Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Детективы. Боевики. Триллеры
   Криминал
      Зенькович Н.А.. Покушения и инсценировки: от Ленина до Ельцина -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  - 46  - 47  - 48  - 49  - 50  -
51  - 52  - 53  - 54  - 55  - 56  - 57  - 58  - 59  - 60  -
ка была неподходящей, чтобы возражать, и, кроме того, Шелленберг понимал, что каждое сказанное им слово будет передано Гитлеру. От этой затеи попахивало авантюрой. Когда за дело берутся непрофессионалы, жди провала. Но идею одобрил самолично фюрер! И тогда Шелленбергу показалось, что он нашел выход из сложного положения. Заявив собеседнику, что хотя план технически выполним, однако успех его прежде всего будет зависеть от того, удастся ли заманить Сталина на конференцию, чего добиться будет весьма трудно, особенно после неудачно опыта отношений с русскими в Стокгольме. Шелленберг отказался предпринимать какие бы то ни было попытки связаться с русскими, поскольку потерял доверие с их стороны, и все из-за противодействия Риббентропа. Он, министр иностранных дел, должен создать необходимые условия для осуществления плана и прежде всего добиться согласия Сталина участвовать в работе конференции. Если ему это удастся, шеф политической полиции готов поддержать его словом и делом. - Я еще подумаю над планом, - сказал Риббентроп, - и поговорю с Гитлером. После этого я вас вызову. По словам Шелленберга, больше о своем плане Риббентроп ему не напоминал. Заметим - разговор проходил летом 1944 года, и не надо было строить особых иллюзий относительно согласия Сталина на участие в международной конференции с участием германской стороны. Дивизии Красной Армии неудержимо двигались на запад, взламывая немецкую оборону мощными ударами. План Риббентропа умер сам собой. Тихо и незаметно. Сам же Шелленберг однажды рассказал об этом плане Гиммлеру. Тому особенно понравилось, как его подчиненный ответил Риббентропу. И тем не менее, после обсуждений с Гитлером Гиммлер предложил свой план, очень напоминавший план Риббентропа. В соответствии с ним специалисты изготовили мину для убийства Сталина. Размером с кулак, она имела вид кома грязи. Мина должна была быть прикреплена к машине Сталина. Мина имела запал, управляющийся с помощью коротковолнового передатчика, и была настолько мощной, что когда при испытании ее взорвали, то от машины почти ничего не осталось. Передатчик был размером не более пачки сигарет и мог подорвать мину на расстоянии до одиннадцати километров. Двое бывших военнослужащих Красной Армии, находившиеся до войны в течение долгого времени в Сибири (один из них был знаком с механиком из гаража Сталина) ночью на большом транспортном самолете были доставлены к тому месту, где, по сообщению, переданному немецкими агентами, находилась ставка Сталина. Они спрыгнули с парашютами и, насколько в Берлине могли установить, точно приземлились в указанном месте. Однако это было последнее, что хозяева о них слышали, хотя оба имели коротковолновые передатчики. Нет уверенности, что они вообще попытались выполнить задание. Более вероятно, что очень скоро после приземления они были схвачены или же сами сдались органам НКВД и рассказали о задании. СУХАЯ ОДЕЖДА Эта операция по сей день считается самой серьезной из всех попыток покушения на Сталина. К ее реализации немецкие спецслужбы приступили летом 1944 года. Главным действующим лицом и исполнителем выступал бывший командир пулеметной роты с Калининского фронта Петр Иванович Таврин. Когда его задержали и привезли в Москву в контрразведывательное управление НКВД СССР, он охотно рассказал о себе: 1909 года рождения, уроженец села Бобрик Нежинского района Черниговской области Украинской ССР, русский, в 1942 году на фронте был принят кандидатом в члены ВКП(б), образование незаконченное высшее. До войны работал начальником Туринской геологоразведочной партии на Урале. В Красную Армию призван в августе 1941 года. Однако уже выборочная проверка основных биографических данных показала, чтоонилегендированные. На самом деле у арестованного была другая фамилия - Шило. Правда, имя и отчество совпадали - Петр Иванович. Выяснилось, что в 1932 году его, жившего тогда в Саратове, осудили за растрату государственных денег. Отбывая срок, Шило сколотил группу единомышленников и организовал побег, для чего проделал лаз в стене тюремной бани. На свободе пробыл недолго. Вороватого бухгалтера снова засадили за решетку и снова за растрату денег. Случилось это в 1934 году. Но под стражей пробыл недолго - удалось бежать. В третий раз его осудили в 1936 году все по тем же мотивам - растрата. И снова - побег. В 1939 году по фиктивным справкам растратчик получил документы на имя Таврина. Объявленного во всесоюзный розыск рецидивиста и беглого заключенного Шило в природе больше не существовало. Под новой фамилией его призвали в армию. И надо же такому случиться - в мае 1942 года на фронте он был кем-то опознан под старой фамилией. О подозрительном командире роты сообщили куда следует. Когда Таврину-Шило передали приказ явиться в особый отдел дивизии, он понял, для чего его вызывают. Не теряя времени, в ту же ночь перешел линию фронта и добровольно сдался немцам. На допросе в гестапо сообщил, что на этот шаг решился из-за преследований со стороны советской власти, поскольку его отец был полковником царской армии. Перебежчика содержали сначала в лагерях на оккупированной советской территории, затем перевезли в Германию. Одно время его напарником по нарам был некто шофер Жора, москвич. По ночам, прислушиваясь к шуму дождя за стенами барака, осторожно вели прощупывающие разговоры. Когда Жора однажды простудился и серьезно занемог, Таврин отпаивал его горячим кипятком. Вскоре москвич Жора исчез из лагеря, не попрощавшись с дружком Петром. Встретил его Таврин год спустя и вот при каких обстоятельствах. Летом 1943 года узников лагеря собрали для встречи с какой-то важной шишкой, приехавшей из Берлина. Шишка, взобравшись на деревянный помост, призывал пленных красноармейцев вступать в армию Власова. Таврин не верил своим глазам: да это же Жора, с которым год назад шептался по ночам в холодном бараке! Выступавший оказался генералом, бывшим членом Военного совета 24-й армии Георгием Николаевичем Жиленковым. Теперь он был правой рукой генерала Власова. Ошеломленный Таврин протиснулся к недавнему напарнику по нарам. "Шофер" Жора узнал товарища по несчастью. - Я позабочусь о тебе, - пообещал важный берлинский гость. - Нам нужны надежные люди. Слово свое он сдержал. Вскоре после отъезда Жиленкова малоприметного пленного вызвали к руководству лагеря и предложили сотрудничать с немецкой разведкой. Таврин-Шило согласился. Его перевели в специальный лагерь СД близ города Зандберг и зачислили в особую команду, состоявшую из нескольких десятков советских военнопленных, отобранных для подготовки к шпионским и диверсионным действиям против СССР. Через некоторое время Таврина доставили в Берлин в штаб гестапо. Принимал подполковник СС Грейфе, начальник восточного отдела СД. - Он выяснял причины, побудившие меня дать согласие на сотрудничество с германской разведкой, - показывал на допросах в Москве Таврин-Шило, - после чего рассказал о заданиях, которые могут быть мне даны для работы на территории СССР. Он сказал, что может использовать меня для разведки, диверсии или террора. Все зависит от того, к чему я окажусь наиболее пригодным. Грейфе не торопил с ответом, посоветовал хорошенько подумать над специализацией. После чего Таврина снова отправили в лагерь, но предупредили, что при условии положительного ответа его заберут из Зандберга насовсем. Снова опостылевшие лагерные стены, знакомые лица членов "особой команды". Что делать? Сомнения развеяла встреча с генералом Жиленковым, который вместе со своим шефом пожаловал в Зандбергский лагерь. Таврин поделился с Жиленковым новостью о зачислении в "особую команду". - Молодец, - похвалил бывший секретарь одного из райкомов партии Москвы. - Займись уничтожением Сталина. Если это удастся, ты станешь великой исторической личностью. Погибнет Сталин - погибнет и советская власть. Она держится на нем. А твои заслуги никогда не будут забыты. У Таврина-Шило заблестели глаза. Он страдал манией величия, и Жиленков умело играл на его слабости. Когда спустя некоторое время Таврина вызвали в Берлин к Грейфе и подполковник спросил, какое его окончательное решение, Таврин сказал, что хотел бы специализироваться по терактам. Грейфе похвалил сообразительного русского. Подполковник не любил сковывать инициативу своих подчиненных, навязывать им схему действий. Ему хотелось, чтобы над планом хорошенько поработал сам исполнитель, чтобы он учел всевозможные тончайшие детали, которые в кабинете не предусмотришь. Иное дело - посидеть над планом вдвоем, кое-что подкорректировать, подправить. Но первичная модель, ее остов, каркас непременно должны идти от новичка. Грейфе не изменил своему правилу и на этот раз. Прощаясь с Тавриным, подполковник сказал ему, что жить теперь он будет в одном из берлинских отелей, что в лагерь возвращаться не надо, и главная его задача - тщательно продумать и изложить на бумаге подробный план покушения на Сталина. - Нам бы хотелось знать, какие конкретно материально-технические средства потребуются, - детализировал задание Грейфе. - Например, виды оружия. Не исключено, что их придется изготавливать в единственном экземпляре. А для этого нашим специалистам, сами понимаете, нужно некоторое время. Поэтому данным вопросом займитесь прежде всего. После лагерных нар номер в берлинском отеле казался раем. Таврин давно не испытывал такого комфорта. Принял горячий душ, облачился в мягкий халат. В дверь постучали. Таврин повернул ключом в замочной скважине и увидел на пороге улыбавшегося генерала Жиленкова. Таврин уже успел прочесть его брошюру "Первый день войны в Кремле", в которой бывший секретарь райкома и член Военного совета армии описал панику, охватившую высшее советское руководство в связи с неожиданным вторжением гитлеровских войск на территорию СССР. Брошюра была замечена в Берлине, и ее автора ввели в состав "Русского кабинета", провозгласившего себя будущим правительством России, с Власовым во главе. - Я все знаю, Петр, - упредил Жиленков бывшего сокамерника, собиравшегося поделиться своими трудностями в составлении плана, который надлежало в скором будущем представить подполковнику Грейфе. - Может, я чем-то тебе помогу? Таврин обрадовался предложению. Потом на допросах в Москве он будет утверждать, что план организации покушения на Сталина разработал Жиленков, а он, Таврин, лишь переписал его своей рукой и отнес Грейфе. Наверное, так оно и было на самом деле. Откуда мог знать скромный саратовский бухгалтер, никогда не живший в Москве, о том, где чаще всего на людях бывает кремлевский диктатор? Иное дело - Жиленков. Секретарь одного из столичных райкомов партии до войны, он, конечно, был неплохо информирован о том, что Сталин обожал Большой театр. Кроме того, в Большом театре проводились торжественные мероприятия, посвященные знаменательным датам советской истории. Как правило, в них участвовали руководители партии и государства во главе со Сталиным. Если оставить в зрительном зале радиоуправляемую мину... - А кто подаст радиосигнал? - настороженно спросил Таврин. - Надеюсь, мне не уготована роль камикадзе? - Успокойся, в наши планы не входит похоронить тебя подрбломками, - рассмеялся Жиленков. - У тебя будет возможность покинуть театр вовремя. Сигнал на взрыв даст твой напарник. Или напарница. А еще лучше - жена. - Жена? - переспросил Таврин. - Но у меня нетжены. - Ничего, обзаведешься, - рассмеялся Жиленков. И он начал излагать проект плана проникновения в Москву. С чем-то Таврин соглашался, с чем-то нет. Примеривался к своим возможностям, физическим данным. Спустя несколько дней согласованный план был представлен Грейфе. Подполковник в целом одобрил его, поручив своим сотрудникам провести необходимую доработку и шлифовку. Пока в восточном отделе СД корпели над устранением замечаний, высказанных Грейфе, самого Таврина направили из Берлина в Псков. Там располагался штаб команды "Цеппелин", которую возглавлял майор Отто Краус. Под его руководством Таврину предстояло пройти прикладную подготовку к выполнению задания. В Псков он прибыл в сентябре 1943 года и провел там полтора месяца. Его тренировали на меткость стрельбы, преодоление препятствий, умение оторваться от погони. В первых числах ноября Грейфе вызвал Таврина в Берлин, чтобы убедиться, в чем преуспел будущий диверсант. Успехи были очевидны, но строгий Грейфе сделал недовольный вид и потребовал ускорить темпы. Между тем обстановка на фронте под Псковом складывалась не в пользу немецких войск, и Берлин принял решение о передислокации команды "Цеппелин" в Ригу. Таврин приехал туда в начале декабря, и уже через пару недель ему представили жену - миловидную Лидию Бобрик. Девушка обучалась в рижской радиошколе команды "Цеппелин". Добрый Грейфе преподнес молодым поистине королевский подарок - предоставил полуторамесячный отпуск. Пусть супруги привыкнут друг к другу, вживутся в новую для них роль. Средств на содержание молодоженов не жалели. Все хорошее рано или поздно кончается. Закончился и "медовый" месяц Тавриных. Снова наступили тяжелые будни. - Мне было сказано, - давал Таврин показания советской контрразведке, - что мои документы абсолютно надежны и что по ним я могу проникнуть в Москву, не вызвав подозрений. Обосновавшись в Москве, я должен был, расширяя круг своих знакомых, устанавливать личные отношения с техническими работниками Кремля. При этом Краус рекомендовал мне знакомиться с женщинами - стенографистками, машинистками, телефонистками. Через таких знакомых я должен был выяснить маршрут движения правительственных машин, а также установить, когда и где должны происходить торжественные заседания... Таврину надлежало быть майором, заместителем начальника контрразведки "СМЕРШ" 39-й армии. Специалисты СД изготовили удостоверение за номером 298, ничем не отличавшееся от советского аналога. Кроме того, ему предстояло быть Героем Советского Союза, кавалером пяти боевых орденов и двух медалей. Обычно немецкая разведка снабжала своих агентов фальшивыми знаками отличия. На этот раз все было настоящее - Золотая звезда Героя, которая принадлежала погибшему в боях генералу Шепетову, орден Ленина, два ордена Красного Знамени, орден Александра Невского, орден Красной Звезды, две медали "За отвагу". Диверсанта снабдили даже специально отпечатанными номерами газет "Правда" и "Известия", где в списках награжденных Указом Президиума Верховного Совета СССР красовался сначала капитан, а затем майор Таврин, а также помещались его фотографии. Никому в голову не могло прийти, что газеты фальшивые. Надежные документы подготовили и для его супруги. Лидия Бобрик превратилась в Лидию Шилову, младшего лейтенанта административной службы, секретаря особого отдела дивизии. Обоим выдали командировочные предписания о том, что они следуют по вызову в Москву, в Главное управление контрразведки "СМЕРШ" Наркомата обороны СССР. По этим документам Тавриным надлежало лишь проникнуть в Москву. Жить в городе следовало уже по другим, для чего имелись чистые бланки командиров Красной Армии. По прибытии в столицу Таврин должен был выдать себя за инвалида войны, найти частную квартиру и прописаться. Чтобы ни у кого не возникло сомнений относительно ранения, начальник разведкоманды "Цеппелин" Отто Краус предложил сделать диверсанту хирургическую операцию на ноге. Однако Таврин отверг это предложение. Сошлись на менее болезненном варианте. В рижском военном госпитале Таврину под наркозом сделали на теле три глубоких надреза - один на животе и два на руках. Чем не зарубцевавшиеся раны? Инструктировал Таврина лично Отто Скорцени. - В беседе Скорцени объяснил мне, - давал Таврин показания на Лубянке, - какими личными качествами должен обладать террорист. Он заявил, что если я хочу остаться живым, то должен действовать решительно и смело и не бояться смерти, так как малейшее колебание и трусость могут меня погубить. Весь этот разговор сводился к тому, чтобы доказать мне, что осуществление террористических актов вполне реально, для этого требуется только личная храбрость, и при этом человек, участвующий в операции, может остаться живым... На допросах в Москве Таврин вспомнил о трех встречах со Скорцени. Возможно, их было и больше. Советская контрразведка проявила особый интерес к третьей встрече, которая состоялась в январе 1944 года в Берлине. Характер беседы с матерым диверсантом Скорцени воспроизводили не менее десятка раз - не скрывает ли чего-нибудь Таврин? С разных сторон подбирались к главному вопросу - что имел в виду Скорцени, когда спрашивал у Таврина, возможно ли осуществить в Москве такую же операцию, как недавнее похищение Муссолини? Какими именно точками в Москве и Подмосковье он интересовался? Таврин рассказал все, что знал. По его словам, он убеждал Скорцени в том, что Подмосковье - это не Италия, что осуществить подобную операцию в России будет крайне трудно. Кого именно Скорцени намеревался умыкнуть на этот раз, Таврину не известно. Не исключено, что самого Сталина или на худой конец какую-то крупную птицу из высшего эшелона. Можно представить, как повела себя советская контрразведка, узнав о намерении Скорцени. Наверняка были предприняты самые решительные меры по предотвращению дерзкого замысла матерого диверсанта. Но это, так сказать, попутный след, который обнаружился во время допросов Таврина. Основной же вел к уничтожению Сталина на месте. Кроме взрыва в Большом театре, предполагались еще два варианта террористического акта, ставившего целью устранение советского руководителя, без которого, как считали в Берлине, страну охватит хаос и остановится наступление Красной Армии. В случае появления возможности совершить покушение во время проезда бронированного автомобиля Сталина с пуленепробиваемыми стеклами Таврину следовало обстрелять его бронебойными снарядами. Для этой цели высококвалифицированные инженеры из спецлаборатории разработали уникальное, единственное в своем роде оружие - "панцеркнакке". Это был необычный аппарат, работавший по принципу короткоствольной безоткатной пушки. Он состоял из небольшого ствола, который при помощи специального кожаного манжета легко крепился на правой руке. Преимущество ствола в том, что его свободно можно было спрятать в рукаве пальто. Никому в голову не могло прийти, что в стволе находился реактивный бронебойно-зажигательный снаряд калибра 30 мм, способный пробить 45-миллиметровую броню на расстоянии 300 метров. Снаряд приводился в действие нажатием специальной кнопки, соединенной проводом с электрической батарейкой, спрятанной в кармане одежды. "Панцеркнакке" (буквально "прогрызающий броню") имел комплект из девяти такихснарядов. Если этот вариант по каким-то причинам не проходил или предоставлялся случай оказаться на близком расстоянии от Сталина, террориста снабдили пистолетами с отравленными и разрывными пулями. Кажется, все было п

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  - 46  - 47  - 48  - 49  - 50  -
51  - 52  - 53  - 54  - 55  - 56  - 57  - 58  - 59  - 60  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования