Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Художественная литература
   Драма
      Фолкнер Уильям. Солдатская награда -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  -
ак неожиданно для нее, бедняжка, и его приезд, и этот шрам. Но как, по-твоему, хорошо все это или нет? - Да я-то всегда считал, что ничего хорошего из этой помолвки не выйдет. Я всегда был против! - Хочешь свалить на меня? Думаешь, я настаивала? Долгий опыт заставил мистера Сондерса смягчить ответ. - Рано ей идти замуж, - сказал он только. - Глупости. А мне сколько было лет, когда мы поженились? Он снова взял стакан. - Выходит, что ты сама на этом настаиваешь. - (Миссис Сондерс раскачалась сильнее и смерила его взглядом: он был уличен в глупости). - Почему же ты спрашиваешь, хорошо это или нет? - Ну, знаешь, Роберт... Иногда ты... - Она вздохнула и объяснила, ласково, как глупому ребенку, отчаявшись, что он сам поймет: - Видишь ли, обручиться во время войны или в мирное время - вещи совершенно разные. По правде говоря, я не понимаю, как он может надеяться, что все останется по-прежнему. - Вот что я тебе скажу, Минни. Если он уехал на войну с надеждой, что она его будет ждать, и вернулся с надеждой, что она станет его женой, - значит, так и должно быть. И если она хочет выйти за него, так ты, пожалуйста, не отговаривай ее, слышишь? - Неужели ты хочешь насильно выдать свою дочь замуж? Ты сам сказал, что ей рано замуж. - Не забывай, я сказал - если она захочет. Кстати, он не хромой, не калека? - добавил он. - Не знаю. Сесили расплакалась, когда я ее спросила. - Иногда она ведет себя удивительно глупо. Но главное - ты не вмешивайся в их дела! - Он взял стакан, сделал большой глоток и потом сердито и внушительно запыхтел сигарой. - Ну, знаешь ли, Роберт! Честное слово, я иногда тебя не понимаю. Как можно насильно выдавать дочку замуж за человека без всяких средств, может быть смертельно больного, вероятно даже неспособного зарабатывать. Сам знаешь, какие они, эти бывшие военные. - Да ведь это ты хочешь ее выдать замуж, а не я! Я и не собираюсь. За кого же ты ее выдашь? - Например, за доктора Гэри. Она ему нравится. Или за Гаррисона Морье из Атланты. Сесили к нему хорошо относится. Мистер Сондерс весьма неизящно фыркнул: - Что? Этот дурак Морье? Да я его на порог не пущу. Голова напомажена, окурки разбрасывает по всему дому. Нет, ищи другого. - Никого я не ищу. Просто я не позволю, чтобы ты заставил ее выйти за этого мальчика, за Мэгона. - Да говорят тебе, что я и не думаю заставлять ее. Ты меня уже научила, что женщин никогда заставлять нельзя. Но если она хочет выйти за этого Мэгона, я вмешиваться не собираюсь. Она молча раскачивалась в качалке, он допивал свой виски с мятой. Дубы на лужайке затихли в сумерках, ветви деревьев казались неподвижными, будто коралловые заросли под водой. Большая лягушка монотонно заверещала в кустах, небо на западе стало широким зеленым озером, застывшим, как вечность. Тоби вдруг вырос перед ними. - Ужинать подано, мисс Минни. Сигара красноватой дугой полетела в клумбу с каннами. Оба встали. - Тоби, а где же Боб? - Не знаю, мэм. Показалось, будто он пошел вон туда, в сад, а потом пропал, не видать нигде. - Найди-ка его. И скажи, чтобы вымыл лицо и руки. - Да, мэм. - Он открыл для них двери, и они прошли в дом, оставив позади сумерки, наполненные мягким, певучим голосом Тоби, звавшим мальчика из темноты. 2 Но Роберт Сондерс-младший не мог его услышать. В эту минуту он перелез через высокий дощатый забор, врезавшийся в темноту над его головой. Роберт с трумом одолел препятствие и, соскальзывая вниз зацепился и штанишками, которые, словно пытаясь его удержать, наконец поддались с жалобным треском. Он упал в росистую траву, почувствовал легкий, поверхностный ожог на задике, сказал "О черт!" и, вскочив на моги, чуть не вывернул бедро, стараясь разглядеть царапину. - Это свинство, - сообщил Роберт темноте, - такое невезение. - "А все она. Почему не рассказала", - подумал он, проклиная всех сестер на свете. Мальчик поднял с травы то, что уронил при падении, и пробрался по мокрой от росы лужайке к дому ректора. Наверху, в пустовавшей всегда комнате, был пот, и сердце у него упало. Неужели "он" так рано лег спать? Но тут Роберт увидал на перилах веранды чьи-то башмаки, красным глазком затлелась сигарета. Он облегченно вздохнул: наверно, Дональд! Он взбежал по ступенькам, окликнул: - Здорово, Дональд! - Здорово, полковник! - ответил сидящий. Мальчик всмотрелся - военная форма. Наверно, он! Сейчас все увижу", - в восторге подумал Роберт и, мелькнув карманным фонариком, направил его прямо в лицо сидящему. Фу, черт! Он пришел в полное отчаяние. Уж не везет - так не везет. Сговорились они все, что ли? - Да у вас никакого шрама нет! - с презрением сказал он. - И вовсе вы никакой не Дональд! - Верно, братишка, угадал: никакой я не Дональд. Только ты бы лучше повернул фонарь куда-нибудь в бок, а? - Почему мне ничего не хотят сказать?! Я только спрашиваю: какой у него шрам, а они мне не говорят. Скажите, он уже спит? - Да, спит. Сейчас не время смотреть, какой у него шрам. - А завтра утром? - И с надеждой: - Можно завтра утром посмотреть? - Не знаю. Подождем до завтра. - Слушайте, - оживился мальчик, - давайте сделаем так: завтра в восемь мне надо в школу, а вы его как-нибудь заставьте выглянуть в окошко, а я пройду мимо и все увижу. Я спрашивал Си, а она ничего не говорит. - А кто это Си, братишка? - Ну, сестра моя. Ох, до чего она подлая! Разве я бы ей не рассказал, если б увидал такой шрам? - Еще бы! А как звать твою сестру? - Ее звать Сесили Сондерс, как меня, только меня звать Роберт Сондерс. Сделаете, а? - Ага... Сесили... Ладно, надейся на меня, полковник! Мальчик с облегчением вздохнул, но не уходил. - Скажите, а сколько у них тут солдат? - Да вроде как бы полтора... - Полтора? А они живые? - Да, как будто живые. - Как же это - полтора солдата, если они живые? - Спроси у военного министерства. Они умеют это делать. Роберт помолчал, подумал. - Черт, вот бы нам домой настоящих солдат. Как, по-вашему, можно? - Наверно, можно. - Можно, правда? А как? - Спроси сестрицу. Она тебе скажет, как. - Да, скажет она, черта с два! - Не бойся, скажет. Ты спроси. - Ладно, попробую, - согласился Роберт, не очень надеясь, но не теряя оптимизма. - Ну, мне надо идти. Наверно, там меня уже ищут, - объяснил он, спускаясь по ступенькам. - До свидания, мистер, - добавил он вежливо. - Пока, полковник! "Завтра увижу шрам! - думал он радостно. - А верно, может, Си знает, как нам заполучить в дом солдата? Вообще-то она ни черта не знает, а вдруг про это знает? Нет, девчонки мало чего знают, на них и рассчитывать не стоит. Зато я хоть шрам увижу, и то хорошо". Белая куртка выплыла из-за угла, тускло светлея в ранней ночной темноте, и голос Тоби сказал вслед маленькому Роберту, когда тот подымался по ступенькам: - Как же так, зачем не пришел ужинать? Мамаша и тебе и мне все волосы повыдирает. Разве можно к ужину опаздывать? Велела тебе вымыться, грязным в столовую не ходить. Ступай в ванную, я тебе там приготовил водичку, тепленькую, хорошую. Ну, беги! Я им скажу, что ты тут. На бегу Роберт остановился у комнаты сестры. - А я завтра увижу шрам. Гы-ы-ы! - Вымытый, голодный, он влетел в столовую, ловким военным маневром скрыв поврежденный тыл. Он не обратил никакого внимания на укоризненный взгляд матери. - Роберт Сондерс, где ты был? - Мамочка, там у них солдат сказал - нам тоже такого можно. - Кого такого? - сквозь сигарный дым спросил отец. - Такого солдата. - Солдата? - Да, сэр. Он так говорит. - Кто это "он"? - Да тот солдат, он живет у Дональда. Говорит, мы себе тоже можем завести солдата. - Как это - завести? - Не сказал как. Говорит: твоя сестра знает как. Мистер и миссис Сондерс поглядели друг на друга 3 "Поезд дальнего следования. Миссури, 2 апреля 1919 года. Милая Маргарет, Скучаете ли вы без меня, как я скучаю без вас? В Сан-Луисе было ужасно скучно. Пробыл там всего полденька. Пишу наспех, чтоб вы меня не забывали и ждали. Как жалко, что нам так скоро пришлось расстаться. Повидаю маму, улажу дела, и сразу к вам вернусь. Маргарет, ради вас я буду работать, как черт. Это я пишу наспех, чтобы вы меня ждали и не забывали. Поезд трясет, как черт, все равно писать нельзя. Привет Гиллигену, пусть не разоряется, я скоро приеду. Вечно буду вас любить, любящий вас Джулиан". - Как фамилия этого ребенка, Джо? Миссис Пауэрс, как всегда в прямом и темном платье, стояла на веранде, освещенная солнцем. Утренний ветер забирался в ее волосы, заливал за ворот, как вода, неся в себе солнечное тепло. Голуби ложились на церковный шпиль серебристыми косыми мазками. Газон, спускавшийся к изгороди, посерел от росы, и негр-садовник, одетый запросто, в нижнюю рубаху и комбинезон, проходил с косилкой по газону, оставляя за собой темно-зеленую полосу, словно развертывая ковер. Мокрые травинки, отрываясь от лезвий косилки, липли к его ногам. - Какого ребенка? - Гиллиген, явно стесненный новым грубошерстным штатским костюмом и полотняным воротничком, сидел на перилах и сосредоточенно курил. Вместо ответа она подала ему письмо. Сдвинув сигарету в угол рта, он прищурился сквозь дым и стал читать. - А-а, вы про аса? Фамилия его - Лоу. - Верно: Лоу. Все старалась вспомнить, когда он уехал, и никак не могла. Гиллиген вернул ей письмо. - Потешный малый, верно? Значит, вы презрели мою любовь и приняли его? Платье на ветру во весь рост прильнуло к ней. - Пойдем в сад, там и мне можно покурить. - Курите тут. Падре не рассердится, ручаюсь. - Знаю, что не рассердится. Но я боюсь его прихожан. Что они подумают, когда увидят, что незнакомая женщина в черном курит на веранде пасторского дома в восемь часов утра? - Решили бы, что вы - эта самая французская, как их там называют, и что вас лейтенант привез с собой. От вашего доброго имени ничего не останется, дай им только до вас добраться! - Это вы печетесь о моем добром имени, Джо, а не я. - Я пекусь? Как это понять? - О нашем добром имени главным образом заботятся мужчины, оттого, что они нам его дают. А нам самим и без того дела достаточно. А то, что вы называете добрым именем, похоже на слишком прозрачное платье - носить неудобно. Пойдем лучше в сад. - И вовсе вы так не думаете, сами знаете, - сказал Гиллиген. Она слабо улыбнулась, не глядя на него. - Пойдем, - повторила она, спускаясь с лестницы. Оставив за собой восторженный щебет воробьев и сладкий запах срезанной травы, они вышли на усыпанную гравием дорожку меж розовых кустов. Дорожка шла под строгим навесом двух дубов, мелкие розы вились по стене, проходившей рядом, и Гиллиген, стараясь попасть в такт ее длинным шагам, ступал осмотрительно, словно боясь что-то растоптать. Когда вокруг росли цветы, он чувствовал себя так, будто вошел в комнату, полную женщин: он стеснялся своего роста, своей походки, ему казалось, что он идет по песку. Оттого он и считал, что не любит цветы. Миссис Пауэрс часто останавливалась, вдыхала, пробовала губами росу на почках и бутонах. Тропинка повернула меж гряд фиалок к чинной изгороди, где скоро зацветут лилии. У зеленой чугунной скамьи под магнолией она остановилась, посмотрела вверх, на ветви. Оттуда вспорхнул пересмешник, и она сказала: - Вот там, Джо, посмотрите! - Что там? Гнездо? - Нет, бутон. Еще не распустился, наверно, расцветет через неделю, а то и раньше. Знаете, как цветет магнолия? - А как же: сорвешь цветок - и все. Ничего не остается. Только тронешь - сразу чернеет. Вянет. - Да, все на свете так. Правда? - Конечно. Только кто этому поверит? Думаете, наш лейтенант это понимает? - Не знаю... Неизвестно, дождется ли он этого цветка... - А зачем ему? Для него уже один цветочек почернел. Она посмотрела на него, не сразу поняв, о чем он. Глаза у нее какие черные и губы красные, как гранат. Она сказала: - Ах, вот что - магнолия... А мне она показалась похожей на... скорее на орхидею. Значит, по-вашему, она - магнолия? - Уж во всяком случае не орхидея. Орхидеи везде есть, а вот такую, как она, ни в Иллинойсе, ни в Денвере не найдешь! - Пожалуй, вы правы. Не знаю, есть ли где-нибудь еще такие, как она. - Как знать. По-моему, и одной такой хватает. - Давайте сядем. Где мои сигареты? - Она села на скамейку, он подал ей пачку сигарет, зажег спичку. - Значит, вы думаете, что она за него не пойдет? - Как сказать, наверняка не знаю. Теперь мне все кажется по-другому. Она не откажется от возможности выйти, как говорится, за героя, хотя бы для того, чтоб он кому-нибудь другому не достался. - ("То есть вам", - подумал он). "То есть мне", - подумала она. А вслух сказала: - Даже если она узнает, что он скоро умрет. - Да что она понимает в смерти? Она даже не может представить, что она состарится, а тем более, что тот, кто ей нужен, умрет. Ручаюсь, что она уверена, будто его можно подлатать так, что ничего заметно не будет. - Джо, вы неисправимый сентименталист. Вы хотите сказать, что она выйдет за него замуж, потому что он этого от нее ждет, а она "порядочная" девушка? Вы добряк, Джо! - Вот уж ничуть! - сказал он. - Я очень злой, хуже не бывает. Приходится, знаете ли. - Он увидал, что она смеется, и смущенно ухмыльнулся. - Что, поймали меня, а? - Потом вдруг нахмурился. - Ведь я не за нее беспокоюсь. Старика жалко. Почему вы ему не сказали, что тут дела плохи? Она ответила по-женски, по-наполеоновски: - А зачем вы меня послали вперед? Я же говорила вам, что все испорчу? - Она отбросила сигарету, положила руку на его рукав. - Духу не хватило, Джо. Если бы вы видели его лицо! Если бы вы его слышали! Радовался, как ребенок. Показал мне всякие вещички Дональда. Ну, знаете, фото, рогатку, девчоночью рубашонку, луковицу гиацинта - все, что он носил при себе во Франции. А тут еще эта девушка и все такое. Не могла я - и все. Вы меня осуждаете? - Что же делать, теперь все равно. И все-таки нехорошо - как он вдруг все увидал там, на вокзале, на людях. Но мы-то хотели как лучше, правда? - Да, сделали что могли. Хорошо, если б можно было сделать больше. - Он рассеянно смотрел в сад, где на солнце, под деревьями, уже взялись за работу пчелы. За садом, через улицу, поверх второй изгороди, виднелось грушевое дерево, похожее на разветвленный канделябр, сплошь усеянное цветами, белыми-белыми... Она подвинулась, закинула ногу за ногу. - А все-таки девушка упала в обморок. Из-за чего, по-вашему? - Ну, этого я ждал. А вон и Отелло, он как будто нас ищет. Они смотрели, как садовник, только что косивший траву, шаркая ногами, идет по дорожке. Увидев их, он остановился. - Мистер Гилммум, вам велено идти домой, хозяин мелел. - Мне? - Вы - мист Гилммум, так? - Да, я - Гиллиген встал. - Извините, мэм. Вы тоже пойдете? - Идите узнайте, что там нужно. Я тоже сейчас приду. Негр, шаркая ногами, ушел, и вскоре косилка зажужжала свою песню вслед Гиллигену, подымавшемуся на веранду. Там стоял старик. Лицо у него было спокойное, но сразу стало понятно, что он не спал всю ночь - Простите, что побеспокоил вас, мистер Гиллиген, по Дональд проснулся, а я не знаю, как обращаться с "то форменной одеждой, вам лучше известно. А его... его прежние вещи я роздал, когда он... когда его... - Понятно, сэр, - сказал Гиллиген, чувствуя острую жалость к старику с посеревшим от горя лицом: значит, сын его не узнает! - Я ему помогу! Священник беспомощно пошел было за ним, но Гиллиген быстро взбежал наверх. Увидев миссис Пауэрс, старик опустился ей навстречу, в сад. - С добрым утром, доктор, - ответила она на его приветствие. - А я тут любуюсь вашими цветами. Можно, правда? - Конечно, конечно, дорогая моя. Старому человеку всегда лестно, когда любуются его цветником. Молодежь обладает великолепной уверенностью, что все должны любоваться ими, их переживаниями. Маленькие девочки и то надевают платья старших сестер, когда тем шьются новые, не потому, что они им действительно нужны, а главным образом для забавы или мечтая покрасоваться перед мужчинами. А когда человек стареет, ему уже не столь важно, каков он сам, много важнее то,- что он делает. А я только и умею хорошо выводить цветы. Во мне, очевидно, сидит какая-то скрытая домовитость - я мечтал состариться среди своих книг, своих роз: пока служит зрение, я бы читал, а потом грелся бы на солнышке. Но, конечно, теперь, с возвращением сына, все это надо отложить. Надо бы вам взглянуть на Дональда сегодня. Вы заметите явное улучшение. - Не сомневаюсь, - сказала она. Ей хотелось обнять старика, утешить. Но он был такой большой, такой уверенный. Из-за дома выглядывало дерево, покрытое мелкими беловатыми листками, словно туманом, словно застывшими струйками серебряной воды. С тяжеловесной галантностью ректор предложил руку миссис Пауэрс. - Не пойти ли нам позавтракать? Эмми уже успела поставить на стол нарциссы. Красные розы в вазе перекликались с красной клубникой в плоской синей чашке. Ректор пододвинул гостье стул. - Когда мы одни, Эмми сидит тут, но она никак не склонна сидеть за столом с незнакомыми и вообще с гостями. Миссис Пауэрс села к столу, и Эмми, появившись на миг, так же внезапно исчезла. Наконец послышались медленные шаги на лестнице. Ректор встал. - С добрым утром, Дональд! - оказал он. - Это мой отец? - Ну да, лейтенант, конечно, он самый... С добрым утром, сэр! Священник стоял, огромный, скованный, беспомощный, пока Гиллиген помогал Мэгону сесть. - И миссис Пауэрс тут, лейтенант. Дональд бросил нерешительный, растерянный взгляд. - С добрым утром, - сказал он. Но она не сводила глаз с его отца. Потом уставилась на свою тарелку, чувствуя, как горячая влага проступает под веками. "Что я наделала! - подумала она. - Что я наделала!" Есть она не могла, как ни старалась. Все время она смотрела, как Мэгон, неловко действуя левой рукой, вглядываясь в тарелку, почти ничего не ест, как Гиллиген с завидным аппетитом орудует вилкой и ножом, а ректор, не дотронувшись до завтрака, в беспросветном отчаянии следит за каждым движением сына. Опять появилась Эмми, неся новые блюда. Пряча лицо, она неловко поставила все на стол и уже собралась торопливо скрыться, когда ректор, подняв глаза, остановил ее. Она обернулась, оцепенев в смущении и страхе, и низко опустила голову. - Вот и Эмми, Дональд, - сказал ректор. Мэгон поднял голову, посмотрел на отца. Потом его растерянный взгляд скользнул по лицу Гиллигена, опустился в тарелку, и его рука медленно поднесла вилку ко рту. Эмми на миг застыла, широко раскрыв черные глаза, и краска медленно схлынула с ее лица. Зажав рот огрубелой, красной рукой, она, спотыкаясь, выбежала из комнаты. "Больше не могу", - подумала миссис Пауэрс и незаметно для всех, кроме Гиллигена, встала и пошла за Эмми. Ск

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования