Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Фантастика. Фэнтези
   Русскоязычная фантастика
      Александр Бушков. Россия, которой не было: загадки, версии, гипотезы -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  - 46  - 47  - 48  - 49  - 50  -
51  - 52  - 53  - 54  - 55  - 56  - 57  - 58  - 59  - 60  - 61  - 62  - 63  - 64  - 65  - 66  - 67  -
68  - 69  - 70  - 71  - 72  -
ли нашлось три-четыре семьи, выселившиеся на хутора. Дело замерло, оно было искусственное и ненормальное". Другими словами, есть разные точки зрения на реформы Столыпина, и забывать об этом не след. Как не стоит забывать и о провалившемся "плане Кутлера". Николай Николаевич Кутлер (1859-1924) -- русский государственный и политический деятель, юрист по образованию. В 1905-1906 годах, занимая пост главноуправляющего землеустройством и земледелием, он подготовил проект отчуждения частновладельческих земель в пользу крестьянства. Кутлер и два его соавтора (профессор-экономист Кауфман и директор департамента государственных имуществ Риттих) предлагали передать крестьянам 25 миллионов десятин государственных и помещичьих пахотных земель -- задолго до Столыпина. Несмотря на то, что предусматривалось взыскание с крестьянства огромного выкупа, даже превосходившего платежи реформы 1861 г., несмотря на то, что к передаче крестьянам были намечены в основном земли "впусте лежащие, а также земли, обычно сдаваемые владельцами в аренду", Николай II отклонил проект. С.Ю. Витте, в то время еще остававшийся главой правительства, поддержал Кутлера, представив царю доклад со следующей примечательной фразой: "Представляется предпочтительным для помещиков поступиться частью земли и обеспечить за собой владение остальной землей, нежели лишиться всего". Николай поставил две резолюции: "Частная собственность должна остаться неприкосновенной", "Кутлера с его должности сместить". Стоит ли удивляться, что после революции Кутлер перешел к большевикам и работал в Наркомфине и в правлении Госбанка? Стоит ли удивляться, что с 1908 по 1913 г. в стране было зарегистрировано около двадцати двух тысяч (!) крестьянских выступлений? Винить в этом кучку большевиков нелепо. Продолжался старый, как мир, спор меж землепашцем и феодалом -- причем феодал был настолько туп, что сопротивлялся любым переменам, своими руками вырыв себе могилу... Опять-таки в последние годы укрепилось ничего общего не имеющее с исторической правдой убеждение, будто "русский крестьянин кормил всю Европу, продавая за границу зерно". Более нелепое утверждение трудно себе представить -- поскольку сохранилось множество справочников, энциклопедий, мемуаров, свидетельствующих, кто именно "кормил Европу". Крестьянин-единоличник здесь совершенно ни при чем. В се до единого зернышка, вывозимое на экспорт, было произведено в хозяйствах южнорусских и новороссийских помещиков. Как говорят на Западе -- латифундистов. Вывозимое зерно было собрано с помощью наемной рабочей силы и передовой по тому времени сельскохозяйственной техники -- и то, и другое могли себе позволить лишь крупные помещики. Латифундисты. Владельцы "агропромышленных комплексов". "Фермер" здесь ни при чем. Да и не было в России "фермеров"... Ферма" -- это отдельно расположенное крестьянское хозяйство, по-русски -- хутор. В России же, как во многих других странах, были деревни -- места компактного проживания земледельцев, окруженные полями. "Ферма" и "деревня" -- совершенно разные вещи... Вернемся к крестьянам-единоличникам. Они как раз никакого зерна в Европу не вывозили и не могли вывозить -- по той простой причине, что из-за малого количества земли и почти первобытного уровня ее обработки не способны были производить излишки. "И я не тому дивлюсь, что бывали восстания крестьян, а нужно дивиться тому, что их было все же очень мало", -- пишет митрополит Вениамин. Русская деревня до революции хронически голодала -- это непреложная истина, опровергающая сказочки о "кисельных берегах". Надежным свидетелем может послужить автор написанных в эмиграции воспоминаний А.Н. Наумов, бывший в 1915-1916 гг. министром земледелия. Он участвовал в борьбе с "самарским голодом" еще в конце прошлого века, когда "небывалые недороды 1897-1898 гг. повлекли за собой почти повсеместное недоедание, а в ряде районов настоящий голод с его последствиями -- цингой и тифом". "Что же мне пришлось увидеть? Россия фактически не вылезает из состояния голода то в одной, то в другой губернии, как до войны, так и во время войны". Видный сановник Ламздорф оставил схожие воспоминания: "От просящих хлеба нет прохода. Окружают повсюду толпой. Картина душераздирающая. На почве голода тиф и цинга". Мало того, министр иностранных дел Гире "в ужасе от того, как относятся к бедствию государь и интимный круг императорской семьи". Царь... не верит, что есть голод! За завтраком в тесном кругу "он говорит о голоде почти со смехом". Находит, что раздаваемые пособия только деморализуют народ, вышучивает тех, кто уезжает в губернии, чтобы наладить помощь. Такое отношение к бедствию "разделяется, по-видимому, всей семьей". Когда общественность сама пыталась организовать хоть какую-то помощь, этому мешали те же сановники. Полковник А.А. фон Вендрих, инспектор министерства путей сообщения и фаворит царя, посланный особоуполномоченным в пострадавшие от голода районы, дезорганизовал грузовое движение на центральных магистралях, загнал в тупик одиннадцать тысяч вагонов с зерном, шесть с половиной миллионов пудов подмокли и стали гнить. Доложили царю. Николай раздраженно отмахнулся: "Не говорите о нем вздора, это достойный офицер. Всяких побирающихся будет много, а таких верных людей, как Вендрих, раз-два и обчелся". Вендрих просто гноил отправленный голодающим хлеб. Алабин, председатель Самарской губернской земской управы, получив крупные взятки от хлеботорговцев, отправил голодающим гнилую муку, а в другие районы -- зерно с примесью ядовитых семян куколя и других сорняков. Начались эпидемии, люди гибли от отравления. Алабина отдали под суд, но оправдали ввиду "неумелости". Еще один фаворит царя, товарищ министра внутренних дел Гурко, которому было поручено создать резерв зерна, за взятку переуступил свои полномочия иностранцу Лидвалю -- а тот вообще сорвал поставки. Наумов, говоря о голоде, особо подчеркивал "неподготовленность административных верхов, их неспособность обеспечить снабжение, учет и размещение по стране имеющихся запасов". Так стоит ли удивляться, что по всей стране горели помещичьи усадьбы и идиллические "дворянские гнезда"? О "готовности" России к первой мировой войне авторитетно может поведать А.И. Деникин: "Положение русских армии и флота после японской войны, истощившей материальные запасы, обнаружившей недочеты в организации, обучении и управлении, было поистине угрожающим. По признанию военных авторитетов, армия вообще до 1910 г. оставалась в полном смысле слова беспомощной. Только в самые последние перед войной годы (19101914) работа по восстановлению и реорганизации русских вооруженных сил подняла их значительно, но в техническом и материальном отношении совершенно недостаточно. Закон о постройке флота прошел только в 1912 году. Так называемая "Большая программа", которая должна была значительно усилить армию, была утверждена лишь... в марте 1914 г. Так что ничего существенного из этой программы осуществить не удалось: корпуса вышли на войну, имея от 108 до 124 орудий против 160 немецких и почти не имея тяжелой артиллерии и запаса ружей". В числе главных причин этого Деникин называет "нашу инертность, бюрократическую волокиту, бездарность военного министра Сухомлинова -- "совершенно невежественного в военном деле". Ситуация усугублялась еще и тем, что русская армия то и дело шла в наступление совершенно не подготовившись -- поскольку союзники, терпевшие поражение за поражением, панически просили помочь, и полк за полком ложился костьми, спасая "цивилизованных" французов и англичан... По исконному российскому обычаю, когда дела шли плохо, вместо критического и беспристрастного анализа в пожарном темпе выискивали "изменников" и "супостатов". Иная клевета, родившаяся в начале первой мировой, не умерла до нашего времени... И советские историки, и антисоветски настроенные эмигранты частенько прохаживались в адрес "изменника и предателя" генерала Ренненкампфа, якобы главного виновника сокрушительного поражения армии генерала Самсонова в Мазурских болотах. Главный упор, как легко догадаться, делался на немецкое происхождение Ренненкампфа -- других доказательств попросту не было. Однако А.И. Деникин дает совершенно иную картину событий, безоговорочно реабилитируя Ренненкампфа, к которому относился с большим уважением, и возлагает вину на самого Самсонова, допустившего ряд серьезнейших промахов. И нашедшего в себе силы застрелиться после гибели своей армии... Кстати, в одном из крупных поражений русских войск в Карпатах был прямо повинен генерал Брусилов, но впоследствии, уже служа у красных, свалил все на генерала Корнилова, прекрасно понимая, что опровергнуть его ложь никто не в состоянии... Принято считать, что к Февральской революции положение на фронтах наладилось. Больше стало пушек, снарядов, другой военной техники. В подтверждение любят цитировать и Черчилля, и Деникина. Все так. Однако при этом упускается из виду одна простая вещь: готовность к успешному продолжению военных действий вовсе не означает автоматически, что в государстве все благополучно, что оно здорово. Лучше всех в Европе в 1939 г. к большой войне оказалась подготовленной Германия -- но свидетельствует ли это о здоровье государственного организма и нации? Скорее наоборот... Воз увяз в трясине. Монархия в феврале рухнула. Многозначительная деталь: петербургский градоначальник генерал Хабалов, которому было поручено подавить беспорядки, даже не в состоянии был напечатать увещевающие воззвания. С превеликими трудами выпустив несколько экземпляров листовок, послал городовых наклеить их "гдe-нибудь". Дальше ехать некуда... Шульгин писал: "Дело было в том, что во всем этом огромном городе нельзя было найти несколько сотен людей, которые бы сочувствовали власти... и даже не в этом... Дело было в том, что власть сама себе не сочувствовала. Не было, в сущности, ни одного министра, который верил бы в себя и в то, что он делает" [215]. Ставка Николая на бездарности ничем другим закончиться и не могла... Столыпин сказал однажды: "Никто не может отнять у русского государя священное право и обязанность спасать в дни тяжелых испытаний богом врученную ему державу". Но дело как раз в том, что Николай сам, добровольно, снял с себя это право. "Отрекся, как роту сдал", -- не без брезгливости замечает Шульгин. Можно, конечно, сваливать все на измену командующих фронтами. В самом деле, все они, поголовно, на вопрос о желательности отречения ответили положительно: великий князь Николай Николаевич (Кавказский фронт), генерал Брусилов (Юго-Западный фронт), генерал Эверт (Западный фронт), генерал Сахаров (Румынский фронт) генерал Рузский (Северный фронт), адмирал Непенин (командующий Балтийским флотом). Колчак, командующий Черноморским флотом, от посылки аналогичной телеграммы воздержался, но с мнением других "согласился безоговорочно", как и начальник штаба Ставки генерал Алексеев.* * Исключая великого князя и Брусилова, все они потом погибнут -- революция подобна Сатурну... Непеннна убьют матросы. Колчака расстреляют сибирские партизаны, имевшие мало общего с большевиками. Рузского по приговору суда расстреляют в Ессентуках. Эверта вскоре убьют на фронте солдаты. Алексеев, надломленный поражениями, умрет на Дону. Все они полагали, что из кувшина, с которого столь неосмотрительно сорвали печать, вынырнет нечто пристойное, с европейской конституцией в лапках. А вынырнуло клыкастое чудовище. И совершенно некого винить. Просто не могло быть другого финала... Но возникает другой вопрос: смогли бы высшие военные чины столь легко отречься от императора, с которым связывали бы хоть какие-то надежды? Вряд ли. Просто-напросто ничтожный "Ники" потерял всякий авторитет. Вдумайтесь: никто не выступил в его защиту. У Людовика XVI, по крайней мере, нашелся полк швейцарцев и несколько десятков дворян, открывших ружейный огонь по рвущимся в Тюильрн восставшим. Дветри сотни человек все же выступили с оружием в руках. У Николая не было и этого. Мэсси, правда, упоминает о некоем "преданном эскадроне кавалергардов", якобы двое суток скакавшем по снежному бездорожью из Новгорода на защиту царя и династии, но это больше похоже на одну из тех легенд, что в избытке сопровождают любое крупное историческое событие... Все бросили. Все оставили. Морис Палеолог отмечает: "Одним из самых характерных явлений революции, только что свергнувшей царизм, была абсолютная пустота, мгновенно образовавшаяся вокруг царя и царицы в опасности. При первом же натиске народного восстания все гвардейские полки, в том числе великолепные лейб-казаки, изменили своей присяге верности. Ни один из великих князей тоже не поднялся на защиту священных особ царя и царицы: один из них не дождался даже отречения императора, чтобы предоставить свое войско в распоряжение инсуррекционного правительства*. Наконец, за несколькими исключениями, тем более заслуживающими уважения, произошло всеобщее бегство придворных, всех этих высших офицеров и сановников, которые в ослепительной пышности церемоний и шествий выступали в качестве прирожденных стражей трона и присяжных защитников императорского величества" [145]. * Речь идет о Кирилле и его гвардейском флотском экипаже. И тут же французский посол приводит мнение некоей русской "госпожи P.": "Да это он нас покинул, он нас предал, он не исполнил своего долга, это он поставил нас в невозможность защищать его. Не его предали родня, гвардия и двор, а он предал весь свой народ". Оставшаяся для нас загадочной "госпожа Р." была права. Бездарный, жалкий, трусливый Ники предал свой народ -- и тем, что отрекся с вопиющим нарушением существовавших тогда законов о престолонаследии. И тем, что культивировал возле себя таких же бездарей, как сам. И тем, что оставался глух к любым попыткам об®яснить ему истинное положение дел... Остались подробные записи о беседе с царем монархиста Родзянко, прямо заявившего Николаю: "Никакая революционная пропаганда не может сделать того, что делает присутствие Распутина в царской семье. Влияние, которое Распутин оказывает на церковные и государственные дела, внушает ужас всем честным людям. А на защиту проходимца поставлен весь государственный аппарат, начиная от верхов Синода и кончая массою филеров... Явление небывалое!" Царь отделался по своему обыкновению пустыми фразами. Как обычно. Он предал Столыпина, он предал Кутлера, предал Витте, пригрел у трона тобольского конокрада... Более ничтожной и пустой личности на троне Российской империи еще не бывало. Потом начали предавать его. 10 апреля 1917 г. последовал холодный полуофициальный ответ английского министерства иностранных дел Керенскому, пытавшемуся "сплавить" царя с семьей на берега Альбиона: "Правительство Его Величества не настаивает на своем прежнем приглашении царской семьи". Более того, когда распространились слухи, что Николая с семьей готова принять Франция, английский посол в Париже лорд Френсис Берти срочно отправил письмо в секретариат французского МИД, где о "Ники" и "Алисе" высказался так: "Она должна рассматриваться как преступница или преступная одержимая, а бывший император как преступник за свою слабость и покорность ее подсказкам". Когда к германскому послу Мирбаху пришли русские монархисты, умоляя вызволить царя из Екатеринбурга, Мирбах преспокойно заявил: "Судьба русского императора в руках его народа. Раз мы проиграли, лучшего мы не стоим. Это старая, старая история -- горе побежденному!" Можно, конечно, яростно обличать подлость и цинизм как британцев, так и германцев (при том, что и британский, и германский императоры были родственниками Николая). С одной стороны, нет никаких сомнений: и те, и другие поступили довольно подло. С другой же... Николай сам довел дело до такого финала, когда превратился в живого мертвеца, ненужного никому -- ни иностранным владетельным домам, ни кому бы то ни было в собственной стране. Нелишне вспомнить, что ни одно из белых движений не рассматривало всерьез свою борьбу как сражение за права Николая, никто не собирался восстанавливать его на троне. Так что знаменитое высказывание Свердлова о расстреле царской семьи: большевики, мол, "не хотели оставлять монархистам живого знамени", можно смело назвать полнейшей глупостью. Никто из противников большевиков и не рассматривал Николая в качестве знамени. "Кто хочет себя погубить, тот погубит", -- сказал Шульгин. Мне жаль расстрелянных в Екатеринбурге детей. Но нет ни капли жалости к дворянину Романову (поскольку после отречения он был всего лишь дворянином, и не более того, и утверждать, будто "большевики убили царя", как-то смешно). Он сам погубил все и всех, став могильщиком старой России, а потому иного отношения и недостоин. ПОСЛЕ ФЕВРАЛЯ Существовали ли после Февраля другие варианты будущего, альтернатива Октябрю? Вряд ли. Смешно и думать, что Россия, освободившись от исчерпавшей себя монархии, могла по мановению некоей волшебной палочки каким-то чудом превратиться в демократическое, свободное, умиротворенное государство. Во-первых, противоречий накопилось слишком много. Вовторых, попросту не существовало силы, способной бы противостоять большевикам. Единственную попытку переломить ситуацию -- "мятеж генерала Корнилова" -- моментально свел на нет сам Керенский, предпочитавший Корнилову союз с большевиками. А там и самого Керенского, оказавшегося еще бездарнее и ничтожнее Николая, просто-таки вышвырнули пинком под зад. Почти бескровный переворот наглядно свидетельствует, что правительство Керенского не пользовалось ни малейшей поддержкой. И взятие власти большевиками отнюдь не было неожиданностью. Нечто подобное предсказывалось еще 20 августа 1917 г. на заседании ЦК кадетской партии: "... в стране начинается распад... результаты бездействия власти... власть возьмет в руки тот, кто не побоится стать жестоким и грубым... мы дождемся диктатуры... в правительстве уже считаются с возможностью применения военных для -- получения хлеба от крестьян... Вспышки социального бунтарства на окраинах будут не столько результатом дурных пастырей и разных негодяев, сколько следствием разрухи и взаимного непонимания... Будут ли поводом голодные бунты или выступление большевиков, но жизнь толкнет общество и население к мысли о неизбежности хирургической операции..." Большевики не побоялись резануть скальпелем по живому, только и всего... Впрочем, стоит ли сводить все к понятию "большевики"? Отчего-то совершенно забылось, что Октябрьский переворот устроили три силы, еще несколько месяцев после того действовавшие во взаимном согласии. Большевики, левые эсеры, анархисты -- две последних партии отнюдь не уступали большевикам в численности, если не превосходили. В последние годы принято ругать знаменитого "матрос

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  - 46  - 47  - 48  - 49  - 50  -
51  - 52  - 53  - 54  - 55  - 56  - 57  - 58  - 59  - 60  - 61  - 62  - 63  - 64  - 65  - 66  - 67  -
68  - 69  - 70  - 71  - 72  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования