Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Детская литература
   Обучающая, развивающая литература, стихи, сказки
      Тэд Уильямс. Хвосттрубой или Приключения молодого кота -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  -
мелем на хвосте и тот наделает меньше шуму и добьется большего успеха. Давайте-ка обсудим положение. - Он выразительно уставился в землю, словно обдумывая некую глубокую мысль. - Первое: пропало небывало огромное число кошек. Второе: у нас нет ни единого соображения, что или кто этому причиной. Третье: на сегодняшнем Обнюхе собрались лучшие и мудрейшие коты наших лесов и не могут разрешить головоломку. Следовательно... - Фуфырр умолк, смакуя ожидаемое впечатление. - Следовательно, хоть я и согласен, что охрану и все прочее нужно обсудить, важно, по-моему, чтобы более высокие умы - да, даже повыше наших - узнали об этом положении. Мы сейчас расстроены и перепуганы, и у нас нет другого выбора, кроме как уведомить об этих событиях Посвященных. Я полагаю, нам следует послать делегацию ко Двору Харара. Наш долг - оповестить королеву Кошачества! - Совершенно довольный собой, Фуфырр сел среди ужаса и удивления, забурливших вокруг. - Ко Двору Харара? - задохнулся Грязепыт. - Никто из Заопушечного Племени вот уже двадцать поколений не бывал возле Трона Первородных! Пронесся еще более взволнованный ропот. - И никто из Племени с этой стороны Опушки! - сказал Жесткоус. - Но по-моему, Фуфырр прав. Мы всю ночь напролет слушали эти истории, и ни у кого не появилось ни малейшей мысли, что надо делать. Может быть, такая мысль найдется где-нибудь далеко от нас... Надо послать делегацию. Толпа на миг притихла; двое, не сговариваясь, хором выпалили: "Кто пойдет?" Это вызвало новый шум. Остроух выпустил когти и со значением помахал ими в воздухе, утихомиривая всех. Фуфырр заговорил: - Что ж, это будет долгое и опасное путешествие. Полагаю, понадобятся мои познания и мудрость Верховного Старейшины. Я иду. Прежде чем кто-нибудь успел на это отозваться, за спиной у собравшихся раздалось внезапное рычание и вперед выступила Носопырка. Она была подругой Фуфырра, родившей ему бесчисленные выводки, и не терпела никакого вздора. Пошла прямо на Фуфырра и впилась в него взглядом. - Никуда ты не пойдешь, старый мышегуб. Собираешься отвалить в чащобу и всю ночь распевать там свои мерзкие охотничьи песни, пока я тут сижу словно дикобраз? - прошипела она. - Собираешься подыскать при Дворе какую-нибудь стройненькую ф е л у, а? Да пока ты, с твоими-то изношенными костями, приступишь к делу, она успеет состариться, как я, - так какая разница? Старый негодник! Пытаясь выручить Фуфырра, Жесткоус быстро проговорил: - Это верно, Фуфырр! Я считаю, ты не должен идти. Твоя мудрость нужна Племени здесь. Нет, долгое путешествие такого рода для молодых котов: им нипочем путешествовать зимой. Он огляделся, и когда его взгляд скользнул по Фритти, юный кот на миг невыразимо взволновался. Но взгляд Жесткоуса передвинулся и остановился на Остроухе. Видавший виды старый кот встал под взглядом миннезингера, ожидая. - Остроух, ты уже далеко не молод, - сказал Жесткоус, - но еще достаточно силен и умудрен знаниями о Наружном Лесе. Ты готов возглавить делегацию? Остроух склонил голову в знак согласия. Жесткоус повернулся к Верхопрыгу, который, вскочив на ноги, стоял, казалось, сдерживая дыхание. - Ты тоже пойдешь, молодой охотник, - продолжал Певец Премудрости. - Знай: то, что ты выбран, - честь для тебя, и веди себя соответственно. - Верхопрыг чуть заметно кивнул и сел. Жесткоус повернулся к Фуфырру, увлеченному почти бессловесной потасовкой с Носопыркой. - Дружище, не подберешь ли еще одного посланца? - спросил он. Фуфырр снова вспомнил про Обнюх и медленно обвел круг глазами. Собравшиеся затаили дыхание, пока он медлил, обдумывая. Наконец он сделал знак молодому трехлетнему охотнику по имени Перескок-Через-Поток. Хвосттрубой ощутил острую боль разочарования, хотя и знал, что слишком молод, чтобы надеяться на удачу. Пока Фуфырр и Жесткоус внушали Перескоку, как велика его ответственность, Фритти чувствовал странную, грызущую сердце тоску. Когда все три делегата встали перед собравшимися, Остроух выступил вперед, чтобы принять весть, которую они отнесут к древнему Двору Харара. Фуфырр снова поднялся. - Никто не путешествовал туда, куда вы пойдете, - начал он. - У нас не хватает знаний, чтобы вас наставить, но песни, что звучат при Дворе, известны и здесь. Если вы сумеете выполнить свой долг и доберетесь до королевы Кошачества, скажите ей, что Старейшины Стены Сборищ - по эту сторону Опушки на краю ее владений - заверяют ее в своей преданности и просят ее помощи и руководства в этом деле. Скажите ей, что зараза исчезновений - Харар ее дери! - коснулась не только котячества и любопытной молодежи, но и всего Племени. Скажите, что мы сбиты с толку и у нас слишком мало мудрости, чтобы справиться с этой напастью. Если королева пошлет весть, вы обязаны доставить ее нам. - Он умолк. - Ах да. И еще - вы обязаны помогать и содействовать своим товарищам до конца, даже если вас постигнет неудача. Здесь Фуфырр опять остановился и на миг вновь стал старейшим котом клана Стены Сборищ. Опустил глаза и поскреб лапой землю. - Мы все надеемся, что Муркла не оставит вас своими милостями и сохранит вас живыми-здоровыми, - добавил он. Вверх не взглянул. - Можете попрощаться со своими семьями, но мы хотим, чтобы вы отбыли как можно скорее. - А может, у вас и вытанцуется, - сказал Жесткоус, и, спустя мгновение: - Обнюх окончен. Почти все встали и двинулись вперед, кто возбужденно переговариваясь, кто стараясь напоследок обнюхаться или перекинуться словечком с тремя делегатами. Фритти Хвосттрубой был единственным котом, который не задержался хоть на миг возле делегации смельчаков. С незнакомыми чувствами он закарабкался прочь от гудящей Стены Сборищ. На краю ложбины он остановился, точа когти о грубую кору вяза, прислушиваясь к бормотанию толпившихся внизу котов. "Никто на Обнюхе не позаботился о Мягколапке, - думал он. - Никто не припомнит ее имени, когда делегаты доберутся до Двора". Потягуш даже сейчас не мог его вспомнить! Мягколапка значила для них не больше, чем какой-нибудь замызганный старый кот, - как же, будет он терпеливо дожидаться, когда Верхопрыг и остальные торжественно отбудут ко Двору королевы в надежде, что она найдет выход из положения! Виро Небесный, какая чушь! Фритти зарычал - звук, которого никогда прежде не издавал - и отодрал еще одну полосу коры. Обернулся, поглядел в небо. Где-то, он четко это чувствовал, Мягколапка глядела на это же самое Око, и никто не беспокоился, в опасности она или нет. Хорошо же! Стоя на склоне холма, выгнув спину, Хвосттрубой чувствовал горячую решимость. Око Мурклы висело над ним, словно родительски укоряя, когда он дал страстный обет: - Клянусь Хвостами Первородных, я найду Мягколапку или дух мой отлетит от мертвого моего тела! Или - или! Через миг, когда Фритти понял, в чем поклялся, его пробрала дрожь. ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ И поет одинокую песню, Свистящую на ветру. Уильям Вордсворт Фритти обнаружил, что покинуть крыльцо с ящиком для спанья и миской для еды - намного труднее, чем он ожидал. Гнев и тоска минувшей ночи уменьшились в тонком солнечном сиянии Раскидывающегося Света, - в конце концов, Фритти был еще очень молодой кот, не вошедший в полный охотничий возраст. К тому же у него не было четкого представления, с чего начать поиски пропавшей подруги. Обнюхивая изодранную подстилку своего спального ящика, подстилку, полную таких знакомых запахов, он спрашивал себя, не лучше ли дождаться завтрашнего дня, прежде чем отправиться в путь. Несомненно, небольшая охота или шалость-другая с остальными юнцами прояснят ему разум. Конечно. Это, пожалуй, куда благоразумнее. - Хвосттрубой! До меня дошли слухи, что ты уходишь! Вот не ожидал от тебя! Совершенно ошеломлен! - Спотыкаясь и бумкая, на крыльцо вскочил запыхавшийся Маркиз. В комическом недоумении оглядел Фритти: - Ты и в самом деле собираешься уйти? В тот же миг - хотя весь его дух противился этому - он услышал собственный ответ: - Конечно, Тонкая Кость. Я должен. Сказав эти странные слова, он почувствовал себя так, словно покатился с холма. Как он мог теперь остановиться? Как мог не пойти? Могучий Хвосттрубой, важничающий прямо перед Стеной Сборищ, рассказывающий всем встречным-поперечным о своих поисках... "О, быть бы постарше, - подумалось ему, - и чуточку поумнее!" Сам себе удивляясь, он наклонился и лизнул лапу со спокойным расчетом произвести на друга впечатление. Где-то глубоко внутри он горячо надеялся, что Маркиз уговорит его не ходить, может быть, даже подыщет уважительную причину. Но Тонкая Кость лишь усмехнулся и сказал: - О Харар! Быстролап и я очень привязчивые. Нам будет недоставать тебя. - Мне тоже будет недоставать всех вас, - ответил Фритти и вдруг отвернулся, словно выкусывая блох. После краткого молчания он оглянулся. Друг наблюдал за ним со странным выражением морды. Еще миг молчания - и Тонкая Кость продолжал: - Что ж, тогда, пожалуй, остается проститься. Быстролап, Жукобой и все прочие велели пожелать тебе самого большого везенья. Они должны были зайти, если не заварится большая игра в Прыг-Шмыг и они не пойдут искать еще кое-кого из наших. - А? - жалобно отозвался Хвосттрубой. - Прыг-Шмыг? Ну, я не считаю, что у меня будет теперь время для таких игр. Мне они и в самом деле никогда очень-то не нравились, ты же знаешь. Маркиз снова усмехнулся: - А вот я считаю, что времени у тебя просто не будет, верно? Что за приключения тебя ждут! - Оглядевшись, Тонкая Кость понюхал воздух: - А Шустрик заходил? - Нет, - ответил Хвосттрубой. - Да зачем? - Ах, он расспрашивал, когда и куда ты уходишь и откуда. Казался очень озабоченным, так что, я думаю, собирается поймать тебя и пожелать доброго пути. По-моему, он весьма и весьма почитает тебя. Что ж, боюсь, он может тебя и упустить. - Упустить меня? - Да. Раскидывающийся Свет почти уже на исходе, а ты ведь хотел уйти до Коротких Теней. - О да. Конечно. - Ноги у Фритти были точно каменные. Чего он действительно сейчас хотел - так это уползти в свой ящик. - Полагаю, мне пора уже быть в пути, - сказал он с наигранной бодростью. - Я провожу тебя до края поля, - ответил ему друг. Пока они шли, Маркиз - прыгая и болтая, Фритти - тяжело ступая и волоча ноги, Хвосттрубой старался запомнить и сберечь каждый запашок родимых земель. Он молчаливо и как-то замедленно прощался с мерцающей травой луга, с тоненьким, почти пересохшим ручейком и со своей любимой колючей изгородью. "Наверное, я никогда больше не увижу этих полей, - думал он, - и все они, наверное, забудут меня за один сезон, а то и раньше". Минутами он очень гордился своею смелостью и жертвенностью, но когда они добрались до конца моря колышущейся травы и он обернулся и увидел едва различимые очертания М у р ч е л о в а крыльца, где стояли его ящик и миска, то ощутил в носу и глазах такое жжение, что на миг присел и потер лапой морду. - Ну... - Маркиз стал вдруг немножко неуклюж. - Славной охоты и?п р и я т н о й?п л я с к и, друг Хвосттрубой. Я буду думать о тебе, пока ты не вернешься. - Ты настоящий друг, Маркиз.?М я г к о г о?м я с а! - М я г к о г о?м я с а. - И Тонкая Кость вприпрыжку понесся прочь. Через полсотни шагов в глубь Стародавней Дубравы, еще в относительно солнечной и воздушной наружной полосе леса, Фритти уже чувствовал себя самым одиноким котом на свете. Он не знал, что за ним следовали. Когда солнце подошло к полудню, Фритти продолжал путь в лесные глубины. Он никогда не хаживал сквозь них на ту сторону, но ему казалось, что сбежавшая Мягколапка должна была пройти этим путем, а не поблизости от владений М у р ч е л о в. Хотя солнце стояло высоко, ему очень пригодилось острое ночное зрение: деревья в этих местах росли густо-густо, почти вплотную друг к другу. Пробираясь сквозь заросли и подлесок, он с удивлением вглядывался в эти деревья внутреннего леса - с искривленными, изогнутыми стволами, которые замерли в форме извивающихся змей, с к о л ь з е й, чьи тела продолжают извиваться даже после того, как их убьют. Он то и дело останавливался, чтобы попробовать когти о кору незнакомых деревьев: у одних она была тверже М у р ч е л о в о й земли, у других - сырая и губчатая. Некоторые, что покрупнее, он спрыскивал своей охотничьей меткой - больше из желания подтвердить собственное присутствие среди этих перепутанных ветвей и глубоких теней, нежели из напускной храбрости. Сверху до него доносились песни разных к р ы л я н о к, которые жили на высочайших вершинах Стародавней Дубравы. Других звуков жизни, кроме мягкой поступи его почти беззвучных лап, не было. Внезапно даже птицы умолкли. Раздался одинокий, резкий стучащий звук, и Хвосттрубой замер. Звук пробудил короткое эхо и исчез, мигом впитавшись в хаос лесного подстила. Потом с высоты послышалась быстрая пугающая стукотня: ток! ток-ток! ток-ток! ток-т-ток! Постукивание, нарастая, пробегало от дерева к дереву, возникая где-то у него над головой и разбегаясь далеко по лесу. Опасливо понюхав воздух, подняв усы торчком, Фритти медленно двинулся вперед, мельком поглядывая вверх, в просветы среди плотной листвы. Он осторожно переступал через гниющее бревно, когда снова прозвучал резкий "ток!", и он в тот же миг ощутил колющий удар в затылок. Завертелся, выпустив когти, но сзади ничего не обнаружил. Еще один острый удар в правую переднюю лапу снова закружил его волчком, а повернувшись, он в третий раз почувствовал жестокую боль - в боку. Вертясь туда-сюда, не в силах найти источник болезненных ударов, он угодил под град мелких твердых предметов, которые поражали его сверху. Повернул назад - рыча от страха и тревоги - и получил еще очередь, на сей раз сзади. В панике Фритти сдался, побежал, и тотчас снова началась громкая стукотня - теперь, казалось, со всех сторон сразу. Густо и быстро залетали колючие снаряды. Пытаясь спрятать голову и защитить глаза, он побежал прямо к сучковатому подножию дуба и рухнул на суглинок, где на него тотчас обрушился новый свирепый дождь снарядов. Съежившись, он наконец разглядел, чем его бомбардировали - камешками и твердыми орешками. Попаданий сразу стало чересчур много. Словно обложенный стаей кусачей мошкары, он метнулся назад в подлесок. Едва он пытался выбрать какой-нибудь путь, ливень каштанов и мелких камешков непременно гнал его вспять - всегда в одном и том же направлении. Стараясь угнездиться под кустом ежевики, он ощутил, что лапы его нежданно повисли в пустом пространстве. Потеряв равновесие, он повалился вниз головой. Скользнув над обрывом и уловив внизу, на страшном расстоянии, быстрый проблеск пересыхающей речной старицы, он резко скрючился, сумел ухватиться за ежевичный куст и замедлить безудержное падение. Вцепился в колючие ветки уже всеми четырьмя лапами, зубами, хвостом - и обнаружил, что ненадежно висит, качаясь над пропастью, и только ежевика между ним и долгим, долгим падением. Какой-то миг он висел, обезумев от неожиданности и ужаса. Ток! Ток-тока-ток! - и его приветствовал следующий залп орешков и камешков. Фритти жалобно взвыл. - За что вы - мяу! - обижаете меня-яу?! - закричал он и был награжден лесным орехом по чувствительному розовому носу. - Я никому здесь не сделал вреда! За что вы оби... яу! - обижаете меня? Ответом была еще одна быстрая очередь стука, после чего наступила тишина. И сверху, с деревьев, донесся пронзительный прерывистый голос: - Нет-вред он-бред?! - Голосок был высокий, тоненький, сердитый. - Ложь-врешь-кош! Ты-ты! Ты у-бий-ца! При-шел здесь на охоту, убить! Ложь-кош-врешь! Хотя он говорил быстро и возбужденно, Фритти неплохо понимал его Единый Язык. И изо всех сил старался получше ухватиться за корни. - Скажите, что я такого сделал?! - взмолился он, надеясь тем временем вновь обрести безопасность: край обрыва был рядом, лапой подать. На деревьях сразу возобновился непонятный стрекот; стучащий шум снова был прерван голосом: - Мы не просто орехо-брос, нет-нет. Нехорош, ох-нехорош кош, народ Рикчикчик не для тебя, ведь ты-ты дур-дур и надоед, о нет-нет! Рикчикчики! Беличий народ! Даже свисая на кончиках когтей с ежевичного куста, Фритти на миг удивился. Известно, что они всегда тарахтят, надоедливо бранятся и даже яростно сражаются, когда их загоняют в угол, - они храбрейшие и сильнейшие из Писклей. Но целой оравой напасть на одного из Племени, на того, кто к ним даже не подкрадывался? Неслыханно! - Послушайте, м у р д р ы е Рикчикчики! - крикнул Фритти. У него устали когти. - Послушайте меня! Я знаю, ваш и мой род - враги, но это законно! Все мы такие, какими созданы. Но я обещаю, что не буду досаждать вам или разорять ваши гнезда. Я ищу друга и не стану здесь ни есть, ни охотиться! Клянусь Первородными! - Он напряженно ждал ответа, но деревья безмолвствовали. Чуть погодя большая коричневая белка спустилась по стволу осины - неторопливо, вниз головой - и остановилась менее чем в двух прыжках от рискованно подвешенного Фритти. Рикчикчик казался разгневанным, его губа вздернулась, обнажив длинные передние зубы, но весь он был вчетверо меньше Фритти, который восхитился его храбростью. - Хвост, зуб, ложь, вот что есть кош! - Рикчикчик говорил еще сердито, но уже медленнее, и его легче было понять. - Кош веры нет. Кош хвать-хвать миссис Чикли. Ох-нехорош-кош! - Клянусь, я никого не трогал! - жалобно крикнул Хвосттрубой. - Много зуб-коготь-хвост нападают на гнезд! Как-раз-сей-час у-бий-ца кош хвать-хвать мою ч и к у, мою подругу. Она схвач-схвачена! Порченые семечки - краденые орешки! Ужас, ужас! Боль пронизывала лапы Фритти и казалась ему немыслимой. Он осторожно протянул лапу к краю обрыва, чтобы уменьшить напряжение в задних ногах. Камешек с дерева ударил по ищущей лапе - он чуть не разжал хватку, отдергивая ушибленную ногу. Пронзительный хор беличьих голосов из листвы требовал крови. Он попытался сосредоточиться на том, что говорила коричневая белка. - Ты имеешь в виду, что какой-то кот схватил твою подругу прямо сию минуту? И поблизости? - Птичьи косточки! Ужас, горе-горе мне! Бедная миссис Чикли! Она пой-пой-мана! Фритти воспользовался случаем: - Послушай меня! Пожалуйста, не кидайся камешками! Я в твоей власти. Попытаюсь спасти твою подругу, если только ты дашь мне выбраться отсюда. Ты мне не веришь... Ступай к себе на деревья, и если я попробую удрать или навредить тебе - можешь швырять в меня валунами, тыквами, чем угодно! Это твоя единственная возможность спасти ее. Выпрямив хвост и трепеща, большая коричневая белка остановила на нем блестящий взгляд. На миг все замерло, как в живой картине: оцепеневшая белка и небольшой рыжий кот, гримасничающий от боли и повисший на кусте на грани падения. Рикчикчик заговорил: - Ты иди. Спаси ч и к у и гуляй-гуляй. Слово мастера Трескла. Клятва Святого Дуба. Иди-иди. Мы поведем тебя. Прыгая и карабкаясь, мастер Трескл скрылся вверху в листве. Хвосттрубой осторожно подтянулся туда, где мог лучше уцепиться, коснулся задними

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования