Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Художественная литература
   Драма
      Фолкнер Уильям. Непобежденные -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  -
к кого будете впредь слушаться? Помолчали; один сказал: -- Вас, мисси. -- Ладно же, -- говорит бабушка. -- Так слушайте мои слова. Идите по домам. И не дай бог если услышу, что опять бродяжничаете. А теперь выстройтесь в очередь и подходите по одному за своей долей продовольствия. Пока распределили и пока ушел последний алабамец, миновало полночи; когда мы двинулись в путь утром, то в основном уже на мулах, но были все ж и пешие; и теперь четверней правил Ринго. Он без всяких слов сел рядом с бабушкой и взял вожжи; и один только раз она сказала ему ехать потише. А позади на сундуках сидел теперь я и спал сидя; и днем проснулся оттого, что повозка стала. Мы как раз съезжали с холма на равнину, и я увидел их за полем -- синемундирных конников числом до дюжины. Они нас не видят еще и рысят спокойно, а бабушка и Ринго глядят на них. -- Почти что не стоит возиться с такой мелочью, -- говорит Ринго. -- Одно только, что лошади получше будут мулов. -- У нас уже сполна сто десять, -- говорит бабушка. -- Сверх этой цифры бумага не требует. -- Что ж, -- говорит Ринго. -- Так едем дальше, значит? Сидит, не отвечает бабушка, опять подалась как бы слегка назад, и рука на груди. -- Так чего будем делать? Решайте- быстро, а то ж уедут, -- говорит Ринго и смотрит на бабушку; та молчит. Ринго привстал с сиденья, крикнул: -- Эй! Всадники оглянулись разом, увидали нас и резко повернули лошадей. -- Бабушка велит -- сюда езжайте! -- кричит Ринго. -- Не смей, Ринго, -- шепчет бабушка. -- Что ж, -- говорит Ринго. -- Хотите, крикну, чтоб дальше себе ехали? Она молчит, глядит не на Ринго, а мимо него -- на двух янки, едущих к нам через поле, -- и вся сжалась как бы, подалась назад, и рука прижата к платью на груди. Едут лейтенант вдвоем с сержантом; лейтенант по виду не намного старше меня с Ринго. Увидел бабушку, снял форменную шляпу. И она вдруг отняла руку от сердца -- а в руке та бумага -- и протянула лейтенанту молча. Лейтенант развернул, сержант через плечо в нее заглядывает. Потом сержант поднял на нас глаза, сказал: -- Тут пишется про мулов, а не лошадей. -- Мулов там до первой сотни, а последние двенадцать -- лошади, -- сказал Ринго. -- Проклятие! -- выругался лейтенант по-девичьи. -- Говорил же я капитану Боуэну, что не надо нас сажать на трофейных лошадей. -- Вы что же, отдаете им коней? -- сказал сержант. -- А что еще мне делать? -- сказал лейтенант с таким видом, будто вот-вот заплачет. -- Сам ведь генерал наш подписал! Так что теперь у нас пешком шло только человек пятнадцать -- двадцать, а остальные все верхом. Поехали мы дальше. А солдаты стоят у дороги под деревом, и седла их с уздечками лежат рядом на земле. А сам лейтенант со шляпой в руке бежит рядом с повозкой, глядит на бабушку и чуть не плачет. -- Вам, -- говорит, -- встретятся войска, непременно встретятся. Пожалуйста, передайте им, где мы, и пусть пришлют нам что-нибудь -- верховых лошадей или фуры. Не забудете? -- Тут назади, миль двадцать или тридцать, стояли ваши и хвалились, что у них три мула лишние, -- говорит Ринго. -- Но мы про вас скажем, если еще кого увидим. Едем дальше. Впереди городок показался, но мы объехали его; Ринго даже не хотел исполнить просьбу лейтенанта, но бабушка велела остановить мулов и отрядила в город одного из негров передать про тех обезлошаженных солдат. -- Что ж, хоть одним едоком у нас меньше осталось, -- сказал Ринго. Поехали дальше. Ехали теперь быстро, меняя упряжку через каждые несколько миль; встречная женщина сказала нам, что мы уже в штате Миссисипи, и под вечер мы выехали на бугор, и вот они, печные наши трубы, торчат под косым солнцем, а за ними -- хибара, и Лувиния нагнулась над корытом, а на веревке ветер колышет постиранное -- яркое, мирное. -- Останови, -- сказала бабушка. Мы остановились -- повозка, сто двадцать два мула и коня и так и не сосчитанные негры. Бабушка медленно сошла, повернулась к Ринго. -- Слезай, -- сказала бабушка; взглянула на меня. -- И ты тоже. Потому что ты молча лгал. Мы слезли с повозки. -- Мы лгали, -- глядя на нас, сказала бабушка. -- Это бумага, а не мы, -- сказал Ринго. -- В бумаге обозначено сто десять. А у нас здесь сто двадцать два, -- сказала бабушка. -- На колени. -- Но янки сами, еще до нас, украли их, -- сказал Ринго. -- Но мы лгали, -- сказала бабушка. -- На колени. -- И опустилась первая. Мы стояли у дороги на коленях все втроем, пока она молилась. Развешанная на веревке стирка мирно, ярко поколыхивалась на ветру. Лувиния уже нас увидала; бабушка еще не поднялась с колен, а та уже пустилась к нам по выгону бегом. УДАР ИЗ-ПОД РУКИ 1 Когда Эб Сноупс погнал в Мемфис ту девятку мулов, Ринго, Джоби и я были заняты новой изгородью. Потом Ринго уехал на своем муле, и догораживать остались мы с Джоби. Бабушка спустилась один раз к нам в низину и оглядела новые звенья изгороди; они расширяли загон почти на два акра. Это было через день после отъезда Ринго. А вечером, когда я с бабушкой сидели у огня, вернулся Эб Сноупс. Он сказал, что выручил за мулов только четыреста пятьдесят долларов. То есть он просто достал из кармана деньги и подал бабушке, а та сочла их и сказала: -- Это выходит лишь по пятьдесят долларов за мула. -- Выходит так, -- сказал Эб. -- А если вы способны больше выручить, то милости прошу -- следующую партию сами продавайте. Я уже признал, что в подметки не гожусь вам как добытчик мулов; возможно, я слаб тягаться с вами даже и как сбытчик мулов. Он все время жевал что-то -- табак либо ивовую кору, когда не мог достать табак, -- и рубашку носил вечно без воротничка, а в военной форме его отроду никто не видел, хотя в отсутствие отца Сноупс любил распространяться о том, как он служил у отца в полку и какие дела они с отцом вершили. Но я как-то спросил отца об этом, и он удивился: "Кто? Эб Сноупс?" -- и рассмеялся. И все же сам отец велел Эбу приглядывать за бабушкой в свое отсутствие, но одновременно велел мне и Ринго приглядывать за Эбом Сноупсом: Эб, дескать, все равно что мул -- по-своему неплох, но, пока он в упряжке, за ним гляди в оба. В общем, однако, бабушка ладила с Эбом, хотя каждый раз, когда Эб сбывал в Мемфисе мулов и возвращался с деньгами, он заводил одну и ту же песню: -- Да уж. Легко вам говорить, мэм, сидя тут в безопасности. А я гони эту чертову скотину в Мемфис, без малого за сотню миль, и причем незаметно чтоб, а тут кругом Форрест со Смитом колошматятся{27}, и того гляди напорюсь на патруль янки или наш, и всю скотину конфискуют к бесу вместе с недоуздками. А пригнал в Мемфис, в самую сердцевину вражьей армии, и веди продавай к итинданту, который каждую минуту может разглядеть, что тех же самых мулов купил у меня неполных тому две недели. Да уж. Легко говорить тому, кто, сидя тут на месте, богатеет и ничем не рискует. -- Вы считаете, что, добывая мулов у янки, чтобы снова снабдить вас товаром, я ничем не рискую, -- говорит бабушка. -- Почему ж. Рискуете все форменные бланки израсходовать, -- говорит Эб. -- Если вам мало отхватывать по пять-шесть сотен долларов за раз, так чего ж вы у них больше мулов не ри-кви-зи-руете за один за ход? А то написали бы приказ за генерала Смита, что бы весь итиндантский обоз вам передал, с четырьмя, скажем, фурами новых ботинок. Или еще лучше -- выбрали бы день, когда казначей к ним наезжает, и сочинили бы требованье на весь денежный фургон; тогда не надо бы и возиться нам после, искать покупателя. Деньги были все новыми бумажками. Бабушка свернула их аккуратно и вложила в жестянку, висящую на шее на шнурке, но не стала прятать ту жестянку в вырез платья (а уж под кровать, под оторванную половицу бабушка при Сноупсе и тем более никогда ее не прятала). Она сидела, глядя на огонь, с жестянкой в руке и со шнурком на шее. Она вроде и не похудела и не постарела. И не то чтобы больной у нее был вид. Просто полностью бессонный. -- У нас есть ведь и еще мулы, -- сказала бабушка, -- да только вы не берете их. Есть больше сотни тех, которых вы отказываетесь... -- Именно отказываюсь, -- повысил Эб голос до крика. -- Нет уж! Конечно, я дурак, что вообще втесался в это дело. Но я еще не спятил, чтоб погнать тех мулов к янкам и объяснять там офицеру, что паленые места на стегнах -- где вы с этим черномазым сводили клейма "США", -- что это, мол, от постромок натертости. Да будь я прок... -- Достаточно, -- сказала бабушка. -- Вы ужинали? -- Ужи... -- Эб смолк. Опять зажевал что-то. -- Да, мэм, -- сказал уже нормальным голосом. -- Я поел. -- Тогда идите-ка домой, отдохните, -- сказала бабушка. -- В Мотстаун прибыл новый полк на смену. Ринго позавчера отправился туда разведать. Так что надо кончать изгородь -- вскоре может понадобиться. Эб перестал жевать. -- Прибыл? Хм. Из Мемфиса, наверно. И девятка эта мулов, наверно, с ними, только-только сбагренная. Бабушка взглянула на него. -- Значит, продали вы их не три дня тому назад, а раньше, -- сказала бабушка. Эб открыл было рот возразить, но бабушка продолжала: -- Ступайте домой, отдыхайте. Вероятно, завтра вернется Ринго, и тогда сможете выяснить, тот ли это полк и те ли мулы. А я, возможно, даже выясню, сколько вам за них уплатили в полку. В дверях Эб остановился, обернулся к бабушке. -- Ловки вы, что и говорить. Да уж. Снимаю перед вами шляпу. Самого Джона Сарториса за пояс заткнули. Он день и ночь мотается по округу с сотней бойцов вооруженных -- и то еле-еле достает им кляч под седло. А вы сидите тут в хибаре с пачечкой паршивых бланков -- и приходится вам уширять загон для помещенья одних только тех мулов, что не годятся покамест в продажу. А сколько вы уже продали янкам обратно? -- Сто пять, -- сказала бабушка. -- Сто пять, -- повторил Эб. -- А за какую кругленькую сумму? -- И, не дожидаясь ответа, отчеканил: -- За шесть ты-сяч семь-сот два-дцать два доллара шесть-де-сят пять центов -- это с вычетом доллара тридцати пяти центов, что я потратил на виски, на леченье того мула, что ужалила змея. (Цифры и впрямь катились у него кругло, как цельные дубовые колеса по сырому песку.) Год назад вы начинали с двумя мулами. Теперь их у вас сорок с лишним в загоне и вдвое столько же сдано в аренду под расписку. Да еще, считай, полсотни с гаком продано обратно янкам сто пять раз, на общую круглую сумму в шесть тысяч семьсот двадцать два доллара шестьдесят пять центов наличными, а завтра-послезавтра, как я понимаю, вы опять нацелились обратно ри-кви-зировать у них десяточек-другой. Сноупс взглянул на меня. -- Малец, -- сказал он, -- когда вырастешь и сам захочешь зарабатывать, то не трать ты время, не учись ты на юриста или там кого. Скопи лишь мелочи немного и купи стопочку печатных бланков, все равно каких, и вручи твоей бабушке -- вот ей, -- и попроси у ней должность кассира, чтоб денежки считать, которые посыплются. Сноупс перевел глаза опять на бабушку. -- Полковник Сарторис когда уезжал, то велел мне приглядывать, чтоб не обидел вас генерал Грант с прочими янками. А по-моему, не худо бы Эйбу Линкольну приглядывать, чтобы мисс Роза Миллард не обидела генерала Гранта. Наше вам всем почтенье и спокойной ночи. Он ушел. Бабушка глядела на огонь, держа в руке жестянку. Но никаких шести тысяч долларов там не было. Там и тысячи не было даже. И Сноупс это знал, хотя поверить, я думаю, был не способен. Затем бабушка встала, посмотрела на меня спокойно. Нет, вид у нее не больной, а другой какой-то. -- Пожалуй, спать пора, -- сказала она. Ушла за одеяло; колыхнувшись, оно опять повисло неподвижно с потолочной балки, и я услышал, как поднялась половица -- это бабушка прячет жестянку, а затем скрипнула кровать -- это бабушка, держась за спинку, опустилась на колени около. Когда бабушка подымется с молитвы, спинка опять скрипнет -- и скрипнула, а к тому времени я разделся и лежал на тюфяке, и даже согреваться уже начал под холодным одеялом. Назавтра пришел Эб Сноупс и помог нам с Джоби догораживать загон, и к обеду мы кончили, и я пошел домой в хибару. Уже почти входя, увидел, что Ринго на муле въезжает в аллею. Бабушка тоже его увидела -- когда я вошел за одеяло, она уже, присев на корточки в углу, доставала из-под той половицы бумажную штору, скатанную трубкой. Развернула эту трубку на кровати; было слышно, как Ринго, спрыгнув с мула, орет на него во дворе, привязывает к бельевой веревке. Бабушка выпрямилась, ждет, глядит на одеяло -- и вот, колыхнув его вбок, вошел Ринго. И они с бабушкой заговорили, как два участника шифрованной игры-загадки. -- ...и Иллинойский пехотный, -- сказал Ринго. Подошел к развернутой на кровати карте. -- Полковник Дж. У. Ньюбери. Восемь дней как из Мемфиса. -- Сколько голов? -- спросила бабушка, глядя на него. -- Девятнадцать, -- сказал Ринго. -- Причем пятнадцать без. Бабушка поглядела молча вопросительно, и он сказал: -- Двенадцать. Из той оксфордской партии. Бабушка посмотрела на карту; Ринго тоже нагнулся над кроватью. -- Двадцать второго июля, -- сказала бабушка. -- Да, мэм, -- сказал Ринго. Бабушка присела перед картой на чурбак. Оконная эта шторка одна только и нашлась у Лувинии; карту на ней нарисовал Ринго. Отец прав: Ринго смышленей меня -- он даже рисовать наловчился, хотя в тот давний раз, когда Люш учил меня писать свое имя печатными буквами, Ринго и не сел к нам, отмахнулся; но рисовать стал моментально, стоило ему лишь взять перо в руки, -- а ведь, как он сам признает, к рисованию у него нет склонности; но кому-то ж надо было сделать эту карту. А где врисовать города, показала ему бабушка. Она же и записывала меленько, как в нашу поваренную книгу, своим бисерным почерком у каждого города: полковник, или майор, или капитан такой-то; полк или эскадрон такой-то. И пониже: 12, или 9, или, скажем, 20 мулов. А четыре города вместе с записями она кругло обвела красно-лиловым соком лаконоса и в каждом таком круге написала дату и слово "Исчерпано" крупными четкими буквами. Смотрят на карту; свет из окна падает на седую бабушкину голову; Ринго наклонился, смотрит сверху. За прошедшее лето он вырос, он теперь выше меня -- возможно, от развивающих тело разъездов по краю; все время он ездит верхом, выведывает о прибытии свежих полков с мулами; а на меня теперь смотрит снисходительно, как бабушка, -- точно он не мне, а ей ровесник. -- Мы тех двенадцать продали всего только в июле, -- говорит бабушка. -- Итого остается лишь семь. И на четырех, ты сказал, клейма. -- Июль давно прошел, -- говорит Ринго. -- Теперь октябрь. Они уже не помнят. Да вы глядите сами... -- Он ткнул пальцем в карту. -- Мы этих вот четырнадцать взяли двенадцатого апреля в Мэдисоне, отправили в Мемфис и продали, а третьего мая вон тут в Каледонии{28} снова взяли всех четырнадцать плюс еще троих. -- Но Каледония и Мэдисон разделены четырьмя округами, -- говорит бабушка. -- А Моттстаун{29} от Оксфорда всего в нескольких милях. -- Ну и что, -- Ринго ей. -- Эти янки так заняты завоеванием, что не станут и присматриваться к плевому десятку или дюжине каких-то мулов. А если и признают этих мулов в Мемфисе, так уж это Эба Сноупса забота. -- Мистера Сноупса, -- поправила бабушка. -- Ладно, -- сказал Ринго. Посмотрел на карту. -- Девятнадцать голов, и меньше двух суток пути. Всего сорок восемь часов -- и они у нас в загоне. Бабушка поглядела на карту. -- По-моему, так рисковать нам не следует. До сих пор мы были удачливы. Чересчур удачливы, быть может. -- Девятнадцать голов, -- сказал Ринго. -- Четырех в загон, а пятнадцать снанова продать янкам. Чтоб уж ровно двести сорок восемь конфедератских мулов вернуть с процентами и денежной лихвой. -- Не знаю, как и быть, -- сказала бабушка. -- Надо подумать. Бабушка сидит тихо у карты, а Ринго не то чтобы нетерпеливо или терпеливо, а просто ждет, стоит на свету из окна, худой и выше меня ростом, и почесывается. Потом ногтем правого мизинца ковырнул у себя в передних зубах, поглядел на ноготь, цыкнул сквозь зубы и сказал: - Пять минут уже продумали. Повернул чуть голову ко мне: -- Доставай перо с чернилам. Бланки хранятся у них под той уке половицей, где и карта и жестянка. Не знаю, как и где Ринго раздобыл их. Но однажды вечером привез около сотни служебных бланков, и сверху на них напечатано: "Вооруженные силы Соединенных Штатов, Теннессийский военный округ". И тогда же привез эти чернила и ручку; я подал ему их, и теперь на чурбак сел уже он, а стояла над ним бабушка. У бабушки так и остался тот первый документ -- приказ, оформленный для нас полковником Диком в прошлом году в Алабаме, -- она хранит его в той же самой жестянке, и Ринго теперь до того навострился копировать писарской почерк, что сам полковник Дик, по-моему, не смог бы распознать подделку. Остается только вписывать нужный полк и то или иное число мулов, заранее высмотренных и одобренных Ринго, и ставить подходящую генеральскую подпись. Сперва Ринго непременно порывался давать подпись главнокомандующего Гранта -- или президента Линкольна, коль скоро бабушка уже не разрешает Гранта. Она не сразу уяснила себе, что, на взгляд Ринго, нам, сарторисовцам, вести дела с кем-либо пониже главнокомандующего значит ронять себя перед янки. Но и Ринго понял наконец, что бабушка права, что надо всякий раз подумать, подпись какого генерала ставить и каких реквизировать мулов. Теперь у нас в ходу генерал Смит, с которым Форрест каждый день сражается на мемфисской дороге; и Ринго никогда не забывает вставить про недоуздки, про веревку. Он вписал дату, город, штаб; вписал полковника Ньюбери, написал первую строку. Приостановился, не подымая пера от бумаги. -- Под какой вас фамилией писать? -- спросил он. -- Сомневаюсь я, -- сказала бабушка. -- Не надо бы нам рисковать. -- Прошлый раз на "Ф" писали. Теперь нужно на "Г". Придумайте фамилию на "Г". -- Миссис Мери Гаррис, -- сказала бабушка. -- Мери мы уже использовали, -- сказал Ринго. -- Дать, что ли, Плюрелла Гаррис? -- Неспокойна я на этот раз, -- сказала бабушка. -- Миссис Плюрелла Гаррис, -- записал Ринго. -- Теперь, значит, и "П" использовали. Запоминайте. Как буквы кончатся, надо будет перейти на числа, что ли. Тогда спокойно нумеруй себе до девятьсот девяноста девяти. Он дописал и подписался "Генерал Смит", дав росчерк в точности как на первом, диковском приказе; только число мулов теперь другое. Бабушка повернулась ко мне: -- Передай мистеру Сноупсу, чтобы на рассвете был готов. Мы поехали в повозке, а сзади Эб Сноупс с двумя помощниками на двух мулах из тех, что мы добыли. Ехали не слишком торопясь, чтобы прибыть в расположение полка перед самым ужином; бабушку и Ринго опыт научил, что нет времени лучше для нас: мулы все под рукой, а л

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования