Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа
Поиск по сайту
Фантастика. Фэнтези
   Научная фантастика
      Гаррисон Гарри. Эдем 1-4 -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  - 46  - 47  - 48  - 49  - 50  -
51  - 52  - 53  - 54  - 55  - 56  - 57  - 58  - 59  - 60  - 61  - 62  - 63  - 64  - 65  - 66  - 67  -
68  - 69  - 70  - 71  - 72  - 73  - 74  - 75  - 76  - 77  - 78  - 79  - 80  - 81  - 82  - 83  - 84  -
85  - 86  - 87  - 88  - 89  - 90  - 91  - 92  - 93  - 94  - 95  - 96  - 97  - 98  - 99  - 100  - 101  -
102  - 103  - 104  -
Ночью снега не было. День оказался ясным, солнце Почти не грело. Колея втянулась в речную долину, и она сразу поняла, где находится. Саммады останавливались здесь недалеко от океана. Армун показалось, что ветер стал припахкаать солью, и она заторопилась вперед. Так и есть... у края песка пенились буруны, под обрывом начинался берег. Опустив голову, она налегла на жерди. И остановилась, только заслышав предупреждающий крик Харла. Перед нею к подножию обрыва притулилась крытая дерном землянка, возле нее стоял закутанный в шкуры охотник. Он застыл без движения, испуганный ее появлением не менее, чем она. Армун попыталась что-то крикнуть, но слова застыли в горле. Это был не тану, одежда его была иной. И лицо. Оно было покрыто шерстью. Не бородой... мягкая бурая шерсть покрывала его целиком. Глава шестая Uposmelikfarigi ikemespeyilane. VposmelikyUane ikemespeneyil. Eleiensi topaa abalesso. Фарт засыпает однажды и утром пробуждается чилоне. Но от яйца времен иилане всегда просыпается иилане. Апофегма иилане Вейнте с интересом наблюдала за обычной в порту суетой. До этого самого мгновения Икхалменетс был для нее просто названием - окруженный морем Икхалменетс. Название выражало все, и теперь она видела почему. Икхалменетс вырос на берегах уютной бухты. Все ближние острова были скалистыми и безлесными. Леса подходили к подножью высоких гор, перехватывавших влажные ветры, которые здесь же проливались дождями или выпадали снегом. Но снег белел на вершинах гор, а дожди по склонам сбегали вниз. И все-таки Икхалменетс принадлежал не столько суше, сколько морю. Вдоль берега сплошной чередой выстроились урукето, иногда между ними попадалась тяжело нагруженная сегодняшним уловом лодка. Эрефнаис выкрикивала команды, направляя огромное живое судно к причалу. Вейнте отступила в сторону, пропуская вниз экипаж. - Всем оставаться на борту! - приказала Эрефиаис. Стараясь сдерживаться, Вейнте спросила: - Этот приказ относится и ко мне? Эрефнаис задумалась, потом проговорила: - Я не хочу, чтобы разные дикие слухи о событиях в Алпеасаке распространялись по городу. Сначала я поговорю с эйстаа, а там, как она прикажет. Но ты... я не могу приказывать тебе, Вейнте. Я только прошу... - Просьба излишняя, граничит с оскорблением, капитан. - Я не хотела оскорблять! - Понимаю и не вижу причин обижаться. Вейнте не из тех, что болтают на амбесиде. Сзади послышалась возня - толстая Акотолп с шумом поднималась наверх, волоча за собой упиравшегося Эсетту. Знаком она попросила внимания Эрефнаис. - Я хочу избавиться от этой обузы, этого бестолкового самца, Я слышала ваш разговор и обещаю, что никто в городе не услышит от меня о гибели Алпеасака. - Я помогу тебе, - сказала Вейнте. - Мы отведем его в ханане. И покой фарги не будет нарушен. - Я в долгу перед Вейнте, - ответила Акотолп, выражая удовольствие и благодарность. - Самца редко можно увидеть в одиночестве. И мне не хотелось бы вызывать неподходящих эмоций. Эрефнаис отвернулась. Слухи пойдут немедленно, только не от Вейнте или толстой ученой. Ее собственный экипаж с радостью разнесет по городу все, что знает. Нужно немедленно разыскать Ланефенуу, эйстаа Икхалменетса, и сообщить ей обо всем. Пусть она решает, что делать, и Эрефнаис хотелось побыстрее избавиться от ответственности. Пока Акотолп медленно вылезала из урукето, Вейнте ждала на выщербленных досках причала, жадно вдыхая запахи города, почти забывшиеся во время путешествия по морю. Она вспоминала резкий запах рыбы, теплого дыхания фарги, гниющей палой листвы и над всем - аромат города. Чувство радости переполняло ее - наконец-то на берегу! - Верно, Вейнте, я разделяю твои чувства, - пропыхтела Акотолп. Эсетта, которого она крепко держала за руку, с интересом разглядывал город, но, когда Вейкте взяла его за другую, мгновенно съежился от страха. Такая реакция развеселила Вейнте, и она сильнее стиснула пальцы. Они шли по направлению к главной улице Икхалменетса. Фарги поглядывали на них, выпучив от любопытства глаза, увязывались следом; скоро за ними шла уже целая процессия. Вейнте обратила к сопровождавшим один глаз и жестом потребовала внимания. - Кто из вас обладает совершенной речью и знанием города? В последовавшей суете совсем юных фарги, стоявших впереди, оттеснили те, что постарше. - Нижайшая к высочайшей, которую сопровождает самец. Я обладаю накоторыми поэнаниями и хочу быть полезной. - Знаешь ли ты, где находятся ханане? - Местоположение мне известно. - Веди нас. Раздувшись от важности, фарги торопливо проковыляла вперед, и процессия двинулась по улице. Идущих покрывала густая тень от крепких сучьев, а солнечных лучей так не хватало под северным ветерком. По освещенной солнцем полоске вдоль края мостовой они добрались до громадного сооружения. По обеим сторонам закрытой двери стояли две фарги с сушеными хесотсачами - знаком их положения. - Вызови эсекасак ханане, - сказала Вейнте. Часовые смущенно топтались на месте, покуда Вейнте, сжалившись, не уточнила: - Пойдет эта, ты останешься на страже. Появившаяся эсекасак, увидев прибывших, принялась демонстрировать незнание-о-прибытии и желание повиноваться, Вейнте, жесты которой требовали уважения и повиновения, обратилась к ней: - Вот новый самец, которого я отдаю под твою опеку. Давай войдем. Когда за ними захлопнулась дверь, Вейнте заговорила: - Его зовут Эсетта; он прибыл из дальнего города за океаном. Эсегга устал и нуждается в отдыхе. И в уединении, пока эйстаа не прикажет иначе. Ты будешь приносить ему мясо, и он будет говорить только с тобой. Ты поняла? - Великая Вейнте пересекла океан, чтобы стать эйстаа в дальнем городе, - со смирением и гордостью добавила Акотолп. Вейнте оценила ненавязчивую поддержку. - Как сказала Вейнте, так и будет, - почтительно ответила эсекасак и жестами попросила отпустить ее, чтобы немедленно увести Эсетту. У того хватило ума сдержать раздражение и страх, - ведь его ждал уют и покой ханане, - и движения его являли только удовольствие-от-окончания-пути, что было в общем-то верно. У входа все еще торчали фарги - ничего более интересного они еще не видели и теперь, притихнув, ждали, что будет дальше. Самая старшая из них, приведшая гостей сюда, стояла в сторонке, демонстрируя уважение и покорность, Вейнте поманила ее к себе. - Как твое имя? - Мелихеле. Не будет ли позволено низкой узнать. как зовут высокую, которая говорит? - Это Вейнте, - ответила Акотолп, стараясь, чтобы славному имени соответствовали жесты высочайшего уважения. - Хочешь ли ты последовать за мной, Меликеле? - спросила Вейнте. - Куда бы ни вела дорога, я - твоя фарги. - Сначала поесть. А потом я хочу узнать побольше об этом городе. Акотолп уже знала, как естественно для Вейнте повелевать, и сейчас заново оценила этот дар. Даже в этом городе на скале, где еще не ступала нога ее, она требовала немедленного повиновения. Кстати, она говорила о еде! Акотолп громко щелкнула челюстями при этой мысли. Меликеле повела их обратно на берег. Для еды было не время, и просторное помещение под прозрачной крышей пустовало. Вдоль стен выстроившись баки, откуда прислужницы-фарги выхватывавши рыбину за рыбиной, взрезали их струнными ножами, потрошили, чистили и укладывали тушки в растворы энзимов. - Расточительность! - заявила Акотолп. - Подобная обработка нужна для мяса столетнего ненитеска, а не для рыбы. Посмотрим, что там у них в баках. Мелкие ракообразные... восхитительны в свежем виде, смотри! Схватив одного покрупнее, Акотолп мгновенно отодрала ему голову и конечности, ловкими движениями обломала панцирь. Вейнте всегда мало интересовалась тем, что ест, и положила на лист кусок рыбы. Едва Вейте отвернулась, Меликеле последовала ее примеру. Акотолп радостно бурчала под нос, и кучка объедков возле ног ее росла. Излучая удовольствие-от-еды, она не замечала работавших рядом фарги, не обратила она внимания и на иилане, появившуюся из строения рядом. Та взглянула на нее, присмотрелась повнимательнее и наконец приблизилась. - Шествие-времени - конец-разлуке, - взволнованно проговорила прибывшая. - Ты Акотолп, ты обязана быть Акотолп, есть только одна Акотолп. Акотолп с удивлением оглянулась - кусок белого мяса прилип к верхней губе, - и защитные мембраны на глазах ее затрепетали от изумления. - Голос знаком, лицо знакомо, не ты ли это, Укхереб, тоненькая-как-всегда? - Толстая-как-обычно, годы прошли... Вейнте с интересом смотрела, как в порыве приязни сплетают они пальцы в жесте приветствия эфенселе, хотя обе воспользовались модификатором, слегка менявшим смысл слов и жестов. - Вейнте, вот Укхереб. Мы с ней дружны как эфенселе, хотя и не принадлежим к одному эфенбуру. Мы вместе росли и учились у старой, все ведающей Амбаласи, древней, как яйцо времен. - Приветствую тебя, Вейнте, в Икхалменетсе. С подругой подруги приходит двойная радость. А теперь удалимся из этого общего места в мое собственное, где можно удобнее насладиться едой. Рядом была лаборатория. Акотолп шумно восхищалась приборами. За лабораторией оказалась уютная комнатка с мягкими подушками, с красивыми занавесями, на которых отдыхал глаз. Откинувшись на подушки, Вейнте вслушивалась в разговор ученых. Она терпеливо ждала, наконец разговор о новых открытиях и старых знакомых иссяк, и Укхереб спросила: - Я слыхала, что ты была в Алпеасаке, когда туда явился весь Инегбан. Я читала о проведенных там исследованиях, об изобилии открытых вновь видов. Сколько радости-от-открытий вы получили. И вот вы в Икхалмекетсе. Зачем вам эти крошечные острова, если перед вами континент, полный открытий? Акотолп не ответила и повернулась к Вейнте, ища поддержки; та успокойся ее жестом понимания и желания помочь, прежде чем Акотолп успела открыть рот. - Труднопостижимые вещи случились там, Укхереб. Акотолп не решается даже говорить об этом. Я могу ответить на твой вопрос, если ты разрешаешь, поскольку я участвовала во всех событиях. Вот что произошло. И, не прибегая к усложнениям и отступлениям, Вейнте поведала ученой о гибели далекого Алпеасака. И когда она завершила повествование, Укхереб издала крик и прикрыла глаза рукой в детском жесте стремления позабыть. - Просто не могу представить себе, а ведь вы все это пережили... Что делать, что делать? Она медленно покачивалась из стороны в сторону - снова детский жест, - так бездумную фарги уносит течение. - Ваша эйстаа узнает об этих горестных событиях. И когда это свершится, я буду говорить с нею. Но тебе, Укхереб, не следует горевать о случившемся. Давай поговорим о чем-нибудь другом. Поговорим об этой горе над нами: черной скале, увенчанной белым снегом. Как красиво. На вершине всегда лежит снег? - Раньше такого не случалось, но теперь снег на вершине не тает. Зимы стали холодными и ветреными. Лето стало короче. Потому-то я и скорблю вдвойне о несчастье в далекой Гендаси. Там жила надежда и на наше спасение. Города умирают, в Икхалменетсе становится все холоднее. Страх поселился там, где прежде обитала надежда. - Надежду нельзя убить, будущее прекрасно. Вейнте произнесла эти слова с таким энтузиазмом, с такой уверенностью в грядущем счастье, что Акотолп и Укхереб воспряли духом. Еще бы ей не быть энергичной. Смутные идеи превращались в надежные планы. Скоро все определится, и она будет знать, что следует делать. Энге чувствовала себя иначе. Слишком часто угрожала смерть Дочерям Жизни. Слишком близко подступала. Они покинули урукето на заре, незаметно соскользнув в воду со спины гиганта. Море волновалось, и валы захлестывали их. Плыть до берега оказалось долго и утомительно. Урукето исчез в утреннем тумане, и они остались одни. Сначала они перекликались, но только сначала. Потом им потребовались все силы, чтобы добраться до берега. Опасаясь за спутниц, Энге первой пробилась через береговой прибой, а потом по очереди помогла им преодолеть валы. Наконец беглянки распростерлись на песке под лучами теплого солнца. Все, кроме одной. Напрасно Энге бегала вдоль берега по воде в одну сторону, в другую. Та, которую она искала, так и не вышла на берег. Добрую, крепкую Акел поглотил океан. Подруги Энге тянули ее за руки, гладили, требуя, чтобы и она отдохнула. И принялись искать сами. Безуспешно. В море никого не было. Акел исчезла навсегда. Наконец Энге нашла в себе силы сесть, потом встать, потом отряхнуть песок с кожи усталой рукой. Прямо перед ней вдруг закипела вода - круглые головенки совсем еще юного эфенбуру вынырнули на поверхность. Едва она шевельнулась, они, испугавшись, исчезли. Даже эта трогательная картина не могла развеять ее отчаяния, и все же она отвлекла Энге, заставила прийти в себя, понять, что остальные зависят от нее, и долг ее перед живыми, а не перед умершими. Она глянула вдоль берега на маячивший над песками пляжа далекий силуэт Йибейска. - Идите в город, - сказала она, - Смешайтесь с фарги, уподобьтесь им. Но будьте осторожны, не забывайте ужасных уроков, которые мы получили в страшной Гендаси. Многие сестры погибли там, но в смерти их может быть какой-то смысл, если мы правильно усвоим эти уроки. Помните, что Угуненапса отчетливо видела истину, ясно говорила о ней и завещала нам свои знания. И теперь мы знаем, что Угуненапса говорила кстинную правду. Мы знаем истину, но что нам делать с ней? - Поделиться с другими! - отвечала Эфен, пылко подчеркивая жестом ожидание радости. - Вот наше дело, и мы выполним его. - И мы никогда не забудем об этом. Но я должна как следует подумать, что нам теперь делать. Я найду уголок, чтобы отдохнуть и подумать. И там подожду вас. Молча, с чувством единодушия и непреклонности они соприкоснулись пальцами. А потом отправились вслед за Энге в сторону города. Глава седьмая Hoatil ham tina grunnan, sassi репа malom skermom mallivo. Несчастье может пережить всякий, удачу - немногие. Марбакская поговорка В городе Деифобен еще нужно было многое сделать. С точки зрения Керрика, дел было куда больше, чем в то время, когда он звался Алпеасаком, а Вейнте была эйстаа его. Керрик вспоминал жаркие, полные досута дни с сожалением: почему он не наблюдал тогда, не стремился узнать, как управляли огромным городом. И хотя он устроился на месте эйстаа возле стенки амбесида - там, куда падали первые лучи солнца, - руководить отсюда он решительно был не в силах. У Вейнте было столько прислужниц, помощниц, ученых, наконец, бесчисленное множество подручных фарги. В его же распоряжении была голько горстка саску, которые горели желанием помочь, но мало что смыслили в этом. Простые дела, рутинные и повседневные, они могли выполнять, если их научить, конечно. Но никто из них даже не мог представить всех сложных хитросплетений жизни в Алпеасаке. Керрик и сам знал не много, но по крайней мере он понимал что к чему. Каждая часть города непонятным образом зависела от прочих. А сейчас город страдал от ран. Местами они затягивались сами... но не всегда. Широкая полоса зелени вдоль побережья просто увяла, побурела и умерла. Деревья, лианы, подлесок, стены, окна, склады, жилые помещения... Умерло все, и Керрик ничего не мог поделать. Можно было только заботиться о животных, конечно не обо всех. Огромные ненитески и онетсенсасты во внешних полях не требовали внимания: корм они находили в нетронутых болотах и джунглях. Олени и большие олени паслись, - им корма тоже хватало, как и некоторым травоядным мургу. Но некоторые умирали, и Керрик не мог понять отчего. Не то что бы люди допускали какие-то промахи... Злобные ездовые таракасты никого не подпускали к себе. Иилане разъезжали на них, а он не мог даже приблизиться. Они не щипали траву и по виду были хищниками. Но визжа топтали предложенное мясо. И умирали. Как и уцелевшие в своем болоте уруктопы. Эти восьминогие существа были предназначены для перевозки фарги и, похоже, ни для чего более. Когда Керрик приближался, они глядели на него остекленевшими глазами, не убегали и не пытались напасть. Они не принимали никакой пищи, даже воды. И, беспомощные и тупые, падали и околевали один за другим. Наконец Керрик начал уже считать, что город этот теперь принадлежит тану. Следовало просто делать то, что нужно, и не думать о прочем. Это решение облегчило жизнь, но все равно целые дни от рассвета до сумерек проходили в трудах и заканчивались долгими вечерними разговорами. Потеряв счет дням в ровном и теплом климате, Керрик забыл, какое время года сейчас на севере. Зима закончилась, и он не заметил этого; заканчивалась и весна, когда он вновь обратился мыслью к саммадам. И к Армун. Только прибытие первых женщин саску напомнило ему о ней, и он устыдился подобной забывчивости. В такой жаре нетрудно спутать все времена года. Керрик знал, что мандукто ведают о многом, и решил обратиться к Саноне. - Здесь никогда не опадает листва, - сказал он. - И плоды созревают круглый год. Трудно уследить здесь за течением времени. Саноне, скрестив ноги, грелся на солнце. - Верно, - ответил он. - Но есть способы заметить времена года. Можно следить за луной, - как она наполняется и исчезает, - и запомнить. Ты слышал об этом? - Алладжекс что-то говорил - и это все, что я знаю. Саноне неодобрительно фыркнул, услышав о примитивном шамане, и разгладил перед собою песок. Он-то знал все тайны земли и неба. Указательным пальцем он аккуратно начертил на земле знаки лунного календаря. - Здесь и здесь две луны, которые меняются. Смерть зимы, Смерть лета. Здесь дни становятся дольше, здесь ночи чернеют. Я вчера видел луну, она была новой, это значит, что мы здесь. Довольный, он воткнул короткий сучок в землю и сел на пятки. - Тебе, мандукто саску, эти рисунки говорят о многом. Но я, о мудрый Саноне, вижу, к своему горю, перед собой только сучок и песок, - сознался в невежестве Керрик. - Истолкуй свои знаки, прошу тебя. Скажи мне, успели реки на севере взломать лед, расцвели ли уже цветы? - Это случилось вот когда, - проговорил Саноне, перемещая сучок по кругу назад. - С того времени луна успела дважды стать полной... Угрызения совести Керрика усилились. Но, подумав, он решил, что сейчас только начало лета и времени еще много. А нужно еще столько здесь переделать... Но однажды ночью ему приснилась Армун, он словно ощутил языком ее раздвоенную губу... и вскочил дрожа, вознамерившись немедленно отправиться за нею. И за ребенком, конечно. Но благие намерения остались та

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  - 46  - 47  - 48  - 49  - 50  -
51  - 52  - 53  - 54  - 55  - 56  - 57  - 58  - 59  - 60  - 61  - 62  - 63  - 64  - 65  - 66  - 67  -
68  - 69  - 70  - 71  - 72  - 73  - 74  - 75  - 76  - 77  - 78  - 79  - 80  - 81  - 82  - 83  - 84  -
85  - 86  - 87  - 88  - 89  - 90  - 91  - 92  - 93  - 94  - 95  - 96  - 97  - 98  - 99  - 100  - 101  -
102  - 103  - 104  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору