Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа
Поиск по сайту
Приключения
   Приключения
      Платов Леонид. Повести о Ветлугине 1-2 -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  - 46  - 47  - 48  - 49  - 50  -
51  - 52  - 53  - 54  - 55  - 56  - 57  - 58  - 59  - 60  - 61  - 62  - 63  -
а. - Кто же может ему писать! И о чем? Фим Фимыч разводил руками. Ему пришлось развести их еще шире, когда стало известно, что во время ледохода учитель, как маленький, пускал на реке кораблики. Да, так оно и было. Мы видели это с Андреем собственными глазами. Обычно ледоход в наших местах начинается в первой половине апреля. Однако в том году весна была необычайно ранней. В середине марта вдруг потеплело. Подули южные ветры, снег растаял, и по реке поплыли льдины. Тотчас ребята, живущие вблизи реки, и мы в том числе, кинулись к мосту. Наперегонки с нами бежали ручьи. Делая плавные повороты, неторопливая Молога текла среди бурых огородов и деревянных домиков, вплотную подступивших к воде. Тоненькие льдинки кружились в завихрениях пены и задевали за низко нависший прибрежный кустарник. Ярко сверкали на солнце кресты собора. Бамкал большой колокол на звоннице. День, к нашему удовольствию, был воскресный. Мы стояли с Андреем в толпе на деревянном мосту, навалившись грудью на перила, оцепенев от восторга. - Глянь-ка, учитель! - удивленно сказали рядом. Я посмотрел на берег, но увидел только стаю гусей. Надменно озираясь, они проследовали огородами к реке. - Левее, левее!.. Вон там, - подтолкнул меня локтем Андрей. У самой воды я увидел нашего нового учителя географии. В распахнутом форменном пальто и сдвинутой на затылок фуражке, он шел по берегу, сопровождая игрушечный деревянный кораблик. За ним, соблюдая приличную дистанцию, двигалась гурьба зареченских мальчишек, мал мала меньше, в просторных, хлопающих по икрам сапогах. - С ребятами связался! - вздохнули в толпе. В руках Петра Ариановича был длинный шест, которым он отталкивал кораблик подальше от берега. Иногда учитель останавливался, вынимал часы и что-то торопливо записывал в книжечку. Нет, видно, не просто забавлялся. Вот послюнил указательный палец, поднял вверх. Из Майн Рида я знал, что так определяют направление ветра. Странная процессия приблизилась к мосту. Волнение охватило меня. Не знаю, чего я ждал. Быть может, чуда? Хотелось, чтобы мановением своего жезла Петр Арианович превратил игрушечный кораблик в настоящий ледокольный пароход с высокими бортами и мачтами, на которых развевались бы праздничные флаги расцвечивания. Но этого не случилось. Осторожно придерживая шестом кораблик, Петр Арианович направил его под мост. Почетный конвой в просторных сапогах забежал вперед, чтобы лучше видеть. Мы с Андреем в нетерпении перевесились через перила. Кораблик, который несло прямо на бык моста, сделал разворот и обогнул препятствие. Льдины стиснули и затопили его уже по другую сторону моста. - Доигрался? - беззлобно спросили сверху. Петр Арианович поднял лицо. Оно было разгоряченное, потное и радостно улыбалось, точно учитель нашел решение давно мучившей его загадки. Фуражка держалась на самой макушке. - Чудак! - сказали в толпе скорее недоумевающим, чем укоризненным, тоном. 4. ЧЕЛОВЕК С ТЕНЬЮ Чудак ли? Наше представление о чудаках было иным. Нам рисовался сварливый старик, с угловатыми движениями, в глубоких калошах, стремглав выбегающий на крыльцо и разгоняющий зонтиком ребят, играющих в бабки перед окном его кабинета. Этому старику нельзя мешать. Он пишет какое-то глубокомысленное, никому не нужное сочинение о головастиках или о водорослях, но не может сосредоточиться. Смех мальчишек, их восторженные возгласы раздражают и отвлекают его. Он уже забыл о том, что сам был когда-то мальчишкой и, может быть, кричал еще азартнее, если удавалось сшибить бабки битой. Впрочем, это было так давно, что немудрено и забыть. Старик непонятен и несимпатичен. Петр же Арианович выглядел почти нашим сверстником. Что-то молодое, очень привлекательное было в нем, какая-то веселая, размашистая удаль. Увлекшись изложением своего предмета, он не мог усидеть на месте: принимался бегать по классу, то и дело откидывая со лба прямые длинные волосы. Заметно было, что в классе некоторые уже практикуются в этом откидывании волос, подражая учителю, - верный признак, что учитель нравится. В конце марта в училище была доставлена посылка на его имя. Мы с Андреем видели через стеклянную дверь учительской, как он распаковывал объемистый ящик. Ничего необычного там не было, только книги. Петр Арианович бережно, обеими руками вынимал их одну за другой, перелистывая, сдувал с переплетов пыль. В тот день наш учитель не остался на репетиции спектакля, который готовили под его руководством старшеклассники, - сразу после уроков побежал домой, прижимая к себе стопку книг. Видно, не терпелось просмотреть их. Книги были, наверное, интересными, потому что после их получения настроение нашего учителя улучшилось. Чаще обычного откидывал он волосы со лба. На широких скулах рдел румянец. С воодушевлением рассказывал он о первых шагах русских путешественников в Сибири, прослеживая по карте путь какого-нибудь храброго Василия Бугра или хладнокровного Бузы Елисея. Отважные русские люди даже решались выходить в океан на своих утлых кочах. Это были широкие плоскодонные лодки, которые обычно шли на веслах и лишь при попутном ветре - на парусах. Парусами служили оленьи шкуры. В кочах не было ни одного железного гвоздя, ни одной скобы. Даже якорь делали из дерева, а для тяжести прикрепляли к нему камни. - Какую смелость надо было иметь, - восклицал Петр Арианович, - какими искусными быть мореходами, чтобы на таких суденышках совершать вылазки в Ледовитый океан!.. Недаром наш Ломоносов сказал: "Колумбы! Колумбы росские!" Петр Арианович признавал, что сравнение удачно и есть много общего в двух этих встречных людских потоках, почти одновременно с разных концов огибавших Землю. Но было и важное различие между западноевропейскими и русскими Колумбами. Западноевропейские, по словам учителя, становились в случае удачи вице-королями, наместниками, губернаторами, получая богатую долю в доходах, награждались гербами, поместьями, титулами, - русские же как были, так и оставались простыми людьми. Сам народ присвоил им общий скромный титул - "землепроходцы". Петр Арианович округлял глаза. - Мало того, - продолжал он, таинственно понижая голос. - Иностранные шпионы из кожи лезли вон, чтобы разузнать о морском пути в Индию вдоль Сибири. Большинство наших открытий сохранялось поэтому в секрете. Некоторым так и суждено было погибнуть в архивах. Даже о плавании Дежнева узнали только спустя сто лет. Петр Первый послал Беринга проведать, сходится ли Америка с Азией, не зная, что Дежнев уже решил эту задачу. Не все архивы подняты, далеко не все. Много документов, относящихся к эпохе великих русских географических открытий, не опубликовано... Представьте: какому-нибудь счастливцу географу удалось бы приподнять завесу... Он замолчал, досадливо морщась и покашливая, как бы сердясь на себя за то, что сказал лишнее. Несомненным было одно: из всех географических открытий XVI, XVII, XVIII веков больше всего интересовали нашего учителя открытия на Крайнем Севере России, и именно в той его части, какая близка к Америке. Почему? Ответ на этот вопрос дала исправница - первая вестовщица в городе, - явившись к нам с очередной новостью. - Учитель-то! - не сказала, а выдохнула она, монументально возникая на пороге. - Что учитель?.. Милости просим! Да входите же, Серафима Львовна! Парадным шагом, как была - в шубе и капоре, исправница прошла по комнате и рухнула в кресло. - Голубушка, Серафима Львовна! - всполошилась тетка. - Что случилось? На вас лица нет! Исправница торопливо расстегнула шубу, вытерла платком распаренное багровое лицо и уставилась на слушателей. - Учитель-то! Жилец мой! - Что? Ну что? - Человек с тенью! - Как так? - А так. Не то ссылался, не то привлекался... Его мать проговорилась вчера... В общем, верно вам говорю: человек с тенью. - Позвольте... - усомнился дядюшка. - Если ссылался, то как же в училище преподает? Ему не разрешили бы. - Не знаю, не знаю. Привлекался, подозревался... Что-то такое, в общем... Дядюшка задумался и некоторое время барабанил пальцами по столу. - Это, знаете ли, идея!.. - начал он бодро. Но тут у меня с колен, к моему ужасу, со стуком свалилась книга. Потрепанные страницы Майн Рида разлетелись по комнате. - Опять ты здесь! - раздраженно воскликнул дядюшка. - Зачем ты здесь? - Наш Леша странный мальчик, - пожаловалась тетка гостье. - Почему-то всегда со взрослыми, в гостиной... Да, часы после уроков я предпочитал проводить в гостиной, укрывшись да карликовой комнатной пальмой. Возможно, что за фикусом или геранью не чувствовал бы себя так хорошо. Все-таки это была пальма, хоть и в кадке. Шорох ее метелкообразных листьев навевал приятное настроение. Голоса взрослых доходили сюда, как бы пробиваясь сквозь густые тропические заросли. Но слова исправницы я услышал ясно. "Ссыльный?.. Вот как! - думал я, поспешно собирая с полу разлетевшиеся страницы. - Может, отбывал ссылку в Сибири? Бежал оттуда?.." Это было важно. Это давало новое направление нашим с Андреем догадкам. Я схватил первые попавшиеся под руку учебники и кинулся к выходу. - Леша, куда? - К Андрею. Дали задачу на дом. Хочу проверить решение... Надо было проверить решение! "Человек с тенью"... Петра Ариановича преследуют! Тень - это преследователь! Кто-то идет за Петром Ариановичем по пятам. Мне представился учитель географии в своей развевающейся крылатке, перебегающий улицу. Ночь. Луна. Мгновение улица пуста. Затем из-за угла, ярко освещенного луной, медленно выдвигается зловещий силуэт. Только тень! Самого человека не видно... Кто же он, наш учитель географии? Почему его преследуют? - Ссыльный, понимаешь? - втолковывал я Андрею. - Был ссыльным. Долго скитался по Сибири... - Может, с рудника бежал? - Ага! Прятался в тайге... - Переплыл Байкал... Мы то вскакивали с места, то снова садились, то снижали голоса до шепота, то принимались кричать друг на друга. Все правдоподобнее становилась наша догадка-вымысел, разматываясь виток за витком, как волшебная, далеко уводящая нить. И когда Андрей, прикинувшись простачком, вдруг спросил Петра Ариановича на уроке, не бывал ли он в Сибири, а тот, вздохнув, ответил, что за всю жизнь из Центральной России не выезжал, мы только многозначительно переглянулись. Еще бы! Станет выкладывать на уроке всю подноготную! С презрением поглядывая на одноклассников, мы надувались, как голуби-трубачи. Тайна переполняла нас. Никто не догадывался, почему учитель хорошо знает Север России, а мы с Андреем догадались. Два человека в Весьегонске, больше никто! Но задача была решена неправильно. 5. ПРОЗВИЩЕ Дядюшка решил ее по-другому. Он раньше нас проник в тайну учителя, причем со свойственной ему суетливостью забежал с задворок, с черного хода. Впоследствии Андрей утверждал, что не иначе как дядюшке помогли его приятели из жандармского управления. А приятели у него были повсюду. Возможно, перехватывалась и читалась обширная переписка Петра Ариановича; возможно, кое-какие сведения были добыты непосредственно в Москве. Дядюшка, во всяком случае, был вознагражден за свои хлопоты. Приезжий явился ценнейшим пополнением и даже украшением его коллекции. - Вдумайтесь, вдумайтесь только, господа! - упрашивал дядюшка, простирая руки к сидящим на диване и в креслах удивленным гостям. - Живет учитель географии. И где живет? В Весьегонске в нашем, то есть посреди болот, за тридевять земель от всякой цивилизации. - В горле его что-то восторженно попискивало. - Нуте-с... И вот из дремучей глуши увидал вдруг острова. Не один, заметьте, - много, целый архипелаг! Новехонький, даже без названия, не открытый еще никем... Где же увидал? В Северном Ледовитом океане. Как увидал? Почему? Весьегонцы ошеломленно смотрели на дядюшку. - Через телескоп или в бинокль? Ничуть! Умозрительным путем. Силой мысли, так сказать. - Это смешно! - Уж так то есть смешно... Входили новые гости. - Приезжий-то, знаете?.. - бросался к ним дядюшка. - Что? - Острова открыл! Гости пугались: - Где? - То-то и есть что где! На краю света! В Северном Ледовитом океане! - Бывал, что ли, там? - То-то и есть что не бывал. За письменным столом сидючи открыл... Другие путешественники - на корабле, верхом, пешком, а наш путешественник - в кресле сидючи. - Как так? - А так. Ткнул карандашиком в карту. "Здесь, - говорит, - мой архипелаг! Негде ему больше быть, как здесь". В гостиной смеялись. Один дядюшка не смеялся. Он стоял посреди комнаты, гордо выпрямившись, обеими руками расправляя пушистую бороду. Вот уж подлинно счастье привалило ему! Год бы трудился - такого сюжета не выдумал. А тут смешной сюжет для анекдота - даже серии анекдотов - сам давался в руки. - Ну вас! - говорил он, озорно поблескивая глазами. - Радоваться бы надо, торжествовать, что среди нас такое светило живет, а вы со смеху помираете, шута горохового из него делаете! - Позвольте, Федор Матвеич! - подавала голос исправница. - Как же говорите: в Сибири не бывал? Он именно бывая - ссылался, привлекался... - Не ссылался! Точно знаю! Не ссылался! Привлекался - да. Участвовал в студенческой забастовке... И вот результат! Имея влечение к научной географической деятельности, к таковой не допущен! Вместо Северного полюса и всемирной славы пожалуйте на болото, в Весьегонск! - Скажите! - качали головами гости, усаживаясь за стол и продолжая разговор под однообразное постукивание бочоночков лото. - Человек еще молодой! - Заучился, бедный... Это бывает. Учится, учится, а потом... - Двадцать пять... - Закрыто! Один лишь обстоятельный отец Фома пытался доискаться тайного смысла в причудах учителя. - Позвольте, - бормотал он, - что за острова? К чему острова? Может, сие - иносказание, конспиративная аллегория? Тогда же, за лото, придумали и прозвище: "Кукипирий-Пирикукий!" - Вот именно! Ха-Ха! Двое разом: и Кук и Пири! Очень хорошо! - В самую точку, Федор Матвеич! - Кукипирий! Ну и Федя! Ай да Федя! Придумает же такое! - Пирикукий-Кукипирий! Кукипирий-Пирикукий! Ха-ха-ха-ха! Прозвище из гостиной перекочевало на улицу. Представьте себе длинную, узкую улицу. Вечереет. Вдоль деревянных тротуаров, по-местному "мостков", шаркая подошвами, двигаются пары. Дойдя до конца улицы, они круто поворачивают и идут обратно. Это гулянье. Песен на гулянье не слышно. В городе не дозволено петь - не деревня! Зато звонко, как из граммофонной трубы, вырывается на улицу треньканье балалаек или молодецкий перебор трехрядки. И так же разом обрывается. Это открылась и закрылась дверь одного из трактиров. На главной улице Весьегонска девять трактиров. Иногда можно увидеть на улице и нашего учителя географии. Свою вечернюю прогулку Петр Арианович совершал обычно в одиночестве. Он шел, как всегда, очень быстро, энергично постукивая палкой, чуть подавшись вперед, погруженный в размышления. Простой люд уступал ему дорогу молча и с уважением. Но вот со звоном и грохотом распахивалась дверь трактира. Загулявший купчик вываливался оттуда. Утвердившись на шатких ногах и оглядевшись, он замечал учителя. - Господину Пирикукию! - орал он, сдергивая с головы шапку и потрясая ею. - Наше вам! С кисточкой! Петр Арканович строго смотрел на крикуна и, не замедляя шаг, проходил мимо... О нем узнали далеко за пределами Весьегонска. Купцы из Вятки, Твери и Ярославля, побывав в январе на знаменитой весьегонской ярмарке, разнесли по своим городам анекдот о чудаке-учителе, который, не отходя от письменного стола, в Ледовитом океане острова открыл... Однако в реальном училище прозвище, данное дядюшкой, не привилось. Петр Арианович был единственным из преподавателей, которого мы, ученики, за глаза и в глаза звали только по имени и отчеству... 6. ТЕНЬ ЧЕЛОВЕКА Но каково было нам с Андреем! В грустном молчании проводили мы переменки на широком подоконнике в коридоре. Мимо шныряли наши товарищи, весело толкаясь и подставляя друг другу ножку. Семенил, держась, как всегда, ближе к стеночке, наш первый ученик Союшкин. Широко вышагивал, вертя во все стороны маленькой головой, помощник классных наставников фим Фимыч. Итак, все? Тайны нет больше? Упрямый Андрей ни за что не хотел примириться с этим. - Врут, врут! - повторял мой друг, сердито морща нос. - Глупости: на Севере не бывал! Самим завидно, сами небось не бывали нигде, вот и наговаривают на него. Андрей был сторонником решительных действий. - Слушай, пойдем и спросим, - уговаривал он меня. - Прямо пойдем в учительскую к нему и скажем... - А чего скажем-то? - Не может быть, скажем, чтобы вы не бывали в Сибири... Легко сказать - пойдем и скажем!.. Однажды мы явились в переулок к заветному окну еще засветло, в те часы, когда учитель обычно отправлялся на прогулку, и прошлись мимо дома. Надеялись на что-то неопределенное, на случай. Учитель, однако, не вышел. Мы расхрабрились до того, что подошли к входной двери и совсем было собрались постучать, но слишком долго топтались у крыльца, препираясь, кому войти первому. Этим воспользовалась девчонка, жившая в прислугах у исправницы. Она высыпала на нас совок золы со второго этажа. И мы даже не могли забросать ее снежками, потому что круглое ухмыляющееся лицо то появлялось, то исчезало в форточке, как Петрушка. Ну и противная же была девчонка! Даже куцые, рыжеватого цвета косички торчали на голове с нелепым, раздражающим вызовом. Мы знали, что ее зовут Лизкой, потому что слышали, как окликала хозяйка. Лизка не ходила, как все люди, а носилась всегда стремглав, дробно стуча по полу босыми пятками. Конечно, ниже нашего достоинства было связываться с девчонкой, и мы сделали вид, что ошиблись домом. Мы снова пришли в переулок вечером. Что-то по-прежнему тянуло нас сюда. Наверное, луч света, падавший на снег из окна. Он был ярко-зеленый, какой-то очень уютный и приветливый. Глядя на него как завороженные, мы простояли в молчании минут десять и уже собрались было уходить, как вдруг штора колыхнулась. Но раздвинул ее не Петр Арианович. Человек, смотревший в окно, повертел в разные стороны маленькой головой, будто принюхиваясь к морозному воздуху, швырнул в открытую форточку окурок и снова отошел от окна. Это был Фим Фимыч. Удивленные, мы приблизились к дому и, приподнявшись на носки, заглянули в окно. Видно все-таки было неважно. Тогда я недолго думая проворно вскарабкался на дерево, которое росло как раз против окна, и, скорчившись, пристроился на ветке, хотя она потрескивала и гнулась подо мной. Испытанный прием разведчика! Отсюда, со своего наблюдательного поста, я передавал краткие волнующие сообщения Андрею, нетерпеливо подскакивавшему внизу. Комната была хорошо видна. Фим Фимыч, скрестив длинные ноги, раскачивался на качалке. У книжного шкафа стоял Петр Арианович. По брезгливо выдвинутой нижней губе можно было судить о том, что

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  - 46  - 47  - 48  - 49  - 50  -
51  - 52  - 53  - 54  - 55  - 56  - 57  - 58  - 59  - 60  - 61  - 62  - 63  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору