Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Фантастика. Фэнтези
   Русскоязычная фантастика
      Александр Бушков. Россия, которой не было: загадки, версии, гипотезы -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  - 46  - 47  - 48  - 49  - 50  -
51  - 52  - 53  - 54  - 55  - 56  - 57  - 58  - 59  - 60  - 61  - 62  - 63  - 64  - 65  - 66  - 67  -
68  - 69  - 70  - 71  - 72  -
тые иконы обдирают и ругаются над ними так, что и писать о том страшно. А когда Ивашка Заруцкий* с товарищами взяли Новодевичий монастырь, они также разорили церковь и ободрали образа, и таких черниц, как бывшую королеву Ливонскую, дочь Владимира Андреевича, и Ольгу, дочь царя Бориса, на которых прежде и глядеть не смели, ограбили донага, а иных бедных черниц грабили и насиловали, а как пошли из монастыря, то его выжгли. Они считаются христианами, а сами хуже жидов". * Казачий атаман, ставший любовником Марины Мнишек. (Кстати, эти строчки не мешало бы перечесть нынешним казакам, которые пока что вместо реальных дел лишь пыжливо разгуливают по улицам, увешавшись бутафорскими крестами и при каждом удобном случае не преминут ввернуть, что их предки, изволите ли видеть, всегда служили России верой и правдой...) В Москве в плотной осаде сидели поляки (королевича Владислава столица так и не дождалась, что неудивительно -- ни один нормальный человек на его месте не приехал бы). На севере "корпус" Делагарди, дочиста ограбив Новгород, попытался было проделать то же самое со Псковом, однако Псков отбился -- правда, тут же попал в руки шайки некоего "вора Сидорки", который, не мудрствуя лукаво, об®явил себя чудесно спасшимся от убийц "царем Дмитрием". Это был уже третий Лжедмитрий. Чуть позже появился и четвертый -- в Астрахани, и его признало царем все Нижнее Поволжье. Таким образом, в России одновременно существовало целых пять правительств, каждое из них считало себя законным, издавало указы, жаловало землями, а заодно, понятное дело, карало супротивников. По сравнению с тогдашней ситуацией известное противостояние президента и парламента в 1993 г. -- детская игра в коняшкн. Эти пять правительств были следующие: 1. Так называемое Ярославское, состоявшее человек примерно из двадцати вождей ополчения, которое мы теперь называем несколько проще: "ополчение Минина и Пожарского". 2. Боярская дума в Москве ("шестибоярщина"), под крылом польского гетмана Ходкевича. 3. Атаманы Трубецкой и Заруцкий, со своими войсками обосновавшиеся под Москвой. 4. Лжедмитрий III в Пскове. 5. Лжедмитрий IV в Астрахани. Речь идет только о тех, кто контролировал достаточно обширные территории (Делагарди, правда, тоже захватил изрядный кусок русского северо-востока, но он, по крайней мере, не издавал никаких указов, хотя грабил, стервец, за троих). Где-то, словно киплинговская кошка, гулявшая сама по себе, мотался со своим воинством Александр Лисовский, чье положение было самым безвыходным -- за участие в шляхетском мятеже и прочие художества его приговорили к вечному изгнанию из пределов Жечи Посполитой, и податься ему было абсолютно некуда. "Лисовчики", своеобразное солдатское братство, в пору своего расцвета насчитывали до десяти тысяч конников. Военные историки отмечают железную внутреннюю дисциплину этой ватаги, ее исключительную отчаянность в бою и незаменимость при дальних кавалерийских рейдах по тылам противника. Однако, с другой стороны, по грабежам и мародерству эта теплая компания наверняка заняла бы первое место в европейском чемпионате, вздумай его кто-нибудь проводить... По необ®ятным просторам Руси великой вольготно шатались еще десятка полтора самозванцев вовсе уж мелкого пошиба. По меткому замечанию Иловайского, "самозванство вошло в какую-то моду" (в самом деле, прежде Русь самозванства практически не знала). Одни называли себя сыновьями Федора Иоанновича: "царевич Федор", Клементий, Савелий, Ерофей и прочая, и прочая. Подозреваю, кое-кто из них не мог внятно ответить на вопрос, кого же он изображает -- "царевич", и все тут... Некий Лаврентий об®явил себя внуком Ивана Грозного, сыном царевича Ивана. Его коллега по ремеслу Август пошел еще дальше -- не чинясь, выдавал себя за родного сына самого Ивана Грозного от четвертой супруги Анны Колтовской. Наглость вышеупомянутого Федора дошла до того, что он явился к Тушинскому вору и вопросил совершенно в духе Остапа Бендера: "Дядюшка, узнаешь ли родного племянника?" Лжедмитрий II, не склонный поощрять конкурентов, "племянника" не признал и велел тут же укоротить его на голову. А заодно прикончил Лаврентия с Августом -- после чего остальные "царевичи" обходили Тушино десятой дорогой... Кроме того, по лесам и дорогам разгуливали многочисленные ватаги так называемых "шишей" -- партизанствующих крестьян, которых столь запутанная жизненная коловерть довела до полного остервенения. Согласно официальной традиции, они сражались исключительно с "интервентами", однако я позволю себе в этом усомниться, помня, что творилось в России во времена "бело-красной" гражданской войны. Вероятнее всего, попадались и отдельные идеалисты, но большая часть "лесных братьев", ручаться можно, колошматила все, что движется, не обременяя себя детальными выяснениями... Во всех прочих странах с "лесными братьями" в периоды неразберихи и внутренних смут так и обстояло, вряд ли Русь была исключением. "ЖЕН И ДЕТЕЙ ЗАЛОЖИМ..." Минина с Пожарским принято рисовать самыми светлыми красками. Образы их едва ли не иконописны. Вот только реальность, как водится, сплошь и рядом весьма далека от благостных картин... Я вовсе не намерен следовать дурацкому обычаю нашей достопамятной образованщины и "развенчивать" кого-то -- просто хочу напомнить читателю, что действительность всегда сложнее наших представлений о ней, а в характере практически любого крупного исторического деятеля, неважно, в нашем Отечестве или за его пределами, намешано столько противоречивого и прямо-таки порой отвратительного, что изображать кого-то одной лишь краской попросту глупо. История -- дочь времени, и все поголовно исторические персонажи, -- дети своего времени, к которому бесполезно прилаживаться с чернобелыми очками... Давно уже получила хождение "романтическая" версия сбора денег на нижегородское ополчение, по страницам романов кочевал умилительный и добросердечный Кузьма Минин-Сухорук, со слезами на глазах призывавший всех присутствующих заложить жен и малых детушек, чтобы раздобыть средства на снаряжение войска. Вообще-то, так и было. Закладывали. Только -- не своих... Минин был человеком безусловно зажиточным -- торговлей скотом в то время занимались люди отнюдь не бедные, а потому к описываемому времени приобрел некоторую "крутость", практичность и сильную волю, свойственные преуспевающим дельцам. Имеются совершенно достоверные сведения о том, к а к он собирал деньги на войско. Сначала Минин "пробил" решение, по которому все его приказания выполнялись беспрекословно (за тем, чтобы это соблюдалось, следили ратники князя Пожарского). И разослал по Нижнему многочисленных оценщиков. Имущество каждого было оценено со всем возможным рвением, после чего с жителей в приказном порядке потребовали отдать пятую часть имущества (а кое от кого -- и треть). Когда собранных денег не хватило, Минин без колебаний "пустил на торг" наименее зажиточную часть горожан. Их небогатое имущество продавали целиком, кроме того, отдавали в кабалу и их самих, и их семьи. Холопы, надо отметить, шли за бесценок, потому что их было довольно много. Именно такими средствами и были собраны нужные суммы. Нравится это потомкам или нет, разрушает это иконописный образ или нет, но без подобных крутых мер нижегородское ополчение вряд ли смогло бы снарядиться в походи изгнать интервентов. Можно еще вспомнить, что Минин, хотя и говаривал, будто ему являлись "видения", побуждавшие постоять за землю Русскую и веру православную, окрестные монастыри обложил столь же суровым налогом. Увы, бравый Кузьма тогда же, в 1612 г., был изобличен во взяточничестве и "кривосудии". Речь идет об истории с Толоконцевским монастырем. Монастырь этот, довольно древний, в свое время получил от Грозного жалованные грамоты и был полностью самостоятельным. Позже, при Федоре Иоанновиче, игумен монастыря Калпикет "проворовался и пропил всю монастырскую казну" -- и, стремясь, должно быть, раздобыть деньжат на опохмелку, за бесценок спустил все документы богатому соседу, Печерскому монастырю, тут же радостно завладевшему всем оставшимся достоянием толоконцевцев. С наступлением Смутного времени толоконцевские монахи пожаловались в Москву, дьяку Ивану Болотникову (не путать с Иваном Болотниковым-атаманом! -- А.Б.) Однофамилец "воровского воеводы" прислал комиссию, которая быстро во всем разобралась и вернула толоконцевцам самостоятельность. Однако стоило комиссии уехать, печерский архимандрит Феодосии отправился к "местному авторитету" Минину, сунул ему взятку, и Кузьма вновь присоединил толоконцевские владения к землям Печерского монастыря.* * При Михаиле толоконцевцы жаловались ему уже на Минина, но чем кончилось дело, мне не удалось доискаться. Как бы там ни было, Минин и Пожарский все же выгнали из Москвы поляков (среди которых гораздо больше было немецких наемников, кстати, нежели поляков и литвинов). Правда, это святое дело не обошлось без досадных инцидентов: когда из города выходили жены и дочери бояр, сидевших в осаде вместе с поляками, казаки собирались их ограбить и, когда Пожарский принялся их унимать, всерьез грозили пришибить князя. Как-то обошлось, но казаки в поисках морального удовлетворения перебили часть пленных, нарушив свое же честное слово сохранить всем сдавшимся жизнь. Кстати, именно под давлением казачьей части ополчения -- о чем есть недвусмысленные упоминания -- и был избран царем Михаил Романов. Не исключено, что могла бы пройти и другая кандидатура: "выдвигались" многие, в том числе и Пожарский, сохранились туманные упоминания, что сначала был все-таки выбран князь Трубецкой, и лишь несколькими днями спустя под давлением казаков остановились на Михаиле... Прежде чем перейти к подведению итогов, следует обязательно упомянуть об одной насквозь мифической фигуре, без всяких на то оснований произведенной в народные герои... ГЕРОЙ, КОТОРОГО НЕ БЫЛО Советский энциклопедический словарь 1964-го года отзывается об этой героической личности со всем уважением: "Сусанин Иван Осипович (ум. 1613) -- крестьянин с. Домнино Костромского у., нар. герой, замученный польскими интервентами, отряд к-рых он завел в непроходимую лесную глушь. Героич. поступок С. лег в основу мн. нар. преданий, поэтич. и муз. произв.". Энциклопедический словарь 1985-го еще более уважителен и прямо-таки эпичен: "Сусанин Иван Осипович (? --1613) -- герой освободит, борьбы рус. народа нач. XVII в., крестьянин Костромского уезда. Зимой 1613 завел отряд польск, интервентов в непроходимое лесное болото, за что был замучен". Пожалуй, автор, писавший в 85-м, гораздо больше заботился о достоверности, нежели его коллега из 64-го. "Болота", нужно признать, выглядят не в пример убедительнее "лесной глуши", из которой "чертовы ляхи" отчего-то не нашли выхода -- любой нормальный человек в такой ситуации, заблудившись зимой в лесу, вышел бы оттуда по собственным следам на снегу. Отряд должен был оставить за собой такую колею, что обратный путь можно отыскать и ночью... Ну, а о том, что этот злодейский отряд направлялся, дабы извести только что избранного на царство юного государя Михаила Федоровича Романова, знают даже дети. Гораздо менее известно, что вся эта красивая история -- выдумка от начала до конца. Авторы энциклопедических словарей правы в одном: с давних пор известны "многие народные предания", живописующие о том, как Сусанин завел поляков в болота, о том, как героический Иван Осипович еще допрежь того укрыл царя в яме на собственном подворье, а яму замаскировал бревнами. Беда в том, что меж народным фольклором и реальной историей есть некоторая разница... Вообще-то, авторы вышеприведенных статей сами ничего не надумали, что их, в общем, извиняет. Они лишь добросовестно переписали абзацы из трудов гораздо более ранних "исследователей". "Классическая версия" появляется впервые, пожалуй, в учебнике Константинова (1820 г.)- польские интервенты выступают в поход, чтобы погубить юного царя, но Сусанин, жертвуя собой, заводит их в чащобу. Далее эта история получает развитие в учебнике Кайданова (1834 г.), в работах Устрялова и Глинки, в "Словаре достопамятных людей в России", составленном Бантыш-Каменским. А яма, где якобы укрыл Сусанин царя, впервые появилась в книге князя Козловского "Взгляд на историю Костромы" (1840 г.): "Сусанин увез Михаила в свою деревню Деревищи и там скрыл в яме овина", за что впоследствии "царь повелел перевезти тело Сусанина в Ипатьевский монастырь и похоронить там с честью". Князь в подтверждение своей версии ссылался на некую старинную рукопись, имевшуюся у него, -- вот только ни тогда, ни потом никто посторонний этой рукописи так и не увидел... Ясно, что спасение царя от злодеев-поляков -- событие столь знаменательное, что неминуемо должно было остаться не в одной лишь народной памяти, но и в хрониках, летописях, государственных документах. Однако, как ни странно, о злодейском покушении на Михаила нет ни строчки ни в официальных бумагах, ни в частных воспоминаниях. В известной речи митрополита Филарета, где скрупулезно перечисляются все беды и разорения, причиненные России польско-литовскими интервентами, ни словом не упомянуто ни о Сусанине, ни о какой бы то ни было попытке захватить царя в Костроме. Столь же упорное молчание касаемо Сусанина хранит "Наказ послам", отправленный в 1613 г. в Германию, -- крайне подробный документ, включающий "все неправды поляков". И, наконец, о покушении польско-литовских солдат на жизнь Михаила, равно как и о самопожертвовании Сусанина, отчего-то промолчал Федор Желябужский, отправленный в 1614 г. послом в Жечь Посполитую для заключения мирного договора. Меж тем Желябужский, стремясь выставить поляков "елико возможно виновными", самым скрупулезным образом перечислил королю "всякие обиды, оскорбления и разорения, принесенные России", вплоть до вовсе уж микроскопических инцидентов. Однако о покушении на царя отчего-то ни словечком не заикнулся... И, наконец, о якобы имевшем место погребении Сусанина в коломенском Ипатьевском монастыре нет ни строчки в крайне подробных монастырских хрониках, сохранившихся до нашего времени... Столь дружное молчание об®ясняется просто -- ничего этого не было. Ни подвига Сусанина, ни пресловутого "покушения на царя", ни погребения героя в Ипатьевском монастыре. Неопровержимо установлено: в 1613 г. в прилегающих к Костроме районах вообще не было "чертовых ляхов" -- ни королевских отрядов, ни "лисовчиков", ни единого интервента либо чужестранного ловца удачи. Столь же неопровержимо доказано, что в то время, когда на него якобы "покушались", юный царь Михаил вместе с матерью находился в хорошо укрепленном, напоминавшем больше крепость Ипатьевском монастыре близ Костромы, охраняемый сильным отрядом дворянской конницы, да и сама Кострома была хорошо укреплена и полна русскими войсками. Для мало-мальски серьезной попытки захватить или убить царя понадобилась бы целая армия, но ее не было ни поблизости от Костромы, ни вообще в природе: поляки с литовцами сидели на зимних квартирах в соответствии с обычаями того времени. По Руси, правда, в превеликом множестве бродили разбойничьи ватаги: дезертиры из королевской армии, жаждавшие добычи авантюристы, "воровские" казаки вкупе с "гулящими" русскими людьми. Однако эти банды, озабоченные лишь добычей, даже спьяну не рискнули бы приблизиться к укрепленной Костроме с ее мощным гарнизоном. Вот об этих бандах и пойдет речь... Единственный источник, из которого черпали сведения все последующие историки и писатели, -- жалованная грамота царя Михаила от 1619 г., по просьбе матери выданная им крестьянину Костромского уезда села Домнино " Богдашке" Собинину. И говорится там следующее: "Как мы, великий государь, царь и великий князь Михаил Федорович всея Руси, в прошлом году были на Костроме, и в те годы приходили в Костромскнй уезд польские и литовские люди, а тестя его, Богдашкова, Ивана Сусанина литовские люди изымали, и его пытали великими немерными муками, а пытали у него, где в те поры мы, великий государь, царь и великий князь Михаил Федорович всея Руси были, и он, Иван, ведая про нас, великого государя, где мы в те поры были, терпя от тех польских и литовских людей немерные пытки, про нас, великого государя, тем польским и литовским людям, где мы в те поры были, не сказал, и польские и литовские люди замучили его до смерти". Царская милость заключалась в том, что Богдану Собинину и его жене, дочери Сусанина Антониде, пожаловали в вечное владение деревушку Коробово, каковую на вечные времена освободили от всех без исключения налогов, крепостной зависимости и воинской обязанности. Правда, уже в 1633 г. права Антониды, успевшей к тому времени овдоветь, самым наглым образом нарушил архимандрит Новоспасского монастыря -- отчего-то он не считал "привилегию" чересчур важной. А это весьма странно, если вспомнить, что Антонида -- дочь отважного героя, спасшего жизнь царю... Антонида пожаловалась Михаилу. Тот урезонил архимандрита и выдал вдове новую "грамоту о заслугах" -- но и в ней о подвиге Сусанина говорилось точно теми же словами, что и в предыдущей. Исключительно о том, что Сусанина "спрашивали", а он ничего не сказал злодеям. И только. Царь, полное впечатление, и понятия не имел о том, что на его особу покушались, но Сусанин увел "воров" в болота... И, кстати, в обеих грамотах черным по белому указано: "Мы, великий государь, были на Костроме". То есть -- за стенами могучей крепости, в окружении многочисленного войска. Сусанин, собственно говоря, мог без малейшего ущерба для венценосца выдать "литовским людям" этот секрет полишинеля, ровным счетом ничего не менявший... И еще одна загадка: почему "литовские люди" пытали о царе одного Сусанина? Будь у врагов намерение добраться до царя, несмотря ни на что, они обязательно пытали и мучили бы не одного-единственного мужичка, а всех живущих в округе. Тогда и привилегии были бы даны не только родственникам Сусанина, но и близким остальных потерпевших... Однако о других жертвах налета на деревушку Домнино нигде не упоминается ни словом. Кстати, в "записках" протоиерея села Домнино Алексея так и написано: "...НАРОДНЫЕ ПРЕДАНИЯ, послужившие источниками для составления рассказа о Сусанине". Выводы? Самая правдоподобная гипотеза такова: зимой 1613 г. на деревеньку Домнино напала шайка разбойников-то ли поляков, то ли литовцев, то ли казаков (напомню, "казаками" тогда именовались едва ли не все "гулящие" люди). Царь их не интересовал ничуть -- а вот добыча интересовала гораздо больше. В летописи о подобных налетах, крайне многочисленных в те времена, сообщается так: "...казаки воруют, проезжих всяких людей по дорогам и крестьян по деревням и селам бьют, грабят, пытают, жгут огнем, ломают, до смерти побивают". Одной из жертв грабителей -- а возможно, единственной жерт

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  - 46  - 47  - 48  - 49  - 50  -
51  - 52  - 53  - 54  - 55  - 56  - 57  - 58  - 59  - 60  - 61  - 62  - 63  - 64  - 65  - 66  - 67  -
68  - 69  - 70  - 71  - 72  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования