Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Художественная литература
   Драма
      Пинчон Томас. В. -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  - 46  - 47  - 48  - 49  - 50  -
51  - 52  - 53  - 54  - 55  -
ника боцмана семи футов ростом, вообразившего себя знаменитым Кинг-Конгом. - Аййе! - кричал он, - Я - Кинг-Конг, не вздумайте тут меня трахать. - Ну-ну, - сказал патрульный, - Кинг-Конг не говорит. Он рычит. Тогда помощник боцмана зарычал и, подпрыгнув, уцепился за свисавший с потолка старый вентилятор. Он закружился, крича по-обезьяньи и молотя себя кулаком в грудь. Патрульные с полицейскими в замешательстве топтались внизу, самые храбрые пытались схватить его за ноги. - И что теперь? - сказал один из полицейских. Ему ответил оторвавшийся вентилятор, уронивший помощника в самую гущу блюстителей порядка. Они набросились на него и связали тремя или четырьмя ремнями. Полицейский прикатил из гаража небольшую тележку, погрузил на нее помощника боцмана и куда-то повез. - Эй! - крикнул патрульный, - смотрите-ка, кто в аквариуме. Это Свин Бодайн, его разыскивают в Норфолке за дезертирство. Свин открыл один глаз. - А, ладно, - сказал он, закрыл глаз и стал спать дальше. Пришли полицейские и сказали Профейну, что он может идти. - Пока, Свин, - сказал Профейн. - Трахни там за меня Паолу, - сквозь сон проурчал босой Свин. В ночлежке Стенсил играл в покер, но партия вот-вот должна была закончиться, поскольку заступала следующая смена. - Как раз вовремя, - сказал Стенсил, - а то Стенсил остался бы без штанов. - Ты нарочно им поддавался, - сказал Профейн. - Нет, - возразил Стенсил, - деньги потребуются для путешествия. - Решено? - Решено. Профейн почувствовал, что дело никогда еще не заходило так далеко. III Недели через две состоялась приватная отвальная - только для Профейна и Рэйчел. После того, как он сфотографировался на паспорт, сделал последние прививки и все остальное, Стенсил стал его личным слугой, сметая неким волшебством все бюрократические рогатки. Айгенвэлью ничего не предпринимал. Стенсил даже зашел к нему - возможно, дабы испытать себя перед встречей с тем, что осталось от В. на Мальте. Они обсудили концепцию собственности и сошлись на том, что истинному собственнику не требуется физическое владение. Если дантист по душам знал (Стенсил почти не сомневался, что знал), то "владельцем", с точки зрения Айгенвэлью, был Айгенвэлью, а с точки зрения Стенсила - В. Коллизия мнений. Они расстались друзьями. Воскресный вечер Профейн провел у Рэйчел за сентиментальной бутылкой шампанского. Руни спал в комнате Эстер. Последние две недели это было его основным занятием. Потом Профейн лежал, устроившись головой на коленях Рэйчел, а ее длинные волосы укрывали и согревали его. Наступил сентябрь, но владелец дома не спешил с отоплением. Оба были раздеты. Профейн прижался ухом к ее большим половым губам, словно они могли заговорить с ним. Рэйчел рассеянно прислушивалась к бутылке шампанского. - Послушай, - прошептала она, поднося отверстие бутылки к его свободному уху. Он услышал звук выделявшейся из раствора двуокиси углерода, усиленный стеклянным резонатором над поверхностью шампанского. - Счастливый звук. - Да. - Стоило ли рассказывать ей, что на самом деле напоминал этот звук? В Ассоциации антроисследований были как счетчики радиации, так и собственно радиация в количестве, достаточном для имитации нашествия саранчи в лабораторных условиях. На следующий день они отчаливали. У лееров "Сюзанны Сквадуччи" столпились типы, тянувшие на фуллбрайтовских стипендиатов. Молнии серпантина, дождь конфетти и оркестр (все взято напрокат) создавали праздничную обстановку. - Чао! - кричала команда. - Чао! - Sahha, - сказала Паола. - Sahha, - эхом отозвался Профейн. ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ Валетта I Над Валеттой шел слепой дождь, даже показалась радуга. Подперев голову руками, пьяный сигнальщик Хови Серд лежал на животе под артустановкой 52 и смотрел на пыхтевшую под дождем в Гавани британскую десантную баржу. Жирный Клайд из Ши (6 футов 1 дюйм, 142 фунта, родом из Виннетки, в миру - Харви) стоял у лееров и сонно поплевывал в сухой док. - Клайд! - крикнул Хови. - Нет, - сказал Жирный Клайд. - В любом случае - нет. Должно быть, расстроен. Ведь с сигнальщиками так не разговаривают. - Вечером буду в городе, - мягко сказал Хови, - и мне нужен плащ. На улице дождь, как ты, наверно, заметил. Жирный Клайд вынул из заднего кармана бескозырку и натянул ее, как чепчик, на голову. - У меня тоже увольнительная, - сказал он. Сверху заорал динамик: - Кисти и краску - на место! - Самое время, - проворчал Хови. Он выполз из-под артустановки на палубе 01 и присел на корточки. Дождь затекал в уши и за воротник; Хови смотрел на солнце, вымазавшее небо над Валеттой в красный. - Эй, Жирный, что стряслось? - Э-эх, - ответил Жирный Клайд и плюнул за борт, провожая глазами белую каплю слюны. Промолчав минут пять, Хови сдался. Он прошел по правому борту к трапу и спустился вниз, оторвав от работы Тигренка - коротышку-рулевого, который, примостившись на нижней ступеньке рядом с камбузом, резал огурцы. Жирный Клайд зевнул. Капли падали в рот, но он, казалось, не замечал. Перед ним встала проблема. Будучи эктоморфом, он имел склонность к размышлениям. Клайда как старшину-артиллериста третьего класса это не касалось, просто его ячейка в стеллаже находилась как раз над ячейкой Папаши Хода, а с приходом в Валетту Папаша стал разговаривать сам с собой. Тихо. Так тихо, что никто, кроме Жирного Клайда, не слышал. Пошли слухи - слухи как слухи, но свиноподобные, с виду сентиментальные моряки и в самом деле были сентиментальными свиньями. Клайд знал, почему приход на Мальту так беспокоит Папашу. Тот ничего не ел. Любитель увольнений, в этот раз он еще ни разу не сходил на берег. Это портило Жирному Клайду всю малину, поскольку бухал он в увольнениях именно с Папашей. Палубный матрос Лазар, уже две недели испытывавший терпение радарной команды, вышел со шваброй и стал сгонять воду в шпигаты левого борта. - Не понимаю, почему я должен этим заниматься? - громко ныл он. - Это не моя обязанность. - Надо было тебе оставаться в первом дивизионе, - мрачно заметил Жирный Клайд и, увернувшись от швабры Лазара, спустился по трапу правого борта. Коротышке-рулевому: - Эй, Тигр, дай огурца! - Огурца захотелось! - отозвался Тигр, резавший лук. - А такого огурца не хочешь? - Его глаза слезились так сильно, что делали его похожим на грустного мальчика, каким он, в сущности, и был. - Нарежь его и положи в тарелку, - сказал Жирный Клайд, - тогда, может, я... - Я здесь. - Из камбузного иллюминатора, размахивая куском дыни, высунулся Папаша Ход. Он плюнул семечком в Тигра. Прежний Папаша Ход! - подумал Жирный Клайд. - И на нем снова парадная форма и шейный платок. - Прикрой свою задницу, Клайд, чем-нибудь поприличнее, - сказал Папаша. - С минуты на минуту объявят увольнение. Нужно ли говорить, что Клайд молнией бросился в кубрик и через пять минут вернулся чистый и аккуратно одетый - как обычно перед увольнением. - Восемьсот тридцать два дня, - рыкнул Тигренок вслед Папаше и Клайду, шедшим на квартердек. - Я не доживу. "Эшафот" покоился на кильблоках, подпертый с обеих сторон дюжиной футовых деревянных брусьев, которые упирались в стенки сухого дока. Сверху он, должно быть, казался гигантской каракатицей с древесного цвета щупальцами. На сходнях Папаша и Клайд, бросив взгляд на корабль, на секунду задержались под дождем. Локатор сонара зачехлен брезентом. На топе мачты развивается американский флаг - самый большой, какой только смог достать капитан Лич. Вечером флаг не спускали, с наступлением темноты на него направляли лучи переносных прожекторов. Находка для потенциальных египетских бомбардировщиков, поскольку "Эшафот" был единственным американским кораблем в Валетте. По правому борту возвышалась школа или семинария с высокой башней, торчавшей из бастиона, словно локатор поиска надводных целей. - Засели, - сказал Клайд. - Говорят, лайми собираются нас похитить, - сказал Папаша. - И бросить тут нашу задницу, пока все не кончится. - В любом случае это может затянуться и дольше. Дай сигарету. Генератор, винт... - И чинуши. - В голосе Папаши чувствовалось отвращение. - Им, наверное, захочется отпескоструить корпус, пока корабль в доке. Хотя, как только мы вернемся в Филли, начнется доковый период. Найдут нам, Клайд, работенку. Они шли через Доки. Вокруг них кучками и шеренгами шла увольнительная команда "Эшафота". Подлодки тоже были зачехлены - то ли военная тайна, то ли дождь. Раздался гудок окончания работы, и Папаша с Клайдом тут же очутились в потоке докеров, поваливших к воротам - из-под земли, с кораблей, от писсуаров. - Докеры везде одинаковы, - сказал Папаша. Они с Клайдом не спешили. Задевая их, рабочие проходили мимо - оборванные, серые. Когда Папаша с Клайдом добрались до ворот, докеры уже скрылись из виду. Их поджидали лишь две старушки, сидевшие под черными зонтиками по обе стороны дороги с соломенными корзинками на коленях. Донышки корзинок были едва прикрыты шестипенсовиками и шиллингами. Клайд положил крону, а Папаша не успел поменять деньги и поэтому бросил в другую корзинку доллар. Улыбнувшись, старушки продолжили свое бдение. - Что это? - спросил Папаша, улыбаясь самому себе. - Входная плата? Дорога шла в гору мимо высившихся вокруг руин, круто поворачивала и ныряла в тоннель. На другом его конце находилась остановка автобуса; в Валетту до отеля "Финикия" - три пенса. В подъехавший автобус вместе с ними сели несколько отставших докеров и толпа "эшафотовцев". Последние расположились на задних сиденьях и запели. - Слушай, Папаша, - начал Жирный Клайд, - это, конечно, не мое дело... - Водитель! - раздался крик сзади.- Эй, водитель, останови! Отлить надо. Папаша съехал ниже и надвинул бескозырку на глаза. - Теледу, - пробормотал он. - Это Теледу из машинной команды. - Водитель! - сказал Теледу. - Если ты не остановишься, мне придется ссать из окна. - Переборов себя, Папаша обернулся. Группа машинистов пыталась удержать Теледу. Водитель вел автобус с угрюмым упрямством. Докеры молчали, но внимательно следили за происходящим. "Эшафотовцы" пели: Пойдем поссым на "Форрестал", Чтобы проклятый умотал, на мотив "Старой серой клячи" - слова придумали в заливе Джитмо в пятьдесят пятом. - Если ему стукнуло в голову, - сказал Папаша, - он не уймется. Так что, если ему не дадут поссать из окна, он скорей всего... - Смотри, смотри, - сказал Жирный Клайд. В проходе появился желтый ручеек мочи. Теледу застегивал ширинку. - Хулиганский посланец доброй воли, - заметил кто-то, - вот кто такой Теледу. - Пока ручеек полз вперед, моряки и докеры торопливо прикрыли его забытыми на сиденьях утренними газетами. Друзья Теледу аплодировали. - Папаша, - спросил Жирный Клайд, - ты, случаем, не собираешься сегодня забухать? - Собираюсь, - ответил Папаша. - Этого-то я и боюсь. Смотри. Я понимаю, что вмешиваюсь... Его прервал взрыв хохота на задних сиденьях. Приятель Теледу Лазар, которого Жирный Клайд последний раз видел сгонявшим воду с палубы 01, поджег лежавшие на полу автобуса газеты. Повалил зловонный дым. Докеры стали переговариваться. - Следовало немного оставить, - загоготал Теледу, - было бы чем потушить. - О Боже! - сказал Папаша. Пара-тройка коллег Теледу затаптывали пламя. Из кабины водителя неслись проклятия. Наконец они подъехали к отелю "Финикия", дым все еще сочился из окон. Близилась ночь. Охрипшие от пения моряки "Эшафота" ступили на землю Валетты. Папаша и Клайд выходили последними. Они извинились перед водителем. Перед отелем на ветру шуршали листья пальм. Казалось, Папаша робел. - Почему бы не сходить в кино? - предложил отчаявшийся Клайд. Папаша не слушал. Они прошли под арку и оказались на Кингсвэе. - Завтра День Всех Святых, - сказал Папаша, - неплохо было бы закутать этих идиотов в смирительные рубашки. - Еще не сшили такой рубахи, которая смирила бы старину Лазара. Черт, да здесь полно народу! Кингсвэй бурлил. Ощущалась замкнутость пространства, как в звуковых кинопавильонах. По улице разлилось рябое море зеленых беретов коммандо, разбавленных сине-белой морской формой - свидетельство наращивания на Мальте военного присутствия в связи с Суэцким кризисом. В порту отшвартовался "Королевский ковчег" и с ним несколько корветов и военных транспортов, на которых морские пехотинцы отправятся в Египет. - В войну я служил на торпедном транспортере, - Папаша осматривался, пока они проталкивались по Кингсвэю, - и перед высадкой все выглядело точно так же. - И в Йоко, в Корее, все перепились,- ершисто отозвался Клайд. - На самом деле все не так. Лайми умеют напиваться перед боем. Не то что мы. Мы умеем лишь блевать или ломать мебель. А лайми подходят к делу с воображением. Слышишь? У входа в магазин мужской одежды краснолицый английский моряк с мальтийской девушкой рассматривали шелковые шарфы -- только и всего. Но они пели "Люди скажут, что у нас роман" из "Оклахомы". Над их головами проревели летящие в Египет бомбардировщики. На некоторых углах стояли лотки, с которых бойко торговали талисманами и мальтийскими кружевами. - Кружева, - сказал Жирный Клайд. - При чем здесь кружева? - Чтобы напомнить тебе о девушке. Даже если у тебя ее нет, лучше, если ты... - Папаша не договорил. Жирный Клайд не стал продолжать эту тему. Слева в радиомагазине "Филипс" включили на полную громкость выпуск новостей. Кучки гражданских стояли вокруг и напряженно слушали. Из ближайшего газетного киоска красные пугающие заголовки объявляли: АНГЛИЧАНЕ ВХОДЯТ В СУЭЦ! - Парламент, - сказал диктор, - на внеочередной сессии принял резолюцию задействовать в Суэцком кризисе десантные войска. Парашютисты, базирующиеся на Кипре и Мальте, находятся в состоянии часовой готовности. - Да-а, - устало произнес Жирный Клайд. - На мели, - сказал Папша, - на всем Шестом флоте только у нас есть увольнения. Остальные на восточной Средиземке эвакуируют американцев из Египта. Папаша резко свернул за угол. Сделав шагов десять по спускавшейся вниз улочке, он заметил, что идет один. - Куда ты? - крикнул Жирный Клайд, стоя на углу. - В Кишку, куда же еще? - Ох! - Жирный Клайд подошел, спотыкаясь. - Я думал прогуляться по главной улице. Широко улыбаясь, Папаша похлопал Клайда по брюшку. - Спокойно, спокойно, мамаша Клайд, - сказал он. - Старина Ход знает что делает. Я просто пытался помочь, - подумал Клайд. Вслух: - Знаешь, по-моему у нас с тобой получился слоненок. Хочешь взглянуть на его хобот? Папаша загоготал, и они побежали под гору. Ничто не сравнится с бородатыми шутками. В них есть некоторое постоянство - знакомая почва. Улица Тесная по прозвищу Кишка, как и Кингсвэй, кишела людьми, чего нельзя сказать о фонарях. Первым из знакомых они встретили вылетевшего из дверей "Четырех тузов" красномордого шлюпочного старшину Лемана, на котором не доставало бескозырки. Он был сильно пьян, поэтому Папаша с Клайдом нырнули за кадку с пальмой перед входом посмотреть, что будет дальше. Леман конечно же согнулся под углом 90o и принялся рыться в сточной канаве. - Камень, - прошептал Клайд. - Он всегда хватается за камень. - Старшина нашел камень и замахнулся, дабы нанести удар по окну "Четырех тузов". Американская Кавалерия в лице некого ТурнЕра, судового парикмахера, выскочила через те же двери и перехватила занесенную руку. Они повалились в пыль и сцепились в борцовской схватке. Проходившие мимо британские пехотинцы на миг задержались, с любопытством посмотрели на них и рассмеялись, чувствуя себя немного неловко. - Смотри, - сказал Папаша, которого потянуло на философию. - Живем в богатейшей стране, но, в отличие от лайми, так и не научились устраивать отвальные. - Но для нас это не отвальная, - возразил Клайд. - Кто знает? В Венгрии и Польше - революции, в Египте - война. - Пауза. - А Джейн Мэнсфилд собралась замуж. - Этого не может быть! Просто не может. Джейн обещала дождаться. Они зашли в "Четыре туза". Было еще рано, и никто не бузил, кроме парочки слабаков вроде Лемана. Сели за столик. - "Гиннес-стаут", - сказал Папаша, и эти слова оглушили Клайда ностальгическим обухом. Ему захотелось спросить: "Что бы тебе, Папаша, не остаться на "Эшафоте", ведь сейчас уже не старые деньки? По мне лучше скучать в увольнении, чем провести его с человеком, который постоянно страдает, ведь всякий раз начинаешь сострадать." Пиво принесла новенькая официантка - по крайней мере, с последнего похода Клайд ее не запомнил. Но та, что танцевала джиттербаг с одним из помощников Папаши в другом конце зала, была здесь и тогда. И хотя Паола работала в "Метро" - баре на той же улице, эта девушка - кажется, Элиза? - знала от других официанток, что Папаша женат на одной из них. Только бы Клайд смог помешать ему пойти в "Метрополь"! Только бы Элиза их не засекла! Но музыка кончилась, и она подошла. Клайд сосредоточился на пиве. Папаша улыбнулся. - Как жена? - спросила, разумеется, Элиза. - Надеюсь, хорошо. Элиза, благослови Господи ее душу, сменила тему. - Хочешь потанцевать? Никто еще не побил твой рекорд. Двадцать два танца подряд. Папаша проворно вскочил на ноги. - Что ж, поставим новый! Отлично, - думал Клайд, - отлично! - Через некоторое время появился ни кто иной, как младший лейтенант Джонни Контанго в гражданском - помощник по борьбе за живучесть на "Эшафоте". - Джонни, когда починят винт? Джонни, в прошлом простого матроса, послали на офицерские курсы, и он, встав впоследствии перед дилеммой - гонять своих бывших корефанов или послать к черту каюткомпанию, - выбрал последнее. Возможно, Джонни зашел потом слишком далеко, по крайней мере, он никак не мог поладить с уставом - угнал мотоцикл в Барселоне и еще ни с того, ни с сего устроил массовое ночное купание у военного пирса в Пирее. Ему удалось избежать трибунала - возможно, из-за любви капитана Лича к неисправимым. - Да я и так уже ночами не сплю из-за этого винта, - сказал Джонни Контанго. - Я только что смылся с душной вечеринки в Британском офицерском клубе. Знаете последнюю шутку? "Выпьем еще по одной, дружище, пока не стали врагами!" - Не понимаю, - сказал Жирный Клайд. - Америка проголосовала в Совете безопасности по поводу Суэца - мы вместе с Россией против Англии и Франции. - Папаша говорит, что лайми собираются нас похитить. - Не знаю, не знаю: - Что с винтом? - Пей, Жирный, свое пиво. - Джонни Контанго чувствовал себя виноватым за изуродованный винт отнюдь не в смысле мировой политики. Это - его личная вина, и она, по подозрениям Клайда, волновала Джонни сильнее, чем могло показаться на первый взгляд. Он стоял на вахте, когда "Эшафот" в Мессинском проливе на что-то напоролся - вероятно, на топляк или бочку. Радарная команда была поглощена слежением за шедшей тем же курсом ночной рыболовецкой флотилие

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  - 46  - 47  - 48  - 49  - 50  -
51  - 52  - 53  - 54  - 55  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования