Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Художественная литература
   Драма
      Шоу Ирвин. Рассказы -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  - 46  - 47  - 48  - 49  - 50  -
51  - 52  - 53  - 54  - 55  - 56  - 57  - 58  - 59  - 60  - 61  - 62  - 63  - 64  - 65  - 66  - 67  -
68  - 69  - 70  - 71  - 72  - 73  - 74  - 75  - 76  - 77  - 78  - 79  - 80  - 81  - 82  - 83  - 84  -
85  - 86  - 87  - 88  - 89  - 90  - 91  - 92  - 93  - 94  - 95  - 96  - 97  - 98  - 99  - 100  - 101  -
102  - 103  - 104  - 105  - 106  - 107  - 108  - 109  - 110  - 111  - 112  - 113  - 114  - 115  - 116  - 117  - 118  -
119  - 120  - 121  - 122  - 123  - 124  - 125  - 126  - 127  - 128  - 129  - 130  - 131  - 132  - 133  - 134  - 135  -
136  - 137  - 138  - 139  - 140  - 141  - 142  - 143  - 144  - 145  - 146  - 147  -
знала, что на тебя рассчитывать нечего.-- Теперь от ее слов веяло ледяным холодом. -- Говоря откровенно,-- Гарбрехт пытался ее урезонить,-- я уже порядком устал от этого еврейского вопроса. По-моему, пора забыть о нем раз и навсегда. Может, на какое-то время он и годился, но теперь, похоже, мы его использовали до конца. -- Ах вон оно что! Успокойся! Что я, дура, могла ожидать от калеки? Оба замолчали. Грета продолжала раздеваться -- с презрением и подчеркнутой асексуальной фамильярностью. Гарбрехт тоже не спеша разделся и лег. Грета, в черной ночной рубашке из искусственного шелка (подарок щедрого американского лейтенанта), сидя перед маленьким, шатким зеркалом, накручивала волосы на бигуди. Глядя на ее отражение, Гарбрехт вспомнил вдруг то множество зыбких отражений в разбитом зеркале в офисе Сидорфа... Закрыл глаза, которые словно жгло пчелиное жало, чувствуя, как дрожат веки; пощупал складку саднящего шва на правом плече. До конца своей жизни, вероятно, так и не сможет преодолеть чувства шока при виде этого странного рваного шва на своем теле. Никогда ему не избавиться от шока, если кто-то из окружающих называет его калекой. Нужно установить с Гретой более дипломатические отношения. Единственная его знакомая девушка, и время от времени в ее постели он испытывает истинную человеческую теплоту и несколько часов блаженного забытья. Смешно терять ее из-за какой-то глупой политической дискуссии, которая ему абсолютно неинтересна. Сейчас не так просто найти для себя девушку. Во время войны все куда проще: можно иметь кучу девушек, просто проявляя к ним обычную человеческую жалость. Но эта жалость пропала там, в Реймсе. Любому немцу, крепкому, абсолютно здоровому, все труднее конкурировать с престижем победителей, их пахучими сигаретами и шоколадом. А что уж там говорить об одноруком... Каким ужасным обернулся весь день -- и вот вам, такая же ужасная концовка. Выключив свет, Грета по-хозяйски влезла в постель, даже не прикоснувшись к нему. На всякий случай он протянул к ней руку. Она не шелохнулась. -- Отстань, я устала! У меня был трудный, долгий день. Спокойной ночи! Гарбрехт долго лежал с открытыми глазами, прислушиваясь к легкому храпу Греты. От маленького зеркала на той стороне комнаты отражался дрожащий, тревожный свет уличного фонаря, и блики играли у него на закрытых веках... Приближаясь к дому, где находился штаб Сидорфа, Гарбрехт почувствовал, что невольно ускоряет шаг,-- это могло объясняться только тем, что он желает этой встречи. Уже четвертую неделю доставлял он свои донесения этому толстяку -- бывшему капитану и усмехается про себя, вспоминая, какой любовью вдруг проникся к Сидорфу. Тот оказался совсем нетребовательным. С интересом выслушивал сообщения Гарбрехта о встречах с Михайловым и Добелмейером, то и дело довольно пофыркивая; хлопал себя по ляжке, когда ему что-то особенно нравилось, а сам с присущей ему хитростью и чувством юмора изобретал всевозможные вполне достоверные небольшие истории, маленькие юморески, которые должен передавать вначале русским, а потом американцам. Сидорф никогда не встречался ни с теми, ни с другими, но казалось, понимал и тех и других гораздо лучше Гарбрехта, и, нужно сказать, авторитет Гарбрехта как в глазах капитана Михайлова, так и майора Добелмейера постоянно рос после того, как им занялся Сидорф, наставляя на путь истинный. Открывая дверь в штаб-квартиру Сидорфа, он с грустной улыбкой вспоминал, с каким гнетом страха, тревожных предчувствий впервые вошел сюда. Ждать ему пришлось совсем недолго: мисс Реннер, та блондиночка, которая впервые заговорила с ним на улице, тут же открыла ему дверь в комнату экс-капитана. Сидорф явно был в хорошем расположении духа: весь сияя, ходил взад и вперед перед своим столом маленькими, даже крошечными шажками, очень похожими на танцевальные па... -- Привет, привет! -- радушно молвил он, когда Гарбрехт появился.-- Как хорошо, что вы пришли! Гарбрехту никогда не удавалось различить: притворные утверждения, что руки у него, Гарбрехта, не связаны и он имеет свободу выбора,-- это проникнутое юмором хитроумие или доведенные до автоматизма приятные манеры. -- Какой чудесный день! -- верещал Сидорф.-- Просто великолепный! Вы слышали новость? -- Какую? -- осведомился довольно осторожно Гарбрехт. -- Как "какую"! Первая бомба! -- Сидорф радостно захлопал в ладоши.-- Сегодня днем, в два тридцать, взорвана первая бомба в Германии. В Штутгарте! Какой поистине торжественный день! Незабываемый день! После восемнадцатого года понадобилось целых двенадцать лет, чтобы немцы наконец приступили к реальной оппозиции союзникам. И вот теперь, менее чем за год после капитуляции,-- первая бомба! Какое счастье! -- Он сиял, весело глядя на Гарбрехта.-- Ну, вы довольны? -- Очень,-- дипломатично ответил Гарбрехт. Бомбы -- это не для него. Может, для человека с двумя руками это развлечение, но не для него... -- Теперь мы приступаем к настоящей работе.-- Сидорфу с большим трудом удалось загнать себя снова на кожаный стул за столом, и теперь он бросал с него пронзительные взгляды на Гарбрехта.-- До сих пор ничего значительного. По сути дела, лишь создание организации. Испытание ее отдельных составных частей. Чтобы убедиться, кто может работать, а кто -- нет в режиме жесткой дисциплины. Практика превыше всего. Теперь всяким маневрам конец! Мы приступаем к боевым действиям на поле боя! "Эти солдаты, профессионалы,-- горько размышлял Гарбрехт, чувствуя, как взломано его вновь обретенное умиротворение,-- видно, так никогда и не смогут выбросить привычный жаргон из своего мышления. "Маневры", "поле боя"... Судя по всему, они считают своим достижением лишь то, что непременно связано со взрывами, а единственное воспринимаемое ими политическое средство, доставляющее им удовольствие,-- это смерть". -- Лейтенант,-- обратился к нему Сидорф,-- мы и вас проверяли. И я рад сообщить вам...-- он сбивался на риторику,-- мы решили, что вы человек достойный нашего уважения и полного доверия. Теперь начинается ваша настоящая миссия. В следующий вторник вы встречаетесь с мисс Реннер. Она поведет вас в дом одного нашего друга. Он передаст вам пакет. Вы отнесете его по адресу, данному вам мисс Реннер. Не скрою, что это дело связано с определенной опасностью для вас. В пакете будет завернут часовой механизм, который взорвет первую бомбу в новой нашей войне против союзников здесь, в Берлине... Гарбрехту в эту минуту показалось, что Сидорф находится где-то далеко-далеко от него, и его искаженный голос пробивается к нему через громадное расстояние. "Все было слишком хорошо, чтобы быть правдой,-- размышлял он, словно в тумане,-- эта легкая, приятная, безопасная жизнь мальчика, доставлявшего донесения,-- жизнь, которую он вел до этого времени. Оказывается, все это хитроумная, коварная игра, ее придумал этот Сидорф, подвергая его испытанию". -- Капитан...-- прошептал он.-- Капитан... но я не могу... не могу... -- Это только начало,-- продолжал, словно в трансе, Сидорф, словно вовсе и не слыхал слов, перебивших его продолжительное выступление.-- В конечном итоге взрывы станут раздаваться постоянно, и днем и ночью, по всей стране. Американцы во всем будут обвинять русских, а русские -- американцев; все будут испытывать все больший страх и все сильнее не доверять друг другу. Тогда они тайно установят с нами связь, явятся к нам, начнут торговаться с нами, делая все более крупные ставки -- кто кого перещеголяет! "Этого никогда не будет!-- все еще пребывая в густом тумане, твердил про себя Гарбрехт.-- Никогда! Это все старые песни... И во время войны нам об этом говорили. Американцы поссорятся с англичанами, англичане порвут с русскими... И вот с чем они теперь остались в своем Берлине: англичане, разговаривающие на кокни, этой тарабарщине; татары, пригнанные из Сибири; негры, доставленные с берегов Миссисипи... Такие люди, как Сидорф, стали жертвами собственной пропаганды,-- в конечном итоге уповали только на собственные надежды, прислушивались только к собственной лжи. И он, Гарбрехт, на следующей неделе должен прогуливаться среди праздношатающихся американских военных полицейских с этим сложным, тикающим часовым механизмом под мышкой только ради больных галлюцинаций Сидорфа. Можно убедить любую другую нацию -- достаточно людям посмотреть на жалкие руины, оставшиеся от некогда красивых городов, на бесконечно тянущиеся к горизонту кладбища с крестами, на марширующие в сердце столицы вражеские войска, и они скажут: "Нет, все это ничего не дало". Но только не немцы. Геринг только что умер в Нюрнбергской тюрьме, а вот перед ним другой толстяк убийца, с такой же слащавой улыбкой, как у Геринга, потирая от удовольствия руки, кричит -- этот день никогда не забудут, потому что взорвана первая бомба!" Гарбрехт, сидя на жестком деревянном стуле, чувствовал себя таким потерянным, таким безнадежным; наблюдал, как этот толстяк нервно, радостно дергается за своим стулом, слышал его грубоватый, добродушный голос: -- В последний раз для этого нам понадобилось целых четырнадцать лет! Гарбрехт, поверьте мне, на сей раз мы затратим на все не более четырех! К пятидесятому году вы получите звание полковника, и неважно, сколько у вас рук, одна или две, и все такое прочее... Гарбрехт хотел протестовать, сказать что-то убедительное -- такие слова, которые остановят этого кривляющегося, веселого, кровожадного, обманутого сумасшедшего,-- но из его сомкнутых губ не вырвалось ни единого звука. Возможно, позже, когда он останется один, он сможет что-то придумать, чтобы выбраться из этого готового вот-вот захлопнуться, вызывающего головокружение капкана. Но только не здесь, не в этой темной, с высоким потолком комнате, где беснуется жирный капитан, с разбитым зеркалом, с мрачным, неуместным здесь портретом мыслителя Ленина, висящим на треснувшей стене,-- жуткая, издевательская шутка Сидорфа. -- Но вместе с этим,-- увлеченно продолжал Сидорф,-- вы продолжите свою обычную, постоянную работу. Господи помилуй! -- засмеялся он.-- Да вы станете самым богатым человеком в Берлине после того, как и те и другие выплатят вам все, что полагается! -- Голос у него вдруг изменился -- стал низким, заговорщическим.-- Вы знаете таких людей -- фамилии Клейбер и Макевски, работают в конторе Михайлова? -- Он сверлил его своими хитрыми глазами. -- Мне кажется, нет,-- подумав несколько секунд, ответил Гарбрехт. Конечно, он их знает. Оба значатся в платежной ведомости Михайлова и работают в Американской зоне, но какой смысл говорить об этом Сидорфу? -- Неважно,-- засмеялся Сидорф после почти незаметной, слишком короткой паузы.-- Вы передадите их имена и вот этот адрес американскому майору.-- Вытащил клочок бумаги из кармана и положил его на стол перед ним.-- Вы скажете майору, что они русские шпионы и их можно найти вот по этому адресу.-- Он постучал пальцем по бумаге.-- Это весьма ценный улов для майора,-- с явной иронией пояснил Сидорф,-- и он, конечно, щедро вознаградит вас за такую важную информацию. После этого у него непременно появится вполне объяснимое желание доверять вам более трудные задания. -- Слушаюсь,-- отозвался Гарбрехт. -- Вы уверены,-- Сидорф улыбался, продолжая сверлить его взглядом,-- в самом деле уверены, что не знаете этих людей? В это мгновение Гарбрехт понял: Сидорф знает, что он ему лжет; но теперь уже поздно что-то предпринимать. -- Нет, я их не знаю,-- твердо повторил он. -- Могу поклясться... Ну да ладно,-- пожал плечами Сидорф,-- неважно.-- Обогнул, с бумажкой в руке, стол, подошел к стулу, на котором сидел Гарбрехт.-- Когда-нибудь,-- он положил твердую руку ему на плечо,-- вы поймете, что и мне можно в полной мере доверять. Так что это вопрос...-- он засмеялся,-- вопрос дисциплины.-- И передал ему клочок бумаги с адресом. Гарбрехт, отправив его в карман, встал со стула. -- Я доверяю вам,-- покорно сказал он.-- А как же иначе... Сидорф громко расхохотался. -- Я люблю удачные ответы!-- закричал он.-- В самом деле люблю меткие ответы! -- И по-братски обнял Гарбрехта за плечи.-- Не забывайте, однако,-- продолжал поучать он,-- мой первый и единственный урок, его нужно обязательно усвоить: главный принцип для наемного информатора -- говорить тому, кто ему платит, только то, что тому хочется слышать. Любая передаваемая информация должна точно согласовываться с давно им выработанными теориями. Тогда он оказывает вам доверие и считает вас все более ценным сотрудником. Однако,-- он снова засмеялся,-- не пытайтесь испробовать все это на мне. Я совершенно другой работодатель. Я вам не плачу... и поэтому рассчитываю, что вы всегда будете правдивы и откровенны со мной. Вы не забудете этих моих слов? --И, повернувшись к Гарбрехту, нагло, грубо уставился ему в глаза -- он уже не улыбался. -- Да, герр,-- ответил Гарбрехт,-- я их никогда не забуду. -- Вот и отлично! -- Сидорф подталкивал его к двери.-- А теперь идите вниз, к мисс Реннер. Она сделает все, что нужно.-- И мягко вытолкнул Гарбрехта за дверь, резко захлопнув ее за ним. Гарбрехт постоял с минуту, глядя на дверь, потом медленно стал спускаться по лестнице вниз, к мисс Реннер. Позже, по дороге к конторе Михайлова, он старался не думать о беседе, состоявшейся у него с Сидорфом, и об этом хитроумном смертоносном приспособлении, в данную минуту ожидающем его где-то на другом краю города. Ему захотелось вдруг остановиться и, прислонив лоб к холодной, потрескавшейся каменной стене пустого, разграбленного дома, мимо которого он сейчас шел, заплакать -- и плакать, плакать на этом завывающем, обжигающем холодном ветру... После всего пережитого, после стольких смертей, увиденных собственными глазами, после операционной в госпитале на пивзаводе в Сталинграде человек имеет право на что-то рассчитывать -- на мир, покой, на безопасность. А вместо этого нб тебе -- вновь наседает на тебя дилемма, этот никому не нужный флирт со смертью на следующей неделе. Его жизнь и без того натыкается на каждый острый выступ каждого прожитого последнее время года; ее безжалостно вышвыривает на берег любой девятый вал, прокатывающийся по всей Германии. Даже немеющее оцепенение уже не помогало. Шаркал подошвами, как в тумане, не разбирая, куда идет. Споткнулся о булыжник, кем-то бездумно вытолкнутый из тротуара; резко выбросил вперед руку, чтобы не потерять равновесия, но поздно -- со всего маху свалился в сточную канаву. Ударился головой о бетонную плиту, почувствовал на ладони теплую кровь, вытекающую из раны, нанесенной острым осколком разбитого камня. С трудом сел, глядя на свою руку при тусклом свете. Кровь струилась из грязных, рваных ран, а в голове словно гремел набат... Так и сидел на тротуаре, опустив голову, ожидая, когда в ней снова все прояснится и он сможет встать на ноги. "Нет, выхода нет,-- думал он, превозмогая головную боль,-- и никогда не будет. Глупо надеяться на это". Ему все же удалось медленно подняться, и он упрямо поплелся по намеченному маршруту -- к офису Михайлова. Михайлов низко согнулся над своим столом, и при свете одной-единственной лампочки походил на отвратительную зеленую лягушку. Он даже не взглянул на Гарбрехта. "Говорить тому, кто платит, только то, что тому хочется слышать..." Гарбрехт сейчас почти физически слышал насмешливый, дружеский голос Сидорфа. Может, этот Сидорф знал, что говорил? Русские в самом деле настолько глупы, американцы слишком подозрительны... Вдруг Гарбрехт сообразил, что скажет Михайлову. -- Ну?-- наконец произнес Михайлов, все еще упершись взглядом в крышку стола.-- Что-нибудь важное? Вам удалось разузнать что-нибудь об этом новом человеке, которого используют американцы? На прошлой неделе Михайлов просил его разузнать все, что можно, о Добелмейере, но Гарбрехт решил про себя помалкивать о том, что ему известно об американце. Вымолвит хоть слово, хоть раз поскользнется, проговорится,-- это вызовет серьезные подозрения у Михайлова, начнут допытываться, установят слежку... Заговорил громким, ровным голосом: -- Да. Он представитель второго немецко-американского поколения. На гражданке был адвокатом в штате Милуоки. В самом начале войны попал под следствие, ибо, как утверждают, в тридцать девятом и сороковом годах вносил свои средства в дело вооружения Германии. Гарбрехт видел -- Михайлов медленно поднимает голову, все внимательнее смотрит на него, глаза его загораются неподдельным интересом. "Сработало! -- подумал он.-- И впрямь сработало". -- До настоящего разбирательства так и не дошло,--вдохновенно выкладывал он свою выдуманную историю,-- в самом конце войны он сразу получил офицерское звание и был направлен в Германию по секретному приказу. Некоторые члены его семьи живы и в настоящее время проживают в Английской зоне, в Гамбурге. Его кузен был командиром подводной лодки в немецком флоте; лодка затонула в сорок третьем году в районе Азорских островов. -- Конечно, конечно!-- сразу оживился Михайлов; голос его звучал торжественно -- явно доволен такой информацией.-- Очень типично...-- Он не объяснил, что имеет в виду под этим словом, но глядел теперь на Гарбрехта с выражением безграничного обожания на лице. -- В течение нескольких следующих недель,-- начал Михайлов,-- вам придется поработать над двумя задачами. Мы попросили всех наших сотрудников оказать нам в этом посильное содействие. Мы уверены, что американцы морем доставили в Англию несколько атомных бомб. У нас есть основания предполагать, что они будут размещены на территории Шотландии, неподалеку от аэродрома в Престуике. Из Престуика сюда осуществляются ежедневные полеты, и экипажи, как говорят, не очень бдительны. Постарайтесь разузнать, не проводится ли там подготовка, пусть даже на первоначальном, подготовительном этапе, для базирования где-то в этом районе нескольких американских самолетов Б-29. Каркасы ремонтных мастерских, новые резервуары для хранения топлива, новые радарные станции предварительного освещения, ну и так далее. Постарайтесь что-нибудь разузнать. Сможете? -- Да, товарищ.-- Гарбрехт заранее знал, что для Михайлова разузнает все на свете. -- Очень хорошо! -- Михайлов отпер замочек в ящике стола, вытащил деньги.-- Тут для вас премия,-- объявил он с механической, безжизненной улыбкой. -- Благодарю вас, сэр.-- Гарбрехт запихнул деньги в карман. -- Итак, до следующей недели. -- До следующей недели,-- повторил Гарбрехт. На сей раз он отдал честь Михайлову. Тот козырнул ему в ответ, и Гарбрехт направился к двери. Хотя на улице темно и холодно, а в голове еще стоял звон от падения и удара, он шел легко, широко улыбаясь себе самому. Он шел в Американскую зону. С Добелмейером он встретился на следующее утро. -- Вас наверняка могут заинтересовать вот эти люди.-- И выложил на стол перед ним клочок бумажки с фамилиями тех людей, которых Сидорф пор

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  - 46  - 47  - 48  - 49  - 50  -
51  - 52  - 53  - 54  - 55  - 56  - 57  - 58  - 59  - 60  - 61  - 62  - 63  - 64  - 65  - 66  - 67  -
68  - 69  - 70  - 71  - 72  - 73  - 74  - 75  - 76  - 77  - 78  - 79  - 80  - 81  - 82  - 83  - 84  -
85  - 86  - 87  - 88  - 89  - 90  - 91  - 92  - 93  - 94  - 95  - 96  - 97  - 98  - 99  - 100  - 101  -
102  - 103  - 104  - 105  - 106  - 107  - 108  - 109  - 110  - 111  - 112  - 113  - 114  - 115  - 116  - 117  - 118  -
119  - 120  - 121  - 122  - 123  - 124  - 125  - 126  - 127  - 128  - 129  - 130  - 131  - 132  - 133  - 134  - 135  -
136  - 137  - 138  - 139  - 140  - 141  - 142  - 143  - 144  - 145  - 146  - 147  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования