Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Художественная литература
   Драма
      Пинчон Томас. В. -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  - 46  - 47  - 48  - 49  - 50  -
51  - 52  - 53  - 54  - 55  -
а виллу Вероники Манганезе - у него сложилось неблагоприятное впечатление. Фэринг пытался быть общительным и даже - Бог мой! - торговаться. Он напомнил Стенсилу некоторых англо-индийских чиновников - специалистов, вроде, неплохих, если бы не одно "но". "Нас дискриминируют, - казалось, жалуются они, - нас ни во что не ставят ни белые, ни азиаты. Хорошо, мы до конца сыграем ту ложную роль, которую приписывает нам распространенный предрассудок." Сколько Стенсилу пришлось выслушать умышленных выпячиваний акцента, бестактностей, застольных грубостей, которые касались одного - оплаты! Таков и Фэринг. "Все мы здесь шпионы", - выбранный им лейтмотив. Стенсила интересовала лишь информация. Он не собирался допускать в Ситуацию личностное начало; это привело бы к беспорядку в связях. Фэринг скоро понял, что Стенсил все же не анти-папист, и перешел от этой наглой формы честности к еще менее сносному поведению. "Вот, - говорил он всем своим видом, - вот шпион, поднявшийся над политическим хаосом времени. Вот Макиавелли на дыбе, озабоченный не столько оперативностью, сколько идеей." Соответственно, в его еженедельные отчеты вползал туман субъективности. - Любой отход в сторону анархии - антихристианство, - возразил он однажды, так уболтав Стенсила, что тот даже принял его теорию параклетианской политики. - Церковь наконец вступила в пору зрелости. Подобно юноше, перешла она от беспорядочности к власти. Вы отстали без малого на два тысячелетия. Старая дама в попытках скрыть пылкую юность? Гм! На самом деле, Фэринг был идеальным информатором. На католическом острове положение Отца обеспечивало ему достаточный приток информации через окошко исповедальни, чтобы прояснить (по крайней мере) их представления о всех местных группах недовольных. Стенсила не очень устраивало качество отчетов Фэринга, но с количеством все было в порядке. Что же побудило его пожаловаться Манго Шивзу? Чего боится этот человек? Здесь ведь - не просто любовь к политиканству и интригам. Если он действительно верит во власть Церкви и ее организаций, то, возможно, уединение в условиях потрясшей остальную часть Старого света отмены состояния мира, четырехлетний карантин - это могло привести его к вере в Мальту как в некий заколдованный круг, стабильное царство покоя. А потом, с внезапным и всеобщим объявлением Перемирия - к маниакальной подозрительности в отношении прихожан, якобы готовящих переворот... несомненно. Он боится Параклита. Его вполне устраивает возмужавший Сын. Фэринг, Майстраль, загадка безобразного лица над фонарем. Это занимало Стенсила большую половину марта. Пока однажды днем, придя в церковь немного раньше назначенного времени, он не увидел выходившую из исповедальни Веронику Манганезе: голова опущена, лица не разглядеть - как и тогда, на Страда Стретта. Она опустилась на колени у ограждения алтаря и стала покаянно молиться. Стенсил полуприсел недалеко от входа, опершись руками на спинку скамьи. С виду правоверная католичка; и эта связь с Майстралем; и в этом всем ничего подозрительного. Но при наличии (он вообразил) десятков отцов-исповедников в одной только Валетте придти именно к Фэрингу! Никогда еще Стенсил не склонялся так к суеверию. Одно за другим события выстраивались в зловещую картину. Значит и Фэринг - двойной агент? Если так, то именно эта женщина втянула сюда Министерство. Какая извращенная итальянская казуистика подсказала ей выдать врагу готовящийся заговор? Она встала и, пройдя мимо Стенсила, вышла из церкви. Их глаза встретились. Он вспомнил замечание Демивольта о "нестерпимой ностальгии в этом шоу". Ностальгия и меланхолия... Может, он наводит мосты между двумя мирами? Перемены не могли произойти в нем одном. Должно быть, эти чувства чужды Мальте, где, кажется, присутствует одновременно вся история, где улицы полны призраков, где эта каменная рыба и Годеш, скалы Тминное семечко и Горошина перца в море, чье беспокойное дно создает и уничтожает острова, оставались неколебимыми реальностями с незапамятных времен. В Лондоне слишком много распрей. История там - это гроссбух эволюции. Односторонней и поступательной. Монументы, здания, мемориальные доски служат лишь воспоминаниями, но в Валетте воспоминания кажутся почти живыми. Стенсил, чувствовавший себя как дома в любой точке Европы, вышел таким образом из своего круга. И осознал, что сделал первый шаг вниз. У шпиона нет круга, который можно покинуть; ощущение себя "не дома" - признак слабости. Министерство оставалось необщительным и бесполезным. Стенсил задал Демивольту вопрос - не на выгон ли их сюда отправили? - Я этого боялся. Мы состарились. - А ведь когда-то все было по-другому, - сказал Стенсил. В ту ночь они пошли в кафе и напились до сентиментальных слез. Но притупленная алкоголем ностальгическая меланхолия - чувство тонкое. Стенсил пожалел о том, что пустился в загул. Он помнил, как далеко за полночь они, шатаясь, шли под гору по Тесной улице, распевая песни из водевилей. Что случилось? Но час пробил, и настал Один Из Тех Дней. Весенним утром, испорченным в очередной раз беспробудным ночным пьянством, Стенсил пришел в церковь отца Фэринга и узнал, что того переводят. - В Америку. Ничего не могу поделать. - Снова улыбка коллеги-профессионала. Мог ли Стенсил усмехнуться: "Мол, воля Божья." Маловероятно. Его случай был не дошел еще до такой стадии. Воля церкви, вне всяких сомнений, а Фэринг был из тех, кто преклоняется перед Властью. В конце концов, он тоже англичанин. Так что они в некотором смысле - товарищи по изгнанию. - Едва ли, - улыбнулся священник, - В делах Цезаря и Бога иезуиту не требуется быть таким гибким, как вы думаете. Нет конфликта интересов. - Такого, как между Цезарем и Фэрингом? Или Цезарем и Стенсилом? - Что-то вроде того. - Тогда sahha. Я полагаю, что ваш преемник... - Отец Аваланш моложе. Не прививайте ему плохих привычек. - Понимаю. Демивольт поехал в Хамрун на встречу с завербованными мельниками. Они были напуганы. Может, Фэринг тоже боялся и потому уезжал? Стенсил поужинал у себя. Не успел он сделать и пары затяжек, как послышался робкий стук в дверь. - О, заходите, заходите. Девушка, очевидно беременная, стояла и смотрела на него. - Ну? Вы говорите по-английски? - Да. Я - Карла Майстраль. - Она так и стояла, лопатками и ягодицами касаясь двери. - Его убьют или изувечат, - сказала она. - В войну женщина должна быть готова потерять мужа. Но сейчас мирное время. Она хочет, чтобы его уволили. Уволить? Почему бы и нет? Двойные агенты опасны. Но теперь, оставшись без священника... Она едва ли знает о Манганезе. - Не могли бы вы помочь, синьор? Поговорите с ним. - Как вы узнали? Ведь он вам не говорил. - Рабочие знают, что среди них есть шпион. Это стало любимой темой всех жен. Кто? Разумеется холостяк, говорят они. Человек с женой и детьми не решился бы. - Глаза сухие, голос ровный. - Бога ради, - раздраженно сказал Стенсил, - сядьте. Сидя: - Жена знает все, особенно если скоро станет матерью. - Она прервалась и, улыбнувшись, показала глазами на свой живот; Стенсил почувствовал отвращение. Неприязнь к ней усиливалась. - Я знаю, у Майстраля что-то не ладно. Я слышала, английские дамы, когда им до родов остается пара месяцев, сидят дома. А здесь женщина работает по дому и выходит на улицу, пока может передвигаться. - И вы вышли на улицу, чтобы найти меня. - Мне сказал священник. Фэринг. Кто на кого работает? Цезарю не оставили шансов. Он попытался быть участливым. - Неужели это вас так беспокоит? Настолько, что вы все выложили на исповеди? - Раньше он ночевал дома. Это будет наш первый ребенок, а первый ребенок - самый важный. Это и его ребенок. Но теперь мы почти не разговариваем. Он приходит поздно, и я притворяюсь, что сплю. - Но ребенка нужно кормить, одевать, заботиться о нем больше, чем о взрослом. А на это нужны деньги. Она рассердилась. - У сварщика Маратта семь детей. Он зарабатывает меньше Фаусто. Никто из них не остался без пищи, одежды или крова. Нам не нужны ваши деньги. Господи, да она чего доброго взорвет завод. Сказать ей, что даже если он уволит ее мужа, останется Вероника Манганезе, у которой он будет проводит вечера? Выход один - поговорить со священником. - Я обещаю, - сказал он, - сделать все, что в моих силах. Но Ситуация сложнее, чем вы полагаете. - Мой отец... - странно: он до сих пор не заметил, что ее голос дрожит на грани истерики, - когда мне было пять лет, тоже стал реже появляться дома. Я так и не узнала почему. Но это погубило мать. Я не стану ждать такого конца. Пугает самоубийством? - А вы говорили с мужем? - Это не дело жены. Улыбаясь: - И вы решили поговорить с его работодателем. Хорошо, синьора, я попробую. Но ничего не могу обещать. Мой работодатель - Англия, Король. - Это ее успокоило. Когда она ушла, Стенсил завел горький диалог с самим собой. Кто перехватил дипломатическую инициативу? Видимо, музыку заказывали они - кем бы эти "они" ни были. Ситуация всегда сильнее тебя, Сидней. Подобно Богу, она имеет собственную логику и сама оправдывает свое существование, и лучшее, что ты можешь сделать - владеть ею. Я не консультант по семейным вопросам. И не священник. Не исходи из того, что это - сознательный заговор против тебя. Кто знает, сколько тысяч случайностей - перемена погоды, наличие корабля, плохой урожай - привели этих людей со всеми их мечтами, тревогами на Мальту и сформировали из них это общество? Любая Ситуация формируется из случайностей, происходящих в сферах куда более низких, чем человеческие. О, конечно, взять хотя бы Флоренцию! Случайная комбинация холодных воздушных потоков, подвижки пакового льда и гибель пары-другой пони - все это произвело на свет некоего Хью Годольфина - таким, каким мы его увидели. Лишь по чистой случайности ускользнул он от частной логики ледяного мира. Инертная вселенная может обладать свойством, которое мы можем называть логикой, но все же логика - атрибут именно человека; поэтому даже здесь имеет место ошибка в терминологии. Объективно существует лишь взаимные противоречия. Между понятиями, которые мы торжественно именуем "профессией" и "занятием". Некоторое, хотя и слабое, утешение приносит мысль о том, что Манганезе, Мицци, Майстраль, старьевщик Дупиро, тот жуткий тип, с которым мы столкнулись на вилле, - все они действуют в условиях тех же противоречий. Но что тогда делать? Есть ли выход? Выход есть всегда - тот, к которому грозила прибегнуть Карла Майстраль. Его размышления были прерваны споткнувшимся о порог Демивольтом. - Беда! - Да ты что? Быть того не может. - Старьевщик Дупиро. Хорошие вести приходят тройками. - Как? - Утоплен в Марсамускетто. Его прибило к берегу у Мандерраджио. Труп изуродован. - Стенсил вспомнил о Великой Осаде и зверстве турок - о флотилии смерти. - Должно быть, это I Banditti, - продолжал Демивольт, - шайка террористов и наемников. Они состязаются друг с другом в жестокости и изобретают все более изощренные способы убийства. Бедному Дупиро вшили в рот его собственные гениталии. Шелковые швы наложены так, что позавидовал бы искусный хирург. Стенсилу сделалось нехорошо. - Мы считаем, что они связаны с fasci di combatimento, организованными в прошлом месяце в Италии под Миланом. Манганезе иногда контактирует с их лидером Муссолини. - Его могло принести приливом с того берега. - Они бы не допустили, чтобы его унесло в море. Мастерство исполнения заказа должно получить огласку, иначе оно бесполезно. Что происходит? - спросил Стенсил у своей второй половины. - Раньше Ситуация принимала более цивилизованные формы. В Валетте нет понятия времени. Нет истории, вся история происходит единовременно... - Садись, Сидней. Сюда. - Рюмка бренди, пара хлопков ладонями по щекам. - Все в порядке, все в порядке. Это погода. - Демивольт нахмурил брови и отошел к потухшему камину. - Как тебе известно, мы потеряли Фэринга, а теперь можем потерять и Майстраля. - Стенсил вкратце описал визит Карлы. - Священник. - Так я и думал. Теперь у нас нет на вилле ушей. - Как бы одному из нас не пришлось закрутить роман с Манганезе. Другого выхода я не вижу. - Может, ее не тянет к людям в возрасте. - Шучу. - Она странно посмотрела на меня. Тогда, в церкви. - Старый кобель. Ты не сказал, что бегал в церковь на свидание с ней. - Просто хотел слегка подколоть. Не получилось. - Все дошло уже до предела, и любой наш следующий шаг должен быть решительным. - Возможно, это глупо. Вступать с ней в открытую борьбу... Я - оптимист, ты же знаешь. - А я - пессимист. И это в некоторой степени нас уравновешивает. Возможно, я просто устал. Но я действительно считаю, что дело дрянь. Участие I Banditti говорит о том, что в ближайшее время они перейдут к еще более радикальным действиям. - В любом случае надо ждать. Пока не поймем, чем занимается Фэринг. Явившаяся в город весна обладала собственным языком пламени. Валетта казалась зацелованной до дремотного добродушия, пока Стенсил поднимался на холм в церковь Фэринга - к юго-востоку от Страда Реале. В церкви никого не было, тишину нарушал лишь храп из исповедальни. Старясь не шуметь, Стенсил на коленях заполз в другую половину и грубым жестом разбудил священника. - Тайну этой будки может нарушить только она, - ответил Фэринг, - а не я. - Вы знали, чем занимается Майстраль, - сердито сказал Стенсил, - и скольким цезарям он служит. Неужели вы не могли ее успокоить? Разве в иезуитских семинариях не преподают гипноз? - Он сразу же пожалел о своих словах. - Не забывайте, я уезжаю, - холодно: - поговорите с моим преемником, отцом Аваланшем. Возможно вам удастся научить его предавать Бога, церковь и паству. Со мной у вас не вышло. Я обязан поступать так, как подсказывает совесть. - Черт знает, кто вы такой, - взорвался Стенсил. - И совесть ваша каучуковая. Немного погодя: - Ну, я могу сказать ей, что любой отчаянный шаг с ее стороны - возможно, угрожающий благополучию ребенка, - есть смертный грех. Злость прошла. Вспомнив про "черт знает": - Простите меня, отец. - Священник усмехнулся. - Не могу. Ведь вы англиканин. Женщина подошла так тихо, что и Стенсил, и Фэринг чуть было не подпрынули, когда она заговорила. - Коллега. Голос, голос - конечно он знал его. Пока священник - достаточно опытный, чтобы не выдать своего удивления, - представлял их друг другу, Стенсил пристально вглядывался в ее лицо, будто ожидал, что оно раскроется. Но на замысловатой шляпке она носила вуаль, и лицо было не более выразительным, чем лицо любой встреченной на улице элегантной женщины. Чуть открытая рука в перчатке казалась почти твердой от обилия браслетов. Итак, она пришла сама. Держа слово, данное Демивольту, Стенсил ждал, что будет делать Фэринг. - Мы уже встречались, синьорина Манганезе. - Во Флоренции, - донесся голос из-под вуали. - Помните? - поворачивая голову. В волосах, под шляпкой виднелся резной гребень из слоновой кости с пятью распятыми лицами, исстрадавшимися под шлемами. - Допустим. - Сегодня я заколола волосы гребнем. Знала, что вас здесь встречу. Вне зависимости от того, предает ли он сейчас Демивольта, и что бы там ни готовилось в июне, - в любом случае, - подозревал Стенсил, - вряд ли может он что-то предотвратить, чем-то манипулировать для выполнения непостижимых заданий Уайтхолла. То, что он полагал концом, оказалось лишь двадцатилетним перерывом. Бесполезно спрашивать, - понял Стенсил, - следила ли она за ним, или же к встрече их направила некая третья сила. По дороге на виллу в ее "Бенце" он не проявлял обычного автомобильного беспокойства. Что толку? Ведь они попали сюда с тысяч своих улиц, дабы снова войти рука об руку в теплицу флорентийской весны, оказаться плотно вставленными в квадрат (внутренний? внешний?), где произведения искусства парят между оцепенением и пробуждением, все тени еле заметно удлинены, хотя ночь не спускается, и полная ностальгическая тишина царит на просторах души. И все лица - полые маски, а весна - осознание не то усталости, не то лета, которое - как вечер - не наступает никогда. - Мы ведь союзники? - Она улыбнулась. Они праздно сидели в темной гостиной и смотрели в пустоту ночи через черное, выходящее на море окно. - У нас одна цель - не пустить Италию на Мальту. Второй фронт. Определенные элементы в Италии не могут позволить себе его открыть - пока. Эта женщина стояла за ужасным убийством старьевщика Дупиро, любовника ее служанки. Я отдаю себе в этом отчет. Вы ни в чем не отдаете себе отчета.. Несчастный старик. - Но есть разные средства. - Пациент должен перенести кризис, - сказала она. - Чем раньше начнется лихорадка, тем скорее она закончится, и тем быстрее будет исцелена хворь. Легкий смешок: - Так или иначе. - Твой метод оставит им силы сделать болезнь затяжной. Мои наниматели обязаны идти прямой дорогой. Никаких отклонений. Сторонников аннексии в Италии меньшинство. Но достаточно беспокойное. - Тотальный переворот, - ностальгическая улыбка, - вот твой способ, Виктория. - Ведь во время кровавой демонстрации перед венесуэльским консульством во Флоренции он оттащил ее от безоружного полицейского, лицо которого она раздирала острыми ногтями. Девочка в истерике, разорванный бархат. Мятеж был ее стихией, точно так же как и эта темная комната, ощетинившаяся накопленными предметами. В В. каким-то волшебством соединились две крайности - улица и теплица. Она пугала его. - Рассказать тебе, где я успела побывать со времен нашей последней закрытой комнаты? - Нет. Зачем? Несомненно, я все время пересекался с тобой или твоей работой, куда бы ни послал меня Уайтхолл. - Он ласково усмехнулся. - Как приятно наблюдать Пустоту. - Ее лицо (как редко случалось ему видеть ее лицо таким!) было спокойным, живой глаз - таким же мертвым как и искусственный, с радужкой-часами. Он не удивился глазу; да и вшитой в пуп сапфировой звезде. Хирурги хирургам рознь. Даже во Флоренции - этот гребень, который она никогда не позволяла ему трогать или вынимать - он заметил ее пристрастие помещать в тело небольшие частицы инертной материи. - Посмотри на мои прелестные туфельки, - сказала она полчаса назад, когда Стенсил опустился на колени, чтобы снять их. - Я бы так хотела, чтобы вся ступня была такой туфелькой из янтаря и золота, с венами в виде инталии вместо барельефа. Как надоедают одни и те же ступни - можно сменить лишь туфли! Но если бы у девушки была, о-о, целая радуга или шкаф ступней всевозможных расцветок, форм, размеров... У девушки? Ей уже почти сорок. Но тогда - что изменилось в ней, если не считать ставшего менее живым тела? Осталась ли она тем же румяным воздушным шариком, который соблазнил его двадцать лет назад на

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  - 46  - 47  - 48  - 49  - 50  -
51  - 52  - 53  - 54  - 55  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования