Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Художественная литература
   Драма
      Фолкнер Уильям. Солдатская награда -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  -
уда, Сесили? - спросила мать. - Навещать Дональда, - ответила она, натягивая чулки ловкими, точными движениями. 10 Януариус Джонс, пробираясь по мокрой траве, обошел вокруг дома и, заглянув в кухонное окошко, увидел спину Эмми и ее согнутый локоть, быстро сновавший взад и вперед. Он тихонько поднялся по лесенке и вошел. Приподняв утюг, Эмми посмотрела на него отчужденными, враждебными глазами. Желтые глаза Джойса без смущения обвели пристальным взглядом и ее, и гладильную доску, и всю кухню. - Ну-с, Золушка! - сказал Джонс. - Меня зовут Эмми, - ледяным тоном сказала она. - О да, конечно, - с готовностью согласился он, - разумеется. Эмми, Эммилина, Эммилюна - луна! Луна! "Луна безгневна и бесстрастна!" "Луна бестрепетна, безгневна". А может быть, вы предпочитаете "Во мраке, под луной"? Вы предпочитаете более изысканные или менее изысканные определения? Конечно, и это можно бы несколько подвинтить. Элия так выражала свои чувства, и не без успеха, но ведь у нее было окно, и можно было "в сумраке ночном на прядях золотых звенеть тоской". А у вас как будто пряди отнюдь не золотые, впрочем, и вашу прическу можно немножко подвинтить! Ох уж мне это молодое поколение - сколько в нем беспокойства! Все им хочется подвинтить, подперчить - не только чувства, но и форму бедер тоже! Она равнодушно повернулась к нему спиной, и снова утюг четко засновал по растянутому куску материи. Джонс совсем затих, настолько, что через некоторое время она повернула голову - посмотреть, куда он девался. А он стоял за ней так близко, что прядь ее волос коснулась его лица. Она вскрикнула, подняв утюг. - Ага, моя гордая краса! - театральным шепотом прошипел Джонс, обхватив ее руками. - Пустите! - сердито бросила она. - Ваша реплика фальшива! - услужливо сообщил он ей. - "Освободи меня, злодей, не то погибнешь ты!" - вот как надо говорить! - Пустите! - повторила она. - Не отпущу, пока не узнаю тайну завещания! - ответил он напыщенно и важно, и желтые глаза потеряли всякое выражение, как глаза мертвеца. - Пустите, не то обожгу! - вспылила она, взмахнув утюгом. Их взгляды скрестились. В глазах Эмми был неумолимый гнев, и Джонс, помолчав, сказал: - А ведь правда - обожжете! - А вот сейчас увидите! - сердито сказала Эмми. Он только успел выпустить ее и вовремя отскочить. Она отвела волосы со лба красной от стирки рукой, и глаза ее сверкнули. - Убирайтесь, ну! - приказала она, и Джонс, неторопливо пятясь к двери, жалобно сказал: - Не пойму, что это у вас тут за женщины? Дикие кошки. Да. Кошки. Кстати, как себя чувствует сегодня умирающий герой? - Уходите! - повторила Эмми, взмахнув утюгом. Он вышел и закрыл за собой двери. Потом снова приоткрыл их и, отвесив ей с порога глубокий, неуклюжий поклон, ретировался окончательно. В темной прихожей он остановился, прислушался. Свет из стеклянной двери падал ему прямо в глаза: можно было только разглядеть угловатые очертания какой-то мебели. Он стоял, прислушиваясь. "Нет, - решил он, - здесь ее нету. Разговоров не слыхать, слишком для нее тихо. А эта "femme" ненавидит тишину, как кошка - воду. Сесили и тишина - вода и масло. И всегда она берет верх. Дрянь такая, на что это она вчера намекала? И этот Джордж. Быстро работает. Ей, наверно, одного не хватает. Ладно, завтрашний день еще впереди. Особенно, если сегодняшний еще не кончился. Пойти, что ли, подразнить этого громадного бульдога?" У дверей кабинета он встретился с Гиллигеном. Сначала он его не узнал. - Господи помилуй, - сказал он потом, - неужто вся армия разбежалась. Как же теперь бедный генерал Першинг, кто ему будет отдавать честь, раз солдат нету? У нас и для войны людей не хватало, а теперь, когда впереди такой долгий мир... Нет, брат, тут мы пропадем! - А вам чего тут надо? - холодно спросил Гиллиген. - Ничего, благодарю вас. Благодарю покорно. Просто зашел на кухню, навестить нашу юную приятельницу и, кстати, справиться о брате бога Меркурия. - Чьем брате? - Говоря проще - о молодом мистере Мэгоне. - У него - врач, - бросил Гиллиген. - Туда нельзя. - Он круто повернулся и вышел. - Ничего! - пробормотал Джонс, глядя ему вслед. - Ничего, мой милый. Он зевнул, побрел по прихожей. В дверях он остановился, раздумывая, и медленно набил трубку. Потом снова широко зевнул. Справа он увидел открытую дверь и вошел в неуютную парадную комнату. Но здесь, по крайней мере, был подоконник, куда можно класть обгорелые спички, и, сев у окна, он задрал ноги на второе кресло. Все стены были увешаны унылыми, мрачными портретами чьих-то предков, и казалось, что всех их роднит главным образом какое-то желудочное заболевание. А может, это были портреты Моряка-Скитальца, в разном возрасте, пока он еще не доконал этого несчастного альбатроса. "Нет, даже от дохлой рыбы у человека не может стать такое выражение лица, - подумал Джонс, отвергая желчный вызов раздраженных рисованных глаз. - Видно, рояль тут не открывали сто лет, а открой его - он зазвучит так, как глядят эти портреты". Джонс встал, взял с полки "Потерянный рай" Мильтона ("Веселое чтение для грешника", - подумал он) и вернулся к своему креслу. Оно отличалось необычайной твердостью, чего нельзя было сказать про Джонса. Он снова задрал ноги. В поле зрения показался ректор с незнакомым человеком. Они разговаривали, стоя в дверях. Незнакомец ушел, вошла эта черная женщина. Она обменялась несколькими словами с ректором. Джонс медленно и плотоядно смаковал ее сильные, свободные движения, и... И тут появилась мисс Сесили Сондерс, вся в светло-сиреневом с зеленоватой лентой у пояса, деликатно стуча каблучками по быстро сохнущей дорожке, меж свежеобрызганной травы. - Дядя Джо! - окликнула она ректора, но он уже прошел в свой кабинет. Ей встретилась миссис Пауэрс, и она сказала: - А-а, здравствуйте! Можно мне навестить Дональда? Под приятным светом потускневших цветных стекол она вошла в прихожую, повела глазами и увидала у дальнего окна чью-то спину в кресле. Воскликнув: "Дональд!", она впорхнула в комнату, как птица. Закрывая одной рукой глаза и протянув вперед другую, она торопливо простучала каблучками и опустилась к его ногам, пряча голову у него в коленях. - Дональд, Дональд! Я привыкну, я постараюсь! Постараюсь! О, Дональд, Дональд! Бедный! Такое лицо! Но я привыкну! Привыкну! - истерически повторяла она. Нащупав пальцами его рукав, она скользнула вниз, схватила его руку, крепко прижала к щеке. - Вчера вышло нечаянно... Я не хотела обидеть тебя, Дональд. Я не виновата, ведь я люблю тебя, Дональд, родной мой, единственный! - Она глубже зарылась головой в его колени. - Обними меня, Дональд, - шепнула она. - Скоро я к тебе привыкну. Он охотно притянул ее к себе. И вдруг, почувствовав что-то знакомое в этом пиджаке, она подняла голову: перед ней сидел Януариус Джонс. Она вскочила. - Свинья, почему вы сразу не сказали? - Что вы, уважаемая! Кто же откажется от милости богов? Но она уже не слушала его. В дверях стояла миссис Пауэрс, с интересом наблюдая за ними. "Насмехается надо мной!" - в ярости подумала Сесили. Глаза ее блеснули синими клинками, но голос тек, как мед: - Как глупо, вот так, не глядя, - сказала она сладким голоском. - Но я увидала вас и решила, что Дональд тут, рядом. Если бы я была мужчиной, я бы непременно старалась быть всегда рядом с вами. Но я не знала, что вы и мистер... мистер Смит - такие добрые друзья. Хотя, говорят, толстые мужчины особенно привлекательны. Можно мне все-таки повидать Дональда? Вы не возражаете? От гнева она совсем осмелела. Войдя в кабинет, она взглянула на Мэгона без всякого страха - на лицо, на шрам. Она поздоровалась с ректором, поцеловала его, потом быстрым грациозным движением повернулась к Мэгону, отводя взгляд от его шрама. Он смотрел на нее спокойно, без всякого выражения. - Из-за тебя я попала в глупое положение, - шепнула она со сдержанной яростью, нежно целуя его в губы. Джонс, забытый всеми, пошел следом за ней по коридору и остановился у запертой двери кабинета, прислушиваясь к ее торопливому грудному голосу за немой дверью. Потом, нагнувшись, он заглянул в замочную скважину. Но ничего не было видно, и, чувствуя, как от наклона у него перехватывает дыхание, ощущая, как подтяжки врезаются в жирные согнутые плечи, он выпрямился и встретил бесстрастный, внимательный взгляд Гиллигена. Желтые глаза Джонса сразу опустели, он обошел воинственно застывшую фигуру Гиллигена и, небрежно посвистывая, вышел на улицу. 11 Сесили Сондерс вернулась домой, раздувая в себе и без того неугасавшее возмущение. У дома ее уже издали окликнула мать - и она застала обоих родителей вместе, на веранде. - Ну, как Дональд? - спросила мать и, не дожидаясь ответа, сказала: - Джордж Фарр звонил, как только ты ушла. Я тебя прошу, говори заранее, что ему передать, когда тебя нет. Тоби все время приходится бросать работу и бегать к телефону. Сесили, не ответив, прошла было к двери, выходившей на веранду, но отец поймал ее за руку и не пустил. - Как выглядит Дональд сегодня? - спросил он, повторяя вопрос жены. Она напрягла руку, стараясь вырваться. - Не знаю и знать не хочу, - резко сказала она. - Разве ты не зашла к ним? - В голосе ее матери послышалось удивление. - Я думала, ты пошла туда. - Пусти меня, папа! - Она раздраженно дернула рукой. - Я хочу переодеться. - (Он чувствовал ее напряженные хрупкие пальцы). - Ну, пусти же! - умоляюще протянула она, но он только сказал: - Пойди сюда, дочка! - Нет, Роберт, - вмешалась жена, - ты же обещал не трогать ее! - Пойди сюда, дочка, - повторил он, и, не сопротивляясь, она позволила притянуть себя за руку к его креслу. Она присела, нервная, нетерпеливая, и отец обнял ее одной рукой. - Почему ты не пошла туда? - Но, Роберт, ты же обещал! - как попугай, повторила жена - Пусти меня, папа! - Она вся напряглась под тонким светлым платьем. Но он не отпускал ее, и она сказала: - Я там была. - И видела Дональда? - О да! Эта противная черная женщина наконец снизошла - допустила меня к нему на несколько минут. И, конечно, в ее присутствии. - Какая противная черная женщина, детка? - с интересом спросила миссис Сондерс. - Черная женщина? Ах, эта самая миссис, как ее там. А я-то думал, что вы с ней подружитесь, дочка! Мне казалось, что у нее хорошая, трезвая голова. - Не сомневаюсь. Только... - Какая черная женщина, Сесили? - ...только ты лучше не показывай Дональду, что она и тебя покорила! - Дочка, дочка! Что ты болтаешь! - Тебе хорошо так говорить! - сказала она, напряженно и страстно. - Но у меня есть глаза. Разве я не вижу? Зачем она поехала за ним из самого Чикаго или где они там были? И ты еще ждешь, чтобы я... - Кто приехал? Откуда? Какая женщина, Сесили? Какая женщина, Роберт? Но никто не обращал на нее внимания. - Нет, дочка, ты к ней несправедлива. Ты просто не в себе. Он не отпускал ее, напряженную, хрупкую. - А я тебе говорю, она... Нет, тут не только она. Это я ему простила, потому что он больной, потому что он всегда был такой с... ну, с женщинами. Помнишь, еще до войны? Но он меня унизил перед всеми, он... он сегодня... Пусти меня, папочка, - повторила она умоляюще, стараясь вырваться от него. - Но какая женщина, Сесили? При чем тут женщина? - В голосе матери слышалось раздражение. - Дочка, милая, не забывай, что он очень болен. А про миссис... м-м... - Роберт, кто эта женщина? - ...продумай все хорошенько вечером, а утром поговорим. - Нет, говорю тебе: между нами все кончено. Он меня унизил перед ней! - Она вырвала руку и бросилась к двери. - Сесили! - крикнула мать вслед улетающим складкам тонкого платья. - Ты позвонишь Джорджу Фарру? - Нет! Ни за что! Ненавижу мужчин! Четкий, отрывистый стук каблучков замер на лестнице, хлопнула дверь. Миссис Сондерс со скрипом опустилась в кресло. - В чем дело, Роберт? И он ей все рассказал. 12 К завтраку Сесили не вышла. Отец поднялся наверх и на этот раз постучал в дверь. - Да! - Ее голос прозвучал сквозь деревянную панель приглушенно и слабо. - Это я, Си. Можно войти? Ответа не было, и он зашел. Она еще не успела умыться, и ее раскрасневшееся от сна личико казалось совсем детским. Вся комната была пропитана этим сокровенным отдыхом, он щекотал ноздри, как запах, и отец смутился, почувствовал себя неловким и назойливым. Присев на край кровати, он осторожно взял ее протянутую ладонь. Ее пальцы безответно лежали в его руке. - Как ты себя чувствуешь сегодня? - Она не ответила, сознавая свое превосходство, и он продолжал с напускной веселостью: - Больше не сердишься на этого беднягу, молодого Мэгона? - Я о нем не думаю. Больше я ему не нужна. - Как это - не нужна! - И бодрым голосом: - Мы считаем, что ты для него - лучшее лекарство! - Как же я могу? - Что? Не понимаю! - Он свое лекарство привез с собой. Какое спокойствие, какое возмутительное спокойствие. Нет, он должен - А ты не подумала, что, может быть, я, при всей моей ограниченности, больше понимаю в таких вещах, чем ты? Она отняла руку, спрятала под одеяло, не отвечая ему, даже не глядя в его сторону. - Ты ведешь себя глупо, Сесили, - продолжал он. - Чем он тебя обидел вчера, этот мальчик? - Просто оскорбил меня при другой женщине. Но мне не хочется обсуждать это. - Но послушай! Неужели ты отказываешься даже навещать его, хотя от тебя зависит - выздоровеет он или нет? - С ним эта черная женщина. Если уж она, при всей своей опытности, не может вылечить его - так я уж, наверно, не смогу. Отец медленно побагровел. Она равнодушно взглянула на него и, отвернувшись, стала смотреть в окно. - Значит, ты отказываешься навещать его? - А что мне еще делать? Он очень явно показал, что не желает, чтоб я его беспокоила. Неужели ты хочешь, чтобы я бывала там, где я не нужна? Он проглотил раздражение, стараясь говорить спокойно, стараясь подравняться к ее спокойствию: - Неужели ты не понимаешь, что я ни в чем тебя не принуждаю? Я только хочу помочь этому мальчику встать на ноги. Представь себе, что это Бобби, представь себе Боба на его месте, в таком состоянии. - Пожалуйста, сам с ним возись, а я не буду. - Посмотри на меня! - сказал он так спокойно, так сдержанно, что она застыла, затаив дыхание. Он крепко взял ее за плечо. - Не обращайся со мной так грубо, - сказала она, отвернувшись. - Так вот, слушай. Не смей больше встречаться с этим мальчишкой, с Фарром. Поняла? Глаза у нее стали бездонными, как морская вода. - Ты меня поняла? - повторил он. - Да, я слышу. Он встал. Сходство между ними было поразительное. Он обернулся у дверей, встретил ее упрямый, безразличный взгляд. - Я не шучу, Си! Вдруг ее глаза затуманились. - Мне надоели мужчины, я устала. Думаешь, я буду огорчаться? Двери за ним закрылись, она лежала, уставившись на непроницаемую, гладкую их поверхность, слегка проводя пальцами по груди, по животу, рисуя концентрические круги по телу, под одеялом, думая: "А как это бывает, когда ребенок?", ненавидя тот неизбежный миг, когда это случится, когда нарушится ее бесполая стройность, когда ее тело исковеркает боль. 13 Мисс Сесили Сондерс, в бледно-голубом полотняном платьице, зашла к соседке с утренним визитом, вся расплываясь в улыбках. Женщины ее недолюбливали, и она это знала. Но она умела обращаться с ними, при всей своей неискренности, покорять их хотя бы на время своим безукоризненным поведением. В ней было столько такта, столько грациозного внимания, что судачили о ней лишь за ее спиной. Никто не мог ей сопротивляться. Она с таким интересом слушала всякие сплетни и пересуды. И только потом становилось понятно, что она не принимала в них никакого участия. А для этого и вправду нужен большой такт. Она мило поболтала с хозяйкой в саду, пока та возилась с цветами, потом, попросив разрешения и получив его, пошла в дом к телефону. 14 Мистер Джордж Фарр, бесцельно слоняясь по галерее около суда, еще издали увидел и безошибочно узнал ее на тенистой улочке, заметил ее быструю, нервную походку. Он весь расплылся, медленно, с наслаждением лаская ее взглядом. Вот как надо с ихним братом, пускай сами к тебе бегут. Он забыл, что названивал ей без толку раз пять за последние сутки. Но она так безукоризненно изобразила удивление, так равнодушно поздоровалась с ним, что он перестал верить своим ушам. - Ну, вот! - сказал он. - А я-то думал, что к тебе никаким чертом не дозвониться! - Да? - Она остановилась, казалось, что она вот-вот заторопится дальше, и это было неприятно. - Ты болела, что ли? - Да, вроде того. Ну, что ж, - и она пошла было дальше, - очень рада, что мы повидались. Позвони мне как-нибудь еще. Ладно? - Но, Сесили, как же так... Она опять остановилась, посмотрела на него через плечо с подчеркнуто-вежливой выдержкой: - Что? - Куда ты идешь? - О-о, у меня столько поручений. Всякие покупки для мамы. Прощай! Она пошла, и голубое полотно платья свежо и нежно приладилось к ее походке. Медленно, как время, проехал негр на громадном фургоне и разделил их. Джорджу казалось, что фургон никогда не проедет, и он обежал его, бросился за ней. - Осторожней! - быстро сказала она. - Папа тут, в городе. Мне не велели с тобой встречаться. Родители против тебя. - За что? - растерянно и тупо спросил он. - Не знаю. Может быть, услышали, что ты бегаешь за женщинами. Боятся, что ты меня погубишь. Наверно, за это. Он был явно польщен: - Ну, брось! Они шли под навесами магазинов. На площади неподвижно стояли сонные лошади и мулы, запряженные в фургоны. Вокруг них плыл, сгущался, набегал откровенный запах немытых тел - негры толпились вокруг, на каждом было хоть что-нибудь из бывшего офицерского обмундирования. В их тягучих, ровных голосах, в их беззаботном, искреннем смехе, слитом с сонным полуденным часом, слышались какая-то скрытая стихийная горечь и покорность. На углу стояла аптекарская лавочка со стеклянным шаром в каждом окне; жидкость, наполнявшая их, когда-то красная в одном и зеленая в другом, теперь стала бледно-коричневой от многолетнего солнца. Сесили остановила Джорджа. - Дальше не надо, Джордж, уходи, пожалуйста. - Ну, Сесили, брось! - Нет, нет! Прощай! - Тонкая рука намертво преградила ему путь. - Пойдем выпьем кока-колы! - Не могу. У меня столько дел. Извини! - Ну, потом, когда управишься, - попросил он в последней надежде. - Не знаю, как будет. Но если хочешь - можешь подождать меня тут: если успею - вернусь. Конечно, если тебе хочется. - Чудесно! Буду ждать тут. Приходи, Сесили, прошу тебя! - Не обещаю. Прощай! Он был вынужден смотреть, как она уходила от него, кокетливая, изящная, все уменьшаясь и уменьшаясь. "Черта с два она вернется", - подумал он.

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования