Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Художественная литература
   Драма
      Пинчон Томас. В. -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  - 46  - 47  - 48  - 49  - 50  -
51  - 52  - 53  - 54  - 55  -
дали несколько голубей. Время едва перевалило за полдень, и солнце пекло. Нужно продолжать поиски, - подумал он. - День еще не кончился. Куда он хочет устроиться? Все говорят, что у него нет специальности. Любой человек прекрасно ладит хоть с какой-нибудь машиной. Но для Профейна небезопасны даже кирка и лопата. Его взгляд упал вниз. Эрекция образовала на газете поперечную складку, которая ползла от строчки к строчке вниз по мере того, как выпуклость оседала. Это был список агентств по найму. Окей, - подумал Профейн, - сейчас я к чертовой матери закрою глаза, сосчитаю до трех и посмотрю - до какого агентства дойдет складка, туда и двинусь. Это все равно, что бросать монетку: неодушевленный член, неодушевленная бумага, чистое везение. Он открыл глаза на агентстве "Пространство и Время" - Нижний Бродвей, неподалеку от Фултон-стрит. Неудачный выбор, - подумал он. - Пятнадцать центов на метро. Но уговор дороже денег. Войдя в метро на Лексингтон-авеню, он увидел напротив себя бродягу, по диагонали лежавшего на сидении. Рядом с ним никто не садился. Он был королем метро. Возможно, этот йо-йо провел здесь всю ночь, двигаясь вместе с поездом до Бруклина и назад, а в это время над его головой кружились многотонные водовороты, и ему, быть может, снилась его собственная подводная страна, населенная русалками и другими созданиями, мирно живущими среди скал и затонувших галеонов; возможно, он проспал здесь весь час пик, пока на него глазели всевозможные владельцы костюмов и куклы на высоких каблуках: ведь он занял сразу три места, - но никто из них так и не осмелился его разбудить. Если под землей - то же самое, что и под морем, то он царствовал в обоих владениях. Профейн вспомнил, как он точно так же катался на метро в феврале. Кем он тогда казался Куку, Фине? Явно не королем, - рассудил Профейн. - Скорее, шлемилем, слугой. Погруженный в жалось к самому себе, он едва не проехал "Фултон-стрит". Поезд хотел было утащить Профейна в Бруклин: захлопнувшиеся сзади двери зажали край его замшевой куртки. Чтобы попасть в "Пространство и Время", понадобилось пройти немного по улице и подняться на десятый этаж. В приемной оказалось полным-полно народу. Беглая проверка выявила отсутствие заслуживающих внимания девушек и вообще кого-либо, кроме, разве что, одной семейки, которая, казалось, шагнула в настоящее сквозь гобелены времени прямо из Великой Депрессии; они приехали на стареньком "Плимуте" из своего пыльного городка - муж, жена и то ли теща, то ли свекровь. Они кричали друг на дружку и, казалось, только старухе не наплевать на трудоустройство - прижав руки к бедрам, она стояла посреди комнаты и объясняла, как пишутся заявления. Свисавший изо рта окурок грозил опалить помаду на губах. Профейн написал заявление, бросил его на приемный столик и стал ждать. Вскоре он услышал в коридоре торопливый и весьма сексуальный стук каблучков. Его голова повернулась, будто на шарнире к магниту, и он увидел в дверях миниатюрную девушку, приподнятую каблучками до целых полутора метров шести сантиметров. "Ух ты, вот это да, - подумал он. - Хорошенькая штучка". Но девушка, увы, оказалась не посетительницей. Она принадлежала к другой стороне барьера. Улыбнувшись и приветливо помахав рукой всем жителям своей страны, она грациозно поцокала к столику. Он даже слышал, как ее бедра легонько соприкасаются и целуются через нейлон. "О! - подумал он. - Взгляни-ка на нее. У меня опять есть шанс. Ну опускайся же, козел!" Но упрямый член не опускался. Шея Профейна стала нагреваться и розоветь. Приемщица - стройная девушка, у которой, казалось, абсолютно все было подтянуто: белье, чулки, связки, сухожилия, рот - настоящая заводная кукла, - ловко двигалась между столами и, словно автомат для сдачи карт, раскладывала бланки. Шесть инспекторов, - сосчитал он. - Шесть к одному, что мое заявление попало к ней. Как русская рулетка. Ну почему так? Неужели она может уничтожить его? - она, такая с виду хрупкая, такая нежная, с такими породистыми ножками? Опустив голову, она изучала собранные заявления. Затем подняла голову, и он увидел ее глаза. Они оба бросили взгляд на одно и то же место. - Профейн, - объявила она и немного нахмурилась. О Боже, - пронеслось у него в голове. - Заряженный барабан. Везение шлемиля, который по всем правилам должен проиграть. Русская рулетка - лишь одно из названий игры, - тяжело вздохнул он про себя, - и подумать только кому повезло: мне, да еще со стоящим членом. Она снова назвала его имя. Пошатываясь, он встал со стула с "Таймс" на паху, согнулся под углом сто двадцать градусов, обошел заграждение и приблизился к столику. РЭЙЧЕЛ АУЛГЛАС, - гласила табличка. Он быстро сел. Она закурила сигарету, воровато изучая верхнюю часть его туловища. - Ты почти вовремя, - сказала она. Он нервно рылся в кармане в поисках курева. Она поддела ноготком спичечный коробок, а он уже чувствовал, как этот ноготок гладит его спину, готовый бешено вонзиться в него, когда она кончит. А кончала ли она когда-нибудь? Они уже лежат в постели; он не мог видеть больше ничего, кроме нового импровизированного сна наяву, в котором было лишь это печальное лицо с переполненными сиянием штрих-прорезями прищуренных глаз, оно медленно начинало каменеть и бледнеть под ним, под его тенью. Боже, она овладела им. Как ни странно, но припухлость на штанах стала спадать, а кожа на шее - бледнеть. Любой независимый или неисправный йо-йо должен чувствовать то же самое, когда после некоторого периода неподвижности он начинает кружиться и падать, - и вдруг другой конец его шнура-пуповины держит рука, из которой не вырваться. Рука, из которой не хочется вырываться. И теперь йо-йо знает: его простой механизм больше не будет страдать от симптомов бесполезности, одиночества, бесцельности, поскольку теперь у него есть отмеченная дорожка, неподвластная контролю. Вот каким было бы это чувство, если бы существовали такие вещи, как одушевленные йо-йо. Будучи готовым к тому, что подобное отклонение от нормы может-таки возникнуть, Профейн чувствовал себя самым подходящим для этого субъектом, и сейчас, под ее взглядом, он засомневался в собственной одушевленности. - Как насчет работы ночным сторожем? - наконец произнесла она. "Кого сторожить? Тебя?" - чуть не спросил он. - Где? - Она назвала адрес - где-то на Мэйдн-лейн. - Ассоциация антроисследований. - Он в жизни не смог бы так быстро произнести это название. На обратной стороне карточки она нацарапала адрес и имя - Оле Бергомаск. - По поводу работы - к нему. - Она протянула ему карточку, слегка коснувшись его кожи кончиками ногтей. - Разузнай и возвращайся. Бергомаск сразу все скажет, он не любит терять время. Если ничего не получится, подыщем что-нибудь другое. В дверях он обернулся. Это был зевок или воздушный поцелуй? II Винсом рано освободился на работе. В квартире он застал свою жену Мафию, сидевшую на полу вместе со Свином Бодайном. Они потягивали пиво и обсуждали ее Теорию. Мафия сидела, скрестив ноги, туго обтянутые бермудами. Плененный Свин не спускал глаз с ее промежности. "Этот малый меня раздражает", - подумал Винсом. Он взял себе пива и сел рядом. От нечего делать он принялся размышлять - давала ли Мафия Свину? Но это всегда было трудным делом - сказать, кому и что она дает. О Свине Бодайне ходила одна любопытная история, услышанная Винсомом от самого Свина. Винсом знал, что Свин подумывает о карьере порнозвезды. На лице у того иногда появлялась порочная улыбочка, будто он просматривает, или даже, может, сам производит кино-непристойности - катушку за катушкой. Подволоки радиорубки "Эшафота", свиновского корабля, были битком набиты текстами, составлявшими платную библиотеку Свина, которая пополнялась на средиземноморских маршрутах и выдавалась членам экипажа по десять центов за книжку. Эта коллекция была достаточно непотребной, чтобы сделать Свина Бодайна притчей во языцех и заслужить ему на всю эскадру славу морального разложенца. Но никто и не подозревал, что наряду с талантом библиотекаря Свин обладает еще и творческими способностями. Однажды ночью 60-я эскадра, состоявшая из двух авианосцев, трех-четырех других тяжелых кораблей и дюжины эсминцев сопровождения, включая "Эшафот", шла под полными парами в нескольких сотнях миль к востоку от Гибралтара. Было часа два ночи, видимость полная, звезды пышно и знойно цвели над черным, словно смоль, Средиземным морем. На радарах - никаких приближающихся целей; после дневной вахты все крепко спят; впередсмотрящие, чтобы не заснуть, сами себе рассказывают морские истории. Такая вот ночь. Вдруг все телетайпные аппараты оперативной группы стали отзванивать: динь, динь, динь, динь, динь. Пять звонков, или ВСПЫШКА, предварительный сигнал - "возможно, обнаружены вражескими силами". Дело было в 55-м году - более или менее мирное время, но всем капитанам пришлось вскакивать с постелей, подавать сигнал общей тревоги и выполнять программу рассредоточения. Никто не знал, что происходит. К тому времени, когда телетайпы вновь застрочили, формирование уже успело рассеяться по участку в пару сотен квадратных миль, а большая часть экипажей столпилась в тесных радиорубках. Аппараты застрочили. - Послание гласит... - Телетайписты и офицеры связи в напряжении склонились над аппаратами, думая о русских торпедах - злых и барракудоподобных. "Вспышка". - Да-да, думали они: пять звонков, "Вспышка". Ну давай же! Пауза. Наконец аппараты вновь застучали. "ЗЕЛЕНАЯ ДВЕРЬ. Однажды ночью Долорес, Вероника, Жюстина, Шарон, Синди, Лу, Джеральдина и Ирвинг решили устроить оргию..." Далее на четырех с половиной футах телетайпной ленты описывались от лица Ирвинга функциональные воплощения этого решения для каждого из участников. Свина почему-то так и не застукали. Возможно потому, что в этом деле принимала участие добрая половина эшафотовской радиокоманды вместе с Нупом - офицером связи, выпускником Аннаполиса, - и они заперли дверь в радиорубку, как только прозвучал сигнал общей тревоги. Вскоре это стало даже модным. На следующую ночь сразу после объявления полной боевой готовности из телетайпов вышла ИСТОРИЯ СОБАКИ с участием сенбернара Фидо и двух женщин-офицеров. Свин в это время стоял на вахте, и его приверженец Нуп лишний раз убедился в его определенном писательском мастерстве. Затем последовал ряд других шедевров, передаваемых по тревоге: ВПЕРВЫЕ С БАБОЙ, ПОЧЕМУ НАШ СТАРПОМ ГОЛУБОЙ?, СЧАСТЛИВЧИК ПЬЕР СХОДИТ С УМА. К тому времени, когда "Эшафот" достиг Неаполя - первого порта назначения, - Свин создал уже дюжину рассказов и аккуратно собрал их под литерой "ј". Но рано или поздно за грехами следует возмездие. Черные дни для Свина наступили между Барселоной и Канном. Однажды ночью, отправив все послания, он заснул, стоя прямо у дверей каюты старпома. И корабль выбрал именно тот момент, чтобы сделать крен десять градусов на левый борт. Подобно трупу, Свин ввалился в каюту до смерти перепуганного старлея. - Бодайн! - закричал ошеломленный старпом. - Ты что, спишь? - Но в ответ прозвучало лишь похрапывание Свина, лежавшего среди разбросанных ответов на спецзапросы. Его сослали на камбуз. В первый же день он заснул на раздаче, приведя в полную несъедобность целый бачок пюре. Поэтому в следующий раз его поставили разливать приготовленный коком Потамосом суп - все равно несъедобный. Очевидно, свиновские колени развили любопытную способность не сгибаться: если бы "Эшафот" плыл на ровном киле, то Свин смог бы спать стоя. Он стал медицинским курьезом. Когда корабль вернулся в Штаты, Свина направили на обследование в портсмутский военно-морской госпиталь. По возвращении на "Эшафот" его определили в палубную команду некоего Папаши Хода, помощника боцмана. Не прошло и двух дней, как Папаша ужасно достал Свина, и конфликты между ними приняли хроническую форму. Во время рассказа по радио звучала песня о Дейви Крокетте, выводившая Винсома из себя. Это был пик моды 56-го года на енотохвостые шляпы. Везде, куда ни кинь, шлялись миллионы детей с этими пушистыми фрейдо-гермафродитскими символами на головах. Получили широкое распространение нелепые легенды о Крокетте, впрямую противоречившие историям, услышанным Руни, когда мальчиком он жил в горах Теннесси. Этот человек - завшивевший алкаш-сквернослов, продажный судья и самый заурядный поселенец - выставлялся теперь для американской молодежи в виде величественного и стройного образца англо-саксонского превосходства. Он вырос в героя, которого могла бы создать Мафия, очнувшись от особо безумного эротического сна. Эта песня сама просилась на то, чтобы ее спародировали. Винсом положил в ее основу собственную автобиографию в рифме АААА и спел под незамысловатую прогрессию из трех (можете сами сосчитать) аккордов: Родился он в Дерхаме в двадцать третьем году. Его папаша смылся, оставив мать одну. Когда он был мальчишкой, видел, как в саду Народ линчует нигеров прямо на ходу. [Припев]: Руни, Руни Винсом, король танца деки-данс. Потом из него вырос настоящий ковбой. Все знали: он понравится невесте любой. Он шел гулять по шпалам, брал монетку с собой Бросать на счастье в паровоз с дымящейся трубой. Он прибыл в Винстон-Салем, чтобы всех покорить. С местной красоткой начал шашни крутить. Потом ее папаша что-то начал дурить - Засек у дочки брюхо и дал всем прикурить. Но слава Богу вскоре началась война. Он ушел на фронт, куда послала страна. Сильный и здоровый, как бетонная стена, За свой патриотизм получил сполна. Подрался с офицером и был прав на все сто. С него сорвали сержантские нашивки, но зато В войну он отсиделся в симпатичном шато, Пока таких, как он превращали в решето. Кончилась война. Наш юный денди и франт Сбросил с себя хаки и винтовку "Гаран", Поехал жить в Нью-Йорк, чтобы набить свой карман, Но с этим городом у них никак не ладился роман. Лишь восемь лет спустя его взяли в эМ-Си-Эй. Так себе работка, зато платят раз в семь дней. Как-то выйдя из конторы, он повстречался с ней - С куколкой, назвавшейся Мафией-ей. Из парня выйдет толк - ему ума не занимать, И Мафия без лишних слов - прыг к нему в кровать! Руни-старина совсем свихнулся, видать: Сыграли вскоре свадьбу. Стали жить-поживать. Теперь он и сам стал крутым фирмачем - Получка плюс треть прибыли и все бы ни по чем, Но Мафия решила стать свободной, причем По ее Теории наш Руни обречен. [Припев]: Руни, Руни Винсом, король танца деки-данс. Свин Бодайн завалился спать. В соседней комнате голая Мафия разглядывала себя в зеркало. Паола, - подумал Руни, - где ты теперь? У нее появилось обыкновение исчезать, порой дня на два или на три, и никто никогда не знал - куда. Может, Рэйчел замолвит Паоле словечко за него? Он понимал, что его понятия о должном годятся, скорее, для прошлого века. Но эта девушка сама была загадкой. Она мало говорила и все реже появлялась в "Ржавой ложке" - только когда знала, что Свин сечас в другом месте. Свин домогался ее. Спрятавшись за кодексом, грязная сторона которого касалась лишь офицеров (а может, и исполнительных директоров? - спрашивал себя Винсом), Свин наверняка представлял Паолу своей партнершей, когда придумывал очередной фильм для холостяков. Это естественно, - полагал Винсом; пассивность этой девушки заставляет видеть в ней объект для садизма, который можно облачить в какие-угодно неодушевленные костюмы и фетиши и который можно мучить, подвергать причудливым непристойностям из свиновского каталога, выворачивать ее гладкие, нежные и, наверняка, с виду девственные члены в позиции, способные распалить развращенный вкус. Рэйчел права: Свин, а, может, и Паола - это продукты деки-данса. Винсом, самозванный король этого танца, жалел, что деки-данс вообще появился на свет. Как это случилось, какой вклад внесли сюда разные люди, включая его самого, - оставалось для Винсома загадкой. Он вошел в комнату в тот момент, когда Мафия, согнувшись, снимала с себя гольфы. Наряд студентки колледжа, - подумал Винсом. Он крепко шлепнул ее по ближайшей ягодице; она выпрямилась, повернулась, и он отвесил ей пощечину. - Чего? - сказала она. - Кое-что новенькое, - ответил Винсом. - Для разнообразия. - Схватив Мафию одной рукой за промежность, а другой - за волосы, он приподнял ее, как жертву (хотя Мафия никогда не была жертвой) и полу-понес полу-поволок к кровати, где она теперь и лежала в нелепой позе, образуя беспорядочную массу из белой кожи, черных лобковых волос и гольфов. Он расстегнул брюки. - Ты ничего не забыл?, - застенчиво и немного испуганно произнесла она, отбрасывая волосы со лба по направлению к тумбочке. - Нет, - сказал Винсом. - Во всяком случае, на ум ничего не приходит. III Профейн вернулся в "Пространство и время" убежденный, что уж с чем-чем, а с Рэйчел ему повезло. Бергомаск дал ему работу. - Чудесно, - сказала она. - За услуги заплатит он, ты ничего нам не должен. Время близилось к закрытию. Рэйчел стала прибирать на столе. - Пойдем ко мне, - сказала она спокойно. - Подожди меня там, у лифта. Опершись в коридоре о стенку, он подумал, что с Финой у него начиналось почти так же. Она взяла его домой, словно найденные на улице четки, и убедила себя в его волшебной силе. Фина была набожной католичкой, как его отец. А Рэйчел, он вспомнил, - еврейка, как его мать. Может, все ее желания сводятся к тому, чтобы его накормить - то есть, к роли еврейской мамы? Они спустились на лифте - набитом людьми и, в то же время, тихом. Рэйчел безмятежно завернулась в серый плащ. В метро на турникете она опустила два жетона. - Эй, - сказал Профейн. - Ты без денег, - откликнулась она. - Я чувствую себя жиголо. - Так оно и было. У нее всегда находилось центов пятнадцать и, возможно, полпалки салями в холодильнике - в общем, что-нибудь, чем его покормить. Рэйчел решила поселить Профейна у Винсома, но кормить за свой счет. Квартира Винсома была известна в Команде как "Вестсайдская ночлежка". Ее площади хватило бы на всех членов Команды вместе взятых, а Винсому было наплевать, кто у него спит. На следующий день поздно вечером к Рэйчел заглянул пьяный Свин Бодайн в поисках Паолы, которая опять была Бог знает где. - Эй! - обратился Свин к Профейну. - Старина! - откликнулся Профейн. Они открыли по пиву. Вскоре Свин потащил их в "V-Бакс" послушать Макклинтика Сферу. Рэйчел сосредоточенно слушала музыку, а Свин и Профейн тем временем вспоминали морские истории друг о друге. В один из перерывов Рэйчел подсела за столик к Макклинтику и узнала, что тот "подцепил" контракт с Винсомом на две большие пластинки для "Диковинок". Они немного поболтали. Перерыв закончился. Музыканты неторопливо вернулись на сцену, подстроились и начали с композиции Сферы "Твой дружок. Фуга". Рэйчел вернулась к Свину с Профейном. Они в это время обсуждали Папашу Хода и Паолу. "Боже, Боже, - ск

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  - 46  - 47  - 48  - 49  - 50  -
51  - 52  - 53  - 54  - 55  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования