Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа
Поиск по сайту
Фантастика. Фэнтези
   Научная фантастика
      Абрамов Александр. Селеста-7000 -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  -
ернула его к предварительному условию. Все засмеялись, и разговор снова весело и уже привычно зажурчал по удобному светскому руслу. Смайли, который терпеть не мог званых обедов, все время, как он сам признался потом, "держал палец на курке "чертова острова" и только ждал случая выстрелить вовремя. Случай представился, когда заговорили вдруг о контрабандной торговле наркотиками, доставлявшей столько хлопот начальнику островной полиции. - Скажите лучше - тревог и огорчений, - вздохнул тот. - Приходится иметь дело не только с профессионалами, но и с богатыми туристами, не брезгующими выгодной контрабандой. И где только не прячут эту пакость! В пустых часах и электробритвах, сигаретных пачках и сигарных коробках, в специально обработанных пустотах внутри шоколадных плиток и в замаскированной парфюмерии. Не перечтешь. - Вы пробовали наркотики? "Фо па" Янины, принимая во внимание профессию и служебное положение Корнхилла, было неуместной наивностью. Но Корнхилл не обиделся, он ответил вполне серьезно: - Мне уже сорок девять, мисс, и у меня трое детей. А как они действуют, сейчас скажу. - Он вынул из бумажника газетную вырезку. - Это признание жертвы, пойманной с поличным в отеле "Хилтон". Репортер воспроизвел его по нашему протоколу. В общем, не наврал и не приукрасил. "Это не сон и не галлюцинация, - прочел Корнхилл. - Это распад психики. Я растворяюсь в черной жижице. Сердца нет. Кости остались где-то в отеле. Черный страх поглотил все: мысли, чувства, личность. Один страх. Это хуже, чем смерть". - И это пьют? Зачем? Корнхилл, не ответив, молча положил вырезку в бумажник. А Смайли воспользовался паузой. Тигр прыгнул. - И где сейчас эта жертва? - В клинике у доктора Керна. - У того, где стрижет газон человек, говоривший с Богом? - лукаво спросил Смайли и толкнул под столом Шпагина. - Кто это здесь говорил с Богом? - тотчас же вмешался тот. Епископ поморщился: - Сумасшедшие есть везде. Бермуды не исключение. В ответ последовала неожиданная и не без ехидства реплика директора географического музея: - Я не перестаю удивляться, почему его преосвященство не использует этот случай во славу христианской религии. Чудеса на Бермудах! Даже в Риме позеленеют от зависти. Ведь Корнхилл может предъявить миру и второе чудо. Живой полицейский инспектор, присутствовавший при казни Христа. Епископ, кашлянув, возвратил удар: он был опытным полемистом. - Наши русские гости и леди из Варшавы, вероятно, недоумевают, - сказал он. - Предмет спора, не совсем вовремя затеянного профессором Барнсом, им непонятен. Речь идет о случаях психического расстройства у людей, побывавших на так называемом "белом острове", точнее, о галлюцинациях, вызванных у них какой-то магнитной аномалией в этом районе. Я не психиатр и не физик - причины явления мне не ясны. Но упомянутые случаи не настолько значительны, чтобы создавать вокруг них дурно пахнущую шумиху. - Почему? - не унимался Барнс. - Чудо есть чудо. По-моему, его преосвященство явно недооценивает значения чуда для возвеличивания церкви Христовой. Тем более что отставной полицейский инспектор Смэтс, побывавший, по его словам, на Голгофе, - человек явно не сумасшедший. Не так ли, Корнхилл? Начальник полиции не совсем, впрочем, уверенно, но все же подтвердил нормальность своего отставного инспектора, совершившего столь редкостную прогулку во времени. - Я должен, однако, заметить, - добавил Барнс все с тем же шутливым полемическим вызовом, - что это чудо льет воду совсем не на мельницу нашего почитаемого епископа. Смэтс утверждает, что казнили не Христа, а Варавву. Епископ, по-прежнему невозмутимый, небрежно вернул брошенный ему мяч. - Во-первых, Смэтс - богохульник и еретик, и я не очень-то верю в его галлюцинацию о Голгофе. Во-вторых, пытаясь острить, надо обладать чувством юмора. У нас с профессором Барнсом, - пояснил он, - старый спор о существовании Христа. Барнс считает Христа мифом, сочинения евангелистов - апокрифами, а донесение Пилата о казни Христа императору Тиберию - легендой, сочиненной столетие спустя. Он даже не верит свидетельству таких историков, как Тацит и Светоний. - Не верю! - загремел Барнс, явно не замечая неудовольствия губернатора, нисколько не заинтересованного в проблеме существования Христа. - Тацит опирался на легенды, до него сочиненные, а Светоний Только единожды, да и то вскользь, упомянул о каком-то Хресте, не то участнике, не то зачинщике одного из мелких мятежей в Иудее. Такие мятежи чуть не ежегодно вспыхивали по всем римским колониям, а имя Хрест - весьма распространенное в то время в Палестине и Сирии. Ссылаться на подобные свидетельства по меньшей мере наивно. - Вы любите цветы? - обратилась вдруг леди Келленхем к сидевшей рядом Янине. - Пока наши мужчины закончат религиозный диспут, я покажу вам свои ризофоры. Смайли, которого вопрос о существовании Христа интересовал едва ли более деликатного губернатора, деликатным не был. Вторично воспользовавшись паузой, он бесцеремонно перебил спорящих: - Кстати: не о Христовом, а о "чертовом острове". Не кажется ли вам, Корнхилл, что там могли обосноваться торговцы наркотиками? Используя россказни о привидениях и страхи местных жителей, можно легко устроить в коралловом грунте рифа нечто вроде склада или оптовой базы. Может быть, и галлюцинации вызывали ваши наркотики, испаряясь или как-то иначе отравляя воздух. - После вашей экскурсии мы два раза буквально облазили остров, - сказал Корнхилл. - Кроме ваших медных колышков для палатки, нигде ни одной неровности, углубления или хотя бы трещинки! Сплошное белое отполированное стекло. Даже спуски в океан и в бухточку также отшлифованы неизвестно кем, чем и зачем. Мои ребята ощупали с аквалангами дно и стенки бухты - повсюду гладкий коралл и ни единой горсточки земли или песка, ни раковины, ни водоросли. Пустой аквариум - даже лодку привязать не к чему. - Почему вы не обращались к специалистам для выяснения всех этих странностей? - спросил у губернатора Рослов. - У вас же международный курорт. Приезжают, вероятно, ученые не только из Англии. Сэр Грегори ответил не сразу. - Я понимаю это ваше "не только". Британцам больше, чем кому-либо, свойственны осторожность и сдержанность. Это относится и к ученым. Мы пробовали рассказать кое-кому о некоторых странностях, обнаруженных на острове, но или выбор адресатов был неудачен, или рассказчики не сумели передать главное: достоверность рассказанного - особого интереса к нему отдыхавшая на Бермудах наука не проявила. Да мы и сами не делаем попыток искусственно возбудить такой интерес. Это уже типично английская черта - страх показаться смешными, - улыбнулся он виновато. - Раздуем кадило, соберем ученых, слетятся газетчики - и вдруг пшик! Что-нибудь вроде солнечной активности или напряжения земного магнитного поля. Надеюсь, вы простите мне мою наивную и, может быть, нелепую терминологию - я ведь не специалист. Но очень боюсь, что и специалисты отступятся: исследования на месте невозможны, аппаратура бездействует. Начнутся гадания, поползут слухи, отпугивающие туристов, создастся угроза паники среди местного населения. - Эпидемической паники, - подчеркнул епископ. - Я бы на месте губернатора вообще запретил поездки на остров. - Это только увеличит нездоровое любопытство. Любой запрет можно нарушить. - Введите охрану и патрулирование. Есть же у нас полицейские катера! - Боюсь, что в метрополии это сочтут превышением власти, - сказал лорд Келленхем. - Я не могу ограничивать свободу туризма. Остров - не военная база и не засекреченный объект. Там, где они есть, об охране заботится военная администрация, и не мое дело регулировать процедуру каботажного плавания или туристских экскурсий. Лучше всего поменьше болтать о странностях этого проклятого острова и не мешать рыбакам и лодочникам избегать его в своих профессиональных поездках. Смайли подмигнул Рослову: пора, мол! И Рослов сделал первый дипломатический ход. - Надеюсь, что сэр Грегори и никто из присутствующих, - сказал он, - не будут возражать против поездки нашей научной группы на этот загадочный и, может быть, совсем не проклятый остров. Вреда мы не принесем, а возможно, и объяснить кое-что сумеем, и странности перестанут быть странностями. - К тому же мы ничего не возьмем с собой, кроме диамагнитных шлемов, заказанных мистером Смайли в Нью-Йорке, - прибавил Шпагин. - Даже фотоаппараты оставим в гостинице. - Они бесполезны, - усмехнулся Корнхилл. - Все равно ни одного снимка не сделаете. - Какая жалость, что воскресшего Христа не удастся заснять на пленку, - хохотнул Барнс. - Но может быть, он превратит для вас в вино воду из бухточки. Тогда выпьете за здоровье его преосвященства. Может быть, он и поверит. - Хватит, Барнс, - поморщился губернатор. Директор музея мгновенно стал серьезным. - Лично я думаю, - прибавил он, - что вы ничего не увидите. Никаких галлюцинаций и магнитных загадок. - Вы так уверены? - спросил Смайли. - Вполне. Я провел на острове целую ночь и не увидел ни богов, ни пиратов. Консервы превосходно открывались, и жестяные банки не сплющивались в шедевр поп-арта. Так что у меня есть все основания сомневаться в странностях "белого острова". Его привидения не доверяют скептикам. Но трезвый голос Барнса уже не мог повлиять на предпринятую операцию. Содействие губернатора и начальника полиции открывало "зеленую улицу" кораблям аргонавтов. И когда вернулись из сада Янина и леди Келленхем, за столом шел веселый и мирный спор о преимуществах английской и русской кухни. 4. СИНАЙ И ГОЛГОФА - Вначале бе слово и слово бе к Богу и Бог бе слово, - сказал с пафосом Пэррот. - Ты что имеешь в виду? - спросил Смайли. - Библию, капитан. - Типично религиозное помешательство, - шепнул доктор Керн Рослову. Но Пэррот даже не взглянул на них. - Где это было, Пэррот? - В Синайской пустыне, капитан. Был вечер и было утро: день шестый. - Он знает наизусть все Пятикнижие, но цитирует его только тогда, когда упоминают о его приключении. В остальном он совершенно нормален, - снова шепнул Керн, и опять Пэррот не услышал или не захотел услышать. Рослов и видел перед собой на первый взгляд совершенно нормального человека. Смотрел он ясно и вдумчиво, говорил буднично и разумно. Только тогда, когда он цитировал Библию, его хрипловатый, глухой голос вдруг подымался до проповеднического пафоса. На Рослова и Керна он по-прежнему не обращал никакого внимания. Встреча эта состоялась в саду частной клиники доктора Керна, в кедровой рощице на холмистых нагорьях за городом. Рослов поехал туда вместе со Смайли, а Шпагин с Яниной отправились в сопровождении Корнхилла навестить отставного полицейского инспектора Смэтса. Керна нашли в саду отдыхавшим после очередного утреннего обхода больных. Прочитав записку губернатора, суховатый пожилой англичанин с любопытством оглядел Рослова. - В первый раз вижу человека из Москвы, - улыбнулся он. - Не из штата Айдахо, а из России. В Штатах есть две или три Москвы, а в России только одна, но какая! Впрочем, по вашей бороде вас можно принять за американца, скажем, с юго-запада, из Техаса или Калифорнии. Хотя бороды сейчас в моде не только в Америке. - Даже в Москве, - сказал Рослов. - Только борода у вас ухоженная, как у английских королей. Ручаюсь, что вы носите ее только из желания нравиться. - Вы угадали - из щегольства, - засмеялся Рослов. Керн помахал перед ним губернаторской запиской. Подчеркнуто и многозначительно. - А знаете, о чем я подумал, прочитав это письмо? Вы хотите видеть Пэррота. А у него была точно такая же борода. Он чем-то напоминал... ну, вашего старшего брата, что ли... - В самом деле... - вмешался Смайли, - я тоже припоминаю. Было сходство. Ей-богу, было. - Почему вы все говорите в прошедшем времени: было, напоминал, - удивился Рослов. - А сейчас? - Сейчас вы увидите своего дедушку, - сказал Керн. - Сколько вам? Тридцать? Он старше вас всего на пять лет, но вы дадите ему все шестьдесят... Пэррот! - позвал он склонившегося над грядкой поблизости человека в вылинявшем синем комбинезоне. Подошел седой, лохматый старик, ничем, кроме бороды, да и то не черной, а белой, не похожий на Рослова. Только загорелое лицо его без морщин и отеков свидетельствовало о том, что седина обманывает. - Что вам угодно, док? - спросил он. - Поговорите с моими гостями, Пэррот. Один из Европы - знаток Библии... Реплика Керна не произвела впечатления на Пэррота. Глаза его смотрели равнодушно и холодно. - ...другой из Штатов, - продолжал доктор. - По-моему, вы знакомы, Пэррот. Мистер Смайли когда-то навещал вас здесь. Припомните. Пэррот взглянул на Смайли и кивнул без улыбки. - Я помню, капитан. Вы уже раз говорили со мной, капитан. - Почему "капитан"? - шепнул Рослов доктору. - Для местного жителя любой искатель кладов всегда капитан. А Смайли и не думал отрицать своего "капитанства". - Вот и отлично, Пэррот, - сказал он. - Память у тебя золотая. Вспомни-ка еще раз свой разговор с Богом. Тут Рослов и увидел, как седой рабочий-садовник вдруг превратился в библейского проповедника. Но Смайли решительно и настойчиво приостановил извержение цитат: - Библию я тоже читал, Пэррот. Все ясно. Синай, пустыня, гора. Ты стоишь и внемлешь гласу Бога, как Моисей. Откуда? - С неба. - Громко? - Нет. Глас Божий отзывался во мне самом. В душе. - С чего началось? - С приказа. Я вдруг услышал: "Стой на месте! Все вы одинаковы - ищете клада, которого нет. И какой одинаково ничтожный у каждого запас накопленной им информации". - Стой! - закричал Рослов. - Он не может так говорить, Смайли. Это не язык садовника. Он не понимает, что говорит. Спросите его: то ли он говорит, что услышал? Пэррот стоял строгий и каменный, не слушая Рослова. - Ты повторяешь в точности то, что слышал? - повторил Смайли вопрос Рослова. - От слова до слова, капитан. Мало понял, но ничего не забыл. Разбудите ночью - повторю, не сбиваясь. Как Библию. - Откуда ты знаешь, что с тобой говорил именно Бог? Может быть, тебе это только послышалось? - Я спросил его: "Ты ли это, Господи? Отзовись". Он ответил: "Все вы задаете один и тот же вопрос. И никто даже не поймет правды. Я был тобой и знаю твою мысль, и твой страх, и гнев, и все, что кажется тебе счастьем. Смотри". И я увидел стол, как в харчевне старика Токинса, большой стол и много еды. "Попробуй, ешь, пей, радуйся, - сказал Бог, - ведь это и есть твое счастье". И я ел, отведывая от каждого блюда, и запивал вином, и плясал вокруг стола, хмельной и сытый, пока не отрезвел и не услышал глас Божий: "Вот так вы все. Ничего нового. Скудость интересов, животная возбудимость, шаблонность мышления, ничтожная продуктивность информации. Я просмотрел ее и ничего не выбрал. Ты из тех, о ком у вас говорят: ему не нужен головной мозг, ему достаточно спинного". - Что! - закричал Рослов, вскакивая, но тут же сел, потому что Пэррот даже не взглянул на него. Он продолжал говорить с Богом. - "Я не пойму тебя. Господи", - промолвил я и услышал в ответ: "Тех, кто мог бы понять, я еще здесь не видел. Ты говоришь: Бог! В известном смысле я - тоже оптимальное координирующее устройство. Но параметры ведь не те: я не вездесущ и не всеведущ, не всеблаг и не всесилен. Я читаю в твоем сознании: ты уже мнишь себя Моисеем, вернувшимся к людям с новым законом Божьим. А вернешься ты с необратимыми изменениями в сознании и мышлении. И в тканях организма: посмотри в зеркало бухты, только не упади". Я посмотрел и упал: на меня взглянул оттуда незнакомый седой старик. Я не захлебнулся только потому, что внизу была лодка, капитан. Вот и все. Пэррот умолк и замер, облокотившись на лопату, которая под его тяжестью почти наполовину ушла в жирную корочку почвы. В ясных, но странно пустых глазах безмятежно голубело небо. - Разрешите, доктор, задать ему несколько вопросов? - Рослов буквально дрожал от нетерпения. - Задавайте через Смайли, - сказал Керн, - он, как мы говорим, вас "не принял" и отвечать не будет. - Смайли, спросите у него, что значит "параметр" и "оптимальный"? Смайли повторил вопрос. - Не знаю, - ответил Пэррот. Рослов снова спросил через Смайли: - Вы что-нибудь читаете, кроме Библии? - Нет. - А до разговора с Богом? - Ничего не читал. Даже газет. - Какое у вас образование? - Никакого. Научили немножко грамоте в детстве. - Все ли вам понятно в Библии? - Две строки понятны, третья - нет. И наоборот. Но Библию читаю не умом, а сердцем. - У меня нет больше вопросов, - сказал Рослов. - Пусть идет. Молчание проводило уход Пэррота. Долгое, встревоженное молчание. Первым нарушил его Керн. - Я впервые слышу полностью этот рассказ и понимаю цель ваших вопросов, - сказал он Рослову. - Вы обратили внимание на то, что он воспроизводил бессмысленный для него текст с механической точностью магнитофонной записи. Не сбился ни на одном слове, словно цитировал по журналу или учебнику. - Он процитировал даже Эйнштейна, - вспомнил Рослов. - Вы что-нибудь понимаете? Ведь он нигде не учился. И читает-то по складам. - Нет ли среди ваших пациентов математиков или биологов? - спросил Рослов. - Вы думаете, что он мог услышать от кого-нибудь эти "параметры"? Галлюцинация могла, конечно, обострить память, - задумчиво согласился Керн, - но от кого он мог слышать, с кем общался? Практически - ни с кем. Нелюдим и замкнут. Да и нет у нас таких, чьи разговоры могли бы породить эту биомагнитофонную запись. Несколько спившихся курортников, два студента-наркомана и бывший врач - параноик. О "параметрах" они знают не больше Пэррота. Нет, это категорически отпадает. - Тогда это дьявольски интересно, - сказал Рослов. - И необъяснимо. - Почему? Никто даже и не пытался найти объяснение. - Странная галлюцинация, - заметил Керн. - Странная и сложная. Предположить, что он придумал все это уже в период болезни, трудно - не тот интеллект. Болезнь, конечно, могла обострить фантазию, но не у него. Да и патологические нарушения психики - несомненно следствие, а не причина галлюцинации. - А вы помните, как он процитировал Бога о необратимых изменениях в сознании и мышлении? - спросил Рослов. - Кто-то или что-то очень точно прогнозировали последствия происшедшего. - Кто-то или что-то? У вас есть объяснение? - Пока нет. За объяснениями мы поедем на "белый остров". Керн улыбнулся сочувственно и не без сожаления. - С удовольствием встречусь с вами вторично, только не в качестве лечащего врача, - заключил он. - На вашем месте я бы не рисковал. А Шпагин с Яниной в это время выслушали почти аналогичное пожелание от вышедшего в отставку инспектора уголовной полиции города Гамильтона. Корнхилл, привезший их в белый коралловый домик с такими же плитами открытой веранды, тотчас же уехал, сославшись на неотложные дела. Смэтс, располневший и обрюзгший, больше похожий на трактирщика, чем на полицейского, понимающе усмехнулся

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору