▌ыхъЄЁюээр  сшсышюЄхър
┴шсышюЄхър .юЁу.єр
╧юшёъ яю ёрщЄє
╧Ёшъы■ўхэш 
   ╧Ёшъы■ўхэш 
      . ═р ёє°х ш эр ьюЁх. ╤сюЁэшъ яЁшъы■ўхэшщ ш ЇрэЄрёЄшъш. -
╤ЄЁрэшЎ√: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  - 46  - 47  - 48  - 49  - 50  -
51  - 52  - 53  - 54  - 55  - 56  - 57  - 58  - 59  - 60  - 61  - 62  - 63  - 64  - 65  - 66  - 67  -
68  - 69  - 70  - 71  - 72  - 73  - 74  - 75  - 76  - 77  - 78  - 79  - 80  - 81  - 82  - 83  - 84  -
85  - 86  - 87  - 88  - 89  - 90  - 91  - 92  - 93  - 94  - 95  - 96  - 97  - 98  - 99  - 100  - 101  -
102  - 103  - 104  - 105  - 106  - 107  - 108  - 109  - 110  - 111  - 112  - 113  - 114  - 115  -
ром и прочую дребедень, хотя у нас это стойкая традиция, и никогда не верил в душеспасительность изречения, что, мол, в споре рождается истина. Его любят повторять выпускники школы, обожающие прописи. - Когда-то Фрэнсис Бэкон взял на себя труд сопоставить полярные по смыслу народные пословицы - наверное, ему осточертели ссылки на здравый смысл. И что же получилось? - иронически улыбнулся Иван. - Каждая пословица по-своему была весьма убедительной. Где истина? - Хотел бы я обнаружить среди этих истин хотя бы одну в защиту "Феникса", - отмахнулся Майкл от спора. - Мне он, признаться, действует на нервы. - В свое время в Голландии сделали манекен-автомат для обучения стоматологов. Если студент ошибался и сверло бормашины входило в десну, автомат дергался в кресле, имитируя боль, а из десны выступала кровь, конечно, лишь имитация. Сопоставь этот примитивный автомат с "Фениксом". - Утешение слабое, - буркнул Майкл. - Вы видите в "Фениксе" некое воплощение гуманизма, а я только вашу непомерную чувствительность. - В этой чувствительности, Майкл, несгибаемый стержень - гуманизм, о котором ты такого невысокого мнения. Насилие никогда не достигает цели. И тебе эта аксиома нашей цивилизаций известна не хуже, чем мне, - спокойно отозвался Иван, закрывая пурпурную книгу. - Насилие сеет семена сопротивления, и какие всходы они дадут - неизвестно. Надо бы тебе поговорить с Васильевым, главным конструктором "Феникса". Может быть, он сумеет победить твой скепсис. - Посмотрим, - снисходительно кивнул головой Майкл. 2 Высокий, подтянутый человек сидел на перекладине забора, опоясавшего луг, и, положив ноги на нижнюю планку, всматривался в крохотного жеребенка, резвившегося около матки. Пососав ее, требовательно подталкивая мордой в живот, жеребенок настороженно замирал, ловя широко раскрытыми, вздрагивающими ноздрями теплый луговой ветер, и, распушив хвост, носился по кругу, не отбегая далеко от кобылы. Иногда он устремлялся во всю прыть к жеребцу, который пасся поодаль, но тут же останавливался, взбрыкивая всеми четырьмя ногами в воздухе, и, когда жеребец недовольно поднимал голову, мчался обратно и с нарочитым испугом жался к теплому боку матери. Человек довольно посмеивался, покачиваясь на перекладине, и так был поглощен созерцанием эволюций жеребенка, что не заметил подошедших, пока Иван не коснулся его плеча. Он порывисто обернулся и нахмурился: - Что случилось? - Алеша, представляю тебе Майкла, нашего американского гостя. Он тоже потомок лихих ковбоев, и вы, я полагаю, сумеете найти общий язык. - Путаешь, Иван. Мои предки запорожские казаки, а не ковбои. А это существенная разница, - ответил Алексей, спрыгнул на землю и пожал руку Майклу. - Да, да, - легко согласился Иван, - но во всяком случае ваши общие предки наверняка были кентаврами. - Ты и не подозреваешь, до какой степени близок к истине, - усмехнулся Алексей. - Ну ладно. - Он повернулся к Майклу: - С какими целями ты к нам пожаловал? - Цель у меня простая,- смущенно пригладил мальчишеские вихры гость. - Ваш Центр располагает уникальной аппаратурой, ваша генотека - уникальным подбором перфокарт по реконструкции исчезнувших видов. Мне хотелось ознакомиться с вашими работами. - Что же, намерения благие, пойдемте потолкуем, - ответил Алексей, задумчиво взглянув напоследок на жеребенка. - В нашей работе наметился определенный кризис, - продолжал Алексей, на ходу полуобернувшись к Майклу. - Мы реконструировали несколько живых существ, удивительно близких своим прототипам. Но дальнейшая судьба наших созданий не ясна - они стерильны. С гормональной настройкой организмов мы пока не справляемся, хотя вплотную подошли к решению этой задачи. Но каждое исследование вызывает сейчас излишне пристальное внимание. Ты выбрал, Майкл, не самый удачный момент для посещения. - Я не планирую самостоятельного эксперимента, меня интересуют твои работы, Алексей, особенно реконструкция стеллеровой коровы. Она вызвала восхищение геноскульпторов Калифорнийского Центра. Правда, - с заминкой произнес Майкл -высказывались сомнения о целесообразности уклонения от размеров прототипа. Кроме того, ты сообщил ей агрессивность, как будто совсем ей не свойственную. Это сделано намеренно? Или... - Никакой ошибки не было, Майкл, - прервал его Алексей. - Стеллерова корова погибла, потому что у нее слишком далеко был упрятан инстинкт самосохранения. А я извлек его оттуда на поверхность, и только. Я все-таки геноскульптор, а не копировщик в музее природы. - Однако, насколько я знаю, к ней теперь трудно подступиться даже в лабораторных условиях. - Мне она подчиняется не раздумывая, - ответил Алексей, - и это доступно каждому, кто проявит минимум терпения и внимания. - Но ведь ты был около ее биологической колыбели, Алеша, - вмешался Иван, - и здесь сработал эффект запечатления. - Не следует полагаться только на него. Это лишь преимущественное право, которое легко растерять, если смотреть на животное только как на подопытный объект. - Прошу, Майкл, - сдержанно улыбнулся Алексей, открывая тяжелые двери Центра. Пройдя просторный холл и коридор, они остановились у высокой медно-красной двери, яростно полыхавшей пурпуром в косых лучах солнца, которые проникали через застекленную крышу. На литом барельефе, украшавшем дверь, тянулись языки пламени, пытаясь сжечь бьющего крыльями Феникса, мучительно возникающего из праха. Алексей набрал код входного пароля. Медленно, торжественно разошлись дверные панели, мгновенно сомкнувшись, когда они вошли. Двумя полукружиями-крыльями сходились памятные блоки "Феникса" у пульта управления с двумя экранами и креслами операторов перед ними. Сферический купол мозга словно нависал над людьми, и Майкл почувствовал подсознательный протест против строгой простоты зала, не позволявшей забыть о безжалостной пропасти минувших времен, которая открывалась испытателям. Ему была непонятна ощущавшаяся в тысяче мелочей почтительность сотрудников Центра к суровой мощи электронного мозга, названного "Фениксом" в знак надежды на то, что в зыбучих песках времен ничто не пропадает бесследно, что подлинная страсть не остается бесплодной. И Майкл неохотно вслушивался в резко звучащие сухие пояснения Алексея, который, заметив отчуждение гостя, сократил и без того немногословный рассказ. Наконец Алексей вопросительно взглянул на Майкла: - Что тебя еще интересует? Генотека? - Да, разумеется, - оживился Майкл. - С программированием на "Фениксе" я уже освоился. - Полный набор перфокарт и все методики по реконструкции животных, разработанные в Центре, ты получишь с его помощью, - кивнул он на Ивана. - А пока я вас оставлю. Увидимся позднее. - Пойдем, Майкл, - ободряюще сказал Иван слегка обескураженному гостю. - "Феникс" - детище Алексея, и он органически не переносит отсутствия интереса к этому удивительному созданию. Ну и еще... у него личные неприятности. Его оставила жена, забрав сына, после того как Алексей снял с него генокарту. - Он, что же, собирается использовать эту генокарту для экспериментов? - изумился Майкл. - Какие-то соображения у него, видимо, были, но он ими ни с кем не поделился, - уклонился Иван от ответа и, обрывая расспросы, вывел гостя из зала, где медленно померкли огни. 3 - Майкл, полагаю, что за эти недели ты понабрался информации настолько... - Алексей помедлил, внимательно глядя на него, - что сумеешь мне помочь. От этого эксперимента я жду многого, и мне необходим беспристрастный свидетель и помощник. - К твоим услугам, - отрывисто бросил Майкл, усаживаясь за дублирующий пульт. - Хорошо. Подготовь камеру, пока я буду готовить программу. - Что имеется в виду, Алексей? - Немного потерпи, все увидишь своими глазами, - неопределенно улыбнулся Алексей. - Теперь в пределах отпущенного машинного времени у нас развязаны руки. - Потом сквозь зубы добавил: - Но некоторые предосторожности придется принять. Он заблокировал контрольный экран и включил сигналы предупреждения. Сомкнулись бронированные панели входа, и снаружи вспыхнула мерцающая надпись: "Внимание! Идет опасный эксперимент!" Затем, поколебавшись, нажал клавишу видеофона и, когда на экране появилось сухое морщинистое лицо Председателя Совета Центра, вопросительно поднявшего глаза, негромко сказал: - Дуглас, я начинаю эксперимент "Титания". - Желаю удачи, Алексей! Немедленно информируй о результатах. На главном экране появилась обширная камера, равная по размеру небольшому лужку, из которой, клокоча у выпускных отверстий, стремительно уходила вода. - Подготовь к вводу программу микроклимата и потом постепенно понижай температуру, влажность и давление по заданному градиенту до условий солнечного летнего полдня нашей средней полосы, - проговорил Алексей, пододвигая Майклу стопку перфокарт. Камера опустела. На ее стены и пол обрушилась кипящая стена воды, насыщенная обеззараживающими реагентами, потом ударила струя сжатого воздуха. Мгновенный ливень излучения стерилизовал камеру, пронеслись струи дезактивирующих растворов, снова пошла стена сжатого воздуха, с гулом уходя в вентиляционную систему. Внимательно считывая показания приборов, Алексей наконец удовлетворенно кивнул головой. - Так! Климат, Майкл! Алексей несколько секунд следил за операциями Майкла, затем, успокоившись, снова повернулся к своему пульту и, словно взвесив в руках две стопки перфокарт, начал последовательно вводить их в машину. Вспыхнули сигнальные огни на лобовой панели "Феникса", будто широко раскрылись гневные глаза, полные безудержного неистовства наконец-то вырвавшейся на волю долго сковываемой жажды действия. И из бездны прошедших эпох ревущей кометой понеслась информация о мире, когда он был юн и нежил на своих ладонях погибшее племя титанов. Двое людей, склонившихся над пультами, следили за показаниями приборов, контролирующих процесс реконструкции, подсознательно ощущая, что они вторгаются в бездны, от созерцания которых кружится голова. В камере возникли две биологические колыбели, окутанные силовыми полями. Вокруг них рассыпалась взрыхленная земля, заполнив ровным слоем пол камеры. Взлетело и исчезло облачко семян. Экран словно подернулся дымкой: капельки стимулирующей жидкости, распыленной в воздухе, медленно оседали на землю, на глазах испытателей покрывавшуюся нежно-зеленой травой. Лепестки ярких цветов раскрылись навстречу лучам искусственного солнца. А у стен, как струи воды в неторопливом ручье, потекли силовые завесы, словно подсвеченные изнутри. Медленно, едва уловимо подрагивая, вырастая в объеме, переливаясь всеми цветами радуги, мерцали силовые поля над колыбелями. Внутри них, будто бабочки в коконах, росли неведомые создания; текучие формы густели, наливались жизнью. Первые неосознанные движения существ вызвали трепет стрелок па ромбической шкале "Феникса", которую неисправимые романтики Центра назвали часами жизни. Майкл затаив дыхание смотрел на экран. Хотя на его счету и было уже несколько удачных реконструкций, его не переставал волновать момент возникновения новой жизни из пропасти небытия. Спохватившись, он взглянул на Алексея и, смущенный, словно подсмотрев чужую тайну, отвернулся. Но перед глазами продолжало стоять лицо Алексея с выражением какого-то горестного, почти страдальческого вдохновения, будто он мучительно преодолевал непонятный Майклу рубеж. Тонкий звук, подобный оборвавшейся струне, раздался в зале, и "Феникс" вышел на холостой режим, отключив логические цепи. Замерли на нулях стрелки всех приборов, погасли огоньки на пульте. Алексей внимательно просмотрел конечные показания приборов, прочитал контрольную ленту "Феникса", сверяясь со своими выкладками. Наконец отложил их в сторону и, глядя на экран, где силовые поля удерживали бившиеся создания, каким-то чужим голосом сказал: - Майкл, сейчас я войду внутрь. Все процедуры в шлюзе проведешь по полной программе. Когда я появлюсь в камере, усилишь поток воздуха, подашь импульс вспышки сознания и только после этого свернешь силовые поля. Неожиданностей, полагаю, не будет, но на всякий случай... А впрочем, ладно... - Алексей резко встал, опершись на подлокотники кресла, и, не оглядываясь, направился к шлюзу. Через несколько бесконечно долгих, как показалось Майклу, минут он появился на экране, мягко ступая по цветущему газону, и подал знак усилить поток воздуха. Цветы дружно наклонились от первого порыва ветра, несколько лепестков взлетело над травой. Майкл кивнул, уловив взгляд Алексея, и включил импульс сознания - сигнал пробуждения. Силовые сферы внезапно успокоились, в их нервном пульсировании как бы появилась некая осмысленность. Одна сфера колебалась нерешительно, слабо, другая испытывала серию настойчивых ударов изнутри. Майкл свернул поля. Напряженно вглядываясь в происходящее на экране, он невольно встал и в изумлении застыл. В первой колыбели приподняла голову девочка лет пяти с льняными длинными волосами, робко осмотрелась и медленно, неуверенно встала на ноги... на четыре ноги. "Черт побери! - ахнул Майкл. - Кентавры! Этого не может быть!" И, чувствуя, что его собственные ноги отказываются ему служить, опустился в кресло. Из второй колыбели одним прыжком выскочил на траву белоголовый мальчишка-кентавр того же возраста. Алексей в первую секунду повел себя странно. На его глаза навернулись слезы, но он справился с собой, с силой провел ладонью по лицу и шагнул к кентаврам, протягивая к ним руки и что-то говоря. Майкл усилил звук, одновременно включив приборы видеозаписи. - Ребята,- совсем спокойно и только чуть-чуть напряженно говорил Алексей,- вы хорошо отдохнули? Как вам здесь нравится? Со стесненным сердцем Майкл услышал ребячьи голоса. "Он не имел права, никакого права это делать, да еще вмешивать меня в эту историю без моего согласия, - проносилось в его мозгу. - Как он мог взять на себя такую немыслимую нравственную ответственность?" - Здесь хорошо, но только почему-то очень тесно, - ответил, с любопытством оглядываясь по сторонам, мальчик. Его копыта глухо ударяли по дерну. - Но очень красиво, - застенчиво сказала девочка, наклонилась и сорвала несколько васильков. - Мы с вами скоро пойдем на луг, - вымолвил Алексей, - на котором вы сможете славно побегать. Только сначала я должен вас осмотреть, чтобы проверить, здоровы ли вы. - Но ведь мы ничем не болели. Или я, может быть, что-то забыла? - растерянно спросила девочка, поднимая на Алексея серо-зеленые глаза с длинными ресницами. - Нет, нет, - поспешно ответил он, - я просто хочу лишний раз убедиться, что все в порядке и мне не нужно ни о чем беспокоиться. Алексей осторожно повел ребят к центру камеры. И странное выражение было у пего на лице. "Как у космонавта, ступающего на неведомую планету, - думал Майкл. - Как у девушки при свидании с возлюбленным. Но что это все-таки такое?.." Алексей, словно почувствовав бурю сомнений, одолевавшую Майкла, повелительно сказал: - Введи в камеру пульт общей медицинской проверки. Кентавры подняли глаза, выясняя, к кому Алексей обращается, и, уловив направление его взгляда, посмотрели прямо на Майкла, который поспешно ввел команду "Фениксу" и молча наблюдал, как вместо биологических колыбелей появилась аппаратура медицинского контроля и Алексей накладывает датчики на кентавров. 4 Крепко сжимая ладошки кентавров, Алексей вышел с ними на подступающий вплотную к Центру цветущий луг, по которому катились волны травы. Посмотреть па кентавров собрались все сотрудники Центра и стажеры, приехавшие, как и Майкл, из многих стран. Легкие фигурки лаборанток в белом виднелись на балконах. Коллеги Алексея остались за оградой. Алексей, чувствуя, как вздрагивают кентавры, сам еле сдерживаясь, ласково сказал: - Не надо волноваться, ребята. Это такой же луг, на котором вы жили, только он побольше. Вам не холодно? - заботливо наклонился он к ним, вглядываясь в их глаза, такие человеческие, но с выражением какой-то особой, пока еще приглушенной решимости. Ровный тон его голоса успокоил кентавров, и только девочка, судорожно вздохнув, сказала, украдкой оглядываясь: - Пока не холодно, вот только если пойдет дождь. - Ну и что, - решительно вмешался мальчик, вырываясь из сильных рук Алексея, - очень здорово, побегаем по лужам. - А сколько цветов, вы посмотрите! - оживилась девочка, хлопая в ладоши, и, сразу позабыв о своих страхах, бросилась в поле, распугивая кузнечиков. На мгновение она скрылась из виду, и у Алексея тревожно дрогнуло сердце. Вскоре она, торжествующе поднимая в руке охапку цветов, со всех ног уже летела обратно, и волосы ее развевались на ветру. И эта странная дикая грация тела, в котором с такой очевидной гармонией слились две природы, заставила Алексея расстаться с последними сомнениями в успехе эксперимента. Заглядевшись на нее, он позабыл о мальчике. Спохватившись, нашел его взглядом и похолодел от ужаса. Подойдя к ограде, мальчишка пытался завести дружбу со стригунком, который медленно, с опаской приближался к нему. Напряженно вытянув шею, вздрагивая от страха и любопытства, он тянулся к мальчику, шевеля ноздрями, готовый удрать в любой момент. Это не могло встревожить Алексея, но он увидел в тени одинокой группы деревьев жеребца, который, подняв голову, всматривался в жеребенка и кентавра, переступая с ноги на ногу и явно чуя необычность происходившего. Наконец, решив, что дело неладно, он стремительно бросился к ограде. Но Алексей, оставив девочку на попечение подоспевшего Майкла, уже бежал к мальчику, на ходу крича: - Назад, назад, сорванец! Жеребенок, испугавшись, бросился к матери, а жеребец одновременно с Алексеем достиг ограды. Алексей уже нацелился было схватить его за ноздри и пригнуть к земле испытанным прадедовским приемом, опасаясь, что тот перемахнет через ограду, но этого не потребовалось. На полном скаку жеребец внезапно остановился и попятился, храпя и приседая. Кося налитыми кровью глазами, он замер, отчетливо выражая происходившую в нем борьбу гнева и ужаса. Мальчик, выпрямившись, с любопытством разглядывал бесившегося жеребца. - Что с ним, почему он рассердился? - нетерпеливо, нисколько не испугавшись, спросил он у Алексея. Это было слишком даже для отважного вожака табуна. Странное создание, говорившее человеческим голосом, привело его в такую панику, что он во весь опор поскакал к деревьям, тревожным ржаньем собрал свой косяк и увел его к далекому лесу, синевшему на горизонте. Алексей облегченно вздохнул и повел недоумевающего мальчика к Майклу. Маленький двухместный аэролет опустился рядом с Алексеем, примяв потоком воздуха траву, веером полегшую вокруг. Из кабины выскочил Иван и подбежал к ним: - Как же я не предусмотрел это! Надо немедленно убрать табун подальше! - А тебе не кажется, что гораздо опаснее твой аэролет? - сердито отозвался Алексей, приглядываясь к мальчику. Но тот, ничуть не смутившись, обежал аэролет и, дождавшись, когда остановятся лопасти винта, осторожно подошел поближе. Это было так похоже на самую обычную мальчишечью повадку безотрывно глазеть на сверкающую новую машину, что Иван и Алексей переглянулись и невольно рассмеялись. - Да, Алеша, в жизни не думал, что мне доведется увидеть кентавра за штурвалом аэролета, - полушутливо-полусерьезно сказал Иван, - но, видно, я заблуждался. - Ах, если бы только довести до конца задуманное! - Не сомневаюсь, - буркнул Иван, - что от тебя можно ожидать всяческих чудес. Имей только в виду, что Советом Центра в этом году руководит Дуглас. А уж его характер ты, наверное, знаешь. Старая квакерская закваска может вдруг забродить. Ладно, оттащи мальчишку, а то он своим копытом еще повредит что-нибудь. - Ну, как сказать, чья закваска покрепче, - ответил Алексей, жестом подзывая мальчика, который с неохотой оторвался от созерцания аэролета. - Да, Алеша, тебе не кажется, что пора как-то окрестит

╤ЄЁрэшЎ√: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  - 46  - 47  - 48  - 49  - 50  -
51  - 52  - 53  - 54  - 55  - 56  - 57  - 58  - 59  - 60  - 61  - 62  - 63  - 64  - 65  - 66  - 67  -
68  - 69  - 70  - 71  - 72  - 73  - 74  - 75  - 76  - 77  - 78  - 79  - 80  - 81  - 82  - 83  - 84  -
85  - 86  - 87  - 88  - 89  - 90  - 91  - 92  - 93  - 94  - 95  - 96  - 97  - 98  - 99  - 100  - 101  -
102  - 103  - 104  - 105  - 106  - 107  - 108  - 109  - 110  - 111  - 112  - 113  - 114  - 115  -


┬ёх ъэшуш эр фрээюь ёрщЄх,  ты ■Єё  ёюсёЄтхээюёЄ№■ хую єтрцрхь√ї ртЄюЁют ш яЁхфэрчэрўхэ√ шёъы■ўшЄхы№эю фы  ючэръюьшЄхы№э√ї Ўхыхщ. ╧ЁюёьрЄЁштр  шыш ёърўштр  ъэшує, ┬√ юс чєхЄхё№ т Єхўхэшш ёєЄюъ єфрышЄ№ хх. ┼ёыш т√ цхырхЄх ўЄюс яЁюшчтхфхэшх с√ыю єфрыхэю яш°шЄх рфьшэшЄЁрЄюЁє