Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Фантастика. Фэнтези
   Научная фантастика
      Суханова Наталья. В пещерах Мурозавра -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  -
Наталья СУХАНОВА В ПЕЩЕРАХ МУРОЗАВРА Фантастическая повесть с приключениями Часть первая Тревожный звонок Едва следователь Людвиг Иванович положил после очередного разговора телефонную трубку, как она задрожала от нового звонка. Может быть, именно поэтому звонок показался ему тревожным. Однако, сняв трубку, Людвиг Иванович ответил с привычной веселостью: - Да-да, кому я понадобился? - Люда, это ты?! - зазвенела мембрана высоким голосом. Люда, этим женским именем звали Людвига Ивановича только близкие знакомые. И в самом деле, звонила Людвигу Ивановичу Ольга Сергеевна, вдова его покойного друга, землеустроителя. - Люда, милый, Фимка пропал! Ты слышишь?! Честно говоря, Людвиг Иванович не очень-то поварил в исчезновение Фимки, сына Ольги Сергеевны. Следователю много-много раз приходилось иметь дело с мальчиками, которые никуда не пропадали, хотя мамы их считали, что они исчезли навсегда. - Он пропал, Люда! Я ничего не могу понять, он пропал из закрытой комнаты! - Ах, плут! Он под кроватью! Или в шкафу! - Нету! Его нигде нет! Он пропал, пойми же наконец! - В окно? - Ты ведь знаешь: окно зарешечено! Действительно, Людвиг Иванович вспомнил совершенно отчетливо: окна в их квартире зарешечены. Между тем трубка так и отдавала дрожью в его руке от взволнованного голоса Фиминой матери: - Что делать?! У меня ум за разум заходит - я, наверное, не в своем уме! - Мм-да, - сказал Людвиг Иванович, - ну хорошо, иду. А ты, Оля, за это время постарайся вытащить ум из-за разума и обязательно разберись, чей же он все-таки, этот ум... Положив трубку, Людвиг Иванович пробормотал в рифму: Чуть придет беда - и сразу ум запрячется за разум и кричит оттуда: "Ой! Не хватайся - я не твой!" Стихи его успокоили и помогли собраться с мыслями. В это время снова задребезжал телефон, и дежурный милиционер доложил, что на Зоологической улице, в доме номер тридцать семь, пропал мальчик Ефим Морозов двенадцати лет. - Как, еще один?! - удивился Людвиг Иванович, но тут же вспомнил, что Ефим Морозов - это и есть Фимка, и ему действительно двенадцать лет, и живет он на Зоологической улице. Оставались только выяснить, пропал ли он на самом деле. Впрочем, прежде чем пойти на Зоологическую улицу, Людвиг Иванович, как и полагается опытному работнику, тщательно проверил следственный чемодан, есть ли в нем всякие необходимые вещи, а так как он и сам не всегда помнил, что именно там должно быть, то, проверяя чемодан, пел песенку, где все нужное не только перечислялось, но и рифмовалась: Ты проверь сначала, брат, где твой фотоаппарат, лампа-вспышка, две кассеты, две рулетки и планшеты, циркуль, компас, валик, лупы, порошки, подъемник, щупы... - и так далее. Песня длинная, но короче было спеть ее и ничего не забыть, чем потом бегать или кого-то посылать за забытым. Да и укладывалась в уме песня удобнее, чем всякие справочные таблицы. Песню можно заткнуть в памяти куда угодно, лишь бы наружу торчала первая рифма. А когда понадобится, хватайся за рифму, как за конец веревки, а там уж и не заметишь, как вытащишь всю песню целиком со всякими сложными припрятанными в ней словами. ...люминал, перхлорвинил, соду, ортотолидин, - быстренько закончил Людвиг Иванович и на минуту задумался. Ольгу Сергеевну знал он больше десяти лет и не мог назвать ее паникершей. Да и Фимка до сих пор не относился к мальчишкам, мамы которых то стонут: "Господи, хоть бы отдохнуть от тебя недельку", то заливаются слезами: "Мальчик пропал. Найдите мне его немедленно или я умру". И все же Людвиг Иванович очень и очень сомневался в том, что Фимка действительно исчез. Тем не менее он позвонил от диспетчера по всем милицейским постам и велел интересоваться пионерами маленького роста и серьезного вида, ибо именно так и выглядел в свои двенадцать лет Фимка. Потом Людвиг Иванович еще раз сосредоточился и, написав на прощание: Дядя Люда выходит на след, всем коллегам опер-привет, отправился на Зоологическую улицу. Голоса за дверью Подходя к дому номер тридцать семь, Людвиг Иванович уже вспомнил все, что знал о доме и его обитателях. Дом был старый, одноэтажный, в шесть комнат. В двух комнатах вот уже несколько месяцев жили Ольга Сергеевна с Фимкой. Еще в двух - Матильда Васильевна Бабоныко с внучкой Анюней, как звала ее бабушка, или Нюней, как звали все остальные, хотя девочка совсем не была плаксой. Пятую комнату занимала старушка по фамилии Тихая, и едва ли кто знал, как ее зовут и величают, потому что была она неприветлива и ворчлива. В шестой комнате помещалась общая кухня с газовыми плитками, столами и чем там еще полагается. Двор был не так уж мал, но запущен. В дальнем углу двора стоял туалет. За деревянным забором открывалось пустое заброшенное поле. За полем виднелась ограда зоопарка. Людвиг Иванович вошел во двор, щелкнул фотоаппаратом на полукрашеную, полуржавую решетку Фимкиного окна. Из-за угла дома выглянула детская мордашка и тут же скрылась. - "Падмузель" Нюня! - окликнул Людвиг Иванович, но Нюни и след простыл. На ходу Людвиг Иванович окинул цепким взглядом заборы между участками, заросший запущенный двор с несколькими фруктовыми деревьями, крыльцо, веранду. - Люда! Как хорошо, что ты уже здесь! - выскочила на крыльцо Ольга Сергеевна и тут же расплакалась: - Люда, ну куда, куда он мог деться?! - Спокойно! Без паники. Если мальчик исчез, значит ему это было очень нужно. У тебя есть какие-нибудь предположения, зачем это могло быть ему нужно? - Нет, - растерянно призналась Фимина мама. Людвиг Иванович прошел по коридору, мысленно составляя план квартиры и в то же время внимательно слушая Ольгу Сергеевну. - Я сегодня выходная, - рассказывала она, - и с утра затеяла уборку... - Во сколько? - Что? - Во сколько это было? - Часов в восемь-девять утра. Выругала Фимку - но это еще просто так, не сердясь, - что он совсем не убирает у себя в комнате. Он начал убирать, а я пошла мыть посуду после завтрака. Прихожу - он уже не убирает, а пишет. - Что пишет? - Ну, какую-то тетрадь свою секретную. Я говорю: "Ефим, это же безобразие, это неряшество и эгоизм". А он мне: "Подожди, мамочка, не мешай, мне тут надо продумать - я кончу и все уберу". Ну, я полезла протирать вещи на его шкафу и тут уж по-настоящему рассердилась. Я... поругалась с ним. В это время Людвиг Иванович, осмотрев первую комнату, остановился на пороге Фимкиной, не входя, однако, внутрь, а только внимательно, вещь за вещью, метр за метром, оглядывая ее. Он не торопил Ольгу Сергеевну, пока она справлялась с волнением, но видно было, что очень ждет продолжения рассказа. - Я рассердилась из-за... из-за памяти мужа. Фимин отец, Ревмир Георгиевич, погиб, спасая лес от пожара, и память о нем - Людвиг Иванович это знал - была священной в семье. - Все эти годы, - продолжала Фимина мама, - я берегла патронташ Ревмира как память... я думала, и Фимке он дорог, а тут увидела, что патронташа в коробке на шкафу нет. "Это ты его взял!" - закричала я на Фимку. "Да, это я", - сказал он. Мол, все равно патронташ лежал без дела или что-то в этом роде. Я крикнула: "Негодяй! Сейчас же положи на место, иначе я не знаю что сделаю!" - и схватилась за дверцу шкафа, в котором лежат Фимкины вещи. "Ты не смеешь обыскивать! - закричал тогда и он. - Все равно патронташа в доме нет! Я его продал, понимаешь?" И так вцепился в дверцы шкафа, что не оторвать - даже не думала никогда, что он уже такой сильный. Не драться же мне с собственным сыном! "Ну, хорошо, - сказала я, - сиди у своего шкафа и думай над своей жизнью. А завтра я позову милиционера, и мы поговорим, верно ты поступаешь или нет". Я заперла его, а сама стала прибирать в этой комнате - когда я так расстраиваюсь, физическая работа успокаивает меня. И все-таки я думала: вдруг я не права. Ведь Фимка... Фимка неплохой, он на плохое бы тратить денег не стал. Может, я виновата, что ограничивала его. Ведь не воришка же он! - Воришка и есть! - вдруг раздалась решительная реплика за неплотно прикрытой дверью. - У мене всю алою начисто срезал. Вот разразится пидемия гриппа, и в нос закапать нечего. Фулиган такой! Это был явно голос бабушки Тихой, одинокой соседки Ольги Сергеевны. - Это она сейчас на него наговаривает! - тут же зачастил за дверью Нюнин голосок. - А небось всегда: "Ехвимочка, деточка, дай конхветочку!" Сколько он ее конфетами перекормил - это ужас! А теперь цветка пожалела! По утончившемуся голосу Нюни было похоже, что она вот-вот разревется. - Ты уж молчи, Ехвимкин хвостик! - рассердилась Тихая. - Лучше б уроки учила, чем за мальчишкой бегать! - Вы переходите границы! - вмешался третий, Матильды Васильевны, голос. - Я... возражаю! Дверь была заперта - Товарищи соседи, я вас опрошу после! - сказал Людвиг Иванович и обратился к Фиминой маме: - После того, как вы поссорились с Фимой, ты сразу его заперла? - Да... Нет! Он попросился в туалет - ты же знаешь, у нас туалет во дворе, - и я его выпустила, а сама побежала выключить суп на кухне. Потом Фимка вернулся, и я заперла его. - Кроме туалета, он куда-нибудь заходил? - Нет... Не знаю, - ответила Фимина мама. - Может быть, знает кто-нибудь из соседей? - обратился в приоткрытую дверь Людвиг Иванович. - Спросите Нюнькиных шпи„нок! - проворчала Тихая. - Не понимаю, - честно признался Людвиг Иванович. - Спросите у Нюнькиных кукл„й - они за Ехвимкой шпи„нють! - Неправда! - вскричала девочка. - Анюня, - мягко сказал Людвиг Иванович. - Помоги нам найти Фиму. Скажи, может быть, ты видела: когда Фима выходил из дому этим утром, он ни с кем не говорил? - Ни с кем! - буркнула Нюня. - А может, он выходил на улицу? Нюня отрицательно покачала головой. - Ну, может быть, задержался на веранде, во дворе? - Не знаю, - угрюмо ответила девочка. - Неправда, - мягко возразил Людвиг Иванович. - Ты хорошо знаешь, что он ни с кем во дворе не говорил - так ведь ты сказала? Ты знаешь также, что Фима не выходил со двора. А вот делал ли он что-нибудь во дворе или в саду - вдруг не знаешь. Нахмурившись, девочка молчала. Людвиг Иванович отвернулся от Нюни и обратился к Ольге Сергеевне: - Так что было дальше? - Фима вернулся из туалета. Я его заперла, и больше он не выходил. - Ты не отпирала дверь? Не смотрела, что он делает? - Не смотрела. Он там двигался, чем-то шуршал, звякал. Но я решила выдержать характер и не входить к нему... Ольга Сергеевна закусила губу и замолчала на минуту. Людвиг Иванович с порога внимательно осматривал Фимкину комнату. Справа от двери стоял большой платяной шкаф - старый, дубовый, с мутным зеркалом. У следующей стены - Фимкина узкая кровать, застеленная по-солдатски, под ней - никаких чемоданов. У окна - письменный стол. У левой стены - этажерка. Вот и все. Кроме шкафа, здесь некуда было спрятаться. Людвиг Иванович сделал несколько снимков и повернулся к Фиминой маме, которая, справившись с собой, заканчивала рассказ: - Я убрала комнату, села читать, а сама все слушала. Стало тихо. Думаю, может, он заснул с горя. И все пыталась понять, права я или нет. Честное слово, Фимка неплохой. Во всяком случае, был до этого лета. Он всегда хорошо учился. Много читал. И не какие-нибудь там развлекательные книжки, а все про животных. И помогал он мне, и гимнастикой занимался. Ну, вот роста он маленького, но врачи говорят, это пройдет. Может, он из-за роста переживал? Я даже точно знаю, что переживал. Все говорил: "Мама, ты забываешь покупать мне лечебные таблетки". Ему выписывали гормон роста. Я, наверное, не по делу говорю. Просто я к тому, что если он что в этом году и делал не так, - Ольга Сергеевна выразительно посмотрела на дверь, за которой, не входя, но и не прикрывая ее совсем, стояли бабушка Тихая, Матильда Васильевна и Нюня, - то, может, потому, что переживал из-за своего роста... Так вот, сидела я над книгой, размышляла обо всем этом, а потом у него стало тихо; я подумала - заснул, ну, вообще забеспокоилась как-то. Думаю, надо бы поговорить по-человечески. Открыла... ключом... смотрю... он на крючок изнутри... заперся. "Фима, говорю, это еще что? Открывай!" Молчит. Я дернула дверь, крючок... соскочил, распахнула... а... Фимки нет... - Спокойно... спокойно... Значит, вы закрывали дверь на ключ? От сосредоточенности на своих мыслях Людвиг Иванович в первый раз в своей жизни назвал Фимину маму на "вы". Она даже не поняла и переспросила: - Кто, я? Закрыла ли на ключ? Ну да, вот на этот самый. - Постой, постой, - сказал Людвиг Иванович, - руками не бери! - Он взял ключ пинцетом и осмотрел его в лупу. - Где лежал у тебя ключ, когда ты закрыла Ефима? - Нигде не лежал - он торчал в двери. - Ты не ошибаешься? - Да нет, какая уж тут ошибка! Я читала, а сама все глядела на этот ключ. - Ключ... ну, как бы сам собой, не колебался, не поворачивался? - Не-ет. Людвиг Иванович вздохнул. Он и сам видел, что на бородке ключа нет никаких вмятин или царапин, которые свидетельствовали бы, что Фимка поворачивал ключ изнутри. Да и то сказать, как бы могла его мама, не спускавшая глаз с двери, не заметить, что Фимка вышел из комнаты?! Это первое. А второе, Фимке нужно было не только выйти из двери, но еще и снова запереть ее на ключ, накинув при этом изнутри крючок. Так что же, значит, действительно мальчик пропал из закрытой комнаты, растворился в воздухе? Однако следователи не такие люди, которые делают поспешные, а тем более фантастические выводы. И Людвиг Иванович, вместо того чтобы вздыхать и охать, принялся за тщательный осмотр места происшествия. Собака чихнула При этом он замерял расстояния, снимал отпечатки пальцев, кое-что брал для экспертизы. Он обнаружил, что ни в шкафу, ни за шкафом Фимки нет, что в комнате нет и патронташа, хотя гильзы аккуратно завернуты и лежат на верхней полке шкафа. В то, что Фимка продал патронташ, как-то не верилось. Если патронташа уже не было дома во время ссоры с матерью, то почему Фимка не хотел ей открывать шкаф? Или там было что-то секретное? И если уж Фимка решился продать патронташ, то зачем было вынимать и аккуратно завертывать гильзы? Тем не менее Людвиг Иванович передал в милицию указание опросить всех членов охотничьего клуба, покупал ли кто-нибудь у пионера Ефима Морозова патронташ. Обнаружил также Людвиг Иванович, что любимый Фимкин железный сундучок пуст и даже раскрыт, как будто из него поспешно вынималось что-то при бегстве или похищении. Пока Людвиг Иванович внимательно и осторожно осматривал сундучок, от двери донесся прерывистый вздох девочки, и это обстоятельство особенно отметил для себя Людвиг Иванович. В шкафу стояла коробка "Юный химик", которую Людвиг Иванович подарил Фимке в начале лета в его день рождения, но в этой коробке не было уже ни пробирок, ни реактивов, хотя, когда Людвиг Иванович дарил набор, речь шла о том, что Фимка займется им с осени, с нового учебного года. Микроскоп стоял там же, и видно было, что им часто пользовались. А вот той "секретной тетради", о которой говорила Ольга Сергеевна, нигде не было и следа, так же как и патронташа. Еще обнаружил Людвиг Иванович две оправы от очков. Обернувшись к стоящим у двери женщинам, Людвиг Иванович показал оправы и спросил, не знакомы ли им эти очки. Фимина мама покачала головой. Бабушка Тихая язвительно усмехнулась, но ничего не оказала. Нюня вытаращилась и замерла. А Матильда Васильевна смущенно кашлянула и сказала: - В общем-то, это мои очки. Они, правда, были мне уже не совсем хороши... И оправа какая-то простенькая... В общем, я не знаю... может, я их выбросила по рассеянности... - Они без стекол, - заметил Людвиг Иванович. - Нет, тогда не мои, - с облегчением сказала Матильда Васильевна. - У меня были со стеклами. - Но в такой оправе? - Ну, оправа... всякая бывает оправа, - неуверенно оказала Бабоныко. - Бабунечка ничего не помнит, - затараторила Нюня. - Анюня, я тебя пока не спрашиваю, - строго сказал Людвиг Иванович. А про себя с грустью отметил, что это, видимо, еще один случай присвоения Фимкой чужих вещей, и, очень возможно, с помощью Нюни. На средней полке в шкафу были свалены кукольная посуда и множество эмалированных кружек, пожженных и потравленных кислотой, а также пузырек из-под духов "Гвоздика". - Чья посуда? - спросил Людвиг Иванович строго. - Это я давало Фиме, - ответила, не поднимая глаз, Нюня. - Зачем? - Ему нужно было. - А для чего, как ты думаешь? Только, Анюня, не лги, а то мы можем так и не найти Фиму. Девочка стала багровая и вся вспотела, но все-таки сказала, так тихо, что трудно было расслышать: - Не знаю. - Я не слышу, Анюня. Что? - Я не знаю, - сказала Нюня громче, и в глазах, которые она подняла на Людвига Ивановича, блеснули слезы - не то упрямства, не то обиды и волнения. - А духи "Гвоздика", Оля, твои? - Нет. - Нычихины, - буркнула бабушка Тихая. - А то еще цветы у соседев срезал. - Без спросу? - Поначалу-то спрашивал, да так умильно, оне и растаяли. А потом, глядь, - уже и на базар нести нечего. Крику-то было! - Что за цветы? - А гвоздика ж. У Нычихи - очки, у мене и соседев - цветы, у Нюньки - посуду. У собственной матки ружжо утянул. Связался с шайкой, вот чего я скажу! - Неправда, он не воровал! Вы... вы обманываете! - крикнула Нюня. - Ну-ну, спокойно, - сказал, все больше хмурясь, Людвиг Иванович. - О воровстве нет пока и речи... И трехцветного фонарика, тоже подаренного Фимке Людвигом Ивановичем, нигде в комнате не было. "Продал или взял в путешествие?" - думал Людвиг Иванович. Очень тщательно осмотрел этажерку с книгами: "Жизнь животных", "Все о мышах", "В мире насекомых", "Чувства животных и человека", "Мой веселый трубачик". Книги о спелеологах - разведчиках подземных пещер, книги по химии и биологии. Людвиг Иванович каждую перелистал, но, кроме многочисленных закладок и отчеркнутых абзацев и фраз, ничего не нашел. Оставалась еще решетка на окне. Ее-то и осмотрел тщательнее всего следователь. Но решетка сидела в пазах стены намертво, и не было никаких признаков, которые указывали бы, что ее кто-то расшатывал, подпиливал или вынимал звенья. Людвиг Иванович простучал стены и потолок и пядь за пядью осмотрел пол. Дом, конечно, был старый, но никаких тайников, отодвигаемых половиц или скрытого подпола обнаружено не было. В ящике стола следователь нашел маленькие аптекарские весы, много облаток от лекарств, пустые спичечные коробки, чистые тетради с выдранными листами, фанеру от посылочных ящиков, пенопласт и много других вещей, которые пока ни о чем ему не говорили. Ползая по полу и подбирая где обрывки шпагата, где волосок или клочок бумажки, он вытащил из-под шкафа кусок тетрадного листа, на котором было написано всего три слога: Ма не бе Хвостик последней буквы "е" разъехался сантиметров на десять, словно, когда Фимка писал, кто-то у него выхватил лист, так что перо проехало наискосок. Что могли означать эти три слога? "Ма, не беспокойся", или "Ма, не бери", или "Ма, не бегай", или еще что-нибудь? И когда это было написано? Сегодня или давно? И почему оказалось под шкафом? Замет„н ли был листок туда нерадивым подметальщиком или его сдуло со стола сквозняком? Людвиг Иванович бережно положил и этот листок в специальную коробку для экспертизы. К этому времени прибыла и служебная собака. Ей дали понюхать Фимкины тапочки; собака повертелась, бросилась из дому, но, покрутившись в саду и у туалета, вернулась обратно в Фимкину комнату. Здесь она еще несколько раз понюхала половицы, чихнула и села, глядя на своего командира спокойно, с выраж

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования