Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Художественная литература
   Драма
      Фолкнер Уильям. Солдатская награда -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  -
, желтые и бездонные, рассеянно смотрели на ее губы. -- Например? -- Например, с мисс Сондерс, -- оказала она ядовито. -- Кажется, ее у вас окончательно отбили? -- Мисс Сондерс? -- повторил Джонс с деланным удивлением, восхищаясь тем, как ловко она отвела разговор от их личных взаимоотношений. -- Но, дорогая моя, неужели вы можете себе представить, что в нее можно влюбиться? Эта бесполая бестелесность... Но, конечно, для человека, фактически уже мертвого, это безразлично, -- добавил он. -- Ему, вероятно, все равно, на ком жениться и жениться ли вообще. -- Вот как? Но по вашему поведению в день моего приезда я поняла, что вы в ней заинтересованы. Может быть, я ошиблась? -- А если и так? Значит, теперь мы с вами оба попали в один переплет, не правда ли? Она обламывала стебель розы, чувствуя, что он придвинулся совсем близко. Не глядя на него, она сказала: -- Вы, кажется, успели забыть то, что я вам сказала? -- (Он промолчал.) -- Да, у вас нет никаких навыков соблазнителя. Неужто вы не понимаете, что я отлично вижу, куда вы клоните? Вы считаете, что нам с вами надо бы утешить друг друга. Но это уж очень ребячливо, даже для вас. Мне приходилось разыгрывать слишком много этих любовных шарад с бедными мальчиками, которых я уважала, даже если я их и не любила. -- Роза красным пятном легла на грудь ее темного платья. -- Можно мне дать вам совет? -- продолжала она резко. -- В следующий раз, когда вы захотите кого-нибудь соблазнить, не теряйте времени на слова, на разговоры. Женщины знают про слова во сто раз больше, чем мужчины. И они знают, что слова, в сущности, ничего не значат. Джонс опустил желтые глаза. И тут он повел себя, как женщина: повернулся и стал уходить, не сказав ни слова. Но он увидел в конце сада Эмми, развешивавшую белье на веревке. Миссис Пауэрс, глядя вслед его крадущейся фигуре, сказала: "А-а!", потому что заметила Эмми, которая развешивала выстиранное белье на веревке точными жестами маски из греческого хора. Она смотрела, как Джонс подходил к Эмми, как Эмми, услыхав его шаги, остановилась, высоко подняв какую-то вещь, полуобернувшись через плечо. "Вот скотина, -- подумала миссис Пауэрс, не зная, идти ли на выручку к Эмми. -- А какая польза? Все равно он потом вернется. Неужели мне стать цербером для Эмми?" Она отвернулась -- и увидела Гиллигена. Подойдя к ней, он сразу выпалил: -- Черт бы подрал эту девчонку. Знаете, что я думаю? По-моему... -- Какую девчонку? -- Эту, как ее там, Сондерс, что ли. По-моему, она чего-то боится. Ведет себя так, будто влипла в какую-то беду, и, чтобы выпутаться, решила поскорее выйти замуж за нашего лейтенанта. Перепугана до черта. Бьется, как рыба на песке. -- Почему вы ее так не любите, Джо? Не хотите, чтобы они поженились? -- Не в этом дело. Просто меня злит, когда она каждые двадцать минут меняет решение. -- Гиллиген протянул ей сигарету, она отказалась, и он сам закурил. -- Завидую, наверное, -- сказал он, помолчав. -- Вот лейтенант женится, хоть ни ему, ни ей это вовсе не нужно, а вот та, кого я люблю, никак не идет ко мне... -- Что такое, Джо? Разве вы женаты? Он посмотрел ей в глаза. -- Перестаньте так говорить. Сами знаете, о чем я. -- О господи! Дважды за час! -- Его взгляд был так строг, так серьезен, что она сразу отвела глаза. -- Что вы сказали? -- спросил он. Миссис Пауэрс сняла розу с груди, воткнула ему в петличку. -- Джо, зачем эта скотина тут вертится? -- Кто? Какая скотина? -- Он увидел, куда она смотрит. -- Ах, этот -- Мне тоже. С удовольствием посмотрю, как вы его отделаете. -- Он к вам приставал? -- быстро спросил Гиллиген. Миссис Пауэрс прямо посмотрела на него. -- По-вашему, это возможно? -- Вы правы, -- признался он. Потом посмотрел на Джонса, на Эмми. -- И еще вот что. Эта мамзель Сондерс и ему позволяет вертеться около нее. А мне не нравятся все, кто с ним запанибрата. -- Не глупите, Джо. Просто она очень молода и еще мало чего понимает в мужчинах -- Ну, если из вежливости называть это так, я, пожалуй, соглашусь. -- Он коснулся взглядом ее щеки, оттененной черным крылом волос. -- Если бы вы дали человеку понять, что выходите за него замуж, вы бы не швырялись им, как мячиком. Она смотрела вдаль, в глубь сада, и он повторил: -- Правда, Маргарет? -- Вы тоже глупый, Джо. Только вы хоть и глупый, но милый. -- Она встретилась с его настойчивым взглядом, и он сказал: -- Маргарет? Она сразу положила свою ловкую, сильную руку на его рукав. -- Не надо, Джо. Пожалуйста! Он рывком сунул руки в карманы и отвернулся. Они молча пошли рядом. 4 Весна легким ветерком обдувала бахромку волос, когда ректор, закинув голову, протопал по террасе, как старый военный конь, думавший, что всем войнам уже пришел конец и вдруг услыхавший звук трубы. Птицы на ветру параболой носились над лужайкой, от дерева к дереву, и одно деревцо на углу, перед домом, взметало кверху белогрудые листья, замирая в страстном порыве; ректор в восторге остановился перед ним. Знакомая фигура мрачно шла по дорожке от кухонной двери. -- С добрым утром, мистер Джонс, -- прогремел ректор, и воробьи шарахнулись с дикого винограда. Невыносимый экстаз охватил деревцо от этого баса, листья трепеща рванулись к небу пленным серебряным потоком. Джонс ответил: "Доброе утро", потирая руку с медлительной, тяжеловесной злобой. Он поднялся по ступенькам, и ректор обдал его волной восторженной благожелательности: -- Пришли поздравить нас с добрыми вестями, а? Отлично, мой милый, отлично! Да, все наконец улажено. Входите же, входите! Эмми воинственно влетела на веранду. -- Дядя Джо, -- сказала она, косясь на Джонса сердитым горячим глазом. Джонс, прижав к себе ушибленную руку, свирепо уставился на нее. "Ты мне за это ответишь, черт тебя дери!" -- А? Что такое, Эмми? -- Мистер Сондерс у телефона: просит узнать, примете ли вы его сегодня утром? -- ("Что, получили? Так вам и надо, отучитесь приставать ко мне!") -- Да, да, мистер Сондерс должен зайти, обсудить все планы насчет свадьбы, мистер Джонс. -- Понимаю, сэр. -- ("Я тебе еще покажу!") -- Что ему передать? -- ("Попробуйте, если сможете! Ничего-то у вас не выходит, жирный вы червяк!") -- Непременно передай, что я и сам хотел зайти к нему. Да, да, непременно. Да, мистер Джонс, нынче утром нас всех надо поздравить. -- Понимаю, сэр. -- ("Ах ты, потаскушка!") -- Так и передай ему, Эмми. -- Хорошо. -- ("Сказано было, что я с вами сделаю? Сказано вам было: не приставайте? Вот и получили!") -- Да, Эмми, мистер Джонс с нами завтракает. Надо же отпраздновать, мистер Джонс, не так ли? -- Без сомнения! Сегодня у нас у всех праздник! -- ("Оттого я и бешусь! Предупреждала меня, а я не обратил внимания. Прищемить мне руку дверью! Провались ты к чертям!") -- Ладно. Пусть остается завтракать. -- ("Сам провались ко всем чертям!") Эмми стрельнула в него напоследок сердитым горячим взглядом и хлопнула на прощание дверью. Ректор расхаживал, тяжело топая, счастливый, как ребенок. -- Ах, мистер Джонс, быть молодым, как он, и что бы твоя жизнь во всем зависела от колебаний, от сомнений таких прелестных ветрениц. Да, женщины, женщины! Как очаровательно -- никогда не знать, чего вам хочется! Это мы, мужчины, всегда уверены в своих желаниях. А это скучно, скучно, мистер Джонс. Может быть, за это мы их и любим, хотя с трудом выносим. Как вы полагаете? Джонс мрачно помолчал, поглаживая ушибленную руку, потом сказал: -- Право, не знаю. Но мне кажется, что вашему сыну необычайно повезло с женщинами. -- Да? -- спросил ректор с интересом. -- В чем именно? -- Ну, ведь вы сами мне говорили, что он был когда-то связан с Эмми? Теперь он уже не помнит Эмми. -- ("Черт бы ее подрал: прищемить мне руку дверью!") -- И будет связан с другой, хотя ему и смотреть на нее не придется. Чего же еще желать человеку? Ректор посмотрел на него пристально и доброжелательно. -- В вас сохранились многие ребяческие черты, мистер Джонс. -- О чем вы говорите? -- воинственно спросил Джонс, готовый защищаться. К воротам подъехала машина и, высадив мистера Сондерса, покатила дальше. -- Особенно одна черта: без надобности мелко грубить по поводу совершенно незначительных вещей. Ага, -- сказал он, обернувшись, -- а вот и мистер Сондерс. Извините, я пойду. Ступайте в сад -- там, наверно, и миссис Пауэрс, и мистер Гиллиген, -- бросил он через плечо, идя навстречу гостю. Джонс мстительно и злобно следил, как они пожимают друг другу руки. Они не обратили на него никакого внимания, и он, -рассвирепев, вразвалку прошел мимо них, ища свою трубку. Трубки нигде не было, и он тихо ругался, шаря по всем карманам. -- Я и сам собирался зайти сегодня к вам. -- Ректор ласково взял гостя под локоть. -- Входите, входите! Мистер Сондерс покорно дал провести себя через веранду. Бормоча обычные приветствия и ласково подталкивая гостя, ректор провел его под дверным фонарем в полутемный холл, к себе в кабинет, не замечая смущенной сдержанности гостя. Он пододвинул ему кресло и сам сел на свое привычное место у стола. -- О, да ведь вы курите сигары! Помню, помню. Спички у вас под рукой. Мистер Сондерс медленно перекатывал сигару в пальцах. Наконец решился и закурил. -- Что ж, значит, молодежь без нас все решила, а? -- проговорил ректор, сжав в зубах черенок трубки. -- Признаюсь, я этого очень хотел и, говоря откровенно, ожидал. Правда, я не стал бы настаивать, зная состояние Дональда. Но раз Сесили сама этого пожелала... -- Да, да, -- нехотя согласился мистер Сондерс, но ректор ничего не заметил. -- Насколько я знаю, вы все время были горячим поборником этого брака. Миссис Пауэрс пересказала мне вашу с ней беседу. -- Да, это так. -- И знаете, что я вам скажу? По мне, этот брак будет для него лучше всякого лекарства. Это не моя мысль, -- торопливо разъяснил он. -- Откровенно говоря, я был настроен скептически, но миссис Пауэрс и Джо, мистер Гиллиген, первыми выдвинули этот вопрос, а хирург из Атланты всех нас убедил. Он уверил нас, что Сесили может сделать для него больше, чем кто-либо другой. Он именно так и выразился, если я правильно помню. А теперь, раз она сама так этого жаждет и раз вы с вашей супругой ее поддерживаете... Знаете, что я вам скажу? -- И он сердечно похлопал гостя по плечу. -- Был бы я азартным человеком, я бы пошел на какое угодно пари, что через год мальчик станет неузнаваем! Мистеру Сондерсу трудно было как следует раскурить сигару. Он резко откусил кончик и, окутавшись облаком дыма, выпалил: -- Миссис Сондерс все еще сильно сомневается... -- Он разогнал дым и увидел, что крупное лицо ректора посерело, замерло. -- Не то чтоб она возражала, сами понимаете... -- ("И почему она сама не пришла, чертова баба, вместо того, чтоб меня посылать?") Ректор с сожалением причмокнул: -- Это нехорошо, признаюсь, не ожидал. -- О, я уверен, что мы с вами ее убедим, особенно при поддержке Сесили! -- Он забыл свои собственные сомнения, забыл, что вообще не хотел выдавать дочку замуж. -- Да, нехорошо, -- безнадежно повторил ректор. -- Конечно, она не откажет в согласии, -- сбивчиво врал мистер Сондерс. -- Вот только она не убеждена в разумности этого шага, особенно принимая во внимание, что До... что Сесили, да, Сесили так молода, -- вдруг нашелся он. -- Напротив, я поднял этот вопрос только для того, чтобы мы пришли к полному взаимопониманию. Не считаете ли вы, что нам лучше всего выяснить фактическое положение? -- Да, да. -- Ректор никак не мог как следует набить трубку. Он положил ее на стол, отодвинул подальше. Потом встал и тяжело зашагал по протертой дорожке на ковре. -- Да, очень жаль, -- сказал мистер Сондерс. ("Это Дональд, мой сын. Он умер".) -- Постойте, постойте! Все же не надо делать из мыши слона! -- сказал наконец ректор без особого убеждения. -- Как вы сами сказали, девочка хочет выйти замуж за Дональда, и я убежден, что мать не откажет ей в согласии. Как, по-вашему? Может быть, нам вместе поговорить с ней? Может быть, она не учитывает всех обстоятельств, того, что он... они так любят друг друга. Ведь ваша супруга не видела Дональда после приезда, а вы сами знаете, как распространяются всякие слухи... -- ("Это Дональд, мой сын. Он умер".) Ректор остановился, огромный, бесформенный в своей небрежной черной одежде, умоляюще глядя на гостя. Мистер Сондерс встал, и ректор взял его под руку -- только бы он не убежал. -- Да, это самое лучшее. Мы вместе пойдем к ней и все обсудим как следует, прежде чем принять окончательное решение. Да, да! -- повторил ректор, подстегивая слабеющую уверенность, стараясь убедить себя. -- Значит, сегодня же, к вечеру? -- Хорошо, к вечеру, -- согласился мистер Сондерс. -- Да, это правильный путь. Я уверен, что она не все понимает. Вы тоже считаете, что она не все полностью уяснила себе? -- ("Это Дональд, мой сын. Он умер".) -- Конечно, конечно, -- в свою очередь согласился мистер Сондерс. Джонс уже нашел трубку и, придерживая болевшую руку, набил и раскурил ее. 5 Она только что встретила миссис Уорзингтон в магазине и обсудила с ней, как консервировать сливы. Потом миссис Уорзингтон попрощалась и медленно проковыляла к своей машине. Негр-шофер ловко и равнодушно подсадил ее и захлопнул дверцу. "А я куда здоровей, -- радостно подумала миссис Берни, следя за болезненной, подагрической походкой другой старухи. -- Какая она ни на есть богачка, при своей машине. -- И от злорадства ей стало легче, даже кости не так ныли, даже походка сделалась ровнее. -- При всех при ейных денежках, -- подумала она. И тут увидела эту чужую женщину, что жила у ректора Мэтона, ту, что приехала с ректорским сыном и с другим мужчиной. -- Столько про нее всякого говорят и, видать, правильно. Все думали -- она-то за него и выйдет, а мальчик возьми да брось ее из-за этой Сондерсовой девчонки, вертихвостки этакой". -- Ну, как, -- заговорила она со сдержанным любопытством, заглядывая в бледное спокойное лицо высокой темноволосой женщины в неизменном темном платье с безукоризненным белым воротничком и манжетками, -- говорят, у вас в доме скоро свадьба. Это для Дональда счастье. Небось влюблен в нее по уши? -- Да. Они ведь были обручены давно. -- Как же, знаю. Но никто не думал, что она станет дожидаться его, а не то, чтобы пойти за такого больного, такого изрубцованного. У ней-то женихов было хоть отбавляй. -- Люди часто ошибаются, -- напомнила ей миссис Пауэрс. Но миссис Берни настаивала на своем: -- Да, женишков хоть отбавляй. Да и Дональд, видно, не зевал? -- хитро спросила она. -- Не знаю. Видите ли, я с ним знакома совсем недавно. -- Вон оно как! А мы-то думали, что вы с ним -- старые дружки. Миссис Пауэрс посмотрела на ее приземистую аккуратную фигурку в плотном черном платье и ничего не ответила. Миссис Берни вздохнула: -- Да, брак -- дело благое. Вот мой мальчик, так и не женился. Может, сейчас он и был бы женат: девушки по нем с ума сходили, да только он ушел на войну совсем мальчишкой. -- Жадное, назойливое любопытство вдруг покинуло ее. -- Слыхали про моего сына? -- с тоской спросила она. -- Да, мне про него говорили. Доктор Мэгон рассказывал. Говорят, он был храбрым солдатом? -- Ну как же! Да вот не уберегли его, столько вокруг народу толкалось, а его все равно убили. Могли бы хоть отнести его куда, в какой-нибудь дом, что ли, может, там женщины какие спасли бы его. Другие небось вернулись здоровехоньки, знай, хвастают, пыжатся. Небось, их, офицеришек этих и не задело! -- Она обвела выцветшими голубоватыми глазами притихшую площадь. Потом спросила: -- А вы никого из близких на войне не потеряли? -- Нет, -- тихо ответила миссис Пауэрс. -- Так я и думала, -- сердито сказала старуха. -- И непохоже: такая складная, красивая. Да мало у кого такое горе. А мой был такой молодой, такой храбрый... -- Она завозилась с зонтиком. Потом бодро сказала: -- Что ж, хоть к Мэгону сын вернулся. Это же хорошо. Особенно теперь, когда он женится. -- В ней опять проснулось нехорошее любопытство: -- А он сам как, годится? -- Годится? -- Да, для женитьбы. Он не того... не совсем... Понимаете, мужчина не имеет права навязываться, ежели он не совсем... -- До свидания! -- коротко бросила миссис Пауэрс и пошла, а та осталась стоять, приземистая, аккуратная, в своем чистеньком, не пропускающем воздух черном платье, подняв бумажный зонтик, как знамя, упрямая и непоколебимая. 6 -- Дура, сумасшедшая идиотка! Выходить за слепого, за нищего... Да он же почти мертвец! - Неправда! Неправда! -- А как же его еще назвать? Вчера у меня была тетушка Калли и Нельсон. Она говорит: его белые люди совсем убили, до смерти. -- Мало ли что негры болтают. Наверно, ей не позволили беспокоить его, вот она и говорит... -- Глупости! Тетушка Калли столько детей вынянчила, что и не сосчитать. Раз она говорит, что он болен, -- значит, он действительно болен. -- Мне все равно. Я выхожу за него замуж. Миссис Сондерс шумно вздохнула, скрипнув корсетом. Сесили стояла перед ней, раскрасневшаяся, упрямая. -- Слушай, детка. Если ты выйдешь за него -- тыпогубишь себя, погубишь все свои возможности, свою молодость, красоту, откажешься от всех, кому ты так нравишься: от прекрасных партий, отличных женихов. -- Мне все равно, -- упрямо повторила Сесили. -- Подумай хорошенько. Ты можешь выйти за кого угодно. Столько будет радости: венчаться в Атланте, роскошная свадьба, все твои знакомые будут шаферами, подружками, чудные платья, свадебная поездка... И вдруг так себя погубить! И это после того, что мы с отцом для тебя сделали. -- Мне все равно. Я выйду за него замуж. -- Но почему? Неужели ты его любишь? -- Да, да! -- Даже с этим шрамом? Сесили побелела, уставившись на мать. Глаза у нее потемнели, она медленно подняла руку. Миссис Сондерс взяла ее за руку, насильно притянула к себе на колени. Сесили пыталась сопротивляться, но мать обняла ее, прижала головой к своему плечу, нежно погладила по голове. -- Прости меня, крошка. Я не хотела... Расскажи мне сама: что же произошло? "Нет, это нечестно с маминой стороны", -- подумала Сесили с гневом, но поведение матери ее обезоруживало: она чувствовала, что сейчас расплачется. А тогда все пропало. -- Пусти меня! -- сказала она, вырываясь, ненавидя эти материнские уловки. -- Тише, тише! Успокойся, расскажи мне, в чем дело. Есть же у тебя какая-то причина. Она перестала сопротивляться и лежала, совершенно обессилев. -- Нет. Просто хочу за него замуж. Пусти меня, мама, ну, пожалуйста. -- Сесили, может быть, отец вбил тебе это в голову? Она покачала головой, и мать повернула ее лицом к себе. -- Посмотри на меня! -- Они смотрели в глаза друг другу, и миссис Сондерс повторила: -- Объясни же мне: что за причина? -- Не могу! -- То есть не хочешь? --

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования