Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Фантастика. Фэнтези
   Русскоязычная фантастика
      Александр Бушков. Россия, которой не было: загадки, версии, гипотезы -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  - 46  - 47  - 48  - 49  - 50  -
51  - 52  - 53  - 54  - 55  - 56  - 57  - 58  - 59  - 60  - 61  - 62  - 63  - 64  - 65  - 66  - 67  -
68  - 69  - 70  - 71  - 72  -
а Железняка", разогнавшего Учредительное собрание. Но Александр Железняков вовсе не был большевиком! Он -- активный член партии анархистов. И погиб на гражданской, командуя опять-таки анархистским боевым отрядом. Левые эсеры какое-то время были не просто союзниками большевиков, но и занимали довольно ответственные посты в ЧК -- а посему несут свою долю вины за красный террор... Собственно, в октябре 17-го в России случилось то, о чем Энгельс писал Вайдемейру еще 12 апреля 1853 г.: "Мне кажется, что из-за беспомощности и вялости всех остальных партий в одно прекрасное утро наша партия будет вынуждена взять власть, чтобы проводить в конце концов то, что не отвечает непосредственно нашим интересам, а отвечает общереволюционным и мелкобуржуазным интересам; таким образом, побуждаемые пролетарскими массами и связанные своими собственными толкованиями и в большей или меньшей степени выражаемыми в партийной борьбе декларациями и планами, мы будем вынуждены делать коммунистические эксперименты и прыжки, для которых лучше всего сами знаем, что не время. При этом мы потеряем головы -- будем надеяться, только в физическом смысле -- наступит реакция, и до того, как мир будет в состоянии дать историческую оценку подобным событиям, начнут считать нас не только чудовищами, но и глупцами..." Как ни относись к Энгельсу, а он все предсказал удачнейше, масон клятый. Власть валялась на земле. Большевики взяли и подняли. Потом начались "коммунистические эксперименты", прыжки, которым было "не время". А чуть позже появился Сталин, опять-таки предсказанный множеством теоретиков, от Виктора Гюго до белоэмигрантов. Перестрелял особо упертых революционеров и принялся строить обычную империю... Были ли шансы у противников большевиков победить в гражданской войне? Крайне сомнительно. Нелепо и смешно считать, будто красные победили лишь благодаря "превосходству в военной силе" или "железной дисциплине". Для гражданской войны эти категории не имеют никакого значения. Когда нет фиксированной линии фронта, когда солдаты всех противоборствующих лагерей являются уроженцами одной страны -- никакая "железная дисциплина" не способна повлиять на что бы то ни было. История гражданской войны пестрит примерами, когда красные части (не только полки, но и дивизии!), решив вдруг расплеваться с Советской властью, крайне легко приводили свои намерения в исполнение -- в два счета вырезали комиссаров и чекистов (сколько там было тех и других? Горсточка по сравнению с вооруженной солдатской массой...) и уходили, куда заблагорассудится. Благо палитра не исчерпывалась красным и белым цветом -- были еще махновцы, григорьевцы, антоновцы, прочие атаманы, просто воевавшие против всех на свете "зеленые"... То же самое, кстати, происходило и во всех других лагерях... Причина в другом -- у большевиков была идея, способная овладеть массами, а у их противников, всех, вместе взятых, таковой идеи не нашлось. Можно тысячу раз повторять, что идеи большевиков были ошибочными, неправильными, лицемерными, ложными, маскировавшими их истинные намерения... Не в том суть. Большевики смогли предоставить своим сторонникам идею -- а их противники не смогли. Точка. Чрезвычайки и комиссары -- дело десятое... Имеет смысл подробно рассмотреть то, что творилось в стане Деникина и Врангеля. Потому что свидетель событий очень уж осведомленный и занимавший в белом движении довольно высокий пост -- митрополит Вениамин был "епископом армии и флота" и членом врангелевского "совета министров"... "Какими же принципами руководствовалось белое движение? ...сознаюсь: у нас не было не только подробной политико-социальной программы, но даже самые основные принципы были не ясны с положительной стороны. Я и сейчас не помню каких-нибудь ярких лозунгов: а как бы я мог их забыть, если бы они были? А что помню, то было не сильно, не увлекало. Можно сказать, что наше движение руководилось скорее негативными, протестующими мотивами, чем ясными, положительными своими задачами. Мы боролись против большевиков -- вот общая наша цель и психология... Что касается политического строя, то он был неясный, "не предрешенческий: вот покончить бы лишь с большевиками, а там "все устроится". Как? Опять Учредительное собрание, прежде разогнанное Железняковым? Нет! Об Учредительном собрании и не упоминалось. Что же? Монархия с династией Романовых? И об этом не говорилось, скорее этого опасались, потому что едва ли народные массы воротились бы к старому. Конституция? Да, это скорее всего. Но какая, кто, как -- было неизвестно... Какие социально-экономические задачи? Тут было ясно: восстановление собственников и собственности. Ничего нового при генерале Деникине не было слышно..." "...когда зашла речь о династии Романовых, генерал Врангель в последующем обмене мнениями бросил горячую фразу, которая страшно поразила даже его сотрудников-генералов: -- Россия -- не романовская вотчина! "Мне показалось, что народ наш смотрит на дело совсем просто, не с точки зрения идеалов политической философии славянофилов и не по рецептам революционеров, а также и не с религиозной высоты догмата Церкви о царепомазаннике, а с разумной практической идеи -- пользы. Была бы польза от царя, исполать ему! Не стало -- или мало -- пусть уйдет! Так и с другими властями -- кадетскими, советскими. Здоровый простой взгляд". Иными словами, от большевиков слишком многие могли рассчитывать получить пользу. Которой не увидели от белых... "Можно не соглашаться с большевиками и бороться против них, -- писал Вениамин, -- но нельзя отказать им в колоссальном размере идей политико-экономического и социального характера. Правда, они готовились к этому десятилетия. А что же мы все (и я, конечно, в том числе) могли противопоставить им со своей стороны? Старые привычки? Реставрацию изжитого петербургского периода русской истории и восстановление "священной собственности", Учредительное собрание или Земский собор, который каким-то чудом все раз®яснит и устроит? Нет, мы были глубоко бедны идейно. И как же при такой серости мы могли надеяться на какой-то подвиг масс, который мог бы увлечь их за нами? Чем? Я думаю, что здесь лежала одна из главных причин всего белого движения -- в его безыдейности! В нашей бездумности!" На юге белые спохватились, наконец, провести земельную реформу, когда "Добровольческая Армия была разбита на всех фронтах и у белых остался лишь крымский клочок". Естественно, она была, по выражению Вениамина, "компромиссной и запоздалой" и ничего уже не могла спасти... Ни о какой "идейности" Юденича нет и разговора. Колчак... Колчак повторил ход большевиков и их союзников, разогнав в Омске остатки Учредительного собрания. Сначала, в первые месяцы, он получил огромную поддержку сибиряков -- Советская власть, подступившая было к сибирякам со своими "европейскими" догмами, которые за Уралом решительно не работали, была не просто свергнута в считанные дни: даже благонамеренные коммунистические историки употребляли гораздо более близкое к истине слово "пала". Сибирский паровой каток грузно покатился на запад, сметая жиденькие большевистские заслоны, и накал борьбы был такой, что солдаты двадцатидевятилетнего колчаковского генерала Пепеляева взяли Пермь фактически в штыки -- голодные, необмундированные, почти не имевшие патронов и артиллерийской поддержки... Но вот потом Сибирь отвернулась от Колчака -- опятьтаки в считанные недели. Когда пропитанный кокаином адмирал взялся восстанавливать в Поволжье старое помещичье землевладение, от него моментально ушли татары, башкиры, черемисы. Когда в Сибири началась волна реквизиций и прямого террора, там без малейшего участия большевиков возникли партизанские армии в десятки тысяч человек, сражавшиеся не "за красных", а всего-навсего против Колчака. (Потом многие из партизанских командиров с тем же талантом и размахом будут сражаться против красных, а другие, подобно Щетинкину и Кравченко, как-то очень уж быстро погибнут, но это другая история...) Именно это масштабнейшее партизанское движение, а не потуги бездарного Тухачевского, и обеспечили поражение Колчака. Кстати, барон Будберг, занимавший высокий пост в гражданской администрации Колчака, в своих мемуарах опровергает укоренившееся представление о том, что слово "большевизм" непременно должно быть связано с прилагательным "красный". Будберг утверждает, что нельзя забывать и о "белых большевиках" -- атаманах вроде Семенова и Анненкова, ничуть не уступавших "красным большевикам" в пренебрежении законностью и порядком, в методах расправы с противниками и просто инакомыслящими... И, разумеется, не стоит принимать серьезно утверждения об интервенции иностранных войск в Россию. По большому счету, не было никакой интервенции. Все три прибалтийских карлика, провозгласив независимость, чуть ли не мгновенно сговорились с большевиками и в обмен на гарантии с их стороны разоружили на своей территории белогвардейские части (потом, в тридцатые, карлики жестоко расплатятся за прошлое, но их жалкий писк ни в ком уже не встретит поддержки и понимания...). Немцы, правда, вооружали и экипировали Краснова, но это было каплей в море. Англичане высадились в Архангельске отнюдь не для борьбы с большевиками, а для того, чтобы прибрать к рукам огромные склады вооружения и армейского имущества, которые большевики могли, по мнению англичан, передать немцам. И приплыли бритты в Архангельск... по приглашению тамошнего Совета (за что потом большевики расстреляли его председателя). После капитуляции Германии англичане преспокойно снялись с якоря и уплыли, предав белое движение на Севере. Аналогичным образом держались и финны -- перерезав собственных красных, в дальнейшем озаботились лишь охраной своих рубежей, не сделав ни малейших попыток помочь реально белой гвардии. За что и поплатились потом советским вторжением и потерей изрядного куска территории. Американцы и японцы на Дальнем Востоке, такое впечатление, больше ревниво следили за действиями друг друга (чтобы, не дай бог, не усилился чрезмерно соперник), нежели всерьез боролись с большевиками. Чехи преспокойно устранились от войны с красными в Сибири. Все бы ничего (в конце концов, не обязаны были), но вдобавок поручик Гайда, произведший сам себя в генералы, спер изрядную часть колчаковского золотого запаса. И в обмен на разрешение вывести награбленное без досмотра сдал партизанам Колчака -- в компании с французами. Именно это золото легло в основу созданного чуть погодя "Легия-банка", благодаря ему кукольная страна Чехословакия и просуществовала худо-бедно двадцать лет, пока не прикатил вермахт. Вообще чехи в двадцатом столетии явили миру печальнейший пример атрофии инстинкта государственности. Создать мощные укрепрайоны в Судетах, возле которых любой враг мог топтаться месяцами, создать армию, немногим уступавшую вермахту, -- и позорно задрать лапки кверху, едва стукнули кулаком по столу в Берлине. Поневоле вспоминается кусок из пародийной "Всемирной истории", сочиненной до революции юмористами журнала "Сатирикон": "И все у них было както несерьезно, по-детски -- будто игра в куклы. Страны были маленькие, ничтожные, а тянулись за большими, подражали взрослым: так же устраивали политические восстания, казнили противников и, конечно, вводили реформацию. Но все было у них на детский рост: вместо войн -- стычки, вместо казней -- пустяки. Да и реформация была какая-то не такая... Что же это за история?" [41]. Французы? Эти в свое время (есть точные свидетельства) грозили обстреливать с военных кораблей части Деникина, если те войдут в Одессу. Греки... Как я ни ломал голову, не могу до сих пор понять, каким ветром занесло в Новороссию греческие части и какого черта они там искали. Не иначе вспомнили времена Александра Македонского, комики... Одним словом, если бы "интервенты" сражались с большевиками серьезно, по-настоящему -- большевики не могли не пасть. Однако все иностранные державы преследовали свои, мимолетные, шкурные интересы, не имевшие ничего общего с реальной борьбой против большевизма, -- что дало большевикам лишний козырь... Можно еще упомянуть, что у красных оказалась масса как гражданских чиновников царского времени, так и царских офицеров в немалых чинах. Конечно, кое-кого, как о том справедливо пишут, затащили на службу шантажом, взяв близких в заложники. Но вряд ли это справедливо в подавляющем большинстве случаев. Слишком многие пришли добровольно -- и генерал Бонч-Бруевич, брат ленинского сподвижника, и генерал Брусилов, и блестящий генштабист, генерал от инфантерии Поливанов, бывший помощник военного министра Российской империи Редигера. Здесь и столбовой дворянин Тухачевский, и царский полковник Шапошников, будущий шеф генштаба при красном царе Сталине, и десятки других... Между прочим, впоследствии, когда Советская Россия из замышлявшегося Лениным "депо мировой революции" превратилась трудами Сталина в обычную империю, где "большевистская идеология" сохранялась лишь для вывески, слишком многие из эмиграции осознали это перерождение -- и приняли его! Сейчас кое-кто то и дело пытается реабилитировать подонка Власова, оправдывая его тем, что он-де был "против" Сталина. И это, мол, все искупает. Однако не мешает напомнить строчки "Войны и мира", посвященные бегству русских из Москвы перед сдачей ее Наполеону: "Они ехали потому, что дли русских людей не могло быть вопроса: хорошо или дурно будет под управлением французов в Москве. Под управлением французов нельзя было быть: это было хуже всего". Точно так же люди из родовитейших русских фамилий, равно так и бывшие вожди белого движения, категорически отказались сотрудничать с Гитлером. К немцам привычно подался их старый клиент Краснов, но Деникин брезгливо отказался от всяких контактов с фюрером. Княгиня Вика Оболенская сражалась во французском Сопротивлении -- и погибла. Князь Феликс Юсупов, в свое время отказавшийся вступить в белую гвардию, отверг все попытки гитлеровцев заманить его к себе на службу. Его сообщник по убийству Распутина, великий князь Дмитрий Павлович, живя в Швейцарии, печатно приветствовал победы Советской Армии над гитлеровцами. Он же, кстати, писал: "Наша родина не могла быть управляема ставленниками по безграмотным запискам конокрада, грязного и распутного мужика. Старый строй неминуемо должен был привести Романовых к катастрофе". Наконец, стоит упомянуть о позиции церкви по отношению к большевикам. Много жутких фактов о истязаниях и убийствах красными православных священников (и не их одних) обнародовано в последние годы. Однако есть и еще один аспект проблемы, долгое время остававшийся в тени... Свидетельствует митрополит Вениамин, участник Московского Церковного собора 1917-1918 гг.: "...вторым, весьма важным моментом деятельности Собора было установление взгляда и поведения Церкви по отношению к советской власти. При борьбе Советов против предшествующей власти Керенского Церковь не проявила ни малейшего движения в пользу последнего. И не было к тому оснований. Когда Советы взяли верх, Церковь совершенно легко признала их власть. Не был исключением и митрополит Антоний, который после так ожесточенно и долго боролся против нее вопреки своему же прежнему воззрению. Но еще значительнее другой факт. При появлении новой власти всегда ставился вопрос о молитве за нее на общественных богослужениях. Так было при царях, так, по обычаю, перешло к правлению Керенского, когда Церковь вместо прежнего царя поминала "благоверное Временное правительство", так нужно было поминать и новую власть. По этому вопросу Собором была выработана специальная формула, кажется, в таком виде: "О стране нашей российской и о предержащих властях ее"". (Между прочим, тот же Собор под давлением своих членов из интеллигентов принял решение "об облегчении и умножении поводов к брачным разводам" -- как ни сопротивлялась фракция крестьянских делегатов.) Итак, церковь молилась за большевиков, церковь, как далее пишет Вениамин, участвовала в отпевании всех погибших во время Октябрьского переворота, как большевиков, так и их противников. В 1919 г. патриарх издал указ, согласно которому служители церкви не должны были вмешиваться в политическую борьбу а "занимались бы своим прямым делом: богослужением, проповедью Евангелия, спасением души". (Кстати, Вениамин свидетельствует, что при известии о расстреле бывшего царя у белогвардейцев "не было глубокой печали".) Я не собираюсь никого осуждать. Просто-напросто факт остается фактом: если называть вещи своими именами, русская православная церковь практически сразу же самоустранилась от борьбы, не положив на чашу весов свой немалый авторитет... То ли прошли времена Томаса Бекета, Джона Болла и протопопа Аввакума. То ли сыграла свою роль своеобразная обида на самодержца, о которой недвусмысленно свидетельствует отрывок из воспоминаний Вениамина: "Церковь вообще была сдвинута тем государем (Петром I -- А.Б.) с ее места учительницы и утешительницы. Государство совсем не при большевиках стало безрелигиозным внутренне, а с того же Петра, секуляризация, отделение их -- и юридическое, а тут еще более психологически жизненное -- произошло более двухсот лет тому назад. И хотя цари не были безбожниками, а иные были даже и весьма религиозными, связь с духовенством у них была надорвана. Например, нельзя было представить себе, чтобы царь или царица запросто, с любовью и сердечным почтением могли пригласить даже Санкт-Петербургского митрополита к себе в гости, для задушевной беседы или даже для государственного совета. Никому и в голову не могло прийти такое дружественное отношение! А как бы были рады духовные! Или уж нас и в самом деле не стоило туда звать, как бесплодных? Нет, думаю, тут сказался двухвековой отрыв государственной власти от Церкви..." Как хотите, а эти строки пронизаны недвусмысленной обидой. Увы, церковь осталась в стороне. Самоустранилась. И мне почему-то сразу вспомнился разговор благородного дона Руматы с кузнецом: "Кузнец оживился. -- И я так полагаю, что приспособимся. Я полагаю, главное -- никого не трогай, и тебя не тронут, а? Румата покачал головой. -- Ну нет, -- сказал он. -- Кто не трогает, тех больше всего и режут". Какими бы мотивами ни руководствовались иерархи церкви, их дальнейшая судьба великолепно укладывается в эту фразу... ВИРТУАЛЬНОСТЬ Существовала ли возможность для Российской империи избежать русско-германской войны? С определенной долей вероятности. И ключ здесь... в Гришке Распутине. Сколь бы зловещую роль он ни сыграл в российской истории, ради об®ективности нужно упомянуть: при определенных обстоятельствах именно Распутин мог бы остановить бойню... Я уже писал о том, что, по большому счету, война меж Россией и Германией была невыгодна обеим сторонам. И это прекрасно понимали в начале ве

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  - 46  - 47  - 48  - 49  - 50  -
51  - 52  - 53  - 54  - 55  - 56  - 57  - 58  - 59  - 60  - 61  - 62  - 63  - 64  - 65  - 66  - 67  -
68  - 69  - 70  - 71  - 72  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования