Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Художественная литература
   Драма
      Шоу Ирвин. Рассказы -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  - 46  - 47  - 48  - 49  - 50  -
51  - 52  - 53  - 54  - 55  - 56  - 57  - 58  - 59  - 60  - 61  - 62  - 63  - 64  - 65  - 66  - 67  -
68  - 69  - 70  - 71  - 72  - 73  - 74  - 75  - 76  - 77  - 78  - 79  - 80  - 81  - 82  - 83  - 84  -
85  - 86  - 87  - 88  - 89  - 90  - 91  - 92  - 93  - 94  - 95  - 96  - 97  - 98  - 99  - 100  - 101  -
102  - 103  - 104  - 105  - 106  - 107  - 108  - 109  - 110  - 111  - 112  - 113  - 114  - 115  - 116  - 117  - 118  -
119  - 120  - 121  - 122  - 123  - 124  - 125  - 126  - 127  - 128  - 129  - 130  - 131  - 132  - 133  - 134  - 135  -
136  - 137  - 138  - 139  - 140  - 141  - 142  - 143  - 144  - 145  - 146  - 147  -
учая счастье.-- Как вам повезло! Гарбрехт принялся горячо отрицать это, но, поняв, что все его усилия бессмысленны, только недоуменно пожал плечами. Выход, конечно, найти можно, но отрицания бесполезны. -- Мы тоже, по крайней мере несколько человек из нас, могли бы с большой пользой для себя использовать подобную информацию.-- Теперь голос Сидорфа становился все тверже, все жестче, в нем звучало только слабое эхо первоначальной веселой расположенности -- так стихает взрыв смеха в дальнем конце аллеи в холодную, непроглядную ночь.-- В данный момент у нас, конечно, не такая большая организация, как у русских; пока мы не столь хорошо экипированы, как американцы... но мы куда больше... куда больше,-- он фыркнул, подыскивая нужное слово,-- любопытны и куда более тщеславны. В комнате воцарилась напряженная тишина. Гарбрехт уставился на заплывшую жиром лысоватую голову с бледным лицом на фоне разбитого зеркала, с множеством действующих на нервы, странных отражений. Будь он здесь один, наверняка, уронив голову на грудь, заплакал бы, как случалось с ним довольно часто последнее время, причем без всякой видимой причины. -- Почему бы вам не остановиться, не образумиться? -- выдавил он через силу.-- Какой в этом смысл? Сколько раз вы уже биты? Сидорф ухмыльнулся. -- Ну, еще разок, во всяком случае, не помешает. Как вы оцениваете мой ответ -- находчивый? -- Я на это не пойду!-- твердо произнес Гарбрехт.--Я со всем покончу! Не желаю больше принимать в этом участия. -- Прошу прощения,-- веселость вновь вернулась к Сидорфу,-- однако должен заметить, что вы ни с чем никогда не покончите. Какой все же ужас -- разговаривать в таком тоне с человеком, который отдал свою руку за любимый фатерлянд! -- В его тоне чувствовалась притворная жалость.-- Боюсь, однако, что русским станет известно ваше подлинное имя, то положение, которое вы занимали в партии начиная с тридцать четвертого года; им станет известно о ваших заигрываниях с американцами, и они, по-видимому, с большим удовлетворением узнают, что вы были адъютантом начальника концентрационного лагеря в Майданеке зимой сорок четвертого, когда несколько тысяч людей уничтожено по приказу, на котором стояло ваше имя. Сидорф весело, негромко постукивал каблуками ботинок о ножку стола. -- Тем более что они только что приступили к проведению трибуналов над военными преступниками... и эти, новые, продлятся уже не десять месяцев, смею вас заверить, лейтенант. Прошу меня простить за такую манеру разговора с вами, но даю вам твердое обещание больше не говорить о таких вещах. Соскочив с края стола, он прошелся по диагонали комнаты своей быстрой походкой. -- Разделяю ваши чувства,-- тихо признался он.--Часто меня одолевают точно такие: все, кончено, раз и навсегда! Но покончить со всем не так просто, даже невозможно. Вы сами в этом очень скоро убедитесь и будете за это нам очень и очень благодарны. -- Что вы хотите от меня? -- нервно задал вопрос Гарбрехт.-- Что я должен сделать? -- Так, пустяки. По сути дела, ничего. Просто каждую неделю являться сюда ко мне и сообщать обо всем, что вы донесли русским и американцам. Ну, само собой разумеется, и о том, что они будут вам говорить. Вся работа займет не больше пятнадцати минут. Не так уж много. Вот и все. Больше ничего. -- Пятнадцать минут в неделю!-- рассмеялся Гарбрехт, сам того не ожидая.-- Больше ничего! -- Совершенно верно.-- Сидорф тоже засмеялся.--Это не так плохо, уверяю вас. Вы сможете здесь пообедать, сигареты всегда в вашем распоряжении. Можете считать, что для вас вернулись прежние, счастливые времена. По рукам! -- Он отступил от него на несколько шагов, улыбка так и не исчезла с его бледного лица.-- Как я рад, что все устроилось!-- Взяв руку Гарбрехта, он сердечно потряс ее обеими своими.-- Ну, до следующей недели! Гарбрехт бросил на него злой, мрачный взгляд, тяжело вздохнул. -- До следующей недели,-- повторил он. Сидорф любезно открыл перед ним дверь, и он вышел. В коридоре никого, нет охранников и у двери. Гарбрехт шел медленно, пол холла поскрипывал под ногами... все здесь, кажется, пропиталось аппетитными запахами... На улице он сразу окунулся в сумеречный холодный вечерний воздух. Двигался наугад среди больших куч разбитого кирпича, держа направление к американскому контрольному пункту и глядя прямо перед собой. "До следующей недели"... Нужно обязательно спросить его, зачем у него на стене висит портрет Ленина. Кабинет капитана Петерсона сильно отличался от мрачной, обшарпанной комнаты, где, сидя за столом, занимался своими делами капитан Михайлов. В углу -- клерк, на стене -- развернутый американский флаг, из комнаты рядом доносится веселый перестук пишущих машинок. Холодильник, под окнами -- теплые батареи, а на столе Петерсона -- фотография в рамочке: красивая девушка с маленьким белокурым ребенком. Сняв пальто, Гарбрехт устроился на удобном, с плюшевым сиденьем трофейном стуле -- ждать прихода Петерсона. Беседы с Петерсоном всегда стоили ему гораздо меньшего нервного напряжения, чем разговоры с Михайловым. Петерсон, молодой человек крупного телосложения, говорил на хорошем немецком языке и, как ни странно, на вполне приличном русском. Человек он доброжелательный, наивный, и, Гарбрехт не сомневался, на сто процентов верит его превосходно подделанным документам и с не меньшим искусством подделанному личному делу и принимает всерьез, без особого нажима, постоянные упоминания о том, что он, Гарбрехт, ярый антинацист с самого начала. Петерсон -- неисправимый энтузиаст. С пиететом1 относится к войне, на которой у него немало заслуг, делающих ему честь; с восторгом -- к Германии: ее природному ландшафту, ее искусству, к ее народу, первой, по его мнению, жертве Гитлера, и свято верит в светлое будущее. Михайлов -- совсем другой человек. Сохраняя мрачный вид, никогда не комментирует официальные, довольно мягкие заявления Москвы по поводу немецкого народа; но, Гарбрехт знал, считает немцев не первыми безвинными жертвами Гитлера, а первыми соучастниками во всех его позорных делах. В последнее время, вынужден признать Гарбрехт, у Петерсона его бескрайнего энтузиазма явно поубавилось. Теперь он, похоже, сбит с толку, иногда им овладевает злость и усталость. В начале его наивность доходила до того, что он и русских представлял в розовом свете. Поручал Гарбрехту такие рутинные, такие относительно безобидные задания в Русской зоне, что тот, будь у него что-то вроде совести, наверняка хорошо подумал бы, брать ему деньги за свои услуги или отказаться от оплаты. Петерсон, когда вошел в кабинет, весь расплылся в широкой улыбке и в этот момент напоминал счастливого школьника, которого только что перевели в основной состав футбольной команды. Этот высокий, грузный молодой человек обладал особой манерой говорить -- быстро, скоропалительно, возбужденно. -- Рад видеть вас, Гарбрехт! -- любезно встретил он его.-- Боялся, что не застану вас. Весь субботний вечер у меня хлопот полон рот -- сам разносил написанные мной приказы по всему учреждению, упаковывал вещи, прощался... -- Прощались? -- недоуменно переспросил Гарбрехт, чувствуя, как его пробивает мелкая дрожь страха.-- Куда же вы едете? -- Домой! -- Петерсон, выдвинув из стола три ящика, стал быстро их опорожнять; вскоре на столе перед ним образовалась внушительная куча документов.-- Домой, в Соединенные Штаты Америки! -- Но мне казалось, что вы решили остаться. Вы говорили, что приезжает жена и... -- Знаю, знаю...-- Петерсон не задумываясь выбросил в мусорную корзину целую пачку отпечатанных на мимеографе1 бумаг.-- Я передумал.-- На секунду оторвавшись от ящиков, он спокойно посмотрел на Гарбрехта.--Они не приедут. Не хочу, чтобы мой ребенок рос и воспитывался в Европе. Так я решил. Он тяжело опустился на стул, глядя поверх головы на лепные украшения на потолке. -- Честно говоря, надоело ошиваться по Европам. Вначале думал, что здесь я могу сделать много полезного. Ну а теперь...-- он пожал плечами,-- нужно заняться чем-то другим. Лучше уехать в Америку и там как следует разобраться во всем, прочистить себе мозги. На войне -- куда проще. Там ты знаешь, что перед тобой противник, и тебе известно, где именно он в данную минуту находится. А теперь... Петерсон снова пожал плечами, помолчал. -- Может, я слишком глуп для такой работы. Или слишком многого от нее ожидаю. Здесь я уже год, а все вокруг, мне кажется, становится хуже. Будто скользишь вниз по ледяной горке. Скользишь медленно, порой даже незаметно для самого себя... но все время вниз. Может быть, Германия всегда производила такое впечатление. Может, именно поэтому здесь так много самоубийств. Я хочу уехать отсюда, чтобы, не дай Бог, не проснуться однажды утром и не сказать себе: "Но ведь у них верная идея!" Вдруг он встал, его тяжелые армейские ботинки громко, по-командирски стукнулись о пол. -- Пойдемте! Хочу представить вас майору Добелмейеру. Он меня здесь заменит. Петерсон открыл перед Гарбрехтом дверь кабинета, и они вошли в приемную, где четыре девушки в военной форме стучали за столами на пишущих машинках. Петерсон шел впереди. -- Кажется, армия Соединенных Штатов намерена отныне получать от вас, Гарбрехт, отдачу, равную затрачиваемому на вас денежному содержанию,-- говорил Петерсон на ходу, не поворачиваясь к собеседнику.-- Добелмейер -- это вам другого поля ягода, он совсем не похож на мягкого, простого в общении молодого капитана Петерсона. Гарбрехт смотрел Петерсону прямо в затылок. "Выходит,-- хладнокровно думал он,-- ему не удалось до конца его одурачить. Может, и хорошо, что он уезжает". Но стоило Петерсону открыть двери одного из кабинетов в холле и войти туда -- одного взгляда на фигуру майора, на его тяжелое, мрачное, подозрительное лицо Гарбрехту оказалось достаточно, чтобы сразу признать: он не прав -- уж лучше пусть остается Петерсон! Петерсон его представил. -- Садитесь,-- пригласил майор басом на довольно гладком немецком. Петерсон, сказав на прощание: "Ну, желаю удачи, мне пора идти", вышел. Майор долго, внимательно читал разложенные перед ним на столе бумаги. "По-моему, слишком долго!" -- решил Гарбрехт. Вновь ощутил, как нарастает напряженность во всех мышцах, как там, в комнате Сидорфа. Да, дела идут все хуже, положение его все сильнее запутывается. -- Гарбрехт,-- наконец произнес майор не поднимая головы,-- я читал ваши донесения. Больше он ничего не сказал, снова углубившись в медленное, тщательное изучение бумаг; прикрыл глаза руками, еще ниже склонил голову, и под подбородком у него образовалась большая жирная складка. -- Так что? -- Гарбрехт взял на себя инициативу, так как был уже не в силах выносить этого томительного подозрительного молчания. Добелмейер еще немного помолчал; наконец заговорил снова: -- За все любой даст вам не больше десяти марок. Думаю, правительству Соединенных Штатов следует привлечь вас к суду за получение денег обманным путем. -- Мне очень жаль,-- засуетился Гарбрехт,-- но мне казалось, это как раз то, что вам нужно, и я... -- Не нужно мне лгать!-- оборвал майор и, подняв все же голову, своими рыбьими глазами уставился на него. -- Дорогой майор...-- начал было Гарбрехт. -- Замолчите,-- спокойно приказал майор.-- Мы здесь сейчас заняты созданием нового режима. Для этого вы должны давать нам нужные сведения. Тогда все будет в порядке. Если вы сделать этого не в состоянии, ищите себе другую работу. Надеюсь, теперь вам ясна позиция нас обоих? -- Да, сэр,-- торопливо откликнулся Гарбрехт. -- Не мне учить вас вашему бизнесу сейчас -- уже поздно. Существует только один способ, когда проведенная операция окупает себя; есть только одно правило, которому нужно всегда строго следовать. Все наши тайные агенты должны действовать так, как будто народ, за которым они шпионят, является активно действующим врагом Соединенных Штатов, как будто между нами началась война. В противном случае собираемая вами информация не имеет никакого смысла и осязаемой ценности, она бесцельна. Когда вы приносите мне информацию, это должна быть достоверная информация о врагах, которые ищут в нашей обороне слабые места, создают различные склады вооружения, сосредоточивают свои войска, вооруженные силы в специальных отведенных для этой цели местах, повсюду ищут удобные поля, где прогремят решающие сражения. Меня не интересуют собранные на скорую руку сплетни. Мне необходимы сведения о диспозиции вражеских сил и четкие указания на агрессивные намерения в отношении нас, американцев. Ясно? -- Да, сэр. Майор поднял со стола три защепленных скрепкой листа. -- Вот ваше последнее донесение.-- С этими словами он спокойно, методично вначале разорвал его пополам, потом две половинки еще пополам и презрительно бросил клочки на пол.-- Вот что я о нем думаю. -- Понятно, сэр. Гарбрехт чувствовал, как ручейки пота затекают под воротник, и понимал, что для майора его состояние не осталось незамеченным,-- по-видимому, оно его забавляло. Но что он мог сделать, чтобы скрыть это? -- Наша контора отослала последний доклад, построенный на кухонных сплетнях,-- сурово продолжал майор.-- С этого дня мы будем посылать только полезную информацию военного характера или вообще ничего! Я не намерен платить вам за проделанную за последние две недели работу. Вы не заработали этих денег. Убирайтесь отсюда! И не возвращайтесь, покуда у вас не будет на самом деле что-то важное, чтобы сообщить мне.-- И снова склонился над бумагами на столе. Гарбрехт тихо встал и вышел, сознавая, что майор так и не поднял головы, когда он закрывал за собой дверь. Греты дома не было, и ему пришлось простоять на улице возле двери весь вечер на холодном ветру, так как эта стерва привратница отказывалась признавать его и открывать ему дверь. Грета вернулась только за полночь -- ее в закрытом автомобиле привез какой-то американский офицер. Он долго, неловко целовал ее на прощание, и Гарбрехту пришлось наблюдать за этой любвеобильной сценой с другой стороны улицы, где он укрылся в густой тени. Машина уехала, и Гарбрехт торопливо перешел через разбитую улицу, чтобы опередить Грету, встретить ее до того, как она проскользнет в дом. Грета говорила по-английски и служила американцам в качестве машинистки и клерка, подшивающего документы в досье, ну а по вечерам, по-видимому, выполняла неофициальную, внештатную работу. Гарбрехту не хотелось слишком глубоко под нее копать. Грета очень мила, она разрешала ему пользоваться своей комнатой, когда он находился в Американской зоне, к тому же у нее в шкафу всегда приличный запас консервных банок, которые постоянно дарили ей ее сотрудники; она женщина щедрая, добросердечная и вполне довольна их отношениями. До поражения Германии в войне Грета была завзятой патриоткой: Гарбрехт познакомился с ней, когда она навещала раненых в госпитале, а он лежал там с только что ампутированной рукой, после печального для него возвращения из России. Гарбрехт не мог точно сказать, что руководило ею в ее чувствах к нему -- патриотизм, жалость или извращенность,-- да он и не старался глубоко вникать в ее мотивы. В любом случае Грета оставалась уютным пристанищем, где можно бросить надежный якорь, все эти дикие прошедшие годы, и он любил ее. -- Привет! -- Неслышно подкрался он к ней сзади. Она возилась с замком и резко обернулась, словно он ее сильно напугал. -- Ах!-- вырвалось у нее.-- Я не знала, что ты сегодня придешь... -- Извини, я никак не мог связаться с тобой. Наконец ей удалось открыть входную дверь, и они вошли вместе. Грета отперла дверь своей комнаты на первом этаже и с раздражением, изо всех сил захлопнула ее за собой. "Так, понятно,-- без особой радости подумал он,-- мне сегодня здесь ничего не улыбается". Вздохнул, спросил: -- Что случилось? -- Ничего,-- ответила она; медленно, методично стала раздеваться, позабыв о своей обычной грациозной стыдливости, не покидавшей ее даже в этой маленькой, грязноватой, обшарпанной комнатке. -- Тебе помочь? -- вежливо осведомился Гарбрехт. Грета, перестав стаскивать чулки, задумчиво смотрела на него. Качнув головой, резко стащила за пятку чулок с правой ноги. -- Ты бы, конечно, мог,-- она презрительно сощурила глаза,-- но ты этого не сделаешь. Гарбрехт бросил на нее косой взгляд. -- Почем ты знаешь? -- Потому что ты каким был, таким и остался,-- холодно пояснила она.-- Слабаком, тихоней. В общем, отвратительным. -- В чем дело? Что я должен сделать для тебя? Ему, конечно, было бы легче, откажись она говорить, но ведь спросить-то все равно нужно. Грета методически стаскивала чулок с левой ноги. -- Возьми с собой четверых-пятерых друзей -- бывших героев немецкой армии,-- заговорила она все с тем же пренебрежением,-- и отправляйтесь к дому Фреды Рауш. Сорвите с нее одежду, побрейте наголо голову и в таком виде проведите ее по улице. -- Что-что? -- Гарбрехт не верил собственным ушам.-- Ты думаешь, что говоришь? -- Ты всегда вопил о чести,-- громко произнесла Грета.-- Твоя честь, честь армии, честь Германии! -- Да, но при чем здесь Фреда Рауш? -- Честь -- это для немцев только тогда, когда они побеждают, да? -- Грета злым жестом стащила платье через голову.-- Просто отвратительно! Гарбрехт покачал головой. -- Не знаю, о чем ты говоришь. Мне казалось, что Фреда -- твоя хорошая подруга. -- Даже французы были куда храбрее вас!-- Грета не обращала никакого внимания на его слова.-- Ловили своих женщин, бесцеремонно брили им головы... -- Ну, хорошо,-- устало пробормотал Гарбрехт.-- Но что натворила твоя Фреда? Грета бросила на него свирепый взгляд. Волосы ее перепутались и беспорядочно падали на плечи, крупное, довольно полное тело в тонкой комбинации все тряслось от холода и охватившего ее приступа гнева. -- Сегодня вечером она пригласила меня с моим лейтенантом к себе в гости... -- Ну и что? -- Гарбрехт пытался сконцентрировать внимание на ее рассказе. -- Она живет с американским капитаном. -- Ну и что? -- с сомнением в голосе спросил он. Половина подруг Греты спит с американскими капитанами, а второй этого очень хочется. Неужели такой пустяк довел Грету до такого ужасного расстройства, чтобы даже потребовать мести? -- Ты знаешь, какая у нее фамилия? -- задала риторический вопрос Грета.-- Розенталь! Она же еврейка! Гарбрехт вздохнул; его дыхание порождало какие-то пустые, печальные звуки в этой холодной полуночной комнате. Посмотрел на Грету, стоявшую перед ним: все лицо ее вдруг сморщилось, на нем пролегли дрожащие складки. Всегда спокойная, мирная, добродушно-веселая, может, слегка глуповатая девушка -- и вдруг такой сюрприз. Он был в шоке. -- Если тебе вдруг приспичило побрить голову Фреде,-- заговорил Гарбрехт все тем же усталым, тягучим тоном,-- то поищи кого-нибудь другого. Я тебе не мальчик на побегушках! -- Конечно, я

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  - 46  - 47  - 48  - 49  - 50  -
51  - 52  - 53  - 54  - 55  - 56  - 57  - 58  - 59  - 60  - 61  - 62  - 63  - 64  - 65  - 66  - 67  -
68  - 69  - 70  - 71  - 72  - 73  - 74  - 75  - 76  - 77  - 78  - 79  - 80  - 81  - 82  - 83  - 84  -
85  - 86  - 87  - 88  - 89  - 90  - 91  - 92  - 93  - 94  - 95  - 96  - 97  - 98  - 99  - 100  - 101  -
102  - 103  - 104  - 105  - 106  - 107  - 108  - 109  - 110  - 111  - 112  - 113  - 114  - 115  - 116  - 117  - 118  -
119  - 120  - 121  - 122  - 123  - 124  - 125  - 126  - 127  - 128  - 129  - 130  - 131  - 132  - 133  - 134  - 135  -
136  - 137  - 138  - 139  - 140  - 141  - 142  - 143  - 144  - 145  - 146  - 147  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования