Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Художественная литература
   Драма
      Пинчон Томас. В. -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  - 46  - 47  - 48  - 49  - 50  -
51  - 52  - 53  - 54  - 55  -
й и проглядела это "что-то" - если оно вообще возвышалось над поверхностью. Сюда их привели курс, дрейф и чистая случайность - привели чинить винт. Бог знает, какая сила подбросила Средиземное море на пути Джонни. В рапорте это обозначилось "враждебной морской фауной"; с тех пор немало проклятий обрушилось на голову загадочной винтоядной рыбы, но Джонни по-прежнему чувствовал себя виноватым. ВМС скорее обвинят фауну, предпочтительно - человека, еще лучше - человека с личным номером, чем припишут все чистой случайности. Рыба? Русалка? Сцилла? Харибда? Что? Кто знает, сколько женщин-чудовищ ютится в Средиземное море? - Блю-э-э! - Пингез. Могу поспорить, - сказал Джонни, не оборачиваясь. - Да, прямо на фланку. - Возникший, как из-под земли, хозяин заведения со свирепым видом стоял над помощником стюарта Пингезом, тщетно вопя: "Патруль, патруль!". Пингез сидел на полу, сотрясаясь от сухих спазмов. - Бедный Пингез, - сказал Джонни, - ранняя пташка. Папаша танцевал уже десятый танец и не собирался останавливаться. - Надо посадить его в такси, - сказал Жирный Клайд. - Туда, где сидит Младенец? - откликнулся машинист Фаланж, приятель Пингеза. Растянувшись между ножками стола, Пингез разговаривал с собой на филиппино. Бармен подошел к нему со стаканом, где пенилось нечто темное. Младенец Фаланж, как всегда в платке, подошел к обступившим Пингеза. Парочка британцев с интересом наблюдали за происходящим. - Вот, выпей, - предложил бармен. Пингез приподнял голову и с открытым ртом потянулся к руке бармена. Тот сообразил и отдернул руку. Пингез громко щелкнул блестящими зубами. Джонни Контанго опустился на колени рядом со стюартом. - Андале, парень, - мягко сказал он, поднимая голову Пингеза. Тот укусил его за руку. - Пошли, - также спокойно. - Эта рубашка - от "Хатэвей", и я не хочу измазать ее блевотиной. - Фаланж! - закричал Пингез, растягивая "а". - Вот и все, что он говорит на кватердеке, - сказал Младенец. - Как он меня достал! Джонни подхватил Пингеза под руки, более нервный Жирный Клайд взялся за ноги. Они вынесли его на улицу, поймали такси и отправили на корабль. - На большую серую маму, - сказал Джонни. - Пойдем. Не хочешь зайти в "Юнион Джек"? - Мне надо следить за Папашей. Ты же знаешь. - Знаю. Но сейчас он танцует. - Это пока он не добрался до "Метро", - сказал Жирный Клайд. Они прошли полквартала до "Юнион Джека". Там старшина второго дивизиона Антуан Зиппо и пекарь Гнус Чобб, известный тем, что периодически подсыпал в утренние пончики вместо сахара соль, дабы насолить ворам, захватили не только сцену, но и, соответственно, трубу с гитарой и теперь, ответственно, исполняли "Рут Сиксти Сикс". - Вроде тихо, - сказал Джонни Контанго. И поторопился, поскольку юный проказник Сэм Маннаро, помощник санитара, подсыпал квасцы в оставленное на пианино без присмотра пиво Антуана. - Сегодня вечером у патруля будет работенка, - заметил Джонни. - И зачем Папаша сюда поперся? - Случись с тобой такое, понял бы, - грубовато ответил Клайд. - Извини. Сегодня, пока шел дождь, я думал, как это мне удалось закурить сигарету кингсайз и не замочить ее. - Ему следовало остаться, - сказал Клайд, - но теперь мы можем лишь поглядывать в то окно. - Верно, - сказал Джонни Контанго, отхлебывая пиво. На улице раздался крик. - Готов! - сказал Джонни. - Один, по крайней мере. - Плохая улица. - В июле, когда все только начиналось, в Кишке каждую ночь хоть одного, да убивали. Почти каждую. Бог знает, что случилось сейчас. Вошли два коммандо, оглядываясь в поисках свободного места. Они выбрали столик Джонни и Клайда. Их звали Дэвид и Морис, завтра они отбывали в Египет. - Когда, ребята, вы тоже припретесь туда на всех парах, - сказал Морис, - мы приветливо помашем вам ручкой. - Если, конечно, припремся, - ответил Джонни. - Мир катится ко всем чертям, - скаазл Дэвид. Они пили много, но держались молодцом. - Не надейтесь услышать о нас до выборов, - сказал Джонни. - Так вот в чем дело! - Америка сидит в заднице, - размышлял Джонни, - потому же, почему на заднице сидит наш корабль. Встречные течения, сейсмическая активность, неопознанные ночные объекты. Трудно не думать, что это - чья-то ошибка. - Красный-прекрасный шарик, - сказал Морис, - летит вверх. - Слышали, как убили какого-то типа, когда мы были на входе? - Дэвид мелодраматично наклонился вперед. - А скольких убьют в Египте? - сказал Морис. - Хотел бы я упаковать парочку парламентариев в парашюты и столкнуть их в люк. Этого хотят они. А не мы. - У меня сейчас брат на Кипре. Никогда не прощу себе, если он попадет туда раньшеменя. Коммандо перепили их со счетом 2:1. Джонни никогда не доводилось разговаривать с теми, кого через неделю могли убить, и он проявлял жутковатое любопытство. Клайду доводилось, и сейчас ему просто было тоскливо. Группа на сцене перешла с "Дороги 66" на "Каждый день играю блюз". Антуан Зиппо, надрывавший в прошлом году пупок в оркестре береговых частей ВМС в Норфолке, теперь опять старался за двоих; решив передохнуть, он вытряс из трубы слюну и потянулся к пианино за пивом - разгоряченный и потный, как и полагается суицидально-одержимому битюгу-трубачу. Но квасцы есть квасцы, и ожидаемое случилось. - Ух! - сказал Антуан Зиппо, грохнув кружкой о пианино. Он воинственно осмотрелся. Квасцы уже начали действовать на губу. - Сэм-оборотень. Это единственный сукин сын, который мог мне в пиво подсыпать квасцы. - Слова он выговаривал с трудом. - Вон идет Папаша, - сказал Клайд, хватая бескозырку. Антуан Зиппо пумой прыгнул в зал и приземлился у столика Сэма Маннаро. Дэвид повернулся к Морису. - Лучше бы янки приберегли силы для Насера. - Это полезно для тренировки, - ответил Морис. - Абсолютно с вами согласен, - поддакнул Дэвид голосом пожилого джентльмена, - ну как, старик? - Давай! - Оба коммандо бросились в растущую вокруг Сэма кучу-малу. К выходу пошли только Клайд и Джонни. Остальным хотелось подраться. Прошло минут пять, прежде чем им удалось выбраться на улицу. Они слышали позади звон бьющихся стаканов и грохот опрокидываемых стульев. Папаши и след простыл. Клайд опустил голову. - Кажется, пора в "Метро". - Они шли не торопясь, предстоящая ночная работа им не улыбалась. Папаша пил безбожно и немилосердно, требуя сочувствия от своих сторожей, которое те охотно выказывали, причем оно всегда выходило им боком. Они шли по аллее. С голой стены на них смотрел нарисованный мелом Килрой, вот так: в окружении двух наиболее насущных в кризисные периоды британских тем: ГДЕ БЕНЗИН? и ДОЛОЙ ПРИЗЫВ! - Действительно, бензина нет, - сказал Джонни Контанго. - Нефтезаводы взрывают по всему Ближнему Востоку. - Кажется, Насер призвал по радио к экономическому джихаду. В ту ночь Килрой, возможно, был в Валетте единственным объективным наблюдателем. По расхожей легенде, он родился накануне войны в США то ли на заборе, то ли на стене туалета. Впоследствии он появлялся везде, куда приходила американская армия - на французских фермах, североафриканских дотах, переборках тихоокеанских транспортных кораблей. Он почему-то приобрел репутацию шлемиля и растяпы. Свешивавшийся со стены дурацкий нос подвергался всевозможным издевательствам - кулаками, шрапнелью, мачете. Возможно, он наводил на мысли о сомнительной потенции или так обыгрывалась кастрация, хотя подобные идеи неизбежны в сортирно-ориентированной (да и во фрейдистской) психологии. Но все это было обманом. К сороковому году Килрой достиг зрелого возраста и облысел. Его истинное происхождение забылось, и он сумел втереться в доверие к человечеству, храня шлемильское молчание о кучерявой юности. Помогла ему мастерская маскировка - метафора. Ведь на самом деле Килрой появился в виде элемента полосового фильтра, вот такого: Неодушевленным. Но сегодня в Валетте он был Гроссмейстером Ордена. - Близнецы Боббси, - сказал Клайд. Из-за угла трусцой выбежал Дауд (тот, что отговорил от самоубийства маленького Шныру) и коротышка-баталер Лерой Танг - оба с дубинками и нарукавными повязками БП. Дауд был раза в полтора выше Лероя, и происходящее напоминало сцену из водевиля. Клайд представил себе, как они будут водворять спокойствие: Лерой запрыгнет Дауду на закорки и сверху прольет умиротворение на плечи и головы буйных моряков, а Дауд тем временем будет оказывать успокаивающее влияние внизу. - Слушай! - крикнул Дауд приближаясь. - Попробуем на бегу. - Лерой сбавил скорость и пристроился за приятелем. - Хоп-хоп-хоп! - сказал Дауд. - Пошел! - Так и есть - не сбавляя темпа, Лерой запрыгнул, словно жокей, на плечи Дауду и уцепился за воротник. - Нно-о, лошадка! - закричал Лерой, и они умчались в "Юнион Джек". Из переулка строем вышло небольшое подразделение морпехов. Светловолосый, деревенский на вид парень с простодушным лицом невнятно отсчитывал шаг. Проходя мимо Клайда и Джонни, он отбежал от колонны и спросил: - Что за шум? - Драка, - сказал Джонни, - в "Юнион Джеке". - Вот как?! - Вернувшись, парень скомандовал налево, и его подчиненные послушно взяли курс на "Юнион Джек". - Упустим самое интересное, - скулил Клайд. - А как же Папаша? Они вошли в "Метро". Папаша сидел за столиком с официанткой, похожей на Паолу, только толще и старше. Зрелище было жалким. Он разыгрывал свой фортель "Чикаго". Они подождали, пока он закончит. Официантка с обиженным видом встала и, переваливаясь с ноги на ногу, ушла. Папаша носовым платком отер со лба пот. - Двадцать пять танцев, - сказал он, когда они подошли. - Я побил свой рекорд. - В "Юнион Джеке" отличная драка, - предложил Клайд. - Не хочешь сходить, Папаша? - Или в бордель, о котором рассказывал механик с "Хэнка" в Барселоне, - сказал Джонни. - Можно поискать его. Папаша покачал головой. - Вам, ребята, следует знать, что это - единственное место, куда я хотел заглянуть. Так начались эти бдения. Оказав символическое сопротивление, Джонни и Клайд оседлали стулья по обе стороны от Папаши и предались пьянству, не отставая от своего подопечного, но оставаясь трезвее. "Метро" напоминал аристократический pied-a-terre, который используется в дурных целях. К танцплощадке и стойке вела широкая изогнутая лестница, вдоль нее в нишах стояли статуи рыцарей, дам и турков. Застывшая в них одушевленность внушала мысль, что глухой ночью, когда уйдет последний моряк и погаснут лампы, статуи оживут, сойдут с пьедесталов и чинно поднимутся по лестнице на танцплощадку, осветив ее собственным светом - фосфоресценцией моря. Встав парами, они будут танцевать до восхода - без музыки, в мертвой тишине, едва касаясь каменными ногами настила. По стенам стояли огромные каменные вазы с пальмами и цезальпиниями. На покрытом красным ковром подиуме расположился небольшой джаз-банд - скрипка, тромбон, саксофон, труба, гитара, пианино, ударные. На скрипке играла пухлая дама средних лет. Сейчас они, выстроившись друг другу в затылок, играли "C'est Magnifique", а коммандо шести с половиной футов ростом наяривал джиттербаг сразу с двумя официантками в окружении друзей, которые подбадривали их, хлопая в ладоши. Что стояло за танцем англичанина? - определенно не Великий Морпех Дик Пауэлл со своей песенкой "Салли и Сью, не стоит грустить", но, скорее, традиционное мировосприятие, заложенное (как можно заподозрить) в самой плазме английских эмбрионов - очередная спятившая хромосома вдобавок к файв-о-клоку и уважению к Короне; там, где янки видят новинку или сюжет для пародии на мюзикл, англичане видят историю, а Салли и Сью здесь вообще ни при чем. Завтра ранним утром в белом свете огней пирса появится швартовная команда и отдаст концы для кого-то из этих зеленых беретов. Поэтому ночь накануне отводилась на сантименты, на флирт с официантками в укромных уголках, на пару-тройку сигарет и кружек пива в этом импровизированном зале прощаний - матросский вариант грандиозного бала в субботнюю ночь перед Ватерлоо. Отличить тех, кто отправлялся утром можно было лишь по единственной примете - они уходили, не оглядываясь. Папаша надрался вдрободан и затащил своих двух хранителей в прошлое, в котором они копаться не хотели. Они выслушали подробный рассказ о его недолгом браке - что он ей дарил, куда они ходили, что она готовила, какой была лапочкой. Под конец рассказа сильно стали мешать помехи - мысли путались. Но они не требовали пояснений. Не спрашивали ничего, и не столько из-за заплетавшихся языков, сколько из-за духоты в ноздрях, возникшей под влиянием услышанного. Вот какими впечатлительными были Жирный Клайд и Джонни Контанго! Но, подобно Золушкиному балу, их увольнение подходило к концу; часы пьяного замедляются, но не останавливаются. - Пошли, - сказал наконец Клайд, с трудом вставая из-за стола. - Нам пора. - Папаша печально улыбнулся и упал со стула. - Надо поймать такси, - сказал Джон. - Отвезем его на машине. - Черт, как поздно! - Кроме них, американцев в "Метро" не осталось. Англичане были поглощены тихим прощанием с этим районом Валетты. Когда "эшафотовцы" ушли, все стало прозаичнее. Клайд и Джонни перекинули папашины руки через свои шеи и под укоризненные взгляды рыцарей свели его по лестнице и вышли на улицу. - Эй, такси! - закричал Клайд. - Бесполезно, - сказал Джонни Контанго. - Все разъехались. Господи, какие большие звезды! Клайду хотелось поспорить. - Давай, я его доведу, - сказал он. - Ты - офицер, тебе не обязательно возвращаться. - Кто сказал, что я - офицер? Я - матрос. Твой собрат, собрат Папаши. Сторож брату. - Такси, такси, такси! - Брат для лайми, брат для всех. Кто говорит, что я - офицер? Конгресс. Офицер и джентльмен решением Конгресса. Конгресс пальцем о палец не ударил, чтобы помочь лайми в Суэце. В этом он не прав, и в отношении меня он не прав. - Паола, - простонал Папаша и рванулся вперед. Они схватили его. Бескозырка давно потерялась. Голова повисла, волосы упали на лоб. - Папаша лысеет, - сказал Клайд. - Ни разу не замечал. - Пока не напьешься, ничего не заметишь. Шатаясь из стороны в сторону, они медленно шли по Кишке, изредка призывая такси. Никто не откликался. Улица выглядела безмолвной, но внешний вид был обманчив; до них доносился сухой треск взрывов на подъеме к Кингсвэю, совсем неподалеку. И гул огромной толпы из-за угла. - Что это? - спросил Джонни. - Революция? Покруче: разборка между двустами королевскими коммандо и тремя десятками "эшафотовцев". - Эге, - сказал Джонни. От шума Папаша проснулся и стал звать жену. Из оружия в драке участвовало лишь несколько ремней, но не было ни битых пивных бутылок, ни боцманских ножей. Или их никто не видел? Или дело еше не дошло? У стены перед двадцатью коммандо стоял Дауд. Из-за его левого бицепса выглядывал очередной Килрой, у которого не было других слов, кроме ГДЕ АМEРИКАНЦЫ? Лерой Танг, должно быть, сновал под ногами, молотя дубинкой по ляжкам. Некий предмет, шипя и искрясь, описал большую дугу и взорвался у ног Джонни Контаго. - Петарда, - констатировал Джонни, отпрыгнув на три фута. Клайд тоже ретировался, и Папаша, лишившись опоры, упал на землю. - Давай вынесем его отсюда, - сказал Джонни. Но они обнаружили, что путь к отступлению отрезан подошедшими сзади морскими пехотинцами. - Эй, Билли Экcтайн! - кричали коммандо Дауду. - Билли Экcтайн! Спой нам! - Справа раздался залп петард. Основная потасовка оставалась в центре толпы. На периферии - только толчки, пинки и любопытство. Дауд снял шляпу, расправил плечи и запел "Мои глаза лишь для тебя". Коммандо стояли, как громом пораженные. Вдалеке послышались полицейские свистки. В центре толпы разбилось что-то стеклянное. Люди отхлынули концентрическими волнами. Пара-тройка морпехов, пятясь, споткнулись о валявшегося на земле Папашу. Джонни и Клайд поспешили на помощь. Несколько моряков подошли помочь упавшим пехотинцам. Как можно более учтиво Клайд и Джонни взяли своего подопечного под руки и сделали ноги. Позади между морпехами и матросами завязалась драка. - Полиция! - раздались крики. Разорвалось полдюжины "бомб с вишнями". Дауд допел песню. Коммандо захлопали в ладоши. - Теперь спой "Прости меня". - Это, - Дауд поскреб затылок, - "...если я солгал, если заставил тебя плакать, прости меня"? - Ура Билли Экcтайну! - закричали они. - Нет парень, - сказал Дауд. - Я не перед кем не извиняюсь. - Коммандо приняли боевую стойку. Дауд оценил ситуацию, затем вдруг вытянул вверх огромную руку. - Ладно, солдаты, стройтесь. Становись! И они почему-то встали в некое подобие строя. - Да-а, - Дауд улыбнулся. - Через правое плечо, кругом! - Они повиновались. - Хорошо, ребята. Шаго-о-ом марш! - Рука опустилась вниз, и они зашагали прочь. В ногу. Со стены бесстрастно взирал Килрой. Колонну замыкал неизвестно откуда взявшийся Лерой Танг. Выбравшись из драки, Клайд, Джонни и Папаша Ход, забежали за угол и натужно поплелись в гору к Кингсвэю. На полпути их обогнало подразделение Дауда, который отсчитывал шаг, распевая его на манер блюза. Судя по всему, он вел их к кораблям. К троице подъехало такси. - Вслед за взводом, - сказал Джонни, и они втиснулись внутрь. В машине был люк, и, конечно, не успело такси доехать до Кингсвея, три головы уже торчали над крышей. Ползя за коммандо, они пели: Что это там за грызун, Который нас обскакал? Х-У-Й-Т-И М-А-У-С Наследие Свина Бодайна, который каждый вечер на стоянке с религиозной преданностью смотрел на камбузе детскую передачу; он за свой счет сделал всем поварам черные пристегивающиеся уши и сочинил на песню из передачи пародию, где этот вариант имени главного персонажа был самым сочным местом. Коммандо в задних рядах попросили Джонни научить их словам. Он согласился, получив за это бутылку ирландского виски, владелец которой заверил Джонни, что тот не сможет допить ее до выхода в море. (По сей день бутылка хранится у Джонни Контанго непочатой. Никто не знает, зачем он ее хранит.) Эта странная процессия ползла по Кингсвэю, пока ее не перехватил английский грузовик для перевозки скота. Коммандо забрались в кузов, поблагодарили всех за веселый вечер, грузовик газанул и умчался прочь - навсегда. Утомленные Дауд и Лерой сели в такси. - Билли Экcтайн, - улыбнулся Дауд. - Господи! - Нам надо назад, - сказал Лерой. Шофер развернулся, и они подъехали к месту недавней разборки. Прошло не более пятнадцати минут, но улицы опустели. Тишина, ни петард, ни криков - ничего. - Черт меня подери! - сказал Дауд. - И не подумаешь, что здесь что-то было, - сказал Лерой. - В доки, - сказал Клайд шоферу, зевая. - Сухой док номер два. Американская посудина, покусанная винтоядной рыбой. Всю дорогу до доков Папаша храпел. Они приехали, когда увольнение уже с час как закончилось. Двое патрульных пробежали мимо заводского гальюна и по сходням под

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  - 46  - 47  - 48  - 49  - 50  -
51  - 52  - 53  - 54  - 55  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования