Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа
Поиск по сайту
Фантастика. Фэнтези
   Научная фантастика
      Абрамов Александр. Селеста-7000 -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  -
а короткие минуты подключился к необъятности знаний информария? Рослов не искал объяснений. Он просто отвечал на вопросы Трэси, отвечал механически точно: главное было позади. А впереди шумел океан, уныло подвывал ветер в коралловых рифах, и где-то уже совсем близко в эти привычные звуки врывался ритмичный гул приближавшихся вертолетов Корнхилла. Ни Трэси, ни его люди еще не слышали этого гула. Их миссия уже подходила к концу. Трэси встал. - Спасибо за информацию. Я узнал все, что нужно. Ни один мускул не дрогнул на лице Рослова: он все еще был Селестой и пребывал в каталептической неподвижности Живого канала связи. И по-прежнему оставался Рословым, обыкновенным человеком, который не мог приказать Селесте задержать налетчиков до прибытия полиции. Но он мог другое: внушить Невидимке мысль о немедленной опасности, когда включается защитное поле, вырывающее из рук автоматы, а из карманов часы и портсигары, - знаменитое защитное поле Селесты, о природе которого до хрипоты спорила ученая братия. Чувство опасности нематериально. Его нельзя потрогать, понюхать или рассмотреть. Оно возникает в сознании или в виде мигающей лампочки перед входом в камеру с высоким уровнем радиации, или в виде пистолета, черное дуло которого направлено в твою грудь, или в образе ребенка под колесами налетевшей автомашины. У каждого своя память, свои ассоциации, свои чувства, но реакция одна: повышенное количество адреналина в крови, неистовое напряжение мысли и лихорадочные поиски выхода, а времени на решение отпущено ничтожно мало - доли секунды - только подумать: "Опасность!" Что успел подумать Рослов? Что представил, что вспомнил он в эту секунду, вряд ли он мог потом рассказать. Но решение было принято верно: грохот, лязг и крики в соседней комнате, пистолет Кордоны, сбивший в полете ворвавшегося в зал резинового аквалангиста, его вырванный из ножен кинжал, метнувшийся мимо, словно оживший, большой студийный магнитофон - глыба металла, только чудом никого не задевшая, и вслед - ругань обезоруженных автоматчиков, топот ног, а потом тишина и оцепенение - немая сцена из "Ревизора". А посреди - груда сцепившихся автоматов, кружек и ножей, часов и пуговиц, зажигалок и аквалангов. Решение было верно и своевременно: Селеста принял сигнал опасности и включил защитное поле. И никто не пытался разрушить, развалить этого ощетинившегося металлического "ежа". Внимание отвлекло нечто другое, более понятное и опасное: гул приближавшихся к острову вертолетов. Кто-то рванулся к выходу, но споткнулся о ловко подставленную ногу Смайли, кто-то замахнулся на него, но он отскочил, ударив нападавшего ребром ладони по шее, снова увернулся от удара, нырнул в открытую дверь и побежал к берегу с криком: - Скорее! Сюда! Он даже не подумал о том, что вертолеты не смогут подойти к острову: защитное поле Селесты стеной выросло на их пути. Но об этом подумал Рослов. Именно тогда, когда вертолеты подошли к силовой преграде, радиус которой на этот раз был невелик - она не выходила за пределы рифа, - Рослов - Селеста снял защиту. Просто представил себе высадившийся на острове десант, - это была мысль Рослова, и мысль трансформировалась в реакцию Селесты: магнитное поле ослабило свою мертвую хватку. Вертолеты повисли над островом, медленно опускаясь вниз, - две большие зеленые стрекозы с желтой надписью "Полиция" на бортах. Из открытых люков, не дожидаясь, когда будут опущены трапы, выпрыгивали полицейские с автоматами наперевес, а два включенных на вертолетах прожектора ослепили обезоруженных налетчиков, столпившихся у входа в "переговорную" и даже не пытавшихся бежать. Бежать было некуда. Неожиданно в лучевой конус прожектора ворвался Джино, заметался, как заяц в свете автомобильных фар на лесной дороге, и, петляя, побежал к бухте. Он так хотел, чтобы его не увидели, не успели выстрелить, дали добежать до шлюпки, а там... чем черт не шутит! Но Смайли оказался проворнее: выхватил автомат у полицейского и, не целясь, послал очередь в темноту. Слабый вскрик и звук упавшего тела подтвердили, что он не промазал. Пока полицейские, ругаясь и покрикивая, загоняли бандитов в вертолеты, Смайли вернулся в "переговорную", нашел в распавшейся груде металла свою "беретту" и тихонько, стараясь не шуметь, вышел на остров: он не хотел мешать Яне и Рослову, забывшим обо всем и обо всех. Янина плакала, обнимая и целуя Андрея, а тот настолько устал, что почти ничего не чувствовал. Словно откуда-то издалека доносился до него истерический шепот девушки: - ...Прости, Анджей, я не верила тебе, прости, родной, прости... Волевым рывком он стряхнул с себя оцепенение, прижался щекой к мокрому лицу Янины и сказал ласково: - Не плачь, глупышка. Все в порядке, все живы... - Он запнулся и добавил: - К сожалению, не все. Поздно мы прибыли, слишком поздно... Не успели. - А он? - воскликнула Янина. - Почему он не вмешался? Я звала его - он не откликнулся. Почему? Ведь он же мог предотвратить эту бойню. - Может быть, он не знал? - задумался Рослов. - Он не Бог, Яна. А они знали, что он принимает только стабильную информацию, не оставляли документов, писем, телеграмм, даже пометок в записных книжках. И старались не думать об этом, сговаривались потихоньку, порознь, по телефону, пытались понять друг друга с полуслова, твердо рассчитывая на неожиданность удара. Видимо, и для Селесты налет был в какой-то степени неожиданным, и он запечатлел его не раздумывая, если можно применить этот термин, запечатлел просто как очередную информацию о поведении человека в определенной ситуации. Но он не остался безразличным, Янка, нет, не остался! И мое вмешательство - это прямой результат его воли, его формирующейся личности. Порок все-таки наказан... - Рослов не закончил фразы, вдруг что-то вспомнив, вскочил: - А где Трэси? Оттолкнув Янину, выбежал из "переговорной", опередил Смайли, тоже рванувшегося к бухте, и остановился, поняв бесполезность своего запоздалого прозрения. Со стороны бухты донеслось рычание гоночных двигателей, сейчас же превратившееся в ровный ритмический гул работающих на предельном режиме двух мощных моторов. - Ушли, - сквозь зубы процедил он и повернулся к Смайли: - Весла выбросить догадался, а про катер забыл. Можешь с ним попрощаться! - Он рванулся и замер перед преградившим дорогу американцем. - Куда? - спросил тот. - Пусти! - прохрипел Рослов. - Вертолет. Один еще не ушел. - Бесполезно. С моторами "Холман-моди" их ни один вертолет не догонит. Катер гоночный, призовой. Они выйдут из трехмильной зоны даже необстрелянные. А за пределами ее Корнхилл с его вертолетами и морскими патрулями никому не опасен. - Смайли вздохнул и добавил: - Катер-то я, впрочем, верну. Они бросят его, когда переберутся на яхту. Смирись, Энди. Старый Джошуа оказался хитрее. Трэси и вправду оказался хитрее. Он вовремя подумал о катере и вовремя добрался до него. И сейчас Кордона вел катер на предельной скорости, не обращая внимания на выстрелы с острова, и со стороны казалось, что легкое суденышко почти не касается воды, скользя над ней, как на воздушной подушке. Трэси сидел рядом, вцепившись в бортовой поручень, и молчал. Лишь когда из темноты показались габаритные огни яхты, он проговорил, не разжимая губ: - Облапошили, как последнего простофилю. - Роли переменились, шеф, - зло усмехнулся Кордона. - Вы не привыкли проигрывать. - И не хочу привыкать. Игра еще не закончена. А пока тебе придется исчезнуть. Временно. Где-нибудь в Мексике. Когда понадобишься, позову. - А вы, шеф? - У меня есть алиби. Непробиваемое. Кордона свистнул. - Значит, плакало бразильское золотишко? - А ты рискнешь проводить операцию, когда вся Америка узнает о ней из вечерних газет? - Кто продаст? - подумал вслух Кордона. - Смайли? Побоится. Русский? Правда, он назвал вас, шеф. Но у вас алиби. Мало ли похожих людей на свете... Нет, большого шума не будет. - Кое о чем умолчат, - согласился Трэси. - Раздувать огонь в камине им явно невыгодно: институт еще не открыт. Кордона затормозил у борта яхты, и, бросив катер с выключенными двигателями на радость Смайли, они поднялись на борт ожидавшей их яхты. Все дальнейшее произошло, как и было рассчитано. Яхта снялась с якоря и, быстро набирая скорость, ушла в Норфолк. Оттуда личный самолет Трэси доставит их в Лос-Анджелес, Кордона исчезнет, а Джошуа Игер-Райт снова превратится в живого божка. - Нас будут преследовать, сэр? - спросил капитан. - Не рискнут. Еще полчаса, и мы уже будем в территориальных водах Америки. Трэси обернулся и посмотрел назад. Кордона перехватил его взгляд. В нем была решительность, злость, азарт - все, кроме огорчения. Джошуа Игер-Райт действительно был убежден, что игра еще не закончена. 26. ЕЩЕ ОДНО ПЕРЕВОПЛОЩЕНИЕ - Тебя ищут, Анджей! Катер сейчас отплывает. Рослов сидел в "переговорной" у столика, опустив голову на руки. После операции Корнхилла все здесь снова напоминало покинутый публикой цирк. - Я остаюсь, девочка. - Зачем? Корнхилл оставляет здесь полицейский наряд до утра. - Вот я и вернусь с ними. - Я боюсь, Анджей. - Еще смешнее. Я не один. Да и нападение не повторится. - Я боюсь Селесты, Анджей. - Он друг, глупышка. Теперь уже наверняка можно сказать, что друг. - И позволил стольких убить. - Его нельзя судить, Яна, по законам нашей морали. Это не человек. Жизнь и смерть для него - информация. И все-таки он друг. Он позволил и еще одно - очень важное для уточнения контактов. Объяснения после - разговор долгий. А пока включи мои записи. Пленки не в сейфе у Смайли, а у меня в шкафчике. Вот ключ. Кое-что уяснишь. И скажи Корнхиллу: пусть меня не беспокоят. Оставшись один, Рослов прислушивался минуту-другую, не войдет ли Смайли или инспектор полиции. Он даже приоткрыл дверь к причалу, но все было тихо. Потом раздался гудок отплывающего катера, и, облегченно вздохнув, Рослов захлопнул дверь. Теперь можно было ожидать прямого контакта с Селестой. Откликнется ли он, ответит ли? А у Рослова были вопросы, на которые он сам ответить не мог. Почему Селеста принял такое неожиданное решение? Правда, не совсем неожиданное: Рослов просил об этом. Но почему он согласился? Из запрограммированного любопытства к "осложненной" информации? А ведь он мог и не осложнять ее: довести до конца информативный обмен с Игер-Райтом, не переключая "игру" на Рослова, рефлективно среагировать на появление Корнхилла и позволить налетчикам уйти с необходимой им информацией. Сложилась явно проблемная ситуация. Требовалось принять одно из двух взаимно исключающих друг друга решений. Нужна была воля, личность. Селеста ее продемонстрировал. Понял ли он это и было ли это сознательной, хотя и подсказанной мыслью? Подсказанной Рословым, его отчаянным призывом к воле Селесты. Выполнялась ли этим уже измененная программа "поиска" информации или дополнительно программировались новые задачи? Селеста ответил, как всегда, неожиданно и без "миражей": - Слишком много вопросов. Начинай по порядку. - Почему ты согласился на подсказанный мной подмен? - Интенсивность волны. Мысль высокой энергетической мощности и большой информационной чистоты. - Но ты мог не согласиться, мог дать информацию, нужную Игер-Райту, и отпустить его с миром. - Мог. - Ты знал, о чем он собирается спрашивать? - Знал. - И сознательно не остановил эксперимента, когда я повел его по-своему? - Да. - Значит, ты знал и о моих планах, когда подключал мое сознание к твоему информарию? - Знал. - Тогда ты сделал выбор, а для выбора нужна воля. Ее не включили твои создатели в сумму идей, заложенных в программу. Следовательно, новая идея была заложена после. Я имею в виду выбор решения в проблемной ситуации. - Да. - С нашей помощью? - С твоей. - Спасибо. С расширением программы расширяется и область "поиска" информации, заключенной в контактах, в частности в разнообразной форме человеческих рассуждении. Ты можешь не только отвечать, но и задавать вопросы, а получая ответы, принимать решения. Для таких решений нужен критерий. - Он есть. - Какой? - Твой. Я совершенствуюсь. - Тем лучше. Тогда подключи меня к Игер-Райту. В твоих контактах с человечеством полезно знать не только друга, но и врага. - Он сейчас спит. - Где? - На яхте. В Норфолке их ждет самолет - собственный, сверхскоростной. - Кого "их"? - Их двое. Он и Кордона. С пилотом самолета они уже связались по радио. Тотчас же по прибытии в Норфолк вылетят в Лос-Анджелес. Там Кордона исчезнет, а Игер-Райт прямо с аэродрома проследует на виллу в Санта-Барбару. - Когда он прибудет? - К утру. - Подключи меня тотчас же. А пока я прилягу в дежурке радиста... Рослов проснулся от сильных ударов по телу на резиновой кушетке, возле мраморного бассейна в полу в ослепительно белой ванной. Массажист "работал" над его поясничными мышцами. - Вот что значит спать сидя, шеф, - сказал он, сильно и ловко поворачивая Рослова на бок. И тут-то Рослов увидел свое - вернее, не свое - тело, более крупное, упитанное и волосатое. Он хотел тронуть подбородок и не мог: рука не повиновалась его мысли, но по тому, как провел рукой массажист по его шее, он понял, что и привычная борода исчезла. Теперь он понял, что "подключен" к Игер-Райту, который думал о другом, не сознавая своей связи с Рословым: два сознания, две личности. Одной принадлежит тело и окружающий мир, другая подключена к ней, как универсальный видеофон. Трэси мыслит и действует, ничего не зная о близости Рослова, Рослов контролирует все его мысли и действия, не имея возможности ничему помешать. Ему уже давно надоел массаж, но он бессилен сказать "хватит!", а вместо этого, покорно подставляя свое тело шлепкам, спрашивает чужим, хрипловатым голосом: - Что ты сказал репортерам? - Что вас только что привезли из клиники и врач разрешил теплую ванну и массажные процедуры. - Что они спрашивали? - Какой массаж: лечебный или обычный? Я сказал, что доктор Хис предпочитает обычный и считает вчерашний инцидент чистой случайностью, не угрожающей состоянию здоровья. - Книжно изъясняешься. Отрепетируй попроще. Хис здесь? - Ждет в приемной. Вместе с ним тип в золотых очках и с недозревшей бородкой. - Пусть подождет. Позови Хиса. "Интересно, когда Трэси привезли из клиники и почему из клиники, связан ли Хис с клиникой и зачем Хис вообще?" - подумал Рослов, а голый человек на кушетке тоже подумал: "Хис не спешит. Хороший признак". Хис, тучный, представительный мужчина, нежно-розовый, несмотря на свои пятьдесят, действительно не спешил. Вошел с чувством профессионального достоинства и сел на табурет массажиста без приглашения, положив в ноги лежавшему пачку пухлых двухцветных газет. - Вчерашние вечерние? - спросил Трэси. - Есть и вечерние. - Прочти вслух. Я без очков. Хис развернул газету и прочел на первой странице: - "Финансист отменяет прием. За несколько минут до появления гостей на вилле Джошуа Игер-Райта его увозят в частную клинику доктора Хиса. Острая боль в области грудной клетки. Однако боль скоро проходит, и специальные кардиологические исследования не обнаруживают серьезных нарушений сердечной деятельности. Доктор Хис и дежурный персонал клиники успокаивают друзей больного: "К утру профессор будет уже дома, а пока сон, сон, сон". "Почему профессор?" - мысленно спросил Рослов, а Игер-Райт спросил устно: - А что в утренних? - То же самое, шеф. Финансовый обозреватель Джони Листок даже позволяет себе пошутить: "В связи с внезапным заболеванием Джошуа Игер-Райта держатели акций сомалийских радиоактивных руд обеспокоились, не вызвана ли болезнь упорно циркулирующими слухами о предстоящем понижении этих акций на бирже в Нью-Йорке? Спешим успокоить встревоженных: болезнь выдающегося ученого-финансиста оказалась столь же недолговечной, сколь и слухи, якобы ее породившие". Голый человек на кушетке хохотнул и надел халат. - Неплохо сработано. - Железобетонное алиби, сэр. "Все подготовлено, - подумал Рослов, - место, время, событие, свидетели. Даже газеты в лице репортеров, редакторов и обозревателей деятельности выдающегося финансиста. Кто ж поверит, что выдающийся финансист в это время за две тысячи миль отсюда руководил бандой налетчиков в территориальных водах другой мировой державы? Даже Корнхилл сделает вид, что ошибся". В халате Игер-Райта Рослову было жарко, но тот, должно быть, привык. Потянувшись, он сказал Хису: - Кто был с вами в приемной? Видер? - Он. - Наверное, сердится, что я предпочел сначала увидеть тебя? - Кто и когда на вас сердится, шеф? Тем более Видер. Вы же ему платите втрое больше, чем мне. - Он стоит этого, Хис. - Я понимаю: сомалийские руды? - Не только. Он физик, Хис. А наше время - век физики. Проведи-ка его на "островок уединения", достань виски и скажи, что я сейчас выйду. Не переодеваясь, в том же халате, Рослов - Трэси подошел к зеркалу и мысленно усмехнулся: на него глядел шеф банды налетчиков, тот же гибкий и подвижный, несмотря на торс тяжеловеса-борца, не молодой, но и не старый, умевший в свои шестьдесят казаться моложе на двадцать лет, в каждом своем движении хищник; только вместо синей матросской фуфайки на нем пестрел цветастый персидский халат. "Еще держусь", - с удовлетворением подумал Трэси. "Сволочь", - прокомментировал Рослов и в чужой, ненавистной шкуре не спеша прошел в неожиданно открывшуюся дверь, хотя в ней не было ни кнопок, ни ручек. "Фотоэлемент", - успел подумать он и шагнул навстречу поднявшемуся с ближайшего кресла долговязому блондину с русой бородкой и в очках с тоненьким золотым ободком. Игер-Райт ничего не думал, он просто шел, как хозяин навстречу слуге, высоко, очень высокооплачиваемому слуге, но оплата в данном случае интересовала лишь слугу, а не хозяина. Он даже не счел нужным одеться для разговора с ученым, терпеливо поджидавшим его, наверно, более часа. Он не разглядывал и зала, в котором все было "не делово" и "не кабинетно", а столики с напитками и сгруппированные возле них кресла напоминали "островки уединения", о которых Игер-Райт говорил Хису. Здесь Игер-Райт, несмотря на халат и голую волосатую грудь, был все-таки Игер-Райтом, а не Трэси; "выдающимся финансистом", а не атаманом шайки морских пиратов; владельцем одной из богатейших вилл в Южной Калифорнии, а не дирижером сомнительных операций, участники которых называли его весело и дружелюбно "шеф". - Я подготовил все материалы, профессор, - вежливо сказал Видер. "Опять профессор", - удивился Рослов и тут же получил разъяснение. - Брось "профессора", сынок, - поморщился Трэси. - Профессор - это учитель. Профессор я для таких же тузов с мошной, потому что больше их смыслю в передовой науке, вернее, в том, как выгоднее и лучше ее использовать. А ученых, которым я плачу, мне учить нечему. Им я приказываю. - Слушаю, сэр. - Отбросим и "сэра". Разговор на равных. Я с

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору