▌ыхъЄЁюээр  сшсышюЄхър
┴шсышюЄхър .юЁу.єр
╧юшёъ яю ёрщЄє
╧Ёшъы■ўхэш 
   ╧Ёшъы■ўхэш 
      . ═р ёє°х ш эр ьюЁх. ╤сюЁэшъ яЁшъы■ўхэшщ ш ЇрэЄрёЄшъш. -
╤ЄЁрэшЎ√: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  - 46  - 47  - 48  - 49  - 50  -
51  - 52  - 53  - 54  - 55  - 56  - 57  - 58  - 59  - 60  - 61  - 62  - 63  - 64  - 65  - 66  - 67  -
68  - 69  - 70  - 71  - 72  - 73  - 74  - 75  - 76  - 77  - 78  - 79  - 80  - 81  - 82  - 83  - 84  -
85  - 86  - 87  - 88  - 89  - 90  - 91  - 92  - 93  - 94  - 95  - 96  - 97  - 98  - 99  - 100  - 101  -
102  - 103  - 104  - 105  - 106  - 107  - 108  - 109  - 110  - 111  - 112  - 113  - 114  - 115  -
- Мои кроки свое дело сделали, - возразил Давид. - Но я готов голову дать на отсечение, что здесь мы уже проходили! - Гляди, Фома неверующий! Вот мы пошли прямо на восток, потом свернули под углом в тридцать три градуса. Отклонились в обратную сторону на семь градусов. Смотри, смотри сюда, не отклоняй фонарь! Вот спустились на тринадцать ступенек. Еще отклонились на двадцать один градус и опять идем на восток. - Ладно, - сказал Давид. - Запутался я, старик, в твоих градусах. Да и картограф из тебя неважный. - Вон свет брезжит впереди, - сказал Ашир. - Сейчас все прояснится, и ты будешь на коленях просить прощения, скептик. Но прав оказался Давид: они вышли в зал из той же галереи. - Мистика какая-то, - смущенно пробормотал Ашир. - Или, по-научному, сеанс массового гипноза. Они сделали еще несколько попыток обойти все галереи, но неизменно возвращались в арочный зал, к бассейну. Они оставили Капище и вернулись к тюльпанам с датчиками переносного электронного пульта. - Подойди сюда! - позвал Ашир. Давид приблизился, держа банку мясных консервов и нож: была его очередь готовить. Ашир протянул ему крохотную капсулу-наушник: - Слушай. В капсуле потрескивало, шуршало, попискивало, бормотали странные голоса. И вдруг возникли звуки, похожие одновременно и на шум моря, и на шелест листвы, и на одинокий плач ветра в барханах, и на быстрый бессвязный шепот, словно молился кто-то, задыхаясь и торопясь, ибо истекало отпущенное ему время. Это была мелодия тревоги и зова, безнадежной тоски и просветленной надежды, мелодия страха и радости. Она, удалившись, затихла, и снова в наушнике забормотали маленькие деревянные язычки. - Что это? - спросил Давид, нервно сжимая консервную банку. - Музыка сфер, - ответил Ашир, извлекая из уха капсулу. - Музыка сфер - вот что это. Весело светило весеннее солнце Каракумов. Ящерка лазала по коленчатым деревянистым кустам кандыма, прыгала с ветки на ветку, как воробей. За ней внимательно следил богомол-эмпуза, и зеркальце на его лбу сверкало, как капелька воды. Вспархивал удод, похожий на большую желто-черную бабочку-махаона, присаживался, суетливо тыкал кривым клювом в землю, глухо, как из-под земли, тутукал, нервно поигрывал раздвоенным хохолком, то раскрывая его, то складывая. Надсадно и стремительно, в темпе проносящихся пожарных машин, гудели в воздухе жуки-бронзовки; суслики свистели у своих нор, как милиционеры на городских перекрестках. Саксаульник напоминал издали застывшие голубоватые клубы дыма, его желтые цветки казались частыми искорками веселого скрытого дымом пламени. - Что это? - настойчиво повторил Давид. - Тюльпан поет, - сказал Ашир. - Сам собой? - Давид выпустил, наконец, банку, и она, упав рядом с ножом на землю, откатилась на несколько шагов. - Не знаю. Может быть, он - направленная параболическая антенна. - Значит, мы слышали голос солнца? - Посмотри, куда направлен параболоид цветка! На эту точку небесной сферы проецируется не солнце, а Альфа Эридана. - И ты думаешь... - Давид умолк, выжидательно глядя на Ашира. Тот пожал плечами. - Ладно, - решился Давид, - тогда и я скажу кое-что. Ты ночью ничего не слышал? - А что я должен был услышать?.. Жаба нежно свистела. Кричал сыч. Звонил в колокольчик сверчок. Еще что? - Ну, что-нибудь не совсем обычное. - Вроде бы нет, а ты? - В Капище ночью плакали. - Слуховая галлюцинация? - Вроде бы нет, - сказал Давид нерешительно. - Отчетливо так было слышно. А ну, пойдем-ка... Возле входа в зиккурат он ткнул пальцем: - Смотри! На влажном песке четко отпечаталась детская ступня - маленькая круглая пяточка, круглые выбоинки пальцев. Цепочка следов вела из пещеры в заросли эремурусов, и оба они невольно посмотрели туда, будто ожидали увидеть заплутавшего ребенка. Потом переглянулись. - Прямо шарады какие-то, - досадливо сказал Давид. - Ну откуда здесь ребенку взяться, скажи на милость? Почему у него только четыре пальца, а не пять? Почему в тюльпане музыка играет, как в "Спидоле"? - Погоди, погоди, - встрепенулся Ашир. - Четыре пальца, говоришь? Он быстро присел, рассмотрел следы, выпрямился и негромко рассмеялся: - Да это же след дикобраза. Ди-ко-бра-за! И он снисходительно потрепал Давида по плечу. - Ладно, брось! - Давид был явно смущен таким поворотом "шарады". - Какой дикобраз, если дитя плакало?! Тьма была непроницаемой, какой-то первозданной, изначальной. И в этой кромешной тьме плакал ребенок. Совсем маленький и совсем беспомощный. Его оставили - и ушли. Пусть его плачет! Пусть детские пальчики хватают пустоту. Но что-то неуловимое, способное быть и добрым, и жестоким находилось рядом, осторожным дуновением-ощупыванием изредка касалось лица, шеи, рук. А реальность отсутствовала. Загнанная в подсознание, она билась, как муха в паутине, в этом вязком непроницаемом мраке. Но самой определенной реальностью был детский плач! Плач негромкий и унылый, не оставляющий места для надежд, ибо там, за стеной тьмы, за гранью сущего, устали плакать тысячи и тысячи лет... Конечно же, глупее глупого было воспринимать эти звуки в их элементарной модификации. Но так уж устроен человек, что его рассудочность уступает место импульсивности, когда раздается крик о помощи. - Аши-и-ир!.. - пробился к его сознанию голос Давида, и тьма стала медленно, неохотно отступать. - Где ты, Аши-ир? Отзовись! Он обрел способность шевелить языком и закричал неистово: - Здесь я!.. Здесь, Давид, в Капище я-а-а! И опять совсем рядом заплакал младенец. - Дави-и-и-ид! - теряя самообладание., закричал Ашир и бросился в темноту. ...Очнулся он на траве, увидел озабоченное лицо Давида. И солнце. Он улыбнулся. И вдруг он опять вспомнил это ощущение падения в ничто, падение в глухой тишине без начала и конца, когда не знаешь, куда падаешь, вверх или вниз. - Давид... что это было... там... в Капище?.. - Э-э, дружище, ты свалился в глубокий колодец в лабиринте галерей зиккурата. И если бы не пыль веков на дне его... В общем, считай, что тебе повезло. Ашир содрогнулся, пошевелил руками, ногами, ощупал себя. - Цел, цел, - засмеялся Давид, - врач тебя уже осматривал. - Какой врач? - Наш, экспедиционный, - Канабаев. Ведь все наши уже здесь - и Мергенов, и Самарин, и Хрусталев, и Майка, и Дурсун... Если б не они, мне бы нипочем тебя не найти... - Ну и что Мергенов? - Настроен сурово. Сказал: "Пусть в себя придет, тогда и разговаривать будем с вами обоими". - Давид помрачнел, задумался. Ашир приподнялся, сел, обхватил колени руками. Поодаль белели палатки, возле них кипела обычная экспедиционная жизнь. - Ну а плач, плач ребенка?.. Давид оживился: - Следы дикобраза помнишь? - Да я на голос побежал, на плач то есть, - сказал Ашир. - И здесь объяснение простое. Устройство такое в камне вырублено. Ветер в нем плачет. Жрецы большие мастера были на такие вещи. Мергенов и в лабиринте, в котором мы плутали, уже успел разобраться. Ашир пощупал часовой кармашек брюк: здесь ли кристалл? Он вытащил его, повертел в руках. - Ну а тюльпаны? Они же нам не приснились? - Тут пока - белое пятно. Но уже ясно, что цветочки имеют какое-то отношение к алтарю зиккурата. Теперь падай в ноги Мергенову и моли его, чтоб он простил твои грехи и включил в исследовательскую группу. Медленно, бесшумно, как сова, полетела ночь, роняя перья тьмы в ложбины и к подножию холмов. Ашир ушел из палатки, чтобы подумать, сосредоточиться. Потом лежал ничком на траве, вытянув перед собой руки. В кончиках пальцев приятно покалывало. Если бы кто-то посмотрел со стороны, то увидел бы искорки, крохотные молнии, проскакивающие между землей и пальцами Ашира, - это давал знать о себе кристалл тюльпана. Ашир лежал ничком в полусне, каждой клеточкой тела, каждой молекулой воспринимая земные токи - целительную силу земли. И это было так приятно - чувствовать себя неразрывно слитым с планетой, породившей тебя. Он еще не мог знать, что принесет раскрытие тайны кристалла, и еще не догадывался, что тюльпанный кристалл проявит себя, когда начнут считывать информацию, записанную в кристаллической структуре алтаря зиккурата, но чувствовал, что у кристалла проявится много других, почти сказочных свойств. В палатке беспокойно ворочался Давид, шептал во сне: "Да, да, ошиблись... Признаем... Но зачем же из экспедиции?.." Наверно, разговаривал с Мергеновым и Хрусталевым. Вдалеке, четко вырисовываясь силуэтом на темной сини неба, подремывал верблюд. Ему, наверное, грезились безбрежные - до горизонта - заросли упоительно вкусного колючего янтака: тот, что рос в лощине, он уже весь съел. ЮРИЙ ШПАКОВ ДЕТОНАТОР Фантастический рассказ - Говорит Первый. Внимание, говорит Первый. Передаю сообщение чрезвычайной важности. Слушайте все. Слушайте все! Ровный голос гремел во всех помещениях Корабля - не только в каютах и рабочих отсеках, но даже в отдаленных закоулках, куда обычно редко кто заглядывал. Впервые за время полета была включена специальная линия связи, предназначенная для самых крайних случаев. В такт словам пронзительным синим светом мигали огни сигнальных ламп. И каждый, каким бы делом ни занимался, застывал в напряженном ожидании. - Только что расшифрованы данные, полученные системой дальнего поиска. На Третьей планете обнаружены несомненные признаки разумной жизни. Приняты многочисленные радиосигналы, их характер показывает, что они содержат осмысленную информацию. Первичный анализ дает основание предполагать: перед нами цивилизация, достигшая Второго энергетического уровня. Следовательно, возможен контакт с местными жителями, которые могут быть похожими на нас. Предпосылки: масса планеты, ее удаление от Солнца, период обращения, состав атмосферы почти тождественны с нашими. Наблюдения продолжаются. Вскоре весь экипаж, свободный от вахты, собрался в круглом зале - обычном месте общих встреч. Трудно было сдерживать волнение: только что услышанная новость означала, что достигнута конечная цель, ради которой предпринята долгая, сложная и опасная экспедиция. Уже много раз корабль совершал пульсации в пространственно-временном континууме, перемещаясь от одной звездной системы к другой. И каждый очередной бросок заканчивался неудачей. Правда, исследования окрестностей желтых карликов давали обширный научный материал. Однако братьев по разуму космонавты нигде не встретили. Им попадались разные миры. Давно остывшие, от полюсов до экватора закованные в сплошные ледяные панцири, и горячие, содрогающиеся от яростных вулканических извержений. Они видели бескрайние каменные пустыни, покрытые кольцами исполинских кратеров, и кипящие аммиачные моря. На нескольких планетах удалось обнаружить простейшие формы жизни. Но нигде никаких разумных существ, ни малейших признаков их деятельности! С горькой усмешкой вспоминали они гипотезы о перенаселенном космосе, о разнообразных инопланетных обитателях, вспоминали предпринятые много лет назад наивные попытки послать сигналы в межзвездные бездны - вдруг да отзовутся далекие собратья по Вселенной... И вот теперь, когда надежды почти иссякли, когда экипаж стал громко поговаривать о том, что пора возвращаться, им, наконец, улыбнулась удача. И какая! Встретить не просто Чужой Разум, но и близкую по уровню развития цивилизацию, возможно, даже схожих по облику местных жителей... Сразу забылись длинная цепь разочарований, трудности и тяготы продолжительного полета. Каждый думал об одном: долгожданный контакт совсем близок. И каждый старался представить, какой окажется первая встреча. На обзорном экране планета выглядела сияющим белесовато-голубым шаром. Неподалеку от него висел в пространстве шарик поменьше - лишенный атмосферы естественный спутник. - Мне все время кажется, - проговорил Механик, - что произошла ошибка в расчетах и мы, сами того не подозревая, вернулись домой. Сходство просто поразительное! - Ошибки нет, - сухо возразил Навигатор. - Наш дом далеко. А удивляться совпадениям не стоит. В бесконечной Вселенной могут отыскаться и абсолютные наши двойники. - Думаю, дело не в случайности, а в закономерности, - сказал Биолог. - Для белковой жизни необходимы строго определенные, узко ограниченные условия. Если нарушены оптимальные соотношения, не будет и эволюции. И поскольку законы природы всюду одинаковы, могу предсказать, что здешние аборигены ходят, как и мы, на двух ногах, дышат легкими, теплокровны... Не удивлюсь, если и понятия о красоте у нас окажутся схожими. Короче говоря, очень много шансов на то, что мы сумеем понять друг друга. - А если они все-таки выглядят как-то иначе? - Что же, в конечном счете любой вариант по-своему интересен. Разве не любопытно увидеть иной путь развития при сходных природных условиях? А планета тем временем приближалась. Шар заполнил почти весь экран. И стало совершенно ясно, что перед ними чужой, совсем незнакомый мир. Сквозь рваную облачную пелену высвечивали непривычные очертания материков, морей и океанов. Космонавты жадно вглядывались в нечеткие разноцветные пятна на поверхности, пытаясь угадать, что это такое - дикие лесные чащобы или культурные посадки, озера или искусственные водохранилища. Большой Мозг Корабля непрерывно анализировал результаты локации, и на световом табло вспыхивали обобщенные сведения о процентном соотношении воды и суши, о средних температурах, рельефе, атмосферных явлениях. Цифры эти встречались с ликованием. - Климат здесь, правда, немного суровее, чем у нас, - заключил Биолог, - но вполне терпимый. Пожалуй, в умеренных широтах мы могли бы разгуливать даже без защитной одежды. - Весьма симпатичная планета, - согласился Доктор. - Зеленая, тихая, мирная. Хотел бы я прогуляться по ней. Просто пройти босиком по траве. Когда подумаю, что возможно такое счастье, душа замирает. Скорей бы увидеть все это вблизи... Но слишком большого увеличения бортовая аппаратура дать не могла. Прямые признаки цивилизации с дальнего расстояния не обнаруживались, и можно было лишь гадать, как выглядят обитатели планеты, их города, жилища, техника. Каждый фантазировал на свой лад... - Говорит Первый, - снова раздался голос Командира. - Слушайте все! Корабль переходит на стационарную круговую орбиту. Повторяю: выходим на круговую орбиту. Наблюдения продолжаются. - Явная перестраховка, - прокомментировал Навигатор. - Мы находимся еще слишком далеко, обнаружить нас с поверхности невозможно. Конечно, торопиться с посадкой не следует, однако и останавливаться рано. Так мы мало что узнаем. Но тут же выяснилось, что решение Командира продиктовано не только чрезмерной осторожностью. Табло сообщило, что удалось зафиксировать несколько космических объектов явно искусственного происхождения. Все они оказались беспилотными устройствами, скорее всего выполняли роль спутников связи. Сам факт их существования говорил о многом - теперь об уровне местной цивилизации можно было судить более точно. Планета успела дважды обернуться вокруг своей оси, когда Командир пришел к выводу, что собранной информации вполне достаточно. - Кратко подведем итог, - сказал он, когда экипаж снова собрался вместе. - Удалось установить, что планета населена достаточно плотно. Выявлены сотни тысяч промышленных центров, и, надо полагать, общее число обитателей составляет несколько миллиардов особей. Говорят они на многих языках - к сожалению, ни один из них мы пока не расшифровали. Поэтому приходится лишь догадываться, каково здесь общественное устройство. Скорее всего, единого государства нет. Одни страны хорошо развиты в индустриальном отношении, другие от них отстают. Признаки войн не замечены, всюду на планете царит мир. - Великолепно! - не выдержал Доктор. - Да, это облегчает наши задачи. Есть, правда, и тревожные признаки: сильное загрязнение атмосферы продуктами сгорания топлива и радиоактивными отходами. Следовательно, способы выработки энергии применяются самые варварские. - Это мы поправим, - сказал Биолог. - Безусловно. Мы обязаны помочь нашим младшим братьям по разуму. В этом наша историческая миссия... Но сейчас надо решить, как действовать на первоначальном этапе, где и когда осуществить контакт. Прошу иметь в виду, что сведения о планете и ее жителях крайне скудные, о немедленной высадке речи быть не может. - А если опуститься в пустынной, ненаселенной местности? - спросил Доктор. - Это мало что даст. Собрать недостающие данные с поверхности труднее, чем отсюда, с орбиты. Не говорю уже о том, что нас могут заметить во время посадки. - Лучше всего дождаться расшифровки основных местных наречий, - сказал Лингвист. - Какой же контакт без разговора? - И долго придется ждать? - Сказать трудно. Большой Мозг ведет лексический анализ непрерывно, но никакого просвета я пока не вижу: ничего общего с нашими языками. Вот если бы мы могли одновременно видеть их телепередачи... Тогда было бы легче выявить значение слов. - Что ответит на это Физик? - Мы пытаемся преобразовать перехватываемые сигналы в видимое изображение. Но пока безрезультатно. - Какие еще есть мнения? - Далеко мы все-таки остановились, - сказал Доктор. - Если бы -подойти поближе, к границам атмосферы... - Нет, - решительно оборвал Командир. - Раз они способны выходить в космос, то имеют и хорошую службу локации. Нас быстро засекут, а это нежелательно. - Очень важно, чтобы они, едва обнаружив нас, поняли наше миролюбие, - заметил Лингвист, - чтобы никто из аборигенов не принял Корабль за космического агрессора... - Не так-то это просто. - Вот почему я предлагаю дождаться, пока будет преодолен языковый барьер. - Но для этого, как я понял, необходима дополнительная информация, - сказал Доктор. - А ее мы сумеем добыть лишь в том случае, если приблизимся к планете. Выходит, заколдованный круг? - Быть может, пошлем разведчика? - предложил Биолог. - Ему легче остаться незамеченным. Два-три витка в атмосфере - и мы получим огромное количество новых данных. - Отличная идея! - воскликнул Лингвист. - Есть другие мнения? - спросил Командир, обводя взглядом собравшихся. Все молчали. - Хорошо, я тоже согласен. Приказываю подготовить зонд к полету. Максимальное приближение - до одной сотой радиуса планеты. Автоматический разведчик - глаза и уши Корабля - незаменим при исследовании негостеприимных, опасных космических объектов. Он способен маневрировать в самых широких пределах, садиться на воду и на сушу, снова взлететь. Ему не страшны ни огонь, ни океанские глубины, ни ураганные вихри: силовое поле надежно защищает его аппаратуру от всех внешних воздействий. Казалось бы, мысль об использовании разведчика для подробного изучения обитаемой планеты давно должна была прийти Командиру в голову: ведь если даже аборигены отнесутся к кибернетическому устройству враждебно, никакого вреда ему они причинить не смогут. И действительно. Командир сразу подумал про зонд. Но решение о его запуске принял не сразу. Не случайно советовался с экипажем. Он не был уверен в главном: пойдет ли этот полет на пользу предстоящему контакту, не возникнут ли неожиданности и какие-либо осложнения? Однако и у него любопытство оказалось сильнее осторожности... Из недр Корабля вынырнуло массивное цилиндрическое тело, развернулось и стремительно исчезло, словно рухнуло в бездонную пропасть. Тотчас же изображение на обзорном экране стало расти - зонд приступил к работе. С надеждой и волнением вглядывались космонавты во все более четкую и подробную картину Чужого Мира. Описывая в пространстве громадную спираль, разведчик приближался к планете. Одна за другой выявлялись неразличимые прежде детали - доказательства разумной деятельности местных жителей. На ночной стороне сияли бесчисленные россыпи разноцветных огней, на дневной - вырисовывались через облачные полыньи геометрические узоры возделанных нив, строгие линии кана

╤ЄЁрэшЎ√: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  - 46  - 47  - 48  - 49  - 50  -
51  - 52  - 53  - 54  - 55  - 56  - 57  - 58  - 59  - 60  - 61  - 62  - 63  - 64  - 65  - 66  - 67  -
68  - 69  - 70  - 71  - 72  - 73  - 74  - 75  - 76  - 77  - 78  - 79  - 80  - 81  - 82  - 83  - 84  -
85  - 86  - 87  - 88  - 89  - 90  - 91  - 92  - 93  - 94  - 95  - 96  - 97  - 98  - 99  - 100  - 101  -
102  - 103  - 104  - 105  - 106  - 107  - 108  - 109  - 110  - 111  - 112  - 113  - 114  - 115  -


┬ёх ъэшуш эр фрээюь ёрщЄх,  ты ■Єё  ёюсёЄтхээюёЄ№■ хую єтрцрхь√ї ртЄюЁют ш яЁхфэрчэрўхэ√ шёъы■ўшЄхы№эю фы  ючэръюьшЄхы№э√ї Ўхыхщ. ╧ЁюёьрЄЁштр  шыш ёърўштр  ъэшує, ┬√ юс чєхЄхё№ т Єхўхэшш ёєЄюъ єфрышЄ№ хх. ┼ёыш т√ цхырхЄх ўЄюс яЁюшчтхфхэшх с√ыю єфрыхэю яш°шЄх рфьшэшЄЁрЄюЁє