Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Художественная литература
   Драма
      Фолкнер Уильям. Солдатская награда -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  -
о по светским заповедям не положено, но сами знаете, ведь я могу ему помочь, черт меня дери, только не надо на себя запреты накладывать. А если я вижу, что так надо, так мне никакие запреты не помеха. Она смотрела на него, и он заторопился: - Понимаете, мы с вами знаем, как ему помочь, но если вам постоянно будут стоять поперек дороги всякие правила - того джентльмену нельзя, этого нельзя, - так вы ему ничем не поможете. Вам понятно? - Но почему вы так уверены, что она от него откажется? - Я же вам говорю, прочитал ее письмо: вся эта дурацкая чушь про рыцарей воздуха, про романтику боя, - нет, про это даже слезливые толстухи думать забывают, когда шумиха кончается и все эти мундиры и раненые не только выходят из моды, но просто надоедают. - Но откуда у вас такая уверенность? Ведь вы ее даже не видели. - Видел, на фотографии: этакая хорошенькая вертушка, волосы пышные. Как раз такая невеста, как ему полагается. - Почем вы знаете, что все так и осталось? Может быть, она давно забыла его. А он, наверно, ее и не помнит. - Не в том дело. Если не помнит - хорошо. А вдруг он всех узнает, всех своих родных. Тогда ему, вероятно, захочется поверить, что в его жизни еще не все пошло кувырком. Они помолчали, потом Гиллиген сказал: - Мне бы с ним раньше познакомиться. Мне бы такого сына... - Он допил остатки. - Да сколько же вам лет, Джо? - Тридцать два, мэм. - Откуда вы так хорошо знаете нас, женщин? - спросила она глядя на него с любопытством. Он коротко ухмыльнулся. - Не то что знаю, просто говорю - и все. Наверно, напрактиковался. Все от разговоров. - В голосе слышалась едкая насмешка. - Столько болтаешь, что рано или поздно скажешь верные слова. Вы-то не очень разговорчивая. - Не очень, - согласилась она. Она вдруг повернулась, и одеяло сползло совсем, открыв ее тонкую ночную рубашку, длинную линию бедра, поворот ноги, голую ступню, когда она, подняв руки, укладывалась поудобнее. Не двинувшись, Гиллиген сказал: - Выходите за меня замуж, мэм! Она снова быстро закуталась в одеяло, уже чувствуя легкое отвращение к себе. - Господь с вами, Джо. Разве вы не знаете, что я замужем? - Знаю. И знаю, что мужа у вас нет. Мне только неизвестно, где он, куда вы его девали, но сейчас-то вы без мужа. - Слушайте, я скоро начну вас бояться: слишком много вы знаете. Но вы правы: мой муж убит в прошлом году. Гиллиген взглянул на нее, сказал: - Не повезло. И снова, ощутив смутную теплую грусть, она наклонилась, обхватив руками колени. - Да, не повезло. Вот именно, так оно и было, так и есть. Даже горе - одно притворство. - Она подняла лицо, бледное лицо под черными волосами, перерезанное шрамом рта. - Знаете, Джо, мне еще никто не сочувствовал так искренне, как вы. Подите сюда. Он пододвинулся к ней, она взяла его руку, приложила к своей щеке. Потом отняла, тряхнула волосами. - Вы - чудесный человек, Джо. Если бы я хотела выйти замуж, я бы непременно вышла за вас. Простите мою глупую выходку, Джо. - Выходку? - повторил Джо, глядя на ее черные волосы. Потом сказал безразличным голосом: - А-а... - Но мы еще не решили, что делать с этим несчастным мальчиком, - деловито сказала она, кутаясь в одеяло. - А я об этом и хотела с вами поговорить. Вам хочется спать? - Ничуть, - сказал он. - И, наверно, никогда не захочется. - Мне тоже. - Она села поудобнее, опираясь головой о спинку кровати. - Прилягте тут, давайте решать, как быть. - Хорошо, - сказал Гиллиген. - Только лучше бы снять башмаки. Испачкаю гостиничное одеяло. - Черт с ним, - сказала она. - Ложитесь сверху, с ногами. Гиллиген прилег, закрывая ладонью глаза от света. Помолчав, она сказала: - Так что же с ним делать? - Сначала надо доставить его домой, - сказал Гиллиген. - Завтра я дам телеграмму его родным - старик у него священник, понимаете. Но беспокоит меня эта его чертова девчонка. Надо бы дать ему помереть спокойно. Но что делать - сам не знаю... Видите ли, я многое понимаю, - объяснил он, - но, в конце концов, женщинам легче угадать, они правильнее решат, мне так не додуматься. - По-моему, никто больше вас для него не сделает. Я на вас надеюсь, как на каменную гору. Он отодвинулся, закрывая глаза от света. - Не знаю. Пока что я пригожусь, а потом надо будет не только соображать. Слушайте, а почему бы вам не поехать с нами, со мной и с генералом? - А я и собираюсь ехать, Джо. - Ее голос словно шел откуда-то из-под его ладони. - По-моему, я с самого начала так и решила. "Влюбилась в него". Вслух он сказал: - Вот и хорошо. Я знал, что вы правильно поступите. А как ваши родные? - Никак. Только вот, насчет денег... - Денег? - Конечно... Мало ли что ему понадобится. Ну, понимаете. Он может по дороге заболеть. - Черт, да я выиграл в покер столько, что истратить не успел. Нет, деньги найдутся. Это не проблема, - сказал он грубовато. - Да, деньги найдутся. Я ведь получила пенсию за мужа. Он молчал, защищая ладонью глаза от света. Его ноги в грубых башмаках лежали на чистом покрывале. Она сидела, обняв колени, закутавшись в одеяло. Помолчав, она спросила: - Вы спите, Джо? - Смешная штука жизнь, верно? - сказал он внезапно, не двигаясь. - Смешная? - Еще бы. Солдат помирает, оставляет вам деньги, а вы тратите эти деньги, чтоб другой солдат мог помереть спокойно. Разве не смешно? - Наверно, смешно. Все смешно. Смешно и страшно. - Во всяком случае хорошо, что мы все решили, - сказал он после паузы. - Он будет рад, что вы с нами поедете. "Дик, милый, милый". "Мэгон спит, и этот шрам..." "Дик, мой дорогой". Она чувствовала затылком жесткую доску изголовья, ощущала свои длинные ноги в крепко сжатом кольце рук, обхвативших колени, видела самодовольную, равнодушную, безличную комнату, похожую на отведенный ей мавзолей (сколько же тревог, страстей, желаний похоронено тут?), высоко над миром радостей, и горестей, и жажды жизни, над неприступными деревьями, занятыми только материнством и весной. "Дик, Дик, мертвый, страшный Дик. Ты был когда-то живым, молодым, страстным и злым, а потом ты умер. Дик, милый, милый. Эта плоть, это тело, которое я любила и не любила, твое прекрасное, молодое, злое тело, милый Дик, теперь оно кишит червями, как скисшее молоко. Дик, милый". Гиллиген Джозеф, бывший рядовой по призыву, демократ, пронумерованный, как каторжник, спал рядом, и его башмаки (выданные ему бесплатно демократами более высокого ранга, чем другие демократы) невинно и неловко лежали на белом покрывале гостиничной кровати, безупречно чистом и безличном. Она высунула руку из-под одеяла и одним движением погрузила комнату в тьму. Потом свернулась под одеялом, подложив руку под голову. Гиллиген мирно храпел, наполняя комнату домашними, успокоительными звуками. "Дик, милый, какая безобразная смерть..." В соседнем номере курсант Лоу стряхнул с себя кошмар, открыл глаза и безразлично, с равнодушием самого вседержителя, уставился на лампы, горевшие вокруг. Через некоторое время он ощутил свое тело, вспомнил, где он, и с усилием повернул голову. На другой постели спал офицер с изуродованным лицом. "Я - Джулиан Лоу. Я ем, перевариваю, усваиваю пищу; я летал. А этот человек... Вот этот человек, спящий здесь, со своим шрамом... Чем мы связаны? О Господи Боже мой!" Он чувствовал свое тело, свой желудок. Подняв руку, он ощупал свой неповрежденный лоб. Никакого шрама. Рядом, на стуле, лежала его фуражка, перерезанная белой полоской, а на столе - фуражка того, с суконным верхом, с бронзовым гербом и буквами. Во рту было горько, в желудке нехорошо. - Быть бы таким, как он, - простонал Лоу, - только бы стать, как он. Пусть забирает мое здоровое тело. Пусть берет его себе! А мне бы крылья на груди, мне бы эти крылья; ради такого шрама я бы завтра пошел на смерть... На стуле лежала куртка Мэгона, над левым нагрудным карманом крылья расходились от герба, под короной - шли книзу в застывшем узорном изгибе: символ мечты. Стать, как он, с такими крыльями и с таким же шрамом! Курсант Лоу повернулся к стене в страстном разочаровании, впившемся, как лиса в его внутренности. Всхлипывая и мыча, курсант Лоу снова уснул, снова видел сны. 4 Ахиллес: Как готовиться к дальнему полету, курсант? Меркурий: Опростать пузырь и наполнять бензобак, сэр. Ахиллес: Выполняйте, курсант! Старинная пьеса (ок. 19...? г.) Проснувшись, курсант Лоу увидел утро и Гиллигена, одетого и выходившего из соседней комнаты. Гиллиген взглянул на него. - Как поживаете, ас? Мэгон все спал, со шрамом на лбу. Куртка висела на стуле, над левым карманом крылья шелковисто спускались книзу, над ленточкой. Алый, белый, алый. - О господи, - простонал Лоу. Гиллиген, с уверенностью физически здорового человека, застыл, приостановившись в четком движении. - Вольно, солдат. Сейчас спущусь и велю подать завтрак. Побудь здесь, пока лейтенант проснется, ладно? Курсант Лоу ощутил горечь во рту и опять застонал. Гиллиген посмотрел на него. - Побудешь тут, ладно? Я сейчас вернусь. Дверь за ним закрылась, и Лоу, подумав: "Мне бы воды", встал и неверными шагами добрался до графина в другом конце комнаты. Графин. На что похоже - графин, дельфин, дофин. Вода была вкусная, но, ставя графин на место, он вдруг почувствовал дурноту. Наконец он добрался до кровати. Он задремал, забыв о тошноте, и вдруг вспомнил и проснулся. Он чувствовал, как тупо пухнет голова, потом увидал изножье кровати и, снова подумав: "Выпить бы воды", поднял голову с подушки и увидел вторую такую же кровать и мягкие очертания халата на неподвижно стоявшей у постели фигуре. Склонившись над запрокинутым, изуродованным лицом Мэгона, она оказала Лоу: - Не вставайте! Лоу сказал: "Не буду", закрыл глаза и с горечью во рту увидел сквозь покрасневшие веки ее длинную тонкую фигуру, открыл глаза и увидал только контур бедра, сливавшийся с безличными складками платья. Еще усилие - и он мог бы увидеть ее щиколотку. "А там ее ножка, - подумал он, но не смог даже поднять голову и снова, закрыв глаза: - Сказать бы ей что-то такое, чтоб она прижала губы к моим губам. О господи, - простонал он, чувствуя, что так плохо еще никому не было, воображая, как она сказала бы ему: "Я тебя тоже люблю". - Вот если бы у меня были крылья и шрам... К чертям офицеров, - подумал он, засыпая. - К чертям "В.К." {Военный курсант}, вот что. Не желаю быть каким-то паршивым "В.К.". Лучше быть сержантом. Лучше быть механиком. Держись, курсант. Да, черт подери. А почему бы и нет? Война кончена. Рад. Рад. О черт. У него крылья. У него шрам. Тот, последний раз..." На миг он снова очутился в самолете, ощущая запах смазочного масла, плоскости самолета медленно кренились, он чувствовал порыв ветра, ощущал штурвал в руке, следя за горизонтом, ведя машину на горизонт, словно целясь из револьвера ("А черт, мне-то что?"), видя, как нос машины подымается, пока горизонт не скрылся, видя, как он снова выходит из-под опускающейся дуги крыла и как вдруг машина резко стопорит и обезумевший мир вихрем начинает кружиться вокруг него. "Верно, тебе-то что?" - говорит голос, и, проснувшись, он видит рядом Гиллигена со стаканом виски. - Выпей-ка, генерал, - говорит Гиллиген и сует ему стакан под нос. - О Господи, убери, слышишь, убери! - Давай, давай, выпей, тебе лучше станет. Лейтенант уже давно на ногах и миссис Пауэрс тоже. И с чего ты так напился, ас? - О черт, откуда я знаю? - с тоской сказал Лоу, отворачивая голову. - Оставь меня в покое. Гиллиген настаивал: - Давай, пей сейчас же. Но курсант Лоу в сердцах крикнул: - Оставь меня, сейчас пройдет! - Ясно, пройдет, выпьешь - и пройдет. -г Не могу. Уходи. - Надо. Ты что, хочешь, чтоб я тебе шею сломал? - добродушно спросил Гиллиген, придвигая к нему лицо, доброе, беспощадное. Лоу уклонялся от него, и Гиллиген, подсунув руку ему под спину, силой приподнял его с кровати. - Дай полежать! - умоляюще сказал Лоу. - Хочешь тут навеки остаться? Нам уезжать надо. - Нельзя тут сидеть без конца. - Не могу я пить! - Все внутренности в нем свело судорогой до головокружения. - Ради Бога, оставь меня! - Слушай, ас, - сказал Гиллиген, подымая ему голову. - Раз надо - значит, надо. Лучше выпей сам. Иначе я тебе силой вгоню в глотку, вместе со стаканом. Ну, пей! Он раздвинул ему губы стаканом, и Лоу выпил, одним глотком, боясь поперхнуться. Но после глотка ему сразу стало хорошо. Он словно ожил. Приятный пот прошиб его, и Гиллиген убрал пустой стакан. - Мэгон, одетый, но без пояса, сидел у стола. Гиллиген исчез за дверью, и Лоу встал, пошатываясь, но вполне отрезвев. Он выпил еще. В ванной зашумела вода, и Гиллиген, вернувшись в комнату, коротко сказал: - Молодчага! Потом втолкнул Лоу в ванную: - Ныряй, ас, - сказал он. Лоу чувствовал нежные колкие иглы струи, обжигающей плечи, смотрел, как серебряный покров воды без конца соскальзывал с тела, вдыхал запах мыла, а за стеной была ее комната, и она сама, высокая, ало-бело-черная, прекрасная. "Сейчас же скажу ей все", - решил он, безжалостно растирая свое твердое молодое тело грубым полотенцем. Разогревшись, он почистил зубы, пригладил щеткой волосы, потом выпил еще глоток, под спокойным, ушедшим внутрь взглядом Мэгона и вопросительным - Гиллигена. Он одевался, слыша, как она ходит по своей комнате. "Может, думает обо мне", - мелькнула мысль, и он торопливо застегнул куртку. Он встретил добрый, рассеянный взгляд офицера, и тот сказал: - Как вы себя чувствуете? - Как после первого самостоятельного вылета - отлично! - сказал он. Ему хотелось петь. - Да, кажется, я вчера вечером забыл свою фуражку у нее в номере, - сказал он Гиллигену. - Пойти разве забрать? - Вот она, твоя фуражка, - недобрым голосом сказал Гиллиген, подавая ее. - Хорошо. Тогда мне просто надо с ней поговорить. Не возражаешь? - сказал курсант Лоу, вычищенный, принаряженный, воинственный. - Что вы, генерал! Прошу вас! - с готовностью согласился Гиллиген. - Разве она может отказать спасителю своей страны? - Он постучал в дверь соседней комнаты: - Мисс Пауэрс! - Что? - глухо ответил ее голос. - С вами желает поговорить генерал Першинг... Да, конечно... В полном порядке. - Он повернулся кругом, открыл двери: - Входи, ас! Уже ненавидя его, Лоу старался не замечать, как он подмигнул ему, и вошел. Она сидела в постели, на коленях стоял поднос с завтраком. Она была еще не одета, и Лоу деликатно отвернулся. Но она безмятежно сказала: - Привет, курсант. Как сегодня воздух? Потом показала на стул, и Лоу придвинул его к кровати, настолько стараясь не смотреть на нее, что его напряжение стало заметным. Она посмотрела на него беглым взглядом и предложила кофе. Подбодренный виски, выпитым на пустой желудок, он вдруг почувствовал голод и взял чашку. - Доброе утро, - с запоздалой вежливостью сказал он, стараясь казаться старше своих девятнадцати лет. (И почему девятнадцатилетние стыдятся своего возраста?) "Обращается со мной, как с ребенком, - подумал он обиженно и, набираясь храбрости, все смелее смотрел туда, где угадывались ее плечи, и с любопытством думая, есть ли на ней чулки. - Почему я ничего не сказал, когда вошел? Надо бы сказать что-нибудь легкое, интимное. Послушайте, с первого взгляда моя любовь к вам была... как моя любовь... как будто моя любовь к вам... О господи, зачем я столько выпил вчера! Я бы ей давно сказал: "Моя любовь к вам... моя любовь, как будто... моя к вам... любовь к вам..." И он смотрел на ее руки, когда от движения спустились широкие рукава халата, и говорил - да, он рад, что война кончилась, - и рассказывал, что налетал сорок семь часов и через две недели получил бы крылья и что мать ждет его в Сан-Франциско. "Обращается со мной, как с ребенком", - думал он в отчаянии, глядя на покатые плечи, на то место, где угадывалась грудь. - Какие у вас черные волосы, - сказал он, и она спросила: - Лоу, когда вы уедете домой? - Не знаю. А зачем мне ехать домой? Хочется сначала увидеть страну. - А что скажет мама? - Она посмотрела на него. - Мало ли что, - сказал он небрежно. - Знаете, какие они, женщины, вечно надоедают. - Лоу! Откуда вы все знаете? Даже про женщин? Вы женаты? - Чтоб я - женат?! - воскликнул он, не заботясь о стиле. - Чтоб я - женатый? Ну, нет, знаете! Конечно, девчонок у меня уйма, но жениться? - Он испустил короткий, неестественно бодрый смешок. - Почему вы так решили? - Сама не знаю. Вы такой... такой опытный, хотя бы с виду. - О, это летная служба. Вы на него, там, поглядите. - Вот оно что! Да, я по вас вижу. Наверно, вы тоже стали бы героем, если бы пришлось столкнуться с немцами? Он только взглянул на нее, как побитый щенок. Вот она опять, эта глупая, унылая обида. - Простите! - торопливо, очень искренне сказала она. - Я не то думала: ну, конечно, вы бы стали героем. Вы же не виноваты. Вы все сделали, что могли, я это чувствую. - Бросьте! - сказал он обиженно. - Что вы, женщины, понимаете? И ничуть я не хуже летаю, чем те, что попали на фронт, и вообще я не хуже их. - Он сидел, помрачнев, под ее взглядом. Потом поднялся. - Слушайте, а как вас, в сущности, зовут? - Маргарет, - сказала она. Он подошел к ее постели, но она сразу остановила его: - Еще кофе, да? Но вы не взяли свою чашку. Вон она, на столике. Не успев подумать, он вернулся к столу, принес чашку, получил кофе, которое ему было не нужно. Он чувствовал, что остался в дураках, и, по молодости лет, обиделся. "Ну, погоди же, - пригрозил он мысленно и сел на место, недовольный и злой. - К чертям их всех". - Я вас обидела, да? - сказала она. - Но мне так нехорошо, Лоу, а вы хотели объясняться мне в любви. - Почему вы так решили? - спросил он обиженно и мрачно. - Сама не знаю. У женщин на это чутье. А я не хочу, чтобы мне объяснялись в любви. Гиллиген уже пробовал. - Гиллиген? Да я убью его, если он будет к вам приставать! - Нет, нет, он вовсе не приставал ко мне, и вы тоже. Я даже была польщена. Но вы-то почему решили объясняться мне в любви? Вы об этом думали, когда шли сюда? С мальчишечьим пылом Лоу сказал: - Нет, я еще в поезде о вас думал, с первой минуты. Только я вас увидел - сразу понял: эта женщина создана для меня! Скажите правду: вам он больше нравится, больше, чем я, за то, что у него крылья и этот шрам? - Да нет же, конечно, нет! - Она посмотрела на него, подумала. - Мистер Гиллиген сказал, что он умирает. - Умирает? - повторил он. И еще раз: - Умирает? Как этот человек во всем, на каждом шагу его обставлял! Мало ему, что у него есть крылья и шрам - он еще умирает! - Маргарет! - сказал он с таким отчаянием, что

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования