Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Художественная литература
   Драма
      Фолкнер Уильям. Солдатская награда -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  -
никогда не сможет перелезть ограду. Но он все-таки перелез через нее, зная, что уже наступила полночь, потому что уличные фонари потухли, и в безликом, неминуемом одиночестве улицы он сильней, чем раньше, почувствовал себя преступником, уже сейчас, когда только начинался его подвиг. Он зашагал, стараясь подбодрить себя, стараясь не быть похожим на воришку негра, но, несмотря на это, ему казалось, что каждый тихий темный дом глазеет на него, следит за ним пустыми, тусклыми глазами, и у него бежали мурашки по спине, когда он проходил мимо. "Ну и пусть видят. Что мне до того? Разве я делаю что-нибудь запрещенное? Иду себе по пустой улице, ночью. Вот и все". Но как он ни старался, волосы на затылке тихонько шевелились. Он задержал шаги, но не остановился: у ствола дерева он заметил движение, сгустившуюся тень. Первым порывом было - вернуться назад, потом он обругал себя трусливым дурнем. А вдруг там кто-то есть? Но он имел такое же, право ходить по улице, даже больше права, чем тот, кто прятался. Он зашагал вперед, уже не таясь, наоборот - с полным сознанием своего права. Когда он проходил мимо дерева, сгустившаяся тень слегка пошевелилась. Видно, тот, кто там был, не желал, чтоб его видали. Должно быть, трусил. И Джордж храбро зашагал дальше. Раза два он оглянулся, но ничего не увидал. Ее дом был не освещен, но, помня о тени под деревом, Джордж из предосторожности, на всякий случай, спокойно прошел мимо. Через квартал он остановился, напрягая слух. Ничего, кроме мирных невыразительных ночных шумов. Он перешел улицу и снова остановился, прислушиваясь. Ничего, лягушки, сверчки - и все. Он пошел по траве, рядом с тротуаром, тихо, как тень, крадучись к палисаднику у ее дома. Тут он перелез через ограду и, пригибаясь, стал пробираться вдоль кустарника, пока не дошел до дома и не остановился напротив. Дом, молчаливый, неосвещенный, высился сонной квадратной тушей, и Джордж торопливо перебежал из тени ограды в тень веранды, куда выходили стеклянные двери. Он сел на клумбу, прислонясь спиной к стене. От развороченной клумбы в темноту поднялся запах свежей земли, такой дружественный, свой в мире огромных смутных и бесформенных сгустков то плотной, то разреженной тьмы. Ночь, тишина; бескрайнее пространство, полное запаха свежей земли и размеренного стука часов в его кармане. Вскоре мягкая сырость земли проникла сквозь брюки, и, в тихой физической умиротворенности, он сидел, слившись с этой землей, ожидая какого-нибудь звука из темного дома за его спиной. И он услышал звук, только не из дома, а с улицы. Он сидел неподвижно, спокойно. Со свойственной ему непоследовательностью он чувствовал себя в большей безопасности тут, где ему быть не следовало, чем на улице, где он имел полное право ходить. Звук приблизился, показались две смутные фигуры, и Тоби с кухаркой, тихонько перешептываясь, прошли по дорожке к своему жилью... И снова ночь стала смутной, бескрайней и пустой. Снова он слился с землей, с темнотой и тишиной, со своим телом... с ее телом, тихо расступающимся, как маленький серебряный ручей... Рыхлая земля, гиацинты вдоль веранды беззвучно качают колокольцами... Не может быть, чтобы грудь, такая маленькая, все-таки была грудью... Тусклый блеск ее глаз под опущенными веками, блеск зубов над прикушенной губой, руки, вскинутые, как два тихих, сонных крыла... И вся она, как... Он ахнул, затаил дыхание. Кто-то медленный и бесформенный шел к нему по лужайке, остановился напротив. Он снова затаил дыхание. Существо двигалось прямо на него, и он сидел, не шевелясь, пока оно не дошло почти до самой клумбы. И тут он вскочил на ноги и, прежде чем тот поднял руку, в ярости, молча, напал на незваного пришельца. Тот принял бой, и они упали, молча, пыхтя и царапаясь. Они так крепко сцепились, и было так темно, что они ничего не могли сделать друг другу, но, поглощенные борьбой, они ничего не замечали вокруг, пока Джонс вдруг не прошипел из-под руки Джорджа Фарра: - Тихо! Сюда идут! Оба сразу остановились и сели, обхватив друг дружку, как в первой позиции какого-то сидячего танца. В нижнем этаже вдруг появился свет, и, как по договору, оба вскочили и бросились в тень веранды, упав на клумбу, когда мистер Сондерс вышел на веранду. Прижавшись к кирпичной стене, оба лежали, охваченные одним желанием - спрятаться, и прислушивались к шагам мистера Сондерса над головой. Они старались не дышать, зажмуривши глаза, как страусы, а хозяин дома подошел к краю веранды и, остановившись прямо над ними, стряхнул на них пепел сигары и сплюнул на их распростертые тела... Прошли века, пока наконец он повернулся и ушел. Через некоторое время Джонс отвалился, и Джордж Фарр размял свое затекшее тело. Свет снова потух, и дом, большой, квадратный, снова сонно стоял меж деревьями. Они встали и прокрались по лужайке, а за ними лягушки и сверчки снова тихо затянули свою монотонную перекличку. - Какого... - начал было Джордж Фарр, когда они выбрались на улицу. - Молчите! - перебил его Джонс. - Отойдем подальше. Они пошли рядом, и Джордж Фарр, кипя от злости, решил, что теперь уже безопасно. Остановившись, он придвинул к нему лицо. - Какого черта вы там делали? - выпалил он. У Джонса все лицо было в грязи, воротник разорван. Галстук Джорджа Фарра болтался, как петля на висельнике, под самым ухом, и он вытирал лицо носовым платком. - А вы что там делали? - отпарировал Джонс. - Не ваше собачье дело! - запальчиво крикнул Джордж. - Я вас спрашиваю: какого черта вы шляетесь около этого дома? - А, может, она сама меня позвала. Ну, что скажете? - Врешь! - крикнул Джордж, прыгая на него. Снова поднялась драка, нарушая тишину спящих тополей. Джонс походил на медведя, и Джордж Фарр, чувствуя, как его обхватили толстые руки, ударом ноги сшиб Джонса. Они упали. Но Джонс очутился сверху, и Джордж задохнулся, чувствуя, как воздух уходит из легких, когда Джонс прижал его спиной к земле. - Ну, как? - спросил Джонс, думая: "Как больно ноге!" - Хватит? Вместо ответа Джордж Фарр стал вырываться и бороться, но Джонс прижимал его, равномерно стукая головой о жесткую землю. - Бросьте, бросьте ребячиться. Зачем нам драться? - Возьмите обратно то, что вы про нее сказали, - задыхаясь, выговорил Джордж. Потом перестал вырываться и начал ругать Джонса всякими словами. Джонс невозмутимо повторил: - Хватит? Больше не будете? Джордж Фарр, выгнув спину, стал извиваться, тщетно пытаясь сбросить толстое, тяжелое тело Джонса. Совсем ослабев от злости, чуть не плача, он обещал, что "больше не будет", и, высвободясь наконец из-под мягкой тяжести, сел. - Ступайте-ка лучше домой, - посоветовал Джонс, вставая. - Ну, живо, подымайтесь! - Он схватил Джорджа за руку и с силой дернул кверху. - Пусти, ублюдок, подкидыш проклятый! - Ах, и это уже всем известно? - вежливо сказал Джонс, выпуская Джорджа. Тот медленно встал на ноги, и Джонс продолжал: - А теперь бегите! А то вы загулялись. Да еще ввязались в драку. Джордж Фарр, пыхтя, приводил в порядок одежду. Джонс неподвижно стоял рядом с ним. - Прощайте! - сказал наконец Джонс. - Прощайте. Они смотрели друг на друга, потом Джонс повторил: - Я сказал: "Прощайте". - Слышал. - Так в чем же дело? Почему не уходите? - Вот еще, какого черта! - А я ухожу. - Он повернулся. - Увидимся. Джордж Фарр упрямо пошел за ним. Джонс, медленный, толстый, расплывшийся в темноте, заметил: - Разве вы теперь живете в этой стороне? Переехали недавно, что ли? - Сегодня я живу там, где вы, - упрямо сказал Джордж. - Тронут. Но у меня только одна кровать, а я не люблю спать вдвоем. Так что пригласить вас к себе не могу. В другое время - пожалуйста! Они медленно шли под деревьями, в неразлучном упорстве. Часы на башне пробили час, их бой растворился в тишине. Наконец Джонс снова остановился. - Слушайте, зачем вы за мной увязались? - Она вас не звала прийти ночью. - Почем вы знаете? Если она позвала вас - значит, могла позвать и еще кого-нибудь. - Вот что, - сказал Джордж Фарр, - если вы ее не оставите в покое - я вас убью. Клянусь Богом: убью. - Салют! - пробормотал Джонс. - Аве, Цезарь... А почему вы ее папаше не скажете об этом? Может быть, он разрешит вам поставить палатку на лужайке перед домом, охранять ее покой? А теперь уходите, отстаньте от меня, поняли? - (Но Джордж упрямо шел за ним.) - Хотите, чтобы я опять вышиб из вас душу? - предложил Джонс. - Только попробуйте! - прошептал Джордж с приглушенной яростью. - Вот что, - сказал Джонс. - Мы оба и так зря потратили ночь. Уже поздно. - Я вас убью! Никогда она вас не звала сюда! Просто вы за мной шпионили. Я вас видел за деревом. Оставьте ее в покое, слышите? - Да бросьте вы, черт подери! Разве вы не видите, что я хочу одного - лечь спать! Пойдем домой, Христа ради! - Поклянитесь, что идете домой. - Да, да, клянусь. Доброй ночи! Джордж следил, как уходила бесформенная фигура, пока она не стала только более густой тенью меж тенями. Тогда он повернул к своему дому, притихший, полный злобы, горького разочарования и страсти. Если этот идиот нахально помешал ему в этот раз, может быть, он и каждый раз ему будет так мешать. А может быть, она передумает, может быть, после того, как он ее подвел сегодня... "Нет, судьба позавидовала моему счастью, этому невыносимому счастью", - с горечью подумал он. Под деревьями, обнявшими спокойное небо, весна распускает пояс, вся томная... Ее тело, как узкий ручей, нежное... "Думал, что потерял тебя, но я нашел тебя опять, а тут он, этот..." Он внезапно остановился от неожиданной мысли, от подозрения. И, повернув, побежал назад. Остановившись у дерева, на краю лужайки, он через некоторое время увидел, как что-то бесформенное медленно движется по едва заметной траве вдоль ограды. Он смело подошел, и тот остановился, и тогда он тоже выпрямился и пошел ему навстречу. Подойдя к нему. Джонс сказал: - Вот черт! И оба встали рядом, пришибленные и безмолвные. - Ну? - с вызовом оказал наконец Джордж Фарр. Джонс тяжело сел на тротуар. - Покурим, что ли? - сказал он тем равнодушным тоном, которым говорят в мертвецкой, около трупа. Джордж Фарр сел рядом с ним, и Джонс подал ему спичку, потом закурил свою трубку. Он вздохнул, окутавшись невидимым облаком пахучего табаку. Джордж Фарр тоже вздохнул и оперся спиной о дерево. Звезды плыли, как огни на мачтах бесконечных караванов, плывущих по темной реке все дальше и дальше. Тьма и тишь, и земля поворачивается сквозь тьму к новому дню... Кора у дерева жесткая, земля такая твердая. Джордж смутно подумал: хорошо бы стать таким толстым, как Джонс, хоть на время... ...Он проснулся, когда начало светать. Он уже не чувствовал ни земли, ни дерева, пока не пошевелился. Ему казалось, что его зад стал плоским, как стол, а вся спина - в ямах, куда выпуклости дерева входят плотно, как спицы в обод. На востоке забрезжил свет, где-то там, за ее домом, за комнатой, где она лежала в мягком, домашнем уюте сна, как смутный призыв серебряной трубы; вскоре таинственный мир обрел знакомую перспективу, и вместо сгущенной тени среди других теней Джонс стал обыкновенным толстячком в мешковатом спортивном костюме - он лежал на спине, бледный и жалкий, храпевший во сне. Таким и увидел его Джордж Фарр, окончательно проснувшись, - испачканного землей, мокрого от росы. Сам Джордж тоже был весь в земле, и галстук болтался под ухом, как петля висельника. Колесо вселенной, замедлив вращение сквозь тьму, прошло сквозь мертвую точку и снова набирало скорость. Через несколько минут Джонс со стоном открыл глаза. Он тяжело поднялся, потягиваясь, зевая и отплевываясь. - Самое время идти домой, - сказал он. Джордж Фарр, чувствуя горечь во рту, пошевельнулся, и боль мелкими красными мурашками побежала по телу. Он тоже поднялся, и они очутились рядом. Оба зевали. Джонс неуклюже повернулся, слегка хромая. - Доброй ночи, - сказал он. - Доброй ночи. Восток пожелтел, потом покраснел, и день по-настоящему вошел в мир, нарушая сон воробьев. 4 Но Сесили Сондерс не спала. Лежа в постели на спине, в затемненной комнате, она прислушивалась к приглушенным шорохам ночи, вдыхала сладкий запах весны, темноты, прорастания; и, в ожидании поворота колеса вселенной, земля, в страшном спокойствии, в неизбежности жизни, следила, как колесо описывает круг во тьме и, пройдя сквозь мертвую точку, снова набирает скорость, подымая воду рассвета из тихих колодцев востока, нарушая сон воробьев. - Можно мне видеть его? - истерически умоляла она. - Можно мне к нему? Пожалуйста! Можно? Увидев ее лицо, миссис Пауэрc испугалась: - Что случилось, детка? Что с вами? - Только наедине, наедине, пожалуйста! Можно? Можно? - Конечно! Но что... - Ах, спасибо, спасибо! - Она пробежала по холлу, пролетела в кабинет, как птица. - Дональд, Дональд! Это Сесили, милый, Сесили. Узнаешь Сесили? - Сесили, - кротко повторил он. Но она закрыла ему рот губами, прижалась к нему. - Мы поженимся, непременно, непременно. Дональд, взгляни на меня. Нет, ты меня не видишь, не можешь видеть, да, не можешь? Но я выйду за тебя, хоть сегодня, когда хочешь. Сесили выйдет за тебя замуж, Дональд. Ты меня не видишь? Нет? Дональд, это Сесили, Сесили. - Сесили? - повторил он. - Ах, бедный. Бедное лицо, бедное, слепое, израненное. Но я выйду за тебя, слышишь? Говорят: не выйдешь, нельзя. Нет, нет, Дональд, любовь моя, выйду, выйду! Миссис Пауэрc вошла за ней и подняла ее с колен, отвела ее руки. - Вы можете сделать ему больно, - сказала она. ГЛАВА СЕДЬМАЯ 1 -- Джо! -- Что скажете, лейтенант? -- Я женюсь, Джо? -- Ну, конечно, лейтенант, если Бог даст... -- Он постучал себе в грудь. -- Что ты, Джо? -- Я сказал: дай Бог счастья. Она славная девушка. -- Сесили... Джо! -- Я! -- Она привыкнет к моему лицу? -- Ясно, привыкнет. Чего тут особенного? Эй, осторожней, очки собьете. Вот так, хорошо! Тот отвел дрожащую руку. -- Зачем мне очки, Джо? Жениться можно и так... -- А черт его знает, зачем вас заставляют их носить. Спрошу Маргарет. Ну-ка, давайте их сюда! -- сказал он вдруг, снимая с него очки. -- Безобразие, зачем только их на вас напялили. Ну как? Лучше? -- Выполняйте, Джо. 2 "Сан-Франциско, Калифорния. 24 апреля 1919 года. Маргарет, любимая, без вас скучаю ужасно. Хоть бы повидать друг дружку, хоть бы поговорить между нами. Сижу в своей комнате, думаю, вы для меня единственная женщина. Девчонки дело другое, молодые глупые им и верить нельзя. Надеюсь, и вы за мною соскучились, как я за вами, любимая. Тогда я вас поцеловал и сразу понял, вы единственная женщина для меня Маргарет. А им и верить нельзя. Сколько раз я ей говорил: он все тебе врет, не подумает тебя снимать в кино. А теперь сижу в своей комнате, а жизнь текет по-прежнему, хоть до вас тыща миль, я все равно хочу вас видеть до чертиков, уверен, мы будем счастливы вдвоем. Маме я еще ничего не говорил все ждал, но хотите, если вы считаете, что надо, скажу сразу. Она вас пригласит сюда, и мы весь день будем вместе плавать ездить верхом танцевать и все время разговаривать. Вот я улажу свои дела и приеду за вами как можно скорее. До чертиков без вас скучно и я люблю вас до чертиков. Дж". 3 Ночью прошел дождь, но утро было ласковое, как ветерок. Птицы параболой носились над лужайкой и дразнили его, а он шел вперевалку, не спеша, в небрежном, неглаженом костюме, и деревцо у веранды неустанно трепеща белогрудыми листьями, казалось кружением серебряной фаты, взметенной вверх, фонтаном, застывшим навек: мраморной струей. Он увидел эту черную женщину в саду, среди роз: вытянув губы, она выпускала струйку дыма и, наклонившись, нюхала цветы, и он медленно подошел к ней, с затаенной хитростью, мысленно сдирая ее прямое, черное, невыразительное платье с прямой спины, с крепких спокойных бедер. Услышав шорох гравия под его ногами, она обернулась через плечо, без всякого удивления. На кончике сигареты в ее руке спокойно вилась струйка дыма, и Джонс сказал: -- Пришел рыдать вместе с вами. Она молча встретила его взгляд. Другая ее рука белела над плотной, как мозаика, зеленью красных роз; ее спокойствие словно впитало все движение вокруг нее, и даже струйка дыма из сигареты стала прямой, как карандаш, растворяясь кончиком в пустоте. -- Я хочу сказать: вам не повезло, теряете своего нареченного, -- объяснил он. Она подняла сигарету к губам, выдохнула дым. Он подвинулся ближе, и плотная, дорогая материя его куртки, очевидно нечищенная и неглаженная с самого дня покупки, обтянула жирные бедра, когда он сунул тяжелые руки в карманы. Глаза у него были наглые, ленивые и прозрачные, как у козла. У нее создавалось впечатление, что под нахватанной ученостью скрыта затаенная подлость: кошка, бродящая сама по себе. -- Кто ваши родители, мистер Джонс? -- спросила она, помолчав. -- Я -- младший брат всего человечества. Наверное, у меня в гербе -- левая полоса. Но вопреки моей воле, мое либидо чрезвычайно осложнено правилами приличия. -- Что это значит? -- удивилась она. -- А какой же у вас герб? -- Сверток, завернутый в газеты, couchant и rampant на каменных ступеньках. На поле noir и чертовски froid. Девиз: "Quand mangerais - je" {Геральдическая терминология употреблена в шутливом, переносном смысле: "Сверток", завернутый в газеты, лежащий и брыкающийся на каменных ступеньках. На поле, черном и чертовски холодном. Девиз: "Когда же я буду есть?"}. -- Вот как, вы -- найденыш? -- Она снова затянулась. -- Кажется, это так называется. Жаль, что мы - ровесники, не то вы сами могли бы найти этот сверток, я бы вас не подвел! -- А кто меня подвел? -- Да, знаете, никогда наверняка не скажешь, насколько они выбыли из жизни, эти самые солдаты. Думаешь: "Я его хорошо знаю", и вдруг он, черт его дери, проявляет такой же идиотизм, как обыкновенный нормальный человек. Она ловко сняла горящий кончик с сигареты; окурок описал белую дугу, а уголек погас в песке, под ее ногой. -- Если это -- намек на комплимент... -- Только дураки намекают на комплименты. Умные все говорят прямо, в точку. Намеками можно критиковать -- если только критикуемый находится вне предела досягаемости. -- Мне кажется, что это несколько рискованная доктрина для человека -- простите за откровенность -- не весьма боевого. -- Боевого? -- Ну, скажем, просто не драчуна. Не представляю себе, чтобы вы долго могли сопротивляться в схватке, ну, например, с мистером Гиллигеном. -- Не хотите ли вы намекнуть, что избрали мистера Гиллигена своим... м-м... защитником? -- Нет, пожалуй, это скорее намек, что я ожидаю от вас каких-то комплиментов. Но при всем своем уме, вы как будто никаких навыков в обращении с женщинами не приобрели. Глаза Джонса

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования