Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Художественная литература
   Драма
      Пинчон Томас. В. -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  - 46  - 47  - 48  - 49  - 50  -
51  - 52  - 53  - 54  - 55  -
нялись на корабль. Клайд и Джонни, поддерживая Папашу, потащились следом. - Все напрасно, - сказал Джонни с сожалением. Две фигуры, толстая и тонкая, стояли около гальюна. - Давай, - торопил Клайд Папашу, - еще пару шагов. Мимо пробежал Гнус Чобб в английской бескозырке с надписью на ленточке "Корабль Его Величества "Цейлон". Фигуры отделились от стены гальюна и подошли ближе. Папаша споткнулся. - Роберт, - сказала она. Интонация не вопросительная. - Привет, Папаша, - сказал другой. - Кто это? - спросил Клайд. Джонни остановился как вкопанный, а продолжавший идти Клайд развернул Папашу к ней лицом. - Обмакните меня в камбузный кофейный бачок, - сказал Джонни. - Бедный Роберт. - Но она сказала это с улыбкой и так нежно, что будь Джонни с Клайдом трезвее, они разревелись бы, как дети. Папаша махнул рукой. - Идите, - сказал он, - я держусь на ногах. Скоро приду. С квартердека доносился спор Гнуса Чобба с вахтенным офицером. - Что значит "проваливай"?! - кричал Гнус. - На твоей бескозырке написано "Корабль Его Величества "Цейлон", Чобб. - Ну и? - Ну и что я могу сказать? Ты ошибся кораблем. - Профейн, - сказал Папаша, - ты вернулся. Я знал, что ты вернешься. - Я - нет, - сказал Профейн, - это она. - Он отошел в сторону, прислонился вне пределов слышимости к стене гальюна и стоял там, глядя на "Эшафот". - Привет, Паола, - сказал Папаша. - Sahha, - что означало и то, и другое. - Ты... - Ты... - одновременно. Он сделал жест, чтобы она говорила. - Завтра с похмелья, - сказала она, - тебе, наверное, покажется, будто ничего не было. Будто видения лезут в голову от метропольского виски. Но я настоящая, я здесь, и если тебя посадят... - Я могу подать рапорт. - Или отправят в Египет, или еще куда-нибудь - это не будет иметь значения. Я все равно вернусь в Норфолк раньше тебя и буду стоять на пирсе. Как все жены. Но до тех пор никаких поцелуев, даже прикосновений. - А если я сбегу? - Я уйду. Пусть будет по-моему, Роберт. - Каким усталым выглядело ее лицо в белом свете огней трапа. - Так будет лучше, и больше похоже на то, как должно быть. Ты уплыл через неделю после того, как я ушла. Мы потеряли всего неделю. Все, что случилось после, - моряцкая байка. Я буду преданно сидеть дома в Норфолке и прясть. Прясть подарок к твоему возвращению. - Я люблю тебя, - вот и все, что он смог ответить. Каждую ночь он повторял эти слова стальной переборке и бескрайнему морю за ней. За ее головой мелькнули белые ладони. - Вот. Если завтра ты подумаешь, что это был сон. - Волосы рассыпались по плечам. Она протянула ему гребень из слоновой кости. Пять распятых лайми - пять Килроев - продолжали смотреть в небо Валетты, пока он не убрал гребень в карман. - Не проиграй его в покер. Ему много лет. Он кивнул. - Мы вернемся в начале декабря. - Вот тогда я и поцелую тебя на ночь. - Она с улыбкой отступила назад, повернулась и ушла. Папаша медленно пошел мимо гальюна, не оглядываясь. Пронзенный светом прожекторов, американский флаг лениво полоскался в высоте над всеми ними. Папаша ступил на длинный трап, надеясь протрезветь по пути к квартердеку. II Их лихой рывок через континент на краденом "Рено"; ночь, проведенная Профейном в тюрьме под Генуей, когда полиция приняла его за гангстера-американца; их пьянка, которая началась в Лигурии и закончилась далеко за Неаполем; потекший на выезде из Неаполя редуктор, и целая неделя, когда они в ожидании починки жили на острове Искья на ветхой вилле, заселенной друзьями Стенсила - давно лишенным сана монахом Фенецием, который занимался скрещиванием гигантских скорпионов в мраморных клетях, где римская знать некогда наказывала юных наложниц и наложников, и поэтом Синоглосса, которому не посчастливилось быть ни гомосексуалистом, ни эпилептиком, он апатично бродил под не по сезону жарким солнцем на фоне потрескавшегося от землетрясений мрамора, расщепленных молнией сосен и взволнованного умирающим мистралем моря; их прибытие на Сицилию и встреча в горах с местными бандитами (от которых Стенсил отвертелся, рассказав пару грязных сицилийских анекдотов и угостив виски); плавание из Сиракуз в Валетту на пароходе "Звезда Мальты", где Стенсил проиграл в покер запонки и сотню долларов нежнолицему пастору, назвавшемуся Робином Птипуаном; и упорное молчание Паолы, - лишь немногое из всего этого сохранилось у них в памяти. Их влекла только Мальта - кулак, зажавший шнурок йо-йо. Когда они, продрогшие и зевающие, прибыли в Валетту, там шел дождь. К Майстралю они ехали, ничего не загадывая и ни о чем не вспоминая, - апатичные и сдержанные, похожие - по крайней мере, внешне - на идущий дождь. Майстраль спокойно их поприветствовал. Паола будет жить у него. Стенсил с Профейном поначалу думали остановиться в отеле "Финикия", но там просили 2 фунта 8 шиллингов в сутки, и образ шустрого Робина Птипуана оказался решающим доводом в пользу меблированных комнат у Гавани. - Ну и что теперь? - спросил Профейн, бросая в угол сумку. Стенсил надолго задумался. - Мне нравится, - продолжал Профейн, - жить за твой счет. Но вы с Паолой сами заманили меня сюда. - Ближе к делу, - сказал Стенсил. Дождь прекратился, он нервничал. - К Майстралю, к Майстралю! С Майстралем он встретился, но лишь на следующий день после занявшего все утро спора с бутылкой виски, которая в итоге проиграла. Сквозь сверкающий серый день Стенсил добрел до той самой комнаты в ветхом здании. Казалось, на его плечах моросью лежат капли света. У него дрожали колени. Но беседовать с Майстралем оказалось легко. - Стенсил видел вашу исповедь перед Паолой. - Тогда вы знаете, - сказал Майстраль, - что своему появлению в этом мире эта исповедь обязана любезным услугам некоего Стенсила. Стенсил опустил голову. - Может, это его отец. - Тогда мы братья. Нашлось вино, и оно им помогло. Стенсил говорил до глубокой ночи, но голос его дрожал, будто сейчас он смог, наконец, выступить в защиту собственной жизни. Майстраль хранил благопристойное молчание, и, если Стенсил запинался, он терпеливо ждал. В ту ночь Стенсил обрисовал историю В., укрепив свои давнишние подозрения. Подозрения в том, что эта история сводилась лишь к совпадению инициала и паре неживых предметов. Однажды, когда Стенсил рассказывал о Мондаугене, Майстраль сказал: - Ага! Тот самый стеклянный глаз. - Вы, - Стенсил вытер лоб, - вы слушаете меня как священник. - Я просто удивился. - Улыбаясь. Выслушав всю историю, Майстраль заметил: - Но ведь Паола показала вам мою апологию. Кто же из нас священник? Мы исповедали друг друга. - Это - исповедь не Стенсила, - возразил Стенсил, - а ее. Майстраль пожал плечами. - Зачем вы приехали? Она мертва. - Он должен посмотреть сам. - Мне уже не найти тот погреб. Да и он наверняка перестроен. Собака зарыта глубоко. - Слишком глубоко, - прошептал Стенсил. - Стенсил давно запутался. - Я ведь тогда заблудился. - Но вам не могло померещиться. - Да запросто. Ведь чтобы найти недостающее, сначала копаешься в себе. Чтобы найти тот пробел, который заполнило "видение". Тогда я представлял собой сплошной пробел, и отсутствовать могло все что угодно. - Вы тогда только что пришли из... - Я думал о Елене. Да. Романские народы так или иначе все сводят к сексуальности. Смерть становится прелюбодеем, соперником, появляется потребность взглянуть на соперника, хотя бы и мертвого... Но, видите ли, к тому времени мое сознание было уже в достаточной мере испорченным чужеземными влияниями. Даже слишком, чтобы, наблюдая, я мог испытывать ненависть или триумф. - Лишь жалость. Вы это имеете в виду? По крайней мере, судя по тому, что читал Стенсил. Что он вычитал. Как он может?.. - Скорее, пассивность. Неподвижность, характерную, возможно, для камня. Инертность. Я отступил - нет, подступил - подступил к камню. Подступил ближе, чем когда бы то ни было. Вскоре Стенсил приободрился и сменил тему. - Символ. Гребень, туфля, стеклянный глаз. Дети. - Я не смотрел на детей. Я смотрел на вашу В. Что я запомнил о детях? Я не узнавал лиц. Нет. Они могли не дожить до конца войны или эмигрировать. Поищите их в Австралии. Поспрашивайте у ростовщиков и в сувенирных лавках. Но если вы хотите поместить в газете объявление: "Разыскиваются лица, участвовавшие в разборке священника..." - Пожалуйста! Следующие пару дней он просматривал инвентарные описи торговцев сувенирами, ростовщиков, старьевщиков. Вернувшись однажды утром, он застал Паолу у железной печки - она заваривала чай для Профейна, который лежал, закутавшись в одеяло. - Лихорадка, - сказала Паола. - В Нью-Йорке он перебрал, причем не только спиртного. С тех пор как мы на Мальте он почти ничего не ел. Бог знает, где он питается. И какая там вода. - Я поправлюсь, - прохрипел Профейн. - Просто не повезло, Стенсил. - Он говорит, ты считаешь его крайним. - О Боже! - сказал Стенсил. На следующий день у Стенсила появилась надежда - правда, ненадолго. Владельцу магазина по имени Кассар приходилось видеть глаз, подходящий под описание. Эта девушка живет в Валетте, ее муж работает механиком в гараже, где Кассару чинили "Моррис". Чтобы купить глаз, Кассар сделал все возможное и невозможное, но эта дура не захотела с ним расстаться. Он, видите ли, дорог ей как память. Она жила в многоквартирном доме. Оштукатуренные стены, ряд балконов на верхнем этаже. Свет в тот день выжег все оттенки между белым и черным - контуры предметов размыты, все сливается с фоном. Белый был слишком белым, черный - слишком черным. У Стенсила заболели глаза. Цвета почти исчезли, остались лишь белый и черный. - Я бросила его в море. - Ее руки вызывающе лежали на бедрах. Он неопределенно улыбнулся. Где теперь талисман Сиднея? В том же море, снова у хозяина. Свет через окно падал на миску с фруктами - апельсинами, лимонами, - он обесцвечивал их и наполнял миску черной тенью. Что-то случилось со светом. Стенсил чувствовал усталость, чувствовал, что не может и уже не сможет продолжать поиски, он желал лишь одного - уйти. И ушел. Мертвенно-бледный Профейн сидел в поношенном цветастом халате Майстраля, пожевывая окурок старой сигары. Он сердито взглянул на Стенсила. Не обращая на него внимания, Стенсил бросился на кровать и проспал двенадцать часов. Он проснулся в четыре утра и пошел к Майстралю в освещении морской фосфорисценции, которую сочившийся по капле рассвет постепенно превращал в дневной свет. Грязная дорожка, двадцать ступенек вверх. В комнате горел свет. За столом спал Майстраль. - Не преследуйте меня, Стенсил, - пробормотал он, сонный и негостеприимный. - Просто от Стенсила исходит дискомфорт, который испытывает преследуемый, - Стенсил дрожал. Они сели за чай, налитый в чашки с щербатыми краями. - Она не могла умереть, - сказал Стенсил. - Он чувствует, что она в городе! - закричал он. - В городе. - В этом свете! Это должно быть как-то связано со светом. - Если душа есть свет, - отважился спросить Майстраль, - означает ли это высшее присутствие? - Ну и словцо! Отец Стенсила, обладай воображением, любил бы его употреблять. - Стенсил насупил брови, словно вот-вот расплачется. Раздраженно ерзая на сиденье и моргая, он шарил по карманам в поисках трубки. Но она осталась у него в комнате. Майстраль подтолкнул ему пачку "Плэйерс". Стенсил закурил: - Майстраль, Стенсил изъясняется, как идиот. - Ваши поиски меня восхищают. - Знаете, он придумал молитву. Ее надо читать здесь в городе под звук шагов. "О Фортуна, дай Стенсилу силы быть стойким, не дай ему увязнуть в этих развалинах ни по собственной воле, ни по совету Майстраля. Не дай, чтобы он с фонарем и лопатой, словно в готической сказке, побрел ночью на кладбище и выкопал там вместо клада галлюцинацию, и чтобы власти не нашли его там обезумевшего, измазанного грязью, разбрасывающего вокруг пустую глину." - Давай, давай, - пробормотал Майстраль. - Мне и так неловко. Стенсил громко втянул в себя воздух. - Нет, я не начинаю расспросы заново. Со всем этим давно покончено. После той ночи Майстраль стал пристальнее изучать Стенсила. Правда, с суждениями не торопился. Он был достаточно стар и понимал, что письменная исповедь - лишь первый шаг в заговаривании чувства вины, висевшего на нем с сорок третьего года. Но неужели в этой истории с В. кроется нечто большее, чем чувство греха? Их почти не затронули нараставшие кризисы в Суэце, Венгрии и Польше. Как все мальтийцы, Майстраль с недоверием относился к невысоким прыжкам Красного Шарика и с благодарностью - к тем, кто, подобно Стенсилу, отвлекал его от газетных заголовков. Но сам Стенсил, который, похоже, с каждым днем терял осведомленность о событиях в мире (это выяснялось при расспросах), подтверждал развиваемую Майстралем теорию о том, что В. - это наваждение, и что подобное наваждение есть теплица - ветра нет, температура постоянна, множество пестрых растений и неестественных цветов. Вернувшись в комнаты, Стенсил застал жаркий спор между Профейном и Паолой. - Ну так уезжай! - крикнул Профейн. О дверь что-то ударилось. - Не решай за меня! - огрызнулась она. Осторожно приоткрыв дверь, Стенсил заглянул в комнату и тут же получил по лицу подушкой. Шторы были опущены, и Стенсил видел лишь неясные фигуры - уворачивающийся Профейн и преследующая его рука Паолы. - Что за черт! Присевший в позе жабы Профейн швырнул ему газету. - Мой старый корабль - в Валетте. - Стенсил видел лишь белки его глаз. Паола плакала. - Ну вас всех! - Стенсил нырнул за койку. "Профейн спит на полу. Пусть сегодня пользуются кроватью", - со злостью подумал Стенсил, а потом посопел и заснул. В конце концов ему пришло в голову побеседовать с престарелым отцом Аваланшем, который жил здесь, по словам Майстраля, с девятнадцатого года. Зайдя в церковь, он понял, что снова промахнулся. Старый священник стоял на коленях у престола, по черной сутане рассыпались седые волосы. Слишком стар. Позднее, в доме священника: - Некоторых из нас Бог оставляет ждать в странных заводях, - сказал Отец Аваланш. - Знаете, сколько времени прошло с тех пор, как я последний раз исповедывал убийцу? После прошлогоднего убийства в Галлис-Тауэр я надеялся... - Он бормотал, сжимая противящуюся руку Стенсила, и бесцельно метался в зарослях памяти. Стенсил попытался подвести его к Июньским беспорядкам. - О-о, тогда я был молодым человеком, исполненным мифа. Рыцари! Нельзя ехать в Валетту, пребывая в неведении о рыцарях. Я до сих пор верю, - он усмехнулся, - что они бродят после заката по улицам. Где-то. А я был всего лишь падре - правда, в самом боевом значении этого слова, - и был достаточно долго, чтобы не лелеять иллюзий по поводу Аваланша-крестоносца. Но сравнивать Мальту девятнадцатого года с их Мальтой... вам следовало бы поговорить с моим предшественником, отцом Фэрингом. Он уехал в Америку. Хотя несчастный старик, должно быть, давно мертв. Как можно учтивее, Стенсил распрощался со старым священником, выскочил на солнечный свет и пошел. Избыток адреналина сокращал гладкие мускулы, углублял дыхание, учащал пульс. - Стенсил должен идти, - обратился он к улице, - идти. Глупый Стенсил - он был не в форме. В свой pied-a-terre он вернулся далеко за полночь, валясь от усталости с ног. Комната была пуста. - Ясно, - пробормотал он. Хоть бы это был тот самый Фэринг: Даже если нет - какая разница? В голове - предсознательно, на хрупкой границе движений губ и языка - крутилась фраза (при усталости так бывало нередко): "Похоже, события подчиняются зловещей логике". Она автоматически повторялась, и Стенсил всякий раз варьировал ею, ставя ударение на разных словах: "события, похоже", "похоже, подчиняются", "зловещей логике", он произносил их по-разному, менял интонацию от погребальной до залихватской - вновь и вновь. Похоже, события, подчиняются зловещей логике. Он нашел газету с карандашом и записал это предложение различными почерками и шрифтами. За этим занятием его застал едва стоящий на ногах Профейн. - Паола вернулась к мужу, - сказал Профейн и рухнул на кровать. - Она уезжает назад в Штаты. - Значит, один откололся, - пробормотал Стенсил. - Профейн застонал и закутался в одеяло. - Слушай, ты болен. - Он подошел к Профейну и пощупал ему лоб. - У тебя жар, Стенсил должен сходить за доктором. Что, черт побери, ты делал в такое время на улице? - Не нужно. - Профейн свесился с кровати и стал рыться в своей сумке. - Приму аспирин. Вспотею и все пройдет. Некоторое время оба молчали, но Стенсил был слишком озабочен, и ему требовалось изливать душу. - Профейн, - начал он. - Передай отцу Паолы, что я приехал просто встряхнуться. Стенсил зашагал по комнате. Рассмеялся: "Стенсил думает, что он себе больше не верит." Профейн с трудом перевернулся и, моргая, уставился на него. - Страна В. - страна совпадений, которой управляет министерство мифа. Эмиссары министерства зачастили на улицы этого века. Порсепич, Мондауген, Стенсил pere, наш Майстраль, Стенсил fils. Мог ли кто-нибудь из них подстроить совпадение? Такие вещи любит лишь Провидение. Если бы совпадения были реальны, Стенсил столкнулся бы не с историей, а, пожалуй, с чем-то гораздо более гадким. - Стенсил слышал однажды имя отца Фейринга, слышал случайно. Сегодня оно снова попалось ему, и в этом, несомненно, виден умысел. - Интересно, - сказал Профейн, - это тот самый отец Фейринг?.. Стенсил замер, в его стакане дрожал виски. Профейн тем временем продолжал историю, рассказывая об Аллигаторном партруле и о том, как он преследовал по приходу Фейринга одну пегую тварь, загнал ее в освещенный пугающим сиянием закуток и пристрелил. Стенсил аккуратно прикончил виски, протер стакан носовым платком и поставил его на стол. Он надел пальто. - За врачом? - спросил Профейн в подушку. - Почти, - сказал Стенсил. Часом позже он был у Майстраля. - Не будите ее, - попросил Майстраль. - Бедное дитя. Я никогда не видел, чтобы она плакала. - Вы никогда не видели, чтобы Стенсил плакал, - сказал Стенсил, - но сейчас у вас есть все шансы. Экс-священник. Душа у него одержима дьяволом, спящим в его постели. - То есть, Профейном? - Майстраль пытался изобразить хорошее настроение: - Нам надо зайти к отцу А., он - разочаровавшийся изгонятель бесов и вечно жалуется на отсутствие эмоций. - А вы не из таких? Майстраль нахмурился. - Это другой Майстраль. - Он одержим ею, - прошептал Стенсил. - В. - Вы тоже больны. - Пожалуйста! Майстраль вышел на балкон. Ночная Валетта выглядела совершенно необитаемой. - Нет, - сказал Майстраль, - вам не добиться желаемого. А без этого нельзя, будь этот мир вашим. Вам пришлось бы изгнать бесов из жителей этого города, острова, из всех моряков Средиземья. С континентов, со всей земли. Или ее западной части

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  - 46  - 47  - 48  - 49  - 50  -
51  - 52  - 53  - 54  - 55  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования