задания: она брала интервью у знаменитых актеров, подбирала художников для создания иллюстраций и обложек, советовала актрисам, как позировать перед фотокамерой, встречалась с нужными людьми и выпивала вместе с ними в барах. У нее появилась куча новых знакомых, которых она, как честная и верная жена, непременно представляла Дарлингу. -- Что-то не нравится мне твоя шляпка...-- кисло пробормотал Дарлинг однажды вечером, когда она вернулась с работы и, как всегда, нежно его поцеловала,-- от нее разило выпитым мартини. -- Что же тебе в ней не нравится? -- Она поглаживала его по волосам.-- Все говорят -- просто шикарная. -- Слишком шикарная. Тебе не идет. Она для богатой, заумной женщины, лет этак тридцати пяти, у которой полно поклонников. -- Ну что ж,-- засмеялась она,-- я как раз и стараюсь быть богатой тридцатипятилетней заумной женщиной с кучей поклонников. Он уставился на нее трезвым взглядом. -- Ну зачем такая мрачность, бэби! Под этой шляпкой скрывается все та же твоя маленькая простушка женушка. Разве ты не видишь, домосед номер один? -- У тебя такой запах изо рта, что поезд может с рельсов сойти. Ему совсем не хотелось ее обидеть, и упрекал он ее только от скуки. Присмотревшись к ней поближе, он испытал что-то вроде шока от неожиданности: перед ним стояла не его жена, а незнакомка, в новой шляпке, с совершенно неизвестным ему раньше выражением в глазах под неширокими полями,-- в них промелькнуло что-то таинственное, полная уверенность в себе, в чем она целиком отдавала себе отчет. Луиза поднесла головку к его подбородку, чтобы он почувствовал, пахнет ли от нее. -- Видишь ли, пришлось угощать коктейлями еще одного автора,-- объяснила она,-- он с плато Озарк и пьет как сапожник. К тому же коммунист. -- Почему, черт подери, этот коммунист с плато Озарк пишет для женского журнала мод? Луиза фыркнула. -- В наши дни в журнальном бизнесе все перепуталось, перевернулось вверх дном. Издатели хотят прибрать к рукам все на свете -- любую область общественной жизни. К тому же где сегодня найти автора, которому менее семидесяти и который еще не коммунист? -- Нечего тебе якшаться со всеми этими людьми, Луиза! -- предостерег ее Дарлинг.-- Зачем с ними пить, не понимаю! -- Ты напрасно. Очень милый, добрый парень,-- возразила Луиза.-- Читает Эрнеста Доусона. -- Кто такой этот Эрнест Доусон? Луиза, похлопав его ладошкой по руке, встала и поправила прическу. -- Английский поэт. Дарлинг почувствовал, что она им разочарована. -- Неужели я не могу не знать, кто такой этот Эрнест Доусон? -- Конечно, можешь, дорогой. Пойду-ка я приму ванну.-- И вышла. А Дарлинг, встав с места, медленно направился к углу, где лежала ее шляпка; взял ее в руки. Ничего особенного: клочок соломы, украшенный красным цветком, короткая вуаль,-- в общем, абсолютно бесполезная вещь у него в руке; но стоит ей оказаться на голове жены, и она становится определенным символом... Большой город, соблазнительные, с мозгами женщины обедают и выпивают не со своими мужьями, а со своими ухажерами, ведут беседы на темы, которые не чужды нормальному человеку. Французы, рисующие так, словно вместо кистей пользуются для самовыражения собственными локтями; композиторы, создающие симфонии, в которых невозможно отыскать ни одной приятной мелодии; писатели, которым все известно о политике; женщины, которым все известно об этих писателях; движение пролетариата, Маркс... И вся эта мешанина каким-то неизъяснимым образом связана с обедами за пять долларов; с самыми красивыми женщинами в Америке; с этими злыми гениями, что их смешат, давая им все понять остроумными полунамеками; с женами, называющими своих мужей "бэби"... Он положил на место ее шляпку -- клочок соломы, украшенный ярким цветком, с короткой вуалью. Глотнув неразбавленного виски, направился в ванную комнату, где его жена, погрузившись глубоко в воду, что-то напевала, то и дело улыбаясь про себя, словно маленькая, счастливая девушка, мягко похлопывая ладошками по поверхности,-- от воды доносился резковатый запах эссенций... Стоя над ней, он внимательно ее разглядывал. Она улыбнулась ему,-- глаза полузакрыты, порозовевшее тело подрагивает в теплой, ароматной воде... Вновь он внезапно испытал знакомое чувство, которое постоянно не давало ему покоя: как все же она хороша, как нужна ему!.. -- Я зашел к тебе сюда, чтобы сказать одну вещь. Прошу -- не называй меня больше "бэби". Она внимательно смотрела на него из ванны, глаза ее наполнились печалью, она еще до конца не понимала, что он имеет в виду. Опустившись перед ней на колени (рукава его неслышно погрузились в воду, рубашка и пиджак сразу промокли насквозь), он молча, все сильнее сжимал ее в объятиях, отчаянно, словно безумный; из груди вылетало сдавленное дыхание, а он целовал ее, страстно, безудержно,-- видимо, искал чего-то в этих поцелуях, о чем-то сожалел... Вскоре после этого случая он нашел себе работу -- стал продавать недвижимость и автомобили,-- но все же, хотя у него был теперь личный рабочий стол и на нем деревянная призма с его именем и он с фанатической пунктуальностью приходил на работу в девять утра, ему так и не

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  - 46  - 47  - 48  - 49  - 50  -
51  - 52  - 53  - 54  - 55  - 56  - 57  - 58  - 59  - 60  - 61  - 62  - 63  - 64  - 65  - 66  - 67  -
68  - 69  - 70  - 71  - 72  - 73  - 74  - 75  - 76  - 77  - 78  - 79  - 80  - 81  - 82  - 83  - 84  -
85  - 86  - 87  - 88  - 89  - 90  - 91  - 92  - 93  - 94  - 95  - 96  - 97  - 98  - 99  - 100  - 101  -
102  - 103  - 104  - 105  - 106  - 107  - 108  - 109  - 110  - 111  - 112  - 113  - 114  - 115  - 116  - 117  - 118  -
119  - 120  - 121  - 122  - 123  - 124  - 125  - 126  - 127  - 128  - 129  - 130  - 131  - 132  - 133  - 134  - 135  -
136  - 137  - 138  - 139  - 140  - 141  - 142  - 143  - 144  - 145  - 146  - 147  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования