Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Фантастика. Фэнтези
   Научная фантастика
      Суханова Наталья. В пещерах Мурозавра -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  -
лся в это насекомое, он даже вздрогнул: как две капли воды оно было похоже на то самое чудище, которое неизвестно откуда появилось у стен зоопарка, затем похитило слониху Меланью и, протащив ее добрых полкилометра, бросило, двинулось к Зоологической улице и в нескольких шагах от Фиминого двора сдохло неизвестно от чего. Было над чем задуматься. Людвиг Иванович снова посмотрел на насекомое в Фимином коробке. Расширенными глазами Нюня смотрела туда же. - Нюня, ты поэтому закричала "ой, я же знаю!" там, на пустыре? - Да, я подумала: может, это Фима сделал... Я подумала: если оно слониху утащило... - Успокойся, детка, Фиму оно все равно не могло бы вытащить в форточку... Значит, он, выходя сегодня утром во двор, спрятал все это на груше. И ты в самом деле не знаешь, где Фима? - Не знаю. - И не знаешь, как он исчез? - Честное ок... честное слово, не знаю. Что ж, ясно было одно: Фима хотел, Фима готовился исчезнуть, иначе бы он не спрятал самые дорогие для него вещи, которые раньше хранились в сундучке, на дерево, в дупло. Что же с ним произошло? Ответ мог быть только в "Дневнике исследователя". - Аню-ня! - раздался голос Бабоныко от дверей. - Девочка, пора наконец спать! - Скажите ей! Пожалуйста! - умоляюще зашептала Нюня. - Матильда Васильевна, если можно, разрешите ей еще немножко побыть со мной. - Ну, я буду наведываться! - сказала Бабоныко кокетливым голосом и исчезла. Вместо нее в дверях появилась Тихая. Она обежала все быстрыми глазками и задрожала носом, внюхиваясь. - Ето чего... конхветы? - спросила она, уставившись на стол. - Только ее не пускайте! - прошептала Нюня, и Людвиг Иванович сказал: - Пожалуйста, не мешайте нам. Мы вас позовем, если вы понадобитесь. На первой странице дневника, который не без волнения раскрыл Людвиг Иванович, было написано: "Приручение насекомых может оказаться для человечества важнее, чем приручение коровы, лошади и овец (может быть, это придумал я, а может быть, где-нибудь прочитал, сам не помню)". Затем шли план дома и план двора, большой рисунок насекомого с названиями частей его тела, многочисленные выписки из разных книг, в которых говорилось, что насекомые уничтожают пятую часть урожая на земле, а яды и химикаты, которыми пытаются люди бороться с вредными насекомыми, в конечном счете, отравляют самих людей, в то время как насекомые-вредители успевают к ним приспособиться. "Химические способы борьбы, - цитировалось у Фимы, - грешат недооценкой почти безграничных возможностей живой материи". Слово "безграничных" было подчеркнуто волнистой линией. Дальше шла цитата из Дарвина, восхищавшегося разнообразием инстинктов и умственных способностей муравьев, весь мозг которых не превышает четверти маленькой булавочной головки. "Силу насекомых нельзя недооценивать!" - шла надпись через всю следующую страницу. И - "Если бы удалось создать устройство, могущее воспроизвести все действия, на какие способен самый крохотный муравей, то разместить его можно было бы в сооружении большем, чем величайшее здание мира - Нью-Йоркский Эмпайр стейтс билдинг". Шли данные о том, что поля гибнут без насекомых, и сады гибнут без насекомых, и леса гибнут без насекомых. Людвиг Иванович даже запутался: от насекомых или без насекомых гибнут поля? Но дальше была опять подчеркнутая запись: "Нужно познавать насекомых. В борьбе с вредными насекомыми нам должны помочь другие насекомые же!" И еще, и еще записи - о невероятнейших веществах, которые умеют вырабатывать насекомые, веществах, которые управляют ростом растений, веществах, которые лечат страшнейшие болезни. Все это было, конечно, очень интересно, однако пока ни на шаг не приближало к разгадке того, куда и как исчез мальчик. Но вот две записи, остановившие внимание Людвига Ивановича: "Феромоны - вот главное, что надо искать и исследовать". И вторая: "ФФ-10 - это будет мой пароль, т.е. Фимкин феромон". "ФФ-10" - лишь цифрой отличалось от надписи на второй коробке. Нужно было немедленно узнать, что это такое. Была ночь, но Людвиг Иванович не имел права медлить. Нюня, уже дремавшая у стола, хотела было тоже идти, но Людвиг Иванович остановил ее: - Охраняй тут Фимины вещи. Я быстро. Я только позвоню. Ольга Сергеевна сидела во второй комнате. Ее он тоже попросил никого не пускать в Фимину комнату. Улица была пустынна. Асфальт уже просох. Свежим и душистым был воздух. К счастью, ближайший телефон-автомат работал. - Дорогой профессор, - сказал Людвиг Иванович, когда дозвонился, - извините, что так поздно беспокою. Вам знакомо такое слово - феромон? По буквам? Пожалуйста! Факт, ересь, рецидивист, обыск, милиция, обыск, наследство. - Феромон? Фолликул, евгеника, рецессивность, обмен, моногамия, обмен, нистагм? - Профессор, а нельзя буквы, то есть слова, попроще? - Э, пожалуйста! Фугаска, едкость, рана, отрава, малярия, обморок, наркоз! Людвиг Иванович даже содрогнулся. - Фух! - сказал он. - Да, феромон, действительно. Так что же это такое? - Это, уважаемый Людвиг Иванович, вещество. Определенное химическое вещество, выделяемое насекомыми, живущими семьей, обществом - муравьями, пчелами, например. - И много этих веществ выделяется? - О, микродозы! - Благодарю вас, профессор! В дом Людвиг Иванович возвратился задумчивый. Ольга Сергеевна дремала, Нюня спала. Людвиг Иванович раскрыл Фимкин дневник на заложенной странице и прочел: "Они говорят друг с другом не словами, а запахами и вкусом. У них есть органы химического чувства". Дальше шло описание каких-то опытов и краткие результаты: "Они любят мясо и мед. Но отравленной приманки не трогают". "Муравьиная кислота, купленная в аптеке, для них недостаточна". "Алоэ их отпугивает так же, как запах гвоздики". А тревога между тем в душе у Людвига Ивановича нарастала. Нет, Фимка не вор. Но тогда еще непонятнее - где же он? Мальчик исчез часов в двенадцать дня, и вот уже ночь, а его все нет. Людвига Ивановича так и подмывало бросить вдумчивое чтение и куда-то бежать, что-то делать. Но ведь Фимка, перед тем как исчезнуть, спрятал этот дневник вместе с малопонятными вещами в тайник на старой груше, и хотя все, что до сих пор прочел Людвиг Иванович, казалось, не имело никакого отношения к исчезновению Фимки, дядя Люда был следователем и не имел права ни торопиться, ни оставлять что-то невыясненным. И он хотел уже снова углубиться в чтение, но сначала решил еще раз посмотреть на содержимое коробков. "Ф тнчоя ивзиза" Нюня проснулась от того, что Людвиг Иванович тряс ее за плечо: - Нюня, ты брала таблетку из этого коробка? Она увидела перед собой коробок с десятью восклицательными знаками, увидела в коробке вместо четырех три таблетки, сразу все вспомнила и окончательно проснулась. - Я знаю! - крикнула она. - Это, наверное, бабушка Тихая стащила! - Оля! - выбежал в соседнюю комнату Людвиг Иванович. - Проснись! Здесь была Тихая? - Она приходила с какой-то фляжкой, спрашивала чай... Какой может быть чай посреди ночи?! Люда, что случилось?! Но Людвиг Иванович уже был в коридоре, стучал изо всех сил в комнату бабушки Тихой. На стук никто не откликнулся. Людвиг Иванович толкнул дверь - она заскрипела, раскрылась. В комнате никого не было. - Это невероятно! - сказала за спиной Людвига Ивановича Бабоныко. На ней был какой-то старинный блестящий халат с широкими рукавами и огромным бантом на спине. - Этого не может быть! Тихая всегда закрывает дверь на замок, даже если выходит во двор. Ее убили! Ее выкрали! - Спокойно! - сказал Людвиг Иванович. - Без паники! Идите спать, Матильда Васильевна. - Ну уж дудки! - сказала вдруг совсем непохоже на себя Матильда Васильевна. - Пардонэ муа, но я больше ни на шаг не отойду от Анюни. У вас выкрадут ее из-под носа, а вы и не заметите. Она первая прошла в Фимину комнату и демонстративно уселась сбоку от стола. Людвиг Иванович потер лоб, подвинул ближе к себе коробки и снова раскрыл дневник. Но тут его ждал новый удар - с сорок седьмой страницы дневник оказался зашифрованным. "Ф тнчоя ивзиза, - было написано в нем, - хюотдчнпдиф с униюбунш". В другое время Людвиг Иванович отправил бы это специалисту-дешифровальщику. Но шифр означал, что он добрался до чего-то самого главного! И ведь это не было так трудно, как, скажем, анаграмма Галилея - бессвязный набор тридцати девяти латинских букв, которую даже виртуозный математик-вычислитель Кеплер неверно истолковал: "Привет вам, близнецы, Марса порождение" вместо действительного "Высочайшую планету тройною наблюдал". Прежде всего, в Фимкиной записи были расстояния между словами, то есть это было обыкновенное предложение, только написанное другими буквами. И, что было еще проще, начиналось оно с одной-единственной буквы. Редко кто начинает предложение с предлога. Вернее всего, это было подлежащее-местоимение "я". Ну, а если все-таки предлог - "в"? Например: "В сундуке лежит то-то и то-то". Так-так, а где же еще есть это "ф"? Да вот, в конце четвертого слова, довольно длинного - из одиннадцати букв. Людвиг Иванович обладал прекрасной памятью на слова. Поэтому он сразу вспомнил, что слов из одиннадцати букв, оканчивающихся на "в", в русском языке всего несколько: "празднослов", "насупротив" да "фотореактив". Ну а если "ф" все-таки не "в", а "я"? О, длинных слов, оканчивающихся на "я", в русском языке несметное количество. Одних глаголов сколько: "наблюдаться", "управляться", "отвлекаться" и так далее. Так что, вернее всего, "ф" действительно означало "я". Но дальше, дальше? Это была алфавитная, а не цифровая криптограмма, то есть, вернее всего, был взят какой-то абзац, из него по порядку выписаны буквы, которые и заменили обыкновенный алфавит. Но в таком случае Фимка должен был часто пользоваться этой книгой - каждый раз, как нужно было зашифровать запись! Людвиг Иванович бросился к этажерке и стал открывать Фимкины книги там, где открывались сами собой. И тут же вспомнил: еще во время осмотра Фимкиной комнаты, пролистывая книги, он обратил внимание на абзац в книге Мариковского "Мой веселый трубачик" о том, как общаются между собой насекомые. Абзац был не только обозначен тремя карандашами по полю, но и подчеркнут, причем подчеркнут не сплошной линией, а пунктирной, и не под всеми буквами стоял пунктир, а только под теми, которые не повторялись: так что в первом слове были подчеркнуты все буквы, кроме последней, во втором слове уже только половина букв, в третьем еще меньше, и так весь абзац! Задрожавшей рукой Людвиг Иванович открыл книгу Мариковского. Сомнений быть не могло - в двух фразах: "Насекомые объясняются звуками, запахами, жестами, световыми вспышками, еще не известными науке излучениями. Разговор насекомых так же сложен, как их жизнь, и мы только недавно стали проникать в тайны этой филологии" - пунктиром был подчеркнут Фимкин шифр, Фимкина азбука! Людвиг Иванович быстренько выписал на бумажку: Н - А Ы - 3 В - П Щ - Ц И - Э А - Б Б - И У - Р Л - Ч Э - Ю С - В Ъ - К И - С Ч - Ш Ф - Я Е - Г Я - Л П - Т Р - Щ К - Д Ю - М X - У Г - Ы О - Е Т - Н Ж - Ф Ь - Ъ М - Ж 3 - О Ш - X Д - Ь В этой зашифрованной азбуке не хватило у Фимки места только для "„" и "и". * * * Когда Нюня проснулась второй раз, Бабоныко спала на стуле рядом, а Людвиг Иванович смотрел на Нюню веселыми глазами. - "Падмузель", - сказал он, - не покажете ли вы мне третью щель от левой ножки стола? - А что?! - подскочила Нюня. - Тайник, да? Но Людвиг Иванович, вместо того чтобы направиться к щели, начал засовывать в карманы и за пояс разные предметы, которых на столе за ночь значительно прибавилось. Два трехцветных фонарика рассовал он по карманам, пульверизаторы, охотничий нож, пузырьки из коробка с надписью "ФФ-101" и многое другое. Людвиг Иванович еще раз внимательно посмотрел в Фимин дневник и Нюня посмотрела тоже. Там было написано: "Ъзекн сиб ахкоп езпзсз - ствопд пнаяопъх". Какая-то тарабарщина! Однако Людвиг Иванович, будто прочел нечто разумное, еще раз проверил вещи в своих карманах и за поясом, потом строго сказал Нюне и проснувшейся Матильде Васильевне: - Осторожно! Ничего на столе не трогайте! Наблюдайте за мной! Он взял из раскрытого коробка (десять восклицательных знаков!) одну из трех лежавших там таблеток и осторожно положил ее в рот. - Ну что, девочка? - сказал он, дососав таблетку, Нюне. - Что ты так на меня смотришь? Но голос его вдруг стал писклявым, и он начал как бы оседать на глазах у Нюни и Бабоныки. - Моу дьо! - сказала красиво и непонятно Матильда Васильевна и прижала руки ко рту, глядя, как Людвиг Иванович превращается в лилипута. - А я знаю! - крикнула Нюня и, выхватив вторую таблетку из коробка, в один миг проглотила ее. - Нюня, не смей! - Бабоныко в ужасе сжала руки. - Я скоро! - заверещала уменьшающаяся Нюня. - Подожди, я с тобой! - крикнула Бабоныко и схватила последнюю в коробке таблетку. Часть вторая Сбор у ножки стола Бабушка Тихая, в которой было теперь каких-нибудь полсантиметра роста, сидела у подножия гигантской башни. Не сразу Нюня сообразила, что эта башня - ножка Фиминого стола. - Ну, наконец-то, - проворчала Тихая, когда Людвиг Иванович, Нюня и Бабоныко, такие же крошечные, оказались перед ней. - Тюнь! Так вот вы где! - сказал Людвиг Иванович, но без особого удивления. - Итак, одну мы уже нашли. Теперь не потерять бы всех разом! - О, вы так мило каламбурите! - кокетливым голосом воскликнула Матильда Васильевна, которая первым делом проверила, не растрепалась ли она во время уменьшения. А Людвиг Иванович пробормотал: Каламбура, каламбури, каламбурия, Спасти нас может лишь мимикрия. И Нюня подумала: "Как это удивительно! Мы уменьшились в... наверное, в тысячу раз, а остались точно такими же: бабушка говорит старинные глупости, дядя Люда шутит и сочиняет, а Тихая все такая же сердитая". - Как вы-то добрались до Фиминых таблеток? - спросил у Тихой Людвиг Иванович. - А я знаю!.. - крикнула Нюня и осеклась, подумав, что она и сама не очень-то изменилась. - Что же на этот раз знает "падмузель"? - Людвиг Иванович спрашивал и говорил, как обычно, но вид у него был рассеянный: может, он о чем-то думал, а может, не мог привыкнуть к тому, что такой маленький. - Ничего особенного, - застеснялась Нюня. - Бабушка Тихая любит сладкое, вот и стащила Фимину таблетку. - Очень мило! Вы сделали то, что никому, кроме меня, и уж никак всем нам вместе делать не следовало. Бабушка Тихая из любви к сладкому, а Нюня и Бабоныко вообще неизвестно зачем - не пищи, Нюня! - выпили Фимины уменьшительные таблетки, и теперь никто и не знает, где мы. Сначала Нюня даже боялась глядеть вокруг себя, но тут осмелилась и огляделась. Перед ней простиралось огромное поле, пересеченное канавами. Поле было красно-бурого цвета, неровное, волнистое и все-таки удивительно мертвенное. "Это же... пол", - сообразила Нюня. И оттого, что маленькая Фимина комната превратилась в такое огромное унылое пространство, Нюне стало прямо тошно. Тогда она перевела глаза на башню - ножку стола - и стала задирать голову, чтобы увидеть, где же эта "ножка" кончается. Ужас! Это была небоскребная башня, и над ней нависала громадная крыша, а по низу этой крыши - высоко-высоко, спиной вниз! - быстро цепляясь шестью неестественно вывернутыми ногами за неровности, ловко пробиралось то самое чудище, которое они видели этой ночью мертвым на пустыре! - Динозавр! - крикнула в ужасе Бабоныко, которая тоже смотрела вверх. - Скорее уж... мурозавр, - откликнутся Людвиг Иванович. - Даже не мурозавр, а обыкновенный... - А я знаю! - закричала Нюня. В эту минуту она уже действительно знала, что чудища там, на пустыре, и здесь, на крышке стола, - обыкновенные муравьи. Но не успела она все это хорошенько обдумать, как дунул сильный ветер, бабушка Тихая вдруг вскочила и бросилась к ближней канаве (только потом Нюня сообразила, что это щель в полу). Под ногами все заколебалось, затряслось, что-то огромное и страшное надвигалось на них. Нюня схватила Бабоныку за руку и побежала вслед за Тихой. Подталкивая и прикрывая их, за ними спешил Людвиг Иванович. Добежав, Нюня увидела в канаве земляной уступ, на котором ничком ("как в кино про войну") лежала бабушка Тихая. Сзади прогрохотало, и они попрыгали в канаву и растянулись на земляном уступе рядом с Тихой. Деревянная стенка возле них оглушительно завизжала и затрещала, и света над ними не стало. Потом вдруг снова сделалось светло, и невнятный прерывистый гул отдалился. - Ехвимкина мать шастаеть, - сказала бабушка Тихая, поднимаясь с земли и отряхивая юбку. - Э-то Фи-ми-на ма-ма? - Нюне так часто приходилось теперь удивляться, что она даже радоваться этому не успевала. Между тем Людвиг Иванович, о чем-то задумавшись, сидел на краю уступа в том месте, где трещина уходила вглубь. Потом вскочил и направился к ножке стола, еще подумал секунды две и решительно зашагал по неровному полю, приглядываясь к тем канавам, которые для больших людей были просто трещинами в полу. - "Третья щель от левой ножки стола", да? - догадалась Нюня. Теперь вид у Людвига Ивановича был не столько озабоченный, сколько довольный, хотя напевал он очень мрачные стихи: Наше положение, скажу без утешения; нисколько не бле-стя-ще-е. Мое такое мнение, что это уменьшение несчастье настоя-ще-е! - Людвиг Иванович! Дядя Люда! А еще что это такое: "зекн сио ахкоп" и дальше? - Ну это-то как раз проще простого. Это значит: "Когда все будет готово, выпить таблетку". - А что это за язык? А откуда вы его знаете? А скажите еще что-нибудь! - затараторила Нюня. - Сказать еще что-нибудь? Пожалуйста: "Ф тнчоя ивзиза хюотдчнпдиф с униюоунш". - Это все было у Фимы в дневнике? А что это значит: "Ф тнчоя"? - "Ф тнчоя" - значит "я нашел". "Я нашел способ уменьшиться в размерах". - Я же вам говорила, что Фима - гениальный ребенок. И к тому же - обормот! - убежденно сказала Бабоныко. - Обормо-от? - поразилась Нюня. - Так называется человек, который знает много языков, - важно пояснила Бабоныко. - Человек, который знает много языков, называется, милая Матильда Васильевна, не обормот, а полиглот. К тому же это не язык, это Фимин шифр. - Контрразведка - я так и знала, - совсем обрадовалась Матильда Васильевна. - А вы расшифровали! Гениально! - Геняльно! - передразнила Тихая. - Вот раздавить тебя каблуком Хвимкина мать - вот и будеть геняльно! - Неправда! - испугалась Бабоныко. - Людвиг Иванович, скажите, это же неправда? - К сожалению, Тихая права - положение очень и очень серьезное. Мы можем находиться рядом с людьми несколько часов, а люди и знать не будут и могут даже раздавить нас, как чуть не раздавила Фимина мама. - Уж как вы тут ерзали ногами... - проворчала Тихая. - Не надо было есть чужих конфет, - не выдержала Нюня. - Но разве мы не в состоянии сообщить о себе, позвать на помощь? - все не могла смириться Бабоныко. - Нас не услышат. - Но... это же ужасно! - А ему весело, - проворчала Тихая. - А я знаю! - закричала Нюня. - Я знаю, почему вы веселый! Потому что вы теперь знаете, что стало с Фимой, правда? - Что же с ним стало, как ты думаешь? - Он... Он уменьшился! Он нарочно уменьшился, чтобы... - Чтобы?.. - переспросил Людвиг Иванович. - Не знаю, - призналась Нюня. - Не знаю зачем. Знаю, что зачем-то, но не знаю зачем. - Так-так! А ну, давайте-ка мысленно вернемся к весне этого года. Вспомним по порядку, как это происходило. - Давайте, - с жаром поддержала Нюня. - Я все хорошо помню! Спор у ножки стола - Итак, - начал Людвиг Иванович, - однажды весной к вам в дом поселился мальчик Фима

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования