Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Художественная литература
   Драма
      Пинчон Томас. В. -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  - 46  - 47  - 48  - 49  - 50  -
51  - 52  - 53  - 54  - 55  -
и Мальтой; на фоне размеренного уличного шума их голоса звучали монотонно. - Странно пересекаются дорожки. Стенсил кивнул. - Может, мы должны следить друг за другом? Или наша встреча запланирована? - Запланирована? - слишком скороговоркой. - Уайтхоллом, конечно. - Разумеется. Старея, мы все чаще поглядываем в сторону прошлого. Поэтому Стенсил сейчас как бы временно выпал из поля зрения улицы и докера на другой ее стороне. Возникновение на сцене Демивольта воскресило в его памяти неудачный флорентийский год, все неприятные подробности бросались в глаза, трепетали в темной комнате его шпионской памяти. Он упрямо надеялся, что появление Демивольта - простая случайность, а не сигнал к реактивации тех же хаотичных и Ситуационных сил, которые двадцать лет назад поработали во Флоренции. Ведь бойня, о которой говорил Фэринг, и сопутствующая политика имели все признаки Ситуации-в-Процессе-Становления. Стенсил остался верен своим идеям о Ситуации. Даже написал статью "Ситуация как n-мерный хаос" и под псевдонимом послал ее в "Панч". Статью отвергли. "Как можно рассчитывать на понимание Ситуации, не рассмотрев целиком историю участвующих в ней индивидуумов, - писал Стенсил, - не анатомировав их души? Возможно, в будущем чиновников перестанут допускать к работе без диплома нейрохирурга". Его посещали сны, в которых он сжимался до микроскопических размеров и через лобовые поры попадал в тупик потовой железы. Продравшись через джунгли капилляров, он, в конце концов, достигал кости, затем - сквозь череп, через твердую мозговую оболочку, арахноид и мягкую мозговую оболочку - проникал к подводной расселине в море спинномозговой жидкости. Там он плыл перед последней атакой на серые полусферы, атакой на душу. Перехваты Ранвье, оболочка Швана, вена Галена, - крохотный Стенсил всю ночь блуждал среди безмолвия и молний нервных импульсов, пересекавших синапс; колышущиеся дендриты, нервы-автобаны, уходящие Бог знает куда через ведущие в неизвестность пучки нервных окончаний. Будучи здесь чужим, он не догадывался спросить, в чьем мозгу находится. Возможно, в собственном. То были лихорадочные сны, в таких снах человек, решая неимоверную задачу, неизменно заходит в тупик, разочаровывается на каждом шагу, хватаясь за случайные соломинки, - пока не кончится лихорадка. Но допустим возможность хаоса, в котором примут участие все недовольные группировки. В стороне останутся лишь губернатор и его администрация. Вне всяких сомнений, каждый будет думать только о безотлагательном исполнении собственных желаний. Однако бесчинствующая толпа есть лишь разновидность общности - как туризм. Особым волшебством объединяет она в акте противостояния множество одиноких душ, сколь бы разношерстными они ни были. И, подобно эпидемии или землетрясению, политика улицы свергает даже самые стабильные на вид правительства, она наступает, как смерть, вовлекая в себя все слои общества. Бедные постараются отомстить мельникам, якобы наживавшимся в войну на хлебе. Чиновники выйдут на улицы, рассчитывая на более справедливую кадровую политику - заблаговременное уведомление о конкурсах на вакансии, повышение зарплат, прекращение расовой дискриминации. Торговцы захотят отмены постановления о пошлинах на наследование и дарение. Предполагалось, что этот налог будет ежегодно приносить 5000 фунтов, реальные же оценки указывали на сумму в 30000. Большевики из докеров не успокоятся, пока не будет отменена вся частная собственность - и церковная, и мирская. Антиколониальные экстремисты, разумеется, попытаются навсегда вышвырнуть Англию из Дворца. Черт с ними, с последствиями. Хотя, вероятно, со следующей волной ворвется Италия, а сместить итальянцев будет еще труднее. Узы станут кровными. Неприсоединившиеся захотят новой конституции. Миццисты, представленные клубами "Джиовине Мальта", "Данте Алигьери" и "II Комитато Патриоттико", будут добиваться (а) итальянской гегемонии на Мальте, (б) выдвижения своего лидера, д-ра Энрико Мицци. Церковь - возможно, здесь англиканский консерватизм Стенсила подкрашивал его в остальном объективное мнение - хотела того, чего хочет всегда во время политического кризиса. Третьего Царства. Насильственный переворот - явление христианское. Это - как пришествие Параклета - утешителя, голубя: языки пламени, дар языков, Пятидесятница. Третий в Троице. Стенсил считал это правдоподобным. Отец пришел и ушел. Говоря политическим языком, Отец это Государь, единоличный лидер, динамичный деятель, чье virtu некогда определяло историю. Он выродился в Сына, гения либеральных празднеств любви, породивших 1848 год и недавнее свержения царя. Что на очереди? Какой будет следующий апокалипсис? Особенно на Мальте, матриархальном острове. Параклет тоже будет матерью? Утешительницей. Но какого дара общения можно ожидать от женщины?.. Довольно, парень, - сказал он про себя. - Ты в опасных водах. Выбирайся, выбирайся. - Не оборачивайся, - Демивольт прервал ход его мыслей, - вот она. За столиком Майстраля. Когда Стенсил, наконец, обернулся, он увидел лишь неясную фигуру в вечерней накидке, на лицо бросала тень замысловатая, наверно парижская, шляпка. - Это Вероника Манганезе. - А Густав V это король Швеции. Ты просто кладезь развединформации. Демивольт передал Стенсилу увесистое досье на Веронику Манганезе. Происхождение неясно. Появилась на Мальте в начале войны в компании некого мицциста Сгерраччио. Общается с разными итальянскими ренегатами - в частности, с воинственным поэтом Д'Аннунцио и имеющим дурную репутацию активным антисоциалистом Муссолини. Политические симпатии неизвестны, но Уайтхоллу в любом случае было не до веселья. От этой женщины определенно следовало ждать неприятностей. Считается, что она богата; живет одна на вилле, давно брошенной баронами Сант' Уго ди Тальяпьомбо ди Саммут, захиревшей ветвью мальтийского дворянства. Источники дохода неясны. - Значит, он - двойной агент. - По-видимому. - Почему бы мне не вернуться в Лондон? Ты, я вижу, неплохо справляешься... - Ни в коем случае, Сидней. Ты ведь помнишь Флоренцию. Неожиданно появившийся официант подал еще пива. Стенсил порылся в карманах в поисках трубки. - Должно быть, это худшее пиво на всем Средиземноморье. Ты заслуживаешь большего. Неужели Вейссу никогда не сдадут в архив? - Считай Вейссу симптомом. Симптомы такого типа всегда где-нибудь, да существуют. - Боже милостивый, с одним мы только что справились. Думаешь, они снова займутся этими глупостями? - Не думаю, - Демивольт мрачно улыбнулся. - Стараюсь так не думать. Серьезно. Я считаю, все эти запутанные игры исходят от чиновников в министерстве - важных, разумеется - тех, кто имеет особый нюх. Они говорят себе: "Смотри-ка, здесь что-то не так," - и обычно оказываются правы. Во Флоренции он был прав, опять-таки, только пока речь шла о симптомах, а не о кризе. - Мы с тобой - рядовые. Лично я бы на это не решился. Их способ угадывания действительно вытекает из первоклассного чутья. У нас, конечно, тоже бывают предчувствия - ты ведь сегодня пошел за Майстралем. Но дело тут в уровне. Уровне оплаты, уровне парения над суетой, откуда видны долгосрочные процессы. А мы-то - здесь, в самой гуще. - И они хотят видеть здесь нас обоих, - пробормотал Стенсил. - Сейчас хотят. А завтра - кто знает? - Интересно, кто здесь еще из наших. - Не зевай. Они уходят. - Прежде чем встать, они дали паре на другой стороне улицы отойти. - Хочешь посмотреть остров? Они, вероятно, направляются на виллу. Правда, рандеву не обещает быть захватывающим. Они пошли по Страда Стретта, Демивольт с черным свертком подмышкой смотрелся заправским анархистом. - Дороги здесь ужасные, - признал Демивольт, - но у нас есть автО. - До смерти боюсь автО. Он действительно их боялся. По пути к вилле, Стенсил вцепился в сиденье "Пежо", отказываясь оторвать глаза от мостовой. АвтО, воздушные шары, аэропланы - он не имел со всем этим ничего общего. - По-моему, с нашей стороны это неосторожно, - его зубы клацали, он съежился за лобовым стеклом, будто ожидая, что оно вот-вот исчезнет. - На дороге кроме нас никого нет. - С ее скоростью она оторвется от нас скоро, - беззаботно ответил Демивольт. - Расслабься. Они ехали на северо-запад к Флориане. "Бенц" Вероники Манганезе исчез впереди в облаке гари и выхлопных газов. - Там может оказаться засада, - предположил Стенсил. - Они не из таких. - Демивольт повернул направо. В полумгле они обогнули Марсамускетто. У берега шумел тростник. Освещенный город позади казался наклоненным к ним, словно витрина в бедной сувенирной лавке. И как тиха была мальтийская ночь! Другие столицы издалека создают ощущение мощной пульсации, солнечного сплетения, чья энергия индуцируется в человеке, они обнаруживают свое присутствие за скрывающими их холмами или мысами. Но Валетта казалась безмятежно погруженной в свое прошлое, в средиземноморское чрево, в нечто изолированное - возможно, сам Зевс некогда обрек ее вместе с островом за былые прегрешения на вечный карантин, как запущенных больных. Так спокойна была Валетта, что даже с минимального расстояния она выглядела просто изображением. Переставала жить, пульсировать, возвращаясь к текстовой неподвижности своей истории. Вилла ди Саммут стояла на небольшой возвышенности за Слиемой рядом с морем, фасадом к невидимому Континенту. Увиденное Стенсилом вполне соответствовало его представлениям о виллах - белые стены, балконы, несколько окон на обращенной к суше стороне, каменные сатиры преследуют в запущенном саду каменных нимф, керамический дельфин изрыгает в бассейн прозрачную воду. Но его внимание привлекла низкая стена вокруг виллы. Обычно невосприимчивый к художественному или бедекеровскому аспекту городов, теперь он готов был отдаться невесомым щупальцам ностальгии, нежно влекшим его назад, в детство - детство пряничных ведьм, заколдованных парков, волшебных стран. Эта стена ограждала сон, она извивалась в свете молодого месяца, внешне не более сплошная, чем декоративные выемки - некоторые в форме листьев или лепестков, а некоторые напоминали чуть ли не внутренние органы, не человеческие, разъедавшие ее испещренное прожилками и вкраплениями тело. - Где же мы это видели? - прошептал он. Одно из окон верхнего этажа погасло. - Пойдем, - сказал Демивольт. Они перемахнули через стену и поползли вокруг виллы, украдкой заглядывая в окна и подслушивая у дверей. - Мы ищем что-то конкретное? - спросил Стенсил. Позади зажегся фонарь, и голос произнес: - Поворачивайтесь, неспеша. Руки - в стороны. Несмотря на крепкий желудок, на весь цинизм неполитической карьеры и на близившуюся старческую чудаковатость, Стенсил при виде лица над фонарем испытал легкий шок. Для настоящего лица, - увещевал он себя, - в нем слишком много гротеска, нарочитости, неестественной готики. Верхняя часть носа, казалось, сползла вниз, увеличив переносицу и горбинку; срезанный посередине подбородок переходил в неглубокую впадину на другой стороне лица, оттягивавшую уголок губ в полуулыбку. Там же, прямо под глазницей, бросался в глаза округлый кусок серебра. Свет от фонаря лишь усугублял впечатление от увиденного. Другая рука сжимала револьвер. - Вы шпионы? - спросил голос, английский голос, особым образом искаженный ротовой полостью, о существовании которой можно было лишь догадываться. - Дайте-ка мне вас рассмотреть. - Он поднес фонарь ближе, и Стенсил заметил, как изменились его глаза, которыми в этом лице ограничивалось человеческое. - Оба, - сказал рот. - Значит, оба. - На его глаза навернулись слезы. - Значит, вы знаете, что это - она, и знаете, зачем я здесь. - Засунув револьвер в карман, он повернулся и сбежал вниз к вилле. Стенсил бросился было за ним, но Демивольт удержал его. В дверях человек обернулся. - Неужели вы не можете оставить нас в покое? Дать ей примириться с собой? А мне - быть просто опекуном? Это все, чего я хочу от Англии. - Последние слова были сказаны так тихо, что морской ветер чуть не унес их прочь. Фонарь и его владелец скрылись за дверью. - Старый знакомый, - сказал Демивольт, - его появление вызывает нестерпимую ностальгию. Чувствуешь? Тоску, подобную той, что испытываешь, возвращаясь домой. - Флоренция? - Мы все там были. Согласен? - Я не люблю дважды заниматься одним и тем же делом. - Наша профессия не оставляет выбора, - угрюмо. - Опять то же самое? - Не сейчас. Было бы слишком скоро. Но подожди лет двадцать. Хотя Стенсил уже стоял когда-то лицом к лицу с ее опекуном, это была их первая встреча, он вынужден был считать эту встречу "первой". Он подозревал, что встречался с Вероникой Манганезе и раньше, а, значит, наверняка встретится снова. II Но второй встречи пришлось ждать до наступления подобия ложной весны, когда запахи Гавани доносятся до самых высоких точек Валетты, а стаи морских птиц удрученно совещаются в районе доков, передразнивая своих бескрылых соседей. Атака на "Кроникл" не состоялась. 3 февраля на Мальте отменили политическую цензуру. Миццистская газета "Ла Воче дель Пополо" незамедлительно развернула агитацию. Ее статьи хвалили Италию, ругали Британию, цитировали иностранную прессу, которая сравнивала Мальту с некоторыми итальянскими провинциями, находившимися под тиранией Австрии. Ей вторила местная пресса. Стенсила это не очень беспокоило. Если право критиковать правительство было приостановлено на четыре года этим же правительством, то естественно, подавляемые возмущения выльются в бурный - хотя не обязательно мощный - поток. Но три недели спустя в Валетте собралась "Национальная Ассамблея" с требованием принять либеральную конституцию. Там были все оттенки политического спектра - неприсоединившиеся, умеренные, "Комитато патриоттико". Заседание проходило в клубе "Джиовине Мальта", который контролировали миццисты. - Беда, - мрачно изрек Демивольт. - Не обязательно. - Но Стенсил понимал, что граница между "политсобранием" и "толпой" эфемерна. Стереть ее может все что угодно. Сыгранная накануне в театре "Маноэль" пьеса об австрийском гнете в Италии привела толпу в прескверное расположение духа. Пара прозвучавших со сцены экспромтов на острые темы не подняли общее настроение. Гуляки на улице распевали "La Bella Gigogin". Майстраль сообщал, что немногочисленные миццисты и большевики делают все возможное, чтобы разжечь беспорядки среди докеров. Однако масштабы их успеха были сомнительны. Майстраль пожимал плечами. Может, дело в погоде. Появились неофициальные листовки, где торговцам рекомендовалось закрыть свои заведения. - Предусмотрительно с их стороны, - заметил Демивольт на следующий день, когда они шли по Страда Реале. Некоторые магазины и кафе стояли закрытыми. Беглая проверка выявила миццистские симпатии владельцев. Сначала по улицам бродили мелкие банды агитаторов, многие в выходной одежде (будто беспорядки - это хобби, вроде рукоделия или спорта), они били окна, крушили мебель, кричали торговцам, чтобы те закрыли свои лавки. Но искра почему-то угасла. На город весь день налетали грозовые шквалы. - Не прозевай момент, - сказал Демивольт, - вглядывайся, изучай его, храни, как драгоценность. Это один из тех редких случаев, когда заблаговременные донесения оказываются верными. В самом деле, никто не был особенно возбужден. Но Стенсила не переставал занимать пропавший катализатор. Обыкновенное дурное настроение до внезапной апокалиптической ярости могло быть раздуто любым незначительным событием - разрывом в облаках, вдребезги разлетевшейся витриной, топологией объекта разрушения (на холме или внизу - это важно). Но результатом ассамблеи явилась лишь миццистская резолюция, призывавшая к независимости от Великобритании. "Ла Воче дель Пополо" захлебывалась от восторга. Следующая ассамблея была назначена на 7 июня. - Три с половиной месяца, - сказал Стенсил. - К тому времени потеплеет. - Демивольт пожал плечами. Если на февральской Ассамблее председательствовал экстремист Мицци, то следующую вести будет некто д-р Мафсуд, из умеренных. Умеренные предлагали встретиться с Хантер-Блэром и госсекретарем по колониям для обсуждения конституционного вопроса и не добивались полного разрыва с Англией. А в июне умеренные будут в большинстве. - Прогноз довольно благоприятный, - возразил Демивольт. - Если что-то и могло случиться, то только пока Мицци был на подъеме. - Шел дождь, - сказал Стенсил. - Было холодно. "Ла Воче дель Пополо" и мальтийскоязычные газеты продолжали нападки на правительство. Майстраль отчитывался дважды в неделю, обрисовывая общую картину углублявшегося раскола среди докеров, но те заразились влажной апатией, и лишь летняя жара могла высушить ее, только искра лидера - Мицци или подобного ему - могла превратить ее во взрывчатку. Шли недели, и Стенсил узнавал новые подробности о своем двойном агенте. Выяснилось, что Майстраль живет недалеко от доков с молодой женой Карлой. Она беременна, ребенка ожидают в июне. - Что она думает, - спросил однажды Стенсил с несвойственной ему опрометчивостью, - по поводу вашего занятия? - Она скоро станет матерью, - мрачно ответил Майстраль. - Это - все ее думы и чувства. Вы же знаете, что значит быть матерью на этом острове. Мальчишеский романтизм Стенсила ухватился за новую идею: а вдруг ночные встречи Майстраля на вилле Саммут объяснялись не только профессиональными соображениями? Он было решил просить Майстраля пошпионить за Вероникой Манганезе; но Демивольт, голос рассудка, возражал. - Не суетись. У нас есть свой человек на вилле, старьевщик Дупиро, он самым натуральным образом влюблен в кухарку. Если бы доки были единственным рассадником потенциальных неприятностей, Стенсил, возможно, тоже впал бы в поразивший докеров ступор. Но другой его осведомитель, отец Лайнус Фэринг из Общества Иисуса, чей вопиющий глас в разгар массового ноябрьского веселья привел в движение эмоциональные и интуитивные рычаги, храповики, собачки и повел Стенсила через континент и океан по причинам веским, но до сих пор ему не понятным, - этот иезуит видел и слышал (а, возможно, и делал) такое, что Стенсил постоянно пребывал в более или менее угнетенном состоянии. - Я иезуит, - говорил священник, - и конечно, у меня есть определенные взгляды... мы не претендуем на тайное руководство миром, Стенсил. У нас нет ни шпионской сети, ни политштаба в Ватикане. - О, Стенсил был достаточно непредубежден! Правда, воспитание не позволяло ему переступить через англиканскую подозрительность в отношении Общества Иисуса. Но он возражал против отклонений Фэринга, против дымки политических взглядов, которая могла затуманить предполагаемую непредвзятость доносов. При первой их встрече - вскоре после вылазки за город н

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  - 46  - 47  - 48  - 49  - 50  -
51  - 52  - 53  - 54  - 55  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования