Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Художественная литература
   Драма
      Шоу Ирвин. Рассказы -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  - 46  - 47  - 48  - 49  - 50  -
51  - 52  - 53  - 54  - 55  - 56  - 57  - 58  - 59  - 60  - 61  - 62  - 63  - 64  - 65  - 66  - 67  -
68  - 69  - 70  - 71  - 72  - 73  - 74  - 75  - 76  - 77  - 78  - 79  - 80  - 81  - 82  - 83  - 84  -
85  - 86  - 87  - 88  - 89  - 90  - 91  - 92  - 93  - 94  - 95  - 96  - 97  - 98  - 99  - 100  - 101  -
102  - 103  - 104  - 105  - 106  - 107  - 108  - 109  - 110  - 111  - 112  - 113  - 114  - 115  - 116  - 117  - 118  -
119  - 120  - 121  - 122  - 123  - 124  - 125  - 126  - 127  - 128  - 129  - 130  - 131  - 132  - 133  - 134  - 135  -
136  - 137  - 138  - 139  - 140  - 141  - 142  - 143  - 144  - 145  - 146  - 147  -
ругу. Он фыркнул, и оба теперь смотрели на эту яркую точку у них над головами. -- В прошлом году разразилась метель, и канатная дорога не работала целую неделю -- почти все электрические провода были порваны. Им пришлось пробыть там, в снежном плену, целых шесть дней: рубили на дрова стулья, питались шоколадом и супом из консервов, но не обмолвились ни словом.-- Притчард задумчиво глядел на далекий свет в поднебесье. -- Вполне сойдет за символ этого красивого континента в этом году,-- тихо молвил он. Вдруг Констанс осознала наконец, что ей хотелось ему сказать. -- Алэн,-- она шла впереди него,-- я не хочу, чтобы ты уезжал. Притчард только посасывал сигаретку. -- Шесть дней и шесть недель...-- уточнил он.-- И все из-за черствости их сердец. -- Я не хочу, чтобы ты уезжал. -- Но я пробыл здесь достаточно долго. Мы воспользовались самым лучшим снегом. -- Женись на мне. Я так хочу этого! Притчард с изумлением взглянул на нее. Она видела -- пытается улыбнуться. -- Вот что самое чудесное в двадцатилетнем возрасте,-- произнес он.-- Можно запросто, безотчетно говорить вот такие вещи. -- Я сказала, что хочу, чтобы ты женился на мне, ясно? Он выбросил сигарету -- еще горит на снегу... Сделал к Констанс шаг, поцеловал ее. Она ощутила слабый вкус бренди вперемешку с табаком на его губах. Он прижался к ней на мгновение, потом, отступив немного, стал расстегивать пуговицы на ее шубе -- очень осторожно, словно нянька, помогающая маленькой девочке раздеться. -- Алэн! -- воззвала Констанс. -- Беру все свои слова назад: ты совсем не похожа на девушек, которые рекламируют мыло и пиво в американских магазинах. -- Прошу тебя, не нужно делать мне больно! -- Но что ты знаешь обо мне? -- Сбив пушистый снег с перил моста, он уперся в них грудью, стряхивая снежинки с рук сухими хлопками.-- Разве тебя никто не предостерег, не рассказал о молодых людях, которых ты можешь встретить в Европе? -- Прошу тебя, не сбивай меня с толку, не смущай, прошу! -- умоляла она его. -- Ну а что скажешь по поводу того парня в кожаной рамочке? Констанс глубоко вздохнула -- холод пробрал легкие. -- Не знаю. Его здесь нет. Притчард фыркнул, но фырканье получилось не веселым, а печальным; сказал: -- Затерян... Затерян в океане. -- Дело не только в океане. Снова молча пошли вперед, прислушиваясь к поскрипыванию снега под ботинками на замерзшей тропе. Между пиками гор выплывала луна, бросая на снег молочный свет. -- Тебе полезно узнать кое-что.-- Голос Притчарда звучал тихо; взор не отрывался от длинной тени, сотворенной на их тропинке лунным светом.-- Я был женат. -- Ах это! -- Констанс ступала осторожно, стараясь попадать в следы тех, кто протоптал эту дорожку. -- Все было, конечно, несерьезно.-- Он поглядел на небо.-- Мы развелись два года назад. Это тебя не останавливает? -- Твое дело,-- ответила Констанс. -- Нет, нужно как-нибудь обязательно посетить Америку,-- он насмешливо фыркал,-- там явно выращивают новый тип женщины. -- Что еще? -- поинтересовалась Констанс. -- Второе еще менее привлекательно. У меня в кармане нет ни фунта. Я не работал с окончания войны: жил на драгоценности матери. Их было не очень много, последнюю брошь я продал в Цюрихе на прошлой неделе. Вот почему мне нужно возвращаться, даже если бы не было никаких других причин. Как видишь,-- угрюмо улыбнулся он,-- ты получила приз за дохлую лошадку. -- Что еще? -- упорствовала Констанс. -- Разве этого тебе мало? Хочешь услышать еще? -- Да, хочу. -- Я никогда не стану жить в Америке. Я уставший, нищий, списанный старый летчик Королевских ВВС, и мое место не там. Ну, пошли! -- И, резко подхватив ее под руку, потащил за собой, словно больше не хотел разговаривать на эту тему.-- Уже поздно. Пошли лучше в отель. Но Констанс выдернула руку. -- Ты что-то от меня все равно утаиваешь. -- Неужели и этого недостаточно? -- Нет. -- Ну хорошо. Я не могу поехать с тобой в Америку, даже если бы этого очень сильно хотел. -- Это почему же? -- Потому что меня туда не пустят. -- Почему? -- Констанс недоумевала, ничего не понимая. -- Ты помнишь швейцарский эвфемизм "хрупкий"? -- хрипло проговорил он.-- Лоуренса Д.-Г. выдворили за это из штата Нью-Мексико, позволив ему умереть на Ривьере. Но их, конечно, нельзя винить, у них и своих болезней полно. А теперь пошли в отель. -- Но с виду ты такой здоровый, такой крепкий... Занимаешься лыжами... -- Все здесь умирают с виду здоровенькими,-- мрачно возразил Притчард.-- У меня болезнь то обостряется, то ослабляется, наступает ремиссия. Один год, кажется, я уже избавился от нее,-- пожал он плечами, почти неслышно хмыкнув,-- а на следующий -- на тебе, снова является. Доктора вытягивают шеи, когда видят, как я поднимаюсь в гору на подъемнике. Так что поезжай домой,-- решительно заключил он,-- я тебе не пара! Я угнетен; ты, слава Богу, этого не чувствуешь. В конце концов, это был бы, по сути дела, смешанный брак -- между белой и черным. Мы когда-нибудь вернемся в отель? Констанс кивнула; медленно пошли назад. Городок, расположенный на холме впереди них, теперь окутала плотная темнота, но в ясном ночном воздухе до них доносилась танцевальная музыка -- играл маленький ансамбль. -- Мне наплевать! -- заявила Констанс, когда достигли первых домов.-- Мне на все наплевать! -- Когда мне было двадцать, я говорил то же самое. -- Прежде всего, будем людьми практичными,-- продолжала Констанс.-- Чтобы остаться здесь, тебе нужны деньги. Ты их получишь завтра же. -- Я не могу взять от тебя деньги. -- Они не мои,-- уточнила Констанс,-- отцовские. -- Англия останется в вечном долгу перед тобой.-- Притчард пытался улыбнуться.-- Но только поосторожнее со мной. -- Что ты имеешь в виду? -- Мне все больше кажется, что меня все же можно утешить. -- Что же в этом дурного? -- Это может иметь смертельный исход,-- прошептал ей Притчард, неловко, по-медвежьи, обнимая ее,-- для тех из нас, которые безутешны. Когда проснулись на следующее утро, то вначале были подчеркнуто вежливы и, не упоминая о том, что произошло, как ни в чем не бывало обсуждали погоду: если судить глядя через щель в неплотно прикрытой шторе, она ненастная, безрадостно серая, неопределенная. -- Как ты себя чувствуешь? -- спросил ее Притчард. Констанс не торопясь, сморщив лоб, обдумывала его вопрос, чтобы не попасть впросак и ответить поточнее. -- Я чувствую себя... поразительно взрослой. Притчард расхохотался, и от почтительной, даже торжественной вежливости не осталось и следа. Лежали в удобной постели, говорили каждый о себе, загадывали, что им готовит будущее. Констанс постоянно волновалась, хотя, конечно, не очень серьезно, что скажут о них постояльцы отеля, не разразится ли скандал, а Притчард ее успокаивал: швейцарцы -- такой народ, который никогда не скандалит, что бы здесь ни вытворяли иностранцы, и от этих его утешительных, ласковых слов ей становилось еще уютнее -- ведь как приятно находиться в цивилизованной стране. Строили планы насчет свадьбы; Притчард предложил для заключения брака поехать в французскую часть Швейцарии, так как ему не хотелось делать это здесь, в немецкой ее части, а Констанс стало досадно, что она сама об этом прежде не подумала. Потом решили все же встать и одеться -- нельзя же вечно лежать в постели,-- Констанс, глядя на него, испытывала к нему жалость (какой он худущий!) и, словно заговорщик, обдумывала про себя, как все исправить: яйца, молоко, масло, отдых -- вот и весь рецепт. Вышли из номера вместе, намеренно бросая всем вызов, но, к сожалению, ни в коридоре, ни на лестнице не было ни души, чтобы обратить внимание на их счастливые лица. "Тем лучше,-- сочла Констанс,-- нам двойное удовольствие: мы ничего не скрываем, но никто на нас не смотрит, и это, несомненно, доброе предзнаменование". Бросив взгляд на часы в отеле, вспомнили, что уже время ланча, и вошли вместе в столовую с потертыми деревянными панелями. Заказали сначала вишневой водки, потом апельсиновый сок, яйца с беконом и чудесный черный кофе. Вдруг в самом разгаре трапезы слезы выступили на глазах у Констанс. Притчард удивленно спросил, в чем дело, почему она плачет, и она ответила: -- Думаю о том, как мы будем впредь всегда завтракать вдвоем. У Притчарда тоже увлажнились глаза, и она, глядя на него через стол, это заметила: -- Прошу тебя, плачь почаще! -- Это почему же? -- недоуменно осведомился он. -- Потому что это так не по-английски! И оба засмеялись. После завтрака Притчард сказал, что собирается на гору, раза два спуститься. Поинтересовался, не составит ли она ему компанию, но Констанс отказалась: в этот день внутри у нее "все поет", и такое состояние не для лыж. Услышав это "все поет", он широко улыбнулся. -- И еще мне нужно написать кое-какие письма,-- добавила она. Он тут же задумался, помрачнел. -- Как джентльмен, я должен немедленно написать твоему отцу и все ему объяснить. -- Не смей и думать об этом! -- испуганно воскликнула она, и не просто так, шутки ради: отлично знала -- ее папаша, получив такое письмо, прилетит сюда на первом же самолете. Констанс долго глядела ему вслед, когда он большими шагами шел между наметенными по обочинам сугробами, в своем красном свитере, с лыжами на плече,-- такой юный, веселый, совсем мальчишка. У себя в номере она написала Марку письмо. Все между ними кончено; ей, конечно, очень жаль, но тут ничего не поделаешь,-- она теперь уверена, что совершила ошибку. Писала спокойно, совсем не волнуясь, ничего не чувствуя, кроме уюта своего небольшого, теплого номера. О Притчарде ничего не сообщила -- это уже Марка не касается. Потом написала письмо отцу и оповестила о своем разрыве с Марком. Не обмолвилась и ему ни о Притчарде,-- чтобы не прилетел сюда на первом же самолете,-- ни о своем возвращении. Зачем зря торопиться -- можно и подождать. Запечатав письма, легла немного вздремнуть и проспала без сновидений почти целый час. Встала, оделась потеплее, как и подобает в этом снежном царстве, и пошла на почту отправить письма; долго наблюдала у катка, как детишки скользят по льду на коньках. По дороге в отель купила для Притчарда легкий желтый свитер -- ведь скоро уже солнце начнет припекать по-весеннему и в зимней одежде ему будет жарко. Сидела в баре, терпеливо ожидая его прихода, но он все не шел. Потом услыхала, что он разбился. Никто к ней не подошел, не сообщил о несчастье -- не видели для того особой причины. Инструктор, под чьим руководством Притчард иногда катался, объяснял в баре каким-то американцам: -- Понимаете, он утратил контроль над собой,-- видимо, не рассчитал, и на сумасшедшей скорости врезался в дерево. Через пять минут умер. Хороший был парень, веселый. Развил слишком высокую скорость, и у него не хватило техники, чтобы с ней справиться. Инструктор, конечно, не говорил так, словно смерть лыжника -- дело обычное, рутинное, но в голосе его не чувствовалось и особого удивления. Сколько раз он сам ломал ребра, как и все его друзья; сколько раз врезались в деревья, в каменные стены; сколько раз ему приходилось падать и в летнее время, когда становился инструктором по скалолазанию. Вот он и говорил так, словно такой конец неизбежен и даже вполне заслужен, ибо время от времени людям в горах приходится расплачиваться жизнью за пробелы в технике лыжного спуска. Констанс осталась, чтобы принять участие в его похоронах; шла, вся в черном, за санями до церкви и потом до вырытой в укрытой снегом земле ямы,-- неожиданная ее чернота, когда все вокруг по-зимнему бело, поразила ее. Никто на похороны из Англии не приехал, да и кому приезжать? Правда, бывшая жена прислала по телеграфу деньги на цветы. Пришло много деревенских жителей, но все они были только друзьями; пришли несколько лыжников, шапочно знакомых с Притчардом; Констанс все принимали тоже за его друга. На могиле инструктор по лыжам, повинуясь профессиональной привычке, свойственной всем учителям, повторять одно и то же, еще раз отметил: -- Он не обладал достаточной техникой для такой высокой скорости. Констанс не знала, что делать с желтым свитером, и в конце концов отдала горничной -- пусть носит ее муж. Спустя восемь дней она была в Нью-Йорке. Отец встречал ее на пирсе. Она помахала ему рукой, он помахал в ответ, и даже с такого большого расстояния ей стало ясно, как он рад ее возвращению. Когда она сошла с трапа, отец крепко обнял ее, поцеловал, потом, отстранив от себя на вытянутую руку, с восхищением изучая ее, довольный, воскликнул: -- Боже, ты выглядишь просто превосходно! Ну что, кто прав? Она, конечно, не хотела, чтобы он заводил об этом речь, но понимала, что он не в силах сдержаться. -- Неужели ты думаешь, что я не знаю, о чем говорю?! -- радовался он. -- Да, папа, ты прав,-- подтвердила она. Про себя думала: "Как я могла когда-то на него сердиться? Ведь он не глупый, низкий, эгоистичный или ничего не понимающий человек,-- нет, просто он одинок". Взяв ее за руку, как обычно, когда водил ее, еще маленькую девочку, гулять, отец повел ее к таможне. Нужно подождать, когда из грузового трюма доставят ее багаж. "ГОРОД ПОГРУЗИЛСЯ В ПОЛНУЮ ТЕМНОТУ" Датчер стоял возле бара, думая о том, как все же приятно после душа ощущать чистоту своего тела, и о том, не стоит ли пропустить еще стаканчик -- он пока не утолил жажды. Как он рад, что наконец остался один,-- с удовольствием разглядывал девиц, одним ухом прислушиваясь к разговорам вокруг. -- Англичане и французы,-- говорил человек в клетчатом пиджаке,-- будут, словно челноки, сновать туда и обратно по территории всей Германии -- от Парижа до Варшавы. К тому же у него нет нефти. Кто не знает, что у Гитлера нефти нет? -- "Дарлинг,-- заявляет она мне,-- громко говорила крупная блондинка другой крупной блондинке, сидевшей напротив,-- я не видела тебя целую вечность! Где же ты пропадала? -- В летнем театре?" Но она, стерва, отлично знает, что я только что закончила сниматься в двух картинах у Фокса! -- Он блефует,-- продолжал клетчатый пиджак,-- отступит, наверняка отступит,-- Россия, не Россия... У него нет нефти. Куда сегодня сунешься, не имея нефти? -- Мистер Датчер,-- бармен передал ему телефонную трубку и включил аппарат в розетку,-- это вас. Звонил Макамер. -- Чем занимаешься сегодня вечером, Ральф? -- спросил он, как всегда, громовым, скрипучим голосом. -- Сегодня вечером я пью,-- ответил Датчер.-- Пью и ожидаю, не случится ли со мной что-нибудь очень приятное. -- Мы едем в Мексику,-- продолжал Макамер.-- Хочешь присоединиться? -- Кто это "мы"? -- Мы с Долли. Так присоединяешься? -- Куда именно? В какой далекий уголок этой вечно зеленой земли? Вера-Крус, Мехико-сити... Макамер засмеялся. -- Тихуана. Мне нужно вернуться ко вторнику, приступить к поискам работы. Ночное путешествие. Посмотрим бега. Так ты едешь? -- Без нефти,-- продолжал в том же духе клетчатый пиджак,-- войну вести нельзя. Это абсолютно бесполезно. Датчер бросил тяжелый взгляд на этого человека, раздумывая, хочется ему в Мексику или нет. После нескольких сыгранных партий в теннис сегодня после полудня он избегал людей -- ему так хотелось побыть в одиночестве, наедине с самим собой, и ничем не занимать этот особый для него, многозначительный уик-энд в ожидании чего-то необычного, значительного, что, по его предчувствию, сегодня непременно с ним произойдет. -- А в Тихуане проводятся бои быков? -- осведомился он у Макамера. -- Вполне может быть,-- отвечал тот.-- Иногда, кажется, организуют. Поехали,-- сегодня День труда1, в Голливуде ни души. -- Что-то я устал,-- молвил Датчер.-- Семь ночей подряд слушал это треклятое радио, практически не спал, играл в теннис, и вообще мне хочется выпить. -- Мы уложим тебя на заднем сиденье и дадим бутылку! -- совращал его Макамер.-- Поведу я. На Макамера, молодого, начинающего писателя, произвели сильное впечатление две последние повести Датчера, и он теперь не давал ему покоя, постоянно его преследовал. -- Никогда не видел боя быков,-- признался Датчер,-- а ты? -- Не неси чепухи, прошу тебя! Через пятнадцать минут мы с Долли будем у тебя. -- Сегодня вечером я жду какого-то невероятного приключения. -- Какой вздор! -- прогремел в трубку Макамер.-- Итак, через четверть часа. Датчер с важным видом положил трубку. -- Придется подыскать себе другой бар,-- обратился он к бармену.-- Как кому-то понадоблюсь -- все звонят именно сюда. Это только вредит моей репутации. Этак я через два года окажусь безработным... Бармен расплылся в широкой улыбке. -- Еще один ром "Коллинз"! -- заказал Датчер, не отрывая глаз от хрупкой девушки в конце стойки, с длинными густыми черными волосами и потрясающей высокой грудью,-- выпирает, словно два холма. Бармен смотрел в том же направлении. -- Разве такая картина не разбивает ваше сердце? -- подмигнул ему бармен. -- Калифорния, ничего не скажешь! -- откликнулся Датчер.-- Особенность страны. -- Этот кинооператор,-- продолжала одна из крупных блондинок,-- превратил меня в мать Уильяма Харта. Я все высказала ему, что я о нем думаю,-- высказала вслух, да так громко, чтоб все слышали! Наблюдая все, что происходило в баре, Датчер думал о своем, видел совсем другие картины. Вот сейчас, в это время, в далекой Польше немецкие танки, рокоча моторами, мчатся, поднимая клубы пыли, по мирным равнинам. Немецкие парни -- летчики усаживаются в кабинах своих бомбардировщиков, проверяют управление, приборную доску, думая в эти минуты, после продолжительного ожидания и безделья: "Ну, наконец, началось!" И, получив разрешение на взлет, срываются с места и взмывают в воздух в направлении Варшавы. А кавалерия, вдруг вспомнил Датчер. Ведь у поляков всегда была первоклассная кавалерия. Перед глазами у него вдруг возникла такая сценка: замечательный, опытный кавалерист-поляк с трудом удерживается в седле, лошадь его еле передвигает ноги,-- отступление; ни он, ни его животное не спали от самой западной границы; весь пропитавшийся вонючим конским потом, он прислушивается к гулу немецких бомбардировщиков над головой и думает только о желанном, хоть самом коротком сне, о своем доме и об английских ВВС, то и дело впиваясь острыми шпорами в хилые бока лошади: "Пся крев! Еле шевелишься!" А богачи со своими прелестными женщинами, как и всюду и везде, тихо, незаметно улизнули окольными путями и теперь находятся в полной безопасности. А вот этот усталый польский кавалерист остается на открытой, длинной дороге; когда наступит рассвет и станет светло, немецкий парень в кабине бомбардировщика наверняка увидит сверху одинокого всадника... Датчер снова посмотрел на девушку с грудями-холмами. Сидя у стойки, он делал вид, что смотрит куда-то перед собой, в одну точку, убеждая себя, чт

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  - 46  - 47  - 48  - 49  - 50  -
51  - 52  - 53  - 54  - 55  - 56  - 57  - 58  - 59  - 60  - 61  - 62  - 63  - 64  - 65  - 66  - 67  -
68  - 69  - 70  - 71  - 72  - 73  - 74  - 75  - 76  - 77  - 78  - 79  - 80  - 81  - 82  - 83  - 84  -
85  - 86  - 87  - 88  - 89  - 90  - 91  - 92  - 93  - 94  - 95  - 96  - 97  - 98  - 99  - 100  - 101  -
102  - 103  - 104  - 105  - 106  - 107  - 108  - 109  - 110  - 111  - 112  - 113  - 114  - 115  - 116  - 117  - 118  -
119  - 120  - 121  - 122  - 123  - 124  - 125  - 126  - 127  - 128  - 129  - 130  - 131  - 132  - 133  - 134  - 135  -
136  - 137  - 138  - 139  - 140  - 141  - 142  - 143  - 144  - 145  - 146  - 147  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования