▌ыхъЄЁюээр  сшсышюЄхър
┴шсышюЄхър .юЁу.єр
╧юшёъ яю ёрщЄє
╧Ёшъы■ўхэш 
   ╧Ёшъы■ўхэш 
      . ═р ёє°х ш эр ьюЁх. ╤сюЁэшъ яЁшъы■ўхэшщ ш ЇрэЄрёЄшъш. -
╤ЄЁрэшЎ√: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  - 46  - 47  - 48  - 49  - 50  -
51  - 52  - 53  - 54  - 55  - 56  - 57  - 58  - 59  - 60  - 61  - 62  - 63  - 64  - 65  - 66  - 67  -
68  - 69  - 70  - 71  - 72  - 73  - 74  - 75  - 76  - 77  - 78  - 79  - 80  - 81  - 82  - 83  - 84  -
85  - 86  - 87  - 88  - 89  - 90  - 91  - 92  - 93  - 94  - 95  - 96  - 97  - 98  - 99  - 100  - 101  -
102  - 103  - 104  - 105  - 106  - 107  - 108  - 109  - 110  - 111  - 112  - 113  - 114  - 115  -
о-русые волосы. - Еще тогда, когда мы вместе с мисс Франк пытались заставить Нильсонов отдать мальчика в школу... Он повесил брюки на спинку стула. - Они каждый раз отказывались. И теперь я понимаю почему. Кора посмотрела в зеркало, где отражалась фигура мужа. - Но может быть, у него все-таки что-то не в порядке, Гарри? - мягко сказала она. - Ну конечно, мы должны будем попросить доктора Стейгера осмотреть его. Хотя я не думаю, чтобы он был болен. - Но ведь они были культурными людьми, и у них не могло быть причин не учить ребенка разговаривать. Наверное, дело тут в нем самом. Уиллер снова покачал головой. - Это были странные люди. Кора, - сказал он. - Они и сами-то разговаривали так, словно общаться с простыми смертными им невмоготу. Как будто они были слишком хороши для этого. Шериф со вздохом опустился на кровать и принялся стаскивать ботинки. - Ну и денек! - пробормотал он. Взгляд Коры остановился на фотографии, стоящей на туалетном столике. Дэвид, когда ему исполнилось девять лет. Этот ребенок Нильсонов многим напоминал Дэвида. Ростом и сложением. Вот только волосы у Дэвида, пожалуй, были немного темнее, но... - Что же нам делать с ним? - спросила она. - Ох, Кора, не знаю, - отозвался шериф. - Я думаю, нужно просто подождать до конца месяца. Том Полтер говорит, что в конце каждого месяца Нильсоны получали по три письма. Из Европы. Подождем, пока они придут, и тогда ответим адресатам. Возможно, что у мальчика есть где-то родственники. Она все еще сидела перед зеркалом, медленно проводя расческой по волосам. Когда раздалось мерное посапывание уснувшего шерифа, жена его поднялась с места и быстро вышла из комнаты. Она пересекла холл и подошла к дверям комнаты, где спал мальчик. Лунный свет заливал кровать. Светлые блики лежали на неподвижных худеньких руках ребенка. Затаив дыхание. Кора стояла в тени, отбрасываемой дверью, и смотрела на эти руки. На секунду ей почудилось, что там в кровати - ее Дэвид. ...Это были звуки. Тупые, нескончаемые удары по чуткому, живому сознанию. Невыносимый непрекращающийся грохот. Он догадывался, что все это лишь некий способ связи людей друг с другом. Однако способ этот терзал его уши, оглушал, окружал непроходимой преградой рождавшиеся мысли. Порой в редкие паузы между словами, которые изливались на него, он успевал схватить обрывок их чувств и желаний, подобно тому как животное успевает схватить кусок приманки до того, как захлопнутся стальные челюсти капкана. - Пауль! - звала она. Физически он был совершенно здоров. Доктор Стейгер в этом абсолютно уверен. Никаких причин для немоты не существовало. - Мы начнем тебя учить. Все будет хорошо, дорогой. Ты будешь учиться. Острыми иглами вонзались в его мозг звуки. "Пауль, Пауль". Пауль. Это был он сам. Он прекрасно понимал это. Но этот мертвый, однообразный звук не был никак связан с ним. Он сам, все грани его личности не могли уложиться в этот резкий, лишенный каких-либо ассоциаций зов. Когда отец и мать звали его, мысленно произносили его имя, оно вмещало многие стороны его характера, его личность. И ответом была вспышка понимания. - Пауль! Ну попробуй. Повтори за мной: Па-уль, Па-уль. Он отшатывался и в панике кидался прочь от нее, а она шла за ним к кровати, куда он забивался, как в нору. Потом надолго устанавливался мир. Она брала его на руки, и без слов они вполне понимали друг друга. Она гладила его волосы, целовала мокрое от слез лицо. Он лежал, согретый теплом ее тела, словно маленький зверек, который, не чуя опасности, смог наконец вылезти из своего убежища. Он догадывался, что и она понимала бесполезность слов там, где нужно было выразить любовь. Любовь - бессловесная, ничем не скованная и прекрасная. ...Шериф Уиллер как раз собирался выйти из дома, когда в кухне зазвонил телефон. Он остановился на пороге, ожидая, пока Кора снимет трубку. - Гарри, - услышал он ее голос, - ты уже ушел? Он вернулся в кухню и взял трубку у нее из рук. - Я слушаю. - Гарри, это я, Том Полтер, - услышал он голос старого почтмейстера. - Ты знаешь, пришли эти письма. - Очень хорошо, - ответил шериф и повесил трубку. - Что, письма? - спросила его жена. Уиллер кивнул. - Ox, - прошептала она так тихо, что он едва расслышал. Двадцать минут спустя Уиллер уже входил в здание почты. Из-за деревянного барьера Полтер протянул ему три конверта. - Швейцария, - сказал шериф, разглядывая штемпель. - А вот это из Стокгольма и Гейдельберга. - Целая куча, - откликнулся Полтер. - Как всегда. Приходят в тридцатых числах каждого месяца. - Очевидно, мы не имеем права их вскрывать? - спросил Уиллер. - Я бы рад, Гарри. Но закон есть закон. Ты-то это знаешь. Я должен отправить их обратно нераспечатанными. Таковы правила. - Ладно. - Уиллер вынул записную книжку и списал адреса отправителей. Затем он вернул конверты Полтеру. - Спасибо. Около двух часов дня шериф вернулся домой. Его жена сидела с Паулем наверху в гостиной. На лице мальчика застыло выражение замешательства. Страх перед ранящими душу звуками выражался на нем. Пауль сидел рядом с Корой на кушетке и, казалось, готов был расплакаться. - О, Пауль! - говорила она в тот момент, когда Уиллер входил в комнату. Руки ее обвились вокруг дрожащего тела ребенка. - В этом нет ничего страшного, милый. Она увидела стоящего на пороге мужа. - Что же они такое сделали с ним? - спросила она с тоской в голосе. Он пожал плечами: - Не знаю. Думаю, что ему все-таки придется пойти в школу. - Но ведь мы не можем отпустить его в школу, пока он вот такой. - Мы вообще не можем никуда его отпустить до тех пор, пока не выясним, в чем тут дело, - ответил Уиллер. - Сегодня вечером я напишу этим людям. Наступило молчание, и мальчик вдруг явственно ощутил волну чувств, поднявшуюся в душе женщины. Он поднял голову и быстро взглянул в ее изменившееся лицо. Страдание. Он почувствовал, как нестерпимая боль льется из ее души, словно кровь из открывшейся раны. И даже тогда, когда они все трое ужинали среди полного молчания, Пауль продолжал ощущать скорбь, идущую к нему от сидящей рядом женщины. Он отчетливо слышал ее безмолвные рыдания. Он сделал усилие, и внезапно перед его внутренним взором отпечатались черты другого мальчика. Потом это незнакомое лицо чуть дрогнуло, затуманилось и стерлось. Теперь он видел совсем другое лицо - его собственное. Словно они двое боролись за место в ее сердце. Все исчезло, как только она начала говорить. Как будто тяжелая глухая стена загородила увиденное. - Мне кажется, ты должен написать им. - Ты же знаешь. Кора, что я собираюсь это сделать, - отозвался Уиллер. Молчание, полное скрытого страдания. Часом позже, когда она укладывала его в постель, он взглянул на нее, и взгляд этот, полный нежности и жалости к ней, заставил Кору быстро отвернуться. И пока не затихли вдали ее шаги, он слышал грусть, которая переполняла ее сердце. Но и потом, в полной тишине уснувшего дома он все еще продолжал улавливать всплески ее тоски, напоминавшие слабое трепетание птичьих крыл. - Что же ты пишешь им? - спросила Кора. Часы в холле пробили семь. Кора с подносом в руках приблизилась к его столу, и ноздри шерифа сейчас же уловили аромат свежесваренного кофе. Он потянулся за чашкой. - Просто изложил ситуацию. О пожаре и о гибели Нильсонов. Спрашиваю, являются ли они родственниками мальчику и есть ли у него вообще родственники? - А вдруг эти родственники окажутся не лучше его родителей? Шериф добавил в кофе сливок. - Кора, пожалуйста, не будем сейчас обсуждать этот вопрос. Я полагаю, что это не наше дело. Бледные губы ее упрямо сжались. - Запуганный ребенок - это все-таки мое дело, - бросила она зло. - Может быть, ты... Она умолкла. Взгляд его выражал безграничное терпение. - Хорошо, - прошептала она, отворачиваясь от него, - ты прав. - Это не наше дело, - повторил шериф. Он не видел, как трясутся ее губы. - Знаешь, я думаю, что он так и будет молчать. Что-то вроде боязни теней. Она стремительно обернулась. - Это преступление! - крикнула она. Гнев и любовь переполняли ее душу. - Что же делать, Кора? - он сказал это спокойно. В ту ночь она долго не могла уснуть. Она слышала рядом с собой ровное дыхание мужа, широко открытые ее глаза следили за легким скольжением теней в полумраке комнаты. Одна и та же сцена разыгрывалась в ее воображении. Летний полдень. Резко звенит колокольчик над дверью. За порогом столпились мужчины. Среди них Джон Карпентер с чем-то тяжелым в руках. Это что-то прикрыто одеялом и неподвижно. Лицо Карпентера растерянно. Мертвую тишину нарушает только стук капель, которые стекают с ноши Карпентера и падают на высушенные солнцем доски крыльца. Они начинают говорить, и речь их, медленная, спотыкающаяся, похожа на перебои угасающего человеческого сердца... "Он... купался в озере... миссис Уиллер. И..." Та же самая дрожь, отнимающая дар речи, вновь сотрясла ее тело. Кисти рук побелели, пальцы крепко сжались. Все годы потом были наполнены ожиданием. Ожиданием ребенка, которого подарит ей жизнь. ...К завтраку Кора вышла осунувшейся, под глазами черные тени. С трудом двигаясь по кухне, приготовила мужу завтрак, сварила кофе. Все это она проделала безмолвно и сосредоточенно. Он ушел, поцеловав ее на прощание. Она встала у окна в гостиной и смотрела, как он шагает по тропинке к машине. Потом взгляд ее перешел на три конверта, которые шериф приколол к боковой стенке их почтового ящика. Скоро спустился из своей комнаты Пауль и, войдя в кухню, улыбнулся ей. Она поцеловала его в щеку, молча встала за его стулом, наблюдая, как он пьет апельсиновый сок. Поза, в которой он сидел за столом, манера держать стакан - все это было так похоже... Пока Пауль ел свою кашу, она спустилась к почтовому ящику, забрала три приготовленных письма и заменила их своими собственными. На тот случай, если ее муж спросит почтальона, забирал ли он сегодня у них почту. Потом она сошла по ступенькам в подвал и швырнула письма в горящую печь. Сначала вспыхнуло то, что должно было уйти в Швейцарию. Затем запылали два других. Она помешивала их кочергой до тех пор, пока они окончательно не сгорели, превратившись в черные конфетти, мелькающие среди языков пламени. Проходили недели. И с каждым днем в душе его слабело и исчезало то, что когда-то служило ему так безотказно. - Больше мы не можем ждать от них известий, - сказал шериф. - Он должен пойти в школу, вот и все. - Нет, - возразила она. Он отложил газету и внимательно посмотрел на нее. Она сидела в кресле, не поднимая от вязания глаз. - Что именно ты хочешь сказать этим "нет"? - спросил он с раздражением. - Каждый раз, как только я коснусь вопроса о школе, ты говоришь "нет". А почему бы ему не пойти в школу? Кора опустила вязание на колени и, склонив голову, задумчиво разглядывала теперь блестящие спицы. - Я не знаю, - сказала она наконец. - Все это как-то... Она вздохнула. - Нет, я не знаю. - Он пойдет в понедельник, - объявил Гарри. - Но он же так напуган! - вырвалось у нее. - Да, конечно. Но на его месте и ты была бы точно такой. Если бы вокруг тебя все разговаривали, а ты бы не имела понятия, что это такое. Но ему необходимо получить образование, вот и все. - Но он совсем не так уж невежествен, Гарри. Я... я клянусь тебе, он иногда понимает меня. Просто так, без слов. - Каким образом? - Не знаю. Но ведь не были же эти Нильсоны настолько глупыми людьми, чтобы вообще отказаться от идеи чему-то учить ребенка. - Тем не менее, если они чему-то его и обучали, плоды этой учебы никаким образом не обнаруживаются. Единственным результатом разговора было решение, принятое шерифом: пригласить учительницу мисс Эдну Франк, чтобы она могла увидеться с мальчиком и вынести свое беспристрастное решение, как поступать дальше. Мисс Эдне Франк было хорошо известно, что этот ребенок, Пауль Нильсон, получил ужасное, ни с чем не сравнимое воспитание. Однако учительница, строгая и решительная старая дева, не могла позволить себе попасть под влияние этих известных ей фактов. Это не должно было влиять на будущее ребенка. Мальчик нуждается в понимании. Кто-то должен будет взять на себя миссию искоренить вред, причиненный ему жестоким обращением родителей. И для этой цели мисс Франк избрала себя. - Вы знаете, он очень застенчив, - робко сказала Кора, почувствовав неукротимую суровость стоящей перед ней женщины. - Он напуган. Его ведь надо понять. - Его поймут, - торжественно заверила мисс Франк. - Но разрешите взглянуть на мальчика. Пауль вошел в комнату и, подняв голову, посмотрел в лицо учительницы. Одна лишь Кора почувствовала, каким напряженным и оцепенелым сделалось его тело, словно вместо тощей старой девы на нем остановила свой взор и заставила окаменеть сама Медуза Горгона. Улыбаясь, мисс Франк протянула ему руку. - Подойди, дитя, - сказала она, и в тот же момент он вдруг почувствовал, как что-то плотное и тяжелое загораживает от него ясный свет дня. - Подойди же, дорогой, - вмешалась Кора. - Мисс Франк пришла к нам, чтобы помочь тебе. Она чуть подтолкнула вперед мальчика и ясно ощутила, как ужас сотрясает его тело. Снова молчание. Теперь ему казалось, что его вводят в душную, замурованную на века гробницу. Сухие, омертвелые ветры текли ему навстречу, причудливое сплетение ревности и ненависти, порожденное годами разочарований и утраченных надежд. И все вдруг сделалось неясным, подернулось облаком тоскливых воспоминаний. Глаза их встретились вновь, и в эту секунду Пауль понял: женщина догадалась, что он заглянул в ее душу. Тогда она заговорила, и он снова стал самим собой. Он стоял перед ней, чувствуя себя утомленным, ослабевшим. - Я уверена, мы прекрасно договоримся, - сказала она. Мятущийся вихрь. Он резко отшатнулся назад и упал бы, если бы не жена шерифа. На протяжении всего их пути к школе это нарастало, увеличивалось, становилось интенсивнее, словно сам он был живым счетчиком Гейгера, приближающимся к некой фантастической, пульсирующей атомной формации. Он все ближе и ближе подходил к ней. Даже если его тайные способности и притупились за эти три месяца, наполненные звуками, сейчас, в этот момент, он чувствовал все особенно остро. Ему казалось, что он с каждым шагом приближается к центру самой жизненной энергии. Это были дети. Когда дверь отворилась, голоса смолкли. Но навстречу ему хлынула волна чего-то дикого, неуправляемого, хаотичного. Словно заряд электрического тока прошел сквозь его тело. Он судорожно цеплялся за женщину, стоящую рядом с ним, его пальцы крепко впились в ткань ее юбки, глаза его расширились, из полуоткрытых губ вырывалось учащенное дыхание. Взгляд мальчика перебегал с одного удивленного детского лица на другое. Мисс Франк поднялась со своего места, с грохотом отодвинула стул и сошла с возвышения, где помещалась кафедра. - Доброе утро, - сказала она, отчетливо произнося каждое слово. - Мы как раз начинаем наш урок. - Я надеюсь, что все будет хорошо, - улыбнулась Кора. Она опустила глаза вниз. Пауль разглядывал детей сквозь слезы. - О, Пауль! - она наклонилась к нему, ее рука скользнула по светлым волосам мальчика. - Не бойся, дорогой. Он не мог оторваться от нее. Он хватался за ее руки, как за что-то одно близкое ему в этом вихре враждебной новизны. И только когда жесткие, худые руки учительницы оттащили его от нее. Кора медленно повернулась и, сдерживая волнение, прикрыла дверь, отсекавшую от Пауля ее сострадание и любовь. - Теперь, Пауль, - услышал он голос учительницы, - подойди сюда. Он не понимал слов, но хрупкий звук был достаточно ясным. Так же как совершенно ясно он ощущал и поток иррациональной враждебности, идущей к нему от нее. Она вытолкнула его на самую середину комнаты. Он стоял там, с трудом переводя дыхание, словно любопытные взгляды детей были руками, больно стиснувшими его горло. - Класс, - начала мисс Франк, - это Пауль Нильсон. Звук сейчас же клином вонзился в его измученную душу. - Мы все должны быть терпеливыми с ним. Дело в том, что отец и мать никогда не учили его говорить. Но мы поможем ему учиться. Не так ли, класс? Класс отозвался приглушенным бормотанием, из которого выделился единственный писклявый возглас: - Да, мисс Франк! Он сел на указанное ему место и оказался теперь в центре вихреобразного потока их мыслей. Теперь он был похож на болтающуюся на крючке наживу, окруженную жадными ртами. Из этих ртов без конца вырывались звуки, убивающие живую мысль. "Это лодка. Лодка плывет по морю. Поэтому человек в лодке называется моряком". На странице букваря рядом с этими словами помещалась картинка: море и лодка. Пауль вспоминал другую картинку, которую однажды показал ему отец. На ней тоже изображалась лодка. Однако отец создал образ и передал его сыну. Бескрайняя голубая зыбь морского прилива, серо-зеленые холмы волн, украшенные белыми гребнями. Штормовой ветер свистит в снастях судна, вздымает над волнами его нос. Спокойное величие океанского заката, соединяющего алой печатью море и небо в единое целое. "Это ферма. Люди выращивают на ферме продукты питания. Человек, работающий на ферме, называется фермером". Слова. Пустые, неспособные передать ощущения тепла и сырости, идущие от земли. Шум хлебных колосьев, шелестящих под ветром, словно золотые моря. Отблеск заходящего солнца на красной стене амбара. Запахи влажной луговой травы, приносимые издали ветром, нежный перезвон колокольчиков, привязанных к шеям коров. "Это лес. В лесу растут деревья". Ничего не могут сказать человеческим чувствам эти темные символы, называемые звуками. Ни шума ветра, текущего постоянно над зеленым пологом, словно вечная река, ни запаха берез и сосен, ни ощущения под ногой почвы, выстланной опавшими листьями. Одни слова, которые не могут передать суть вещей, пространство и объем. Черные значки на белом. Это кошка, это лошадь, это дерево. Каждое слово - ловушка, подстерегающая его рассудок, расставленная для того, чтобы прихлопнуть безграничные связи человека с внешним миром, которые не нуждаются в словах. ...Кора проснулась внезапно. Стараясь не шуметь, она встала и, нажав скользкую ручку двери, прошла в холл. - Дорогой! Он стоял в углу, возле окна. Как только она заговорила, он обернулся. В бледном свете ночи она разглядела выражение страха на его лице. - Пойдем-ка в кровать. Она отвела его в спальню, укутала одеялом, потом опустилась на стул и взяла его худенькие ладони в свои. - Что случилось, малыш? В его широко открытых глазах было страдание. - О! - она склонилась к нему, ее теплая щека прижалась к лицу мальчика. - Что тебя испугало? В ночной тишине перед ней как будто на мгновение возникло видение: классная комната и мисс Франк, стоящая на своей кафедре. - Это из-за школы? - спросила она, думая о том, каким удивительным образом пришла к ней эта догадка. Ответ был написан на его лице. Она порывисто обняла его и прижала к себе. "Не бойся, - повторяла она про себя. - Родной мой, ничего не бойся, ведь я здесь, с тобой. И я люблю тебя так же, как они тебя любили. Люблю даже больше, чем..." Пауль чуть отодвинулся. Он смотрел теперь на нее так, как будто чего-то не понимал. Когда машина поравнялась с домом, Вернер заметил женщину, отпрянувшую от окна кухни. - ...Если бы мы получили хоть какое-то известие от вас. Но никакого ответа не было. Вы не можете обвинить нас в том, что мы незаконно усыновили ребенка. Ведь мы считали, что это будет лучшим выходом. Вернер рассеянно кивнул. - Я понимаю, - сказал он спокойно. - Но тем не менее ваши письма до нас не дошли. Некоторое время они сидели в машине молча. Вернер задумчиво глядел сквозь ветровое стекло. Шериф сосредоточенно разглядывал собственные ладони. "Итак, Холгер и Фанни мертвы, - думал Вернер. - Ужасное

╤ЄЁрэшЎ√: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  - 46  - 47  - 48  - 49  - 50  -
51  - 52  - 53  - 54  - 55  - 56  - 57  - 58  - 59  - 60  - 61  - 62  - 63  - 64  - 65  - 66  - 67  -
68  - 69  - 70  - 71  - 72  - 73  - 74  - 75  - 76  - 77  - 78  - 79  - 80  - 81  - 82  - 83  - 84  -
85  - 86  - 87  - 88  - 89  - 90  - 91  - 92  - 93  - 94  - 95  - 96  - 97  - 98  - 99  - 100  - 101  -
102  - 103  - 104  - 105  - 106  - 107  - 108  - 109  - 110  - 111  - 112  - 113  - 114  - 115  -


┬ёх ъэшуш эр фрээюь ёрщЄх,  ты ■Єё  ёюсёЄтхээюёЄ№■ хую єтрцрхь√ї ртЄюЁют ш яЁхфэрчэрўхэ√ шёъы■ўшЄхы№эю фы  ючэръюьшЄхы№э√ї Ўхыхщ. ╧ЁюёьрЄЁштр  шыш ёърўштр  ъэшує, ┬√ юс чєхЄхё№ т Єхўхэшш ёєЄюъ єфрышЄ№ хх. ┼ёыш т√ цхырхЄх ўЄюс яЁюшчтхфхэшх с√ыю єфрыхэю яш°шЄх рфьшэшЄЁрЄюЁє