Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа
Поиск по сайту
Фантастика. Фэнтези
   Научная фантастика
      Черри Кэролайн. Последняя база -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  - 46  - 47  - 48  - 49  -
дической службы станции. Вы ведете себя примерно, и мы это ценим. Мы вам не враги и точно так же, как принимаем корабли Компании, готовы принимать корабли Унии. Для нас это вопрос принципа. Но, поскольку вы не признаете нейтралитет станций, мы вынуждены относиться к вам соответственно. Мы не можем рисковать, отпуская вас на свободу. Репатриации не будет. У нас иные инструкции. Они касаются нашей безопасности. Уверен, что вы меня понимаете. Никакого отклика. - Ваш адвокат утверждает, что в тесном помещении вы плохо себя чувствуете и что наши камеры не предназначены для долговременного содержания арестованных. И что в "К", то есть практически на свободе, расхаживают гораздо более опасные для нас люди. И что между диверсантом и программистом в военной форме, которому не посчастливилось и он угодил в плен, большая разница. Но, высказав все эти соображения, адвокат не предлагал выпустить вас куда-либо, кроме "К". Мы пришли к компромиссу. Мы можем выдать вам паспорт на чужое имя - он защитит вас и позволит нам осуществлять надзор. Не скажу, что эта идея устраивает меня полностью, но... - Что такое? - тихо и встревоженно обратился Толли к надзирателю и своему адвокату, старому Джекоби, сидевшему напротив. - О чем это вы? Что еще за "К"? - Карантин. Изолированная территория, отведенная для беженцев. Глаза Толли испуганно обежали всех троих. - Нет-нет! Я туда не хочу! Я не просил об этом адвоката! Не хочу! Дэймон нахмурился и тяжело вздохнул. - Господин Толли, к нам идет очередной конвой. Новая партия беженцев. Втайне от всех мы устроим так, что вы сможете жить среди них под чужим именем. Сможете выйти на свободу. В сущности, это будет своего рода тюрьма, но более просторная. В пределах "К" вы будете ходить куда пожелаете, жить как все, - я имею в виду, как все в карантине. Под него отведена немалая часть станции, и там - никаких ограничений и регламентации, никаких камер. Господин Джекоби прав: для нас вы не опаснее многих из тех, кого мы содержим в "К". Даже совсем не опасны, поскольку мы знаем, кто вы. Толли снова посмотрел на адвоката и решительно потряс головой. - Вы категорически против? - допытывался раздосадованный Дэймон. Решения, компромиссы - все рушилось. - Это же не тюрьма, как вы не понимаете? - Мое лицо! Там меня знают! Мэллори говорила... - Он умолк. Дэймон заметил лихорадочный румянец и бисерины пота на лице пленника. - И что же говорила Мэллори? - Обещала отправить меня на один из кораблей конвоя, если я не буду паинькой. Кажется, я вас раскусил. Вы думаете, если в карантин заброшены униаты, они выйдут на контакт со мной? Но ведь я до этого не доживу! Там есть люди, знающие меня в лицо. Чиновники с Рассела, полицейские... Ведь их в первую очередь спасали, верно? Так вот: они меня помнят. Если вы меня туда переведете, то я и часа не проживу. Слыхал я, каково было на тех купцах! - Вам рассказала Мэллори? - Да, мне рассказала Мэллори. - Вы правы, - с горечью заметил Дэймон, - многие очень жалеют, что сели на один из кораблей Мациана. Они клянутся, что такого "спасения" не заслуживают даже преступники. Но ваше путешествие, насколько я знаю, прошло благополучно. Вы хорошо питались и вам не приходилось беспокоиться насчет воздуха. Это старый конфликт между пространственниками и станционерами: пускай станционеры тонут в нечистотах, лишь бы твоя собственная палуба была без единого пятнышка... Но к вам относились иначе. - Уж не думаете ли вы, господин Константин, что это было сплошное удовольствие? - Что, тоже против вашей воли? - Да, - хрипло ответил Толли. Дэймон вдруг устыдился своих насмешек, основанных лишь на подозрениях, на недобрых слухах о Флоте. Устыдился роли, которую вынужден был играть не только он сам, но и весь Пелл. Война и военнопленные... Дэймон не желал иметь ко всему этому отношения. - Итак, наше предложение вы отвергаете, - заключил он. - Что ж, это ваше право. Принуждать вас, подвергая опасности вашу жизнь, никто не собирается, и раз все обстоит так, как вы говорите, мы не настаиваем. Что же вам остается делать? Я полагаю, играть в "комара" с охраной. Но здесь очень тесно... Вам выдали плейер и кассеты? Вы их получили? - Я бы хотел... - Он с трудом выдавил из себя: - Я хочу попросить об Урегулировании. Джекоби потупился и отрицательно покачал головой. Дэймон не пошевелился на стуле. - После Урегулирования я смогу выйти отсюда, - пояснил пленник, - а потом что-нибудь делать. Это моя просьба. Пленные имеют право на Урегулирование, верно? - В вашей стране - да, - ответил Дэймон. - У нас - нет. - Я вас очень прошу! Вы меня заперли как преступника. А если бы я кого-нибудь убил, вы бы тоже отказали? Или украл? Или... - Думаю, вам необходимо пройти психиатрическое тестирование. Настаивать на таком... - А разве в процессе Урегулирования его не проходят? Дэймон посмотрел на Джекоби. - У него прогрессирующая депрессия, - сказал старик. - Он уже несколько раз просил меня передать эту просьбу властям, а я отказывался. - Нам не приходилось регулировать людей, не осужденных за какое-либо преступление. - А держать их в кутузке приходилось? - осведомился пленный. - В Унии это сделали бы и глазом не моргнув, - шепнул надзиратель. - Очень уж тесно в наших камерах, господин Константин. - Не может нормальный человек просить об этом, - проворчал Дэймон. - А я прошу! - упорствовал Толли. - Очень прошу! Я хочу выйти отсюда. - А ведь это решает проблему, - заметил Джекоби. - Я должен знать, почему он об этом просит, - настаивал Деймон. - Я хочу на свободу! Дэймона пробрал озноб. Толли всхлипнул и, едва не зарыдав, навалился грудью на стол. Урегулированием не наказывали, во всяком случае изначально. Оно убивало двух зайцев одним выстрелом: устраняло излишнюю агрессивность и снимало с души бремя старых ошибок и заблуждений. Дело в последнем, заподозрил Дэймон, встретив взгляд запавших глаз Толли. Внезапно его захлестнула жалость к этому человеку... ничуть не безумному, совсем напротив, очень даже здравомыслящему. Станция в кризисе. В этом нагромождении событий личность теряется, ее попросту отшвыривает на обочину. Тюремные камеры необходимы для настоящих преступников - в "К" их более чем достаточно. Урегулирование - это еще не самое страшное. Куда хуже, например, сидеть взаперти, в камере площадью восемь на десять, без единого окна. Сидеть всю жизнь... - Затребуйте у компа сопроводительные данные, - сказал Дэймон надзирателю, и тот отдал приказ по виду. Джекоби заметно нервничал, шурша бумагами и ни на кого не глядя. Дэймону же казалось, будто он видит дурной сон. - Вот что я сделаю, - обратился он к Толли. - Дам вам распечатку с описанием процедуры. Изучите ее, и если до завтра не раздумаете, сообщите нам. Мне также понадобится ваше письменное заявление... и не забудьте в нем упомянуть, что это ваша личная идея и что вы не страдаете клаустрофобией или какой-нибудь другой... - Я служил военопом, - язвительно перебил Толли. - На разведботе мой отсек был не самым просторным. - ...болезнью, подталкивающими вас к столь необычному выбору... У вас есть родственники или друзья, которые могли бы отговорить вас, если бы знали? Глаза Толли стрельнули по сторонам. - Ну так как? - спросил Дэймон, надеясь, что отыскал зацепку. - Они мертвы. - Если ваша просьба - реакция на это печальное... - Они умерли давным-давно, - оборвал Толли. Ангельский лик... Человеческая красота без изъяна. "Родильная лаборатория", - осенило Дэймона. Производство солдат в Унии всегда вызывало у него отвращение. Возможно, это предвзятость... - Я не до конца прочитал ваше досье, - признался Дэймон. - Оно ходило по другим инстанциям. Там полагали, что смогут решить вашу проблему, но затем передумали и поручили ее мне. У вас была семья, господин Толли? - Да! - тихо, но с вызовом ответил пленник, смутив Дэймона. - Откуда вы родом? - С Сытина. - Все тот же тихий, злой голос. - Обо всем этом я уже рассказывал. У меня были родители, господин Константин. Я рожден. Неужели это имеет отношение к делу? - Извините. Прошу вас, не обижайтесь. Я хочу, чтобы вы поняли: это еще не конец. Вы можете передумать в самый последний момент. Надо только сказать: стоп, не желаю. Но если все-таки пойдете до конца, то после этого вы уже не будете прежним. Знания, навыки - все забудется. Вы когда-нибудь видели урегулированных? - Они выздоравливают. - Да, выздоравливают. Я буду наблюдать за вами, лейтенант Толли. По мере возможности. А вы, - обратился он к надзирателю, - позаботьтесь о том, чтобы его отказ, на какой бы стадии он ни прозвучал, немедленно довели до моего сведения. В любое время суток. Позаботьтесь о том, чтобы ваши подчиненные хорошо это запомнили. Надеюсь, такая привилегия не покажется лейтенанту оскорбительной. - Он повернулся к Джекоби. - Вы удовлетворены? - Это его право. Не могу сказать, что я удовлетворен, но просьба была высказана в моем присутствии, и это снимает с вас ответственность. Может, так будет лучше. Появилась компьютерная распечатка. Дэймон протянул ее Джекоби, адвокат поставил галочку там, где следовало подписаться, и отдал Толли. Тот прижал бумагу к груди, как сокровище. - Господин Толли. - Дэймон встал и, преодолевая смущение, а вернее, повинуясь порыву, подал руку. Молодой военоп поднялся и пожал ее, и благодарность в его глазах, внезапно наполнившихся слезами, окончательно сбила Дэймона с толку. - Скажите, нельзя ли предположить, - вымолвил он, - что вы обладаете информацией, которую необходимо стереть из памяти? Не в этом ли все дело? Предупреждаю: скорее всего. Урегулирование даст обратный эффект, а нам ваши сведения ни к чему. Вы понимаете? У нас нет милитаристских интересов. "Нет, - подумал Дэймон. - Это здесь ни при чем. Толли - не старший офицер и не высокопоставленный администратор вроде меня, знающего компьютерные сигналы, коды доступа и тому подобное, что может заинтересовать противника. Ни здесь, ни на Расселе у этого парня не выведали никаких секретов. Ничего ценного". - Нет, - ответил Толли. - Я ничего не знаю. Дэймон помедлил - его не покидала мысль, что адвокат, как никто другой, должен протестовать, требовать отсрочки, короче говоря, спасать клиента. Но для Толли это означало бы заключение. Безнадежность. В тюрьму переведут преступников из "К", людей крайне опасных, возможно, знающих его в лицо. Пожалуй, Толли прав: Урегулирование спасет его, поможет выбраться отсюда, даст работу, свободу, жизнь... Разве найдется человек, способный поднять руку на того, кому промыли мозги? И сама процедура - гуманна. Все так считают. - Господин Толли, у вас нет жалоб на Мэллори и экипаж "Норвегии"? - Нет. - Здесь присутствует ваш адвокат. Ваши слова записываются. Если захотите подать жалобу... - Не захочу. Уловка не удалась - отсрочки для расследования не будет. Дэймон кивнул и вышел из комнаты, ощущая тяжесть в душе. Ведь он, как ни крути, становился убийцей... ну, может быть, помогал самоубийце. В "К" хватало и тех, и других. 3. ПЕЛЛ: ОРАНЖЕВЫЙ СЕКТОР; ДЕВЯТЫЙ ЯРУС: 20.5.52; 19:00 Когда за задраенными воротами, в вестибюле, раздался треск, Крессич поморщился, стараясь не выдать страха. Горело, дым просачивался через вентиляционную систему. Это испугало его еще сильнее, и не только его, но и полсотни людей, оказавшихся вместе с ним в этой части коридора. В доках все еще палили друг, в друга полицейские и злоумышленники, но мятеж утихал. Рядом с Крессичем находились несколько бывших охранников с Рассела, горстка высокопоставленных станционеров и просто молодые и старые беженцы... они не пускали в коридор бандитов. - Горим! - истерически крикнул кто-то. - Ищите старые мешки, любую ветошь, - распорядился Крессич. "Заткнуть ее, - подумал он о вентиляционной системе. - Пожар опасен, но еще опаснее паника. При большом пожаре центральная декомпрессирует нашу секцию, а это - конец... Беженцы Пеллу не нужны. Некоторые из наших - в доках. Отстреливаются из винтовок, захваченных у убитых полицейских..." Все началось с известия о подходе второго конвоя - новые корабли, новые толпы отчаявшихся людей, с которыми "К" должны поделиться тем ничтожно малым, что им досталось. Все началось с требования ускорить проверку и выдачу документов. Затем - налет на бараки... Бандиты отбирали документы у тех, кто их имел. "Сжечь все бумаги!" - пронесся по карантину крик. Логика простая: нет бумаг, нет и проверки. Всех примут на равных условиях. Сопротивлявшихся избивали и грабили, причем отнимали не только документы. В бараках все перевернули вверх дном. Лидерство над озверевшей и перепуганной молодежью захватили головорезы с "Гриффина" и "Хансфорда". За воротами наступило временное затишье. Отключились очистительные системы, в коридор потекло зловоние. Люди, которые в пути вытерпели самое страшное, сейчас были на грани паники. Многие плакали. Внезапно лампы засветились ярче, из труб потянуло сквозняком. Разъехались створки ворот. Крессич вскочил на ноги и замер, глядя в лица станционных полицейских, в наведенные на него стволы. Некоторые в его группе были вооружены ножами, обрезками металлических труб, ножками от мебели - всем, что оказалось под рукой. Сам Василий был безоружен. Показав пустые ладони, он взмолился: - Не надо! - Никто не пошевелился - ни среди полицейских, ни среди его людей. - Пожалуйста! Мы тут ни при чем! Мы всего лишь защищали этот отсек. Мы не мятежники, мы жертвы! Лицо командира отряда казалось жутким от усталости, крови и сажи. Он указал ружьем на стену. - Надо построиться, - пояснил Крессич своему "воинству", в котором лишь бывшие полицейские сразу поняли, чего от них хотят. - Бросьте все оружие на пол. Они построились - даже старые и больные, и двое маленьких детей. Крессич вдруг обнаружил, что дрожит, но не в силах был справиться с дрожью, пока его обыскивали, и даже потом, когда его оставили в покое, позволив опереться лопатками на стену коридора. Полицейские загадочно пошептались друг с другом. Внезапно один из них схватил Крессича за плечо и развернул к себе лицом. Офицер со списком в руках переходил от одного беженца к другому и требовал документы. - Украдены, - ответил ему Крессич. - С этого-то все и началось. Бандиты отбирали и сжигали бумаги. - Мы знаем, - кивнул офицер. - Вы что, за старшего здесь? Как зовут? Откуда родом? - Василий Крессич. С Рассела. - Кто-нибудь может подтвердить? Нашлось несколько человек. - Он был депутатом на станции Рассел, - уточнил один юноша. - Я там служил в полиции. - Имя? - Нино Коледи, - представился юноша. Крессич попытался вспомнить его, но не смог. Одни и те же вопросы задавали каждому - перекрестный допрос, взаимное опознание. Но едва ли стоило полагаться на их результаты. В коридор вошел человек с фотоаппаратом и под хрип комов и шум голосов сфотографировал всех, кто стоял у стены. - Можете идти, - разрешил командир отряда, и беженцы потянулись к выходу. Только Крессича офицер удержал за руку. - Василий Крессич, я сообщу о вас в центр. Крессич не знал, стоит ли радоваться этому обещанию. Все же оно давало надежду выбраться из "К". Он прошел в док и ужаснулся при виде трупов, лежащих в лужах крови, и еще дымящихся кострищ. Бандиты свалили в кучи всю оставшуюся от эвакуации мебель, пожитки беженцев, - все, что могло гореть, - и подожгли. Сейчас тут толпились станционные полицейские, и не с какими-нибудь пистолетами, а с винтовками. Крессич остался в доке, поближе к охране. Идти на ярусы, где могли скрываться террористы, он боялся. Не стоило надеяться на то, что полиция выловила их всех. Слишком уж много их было. Наконец привезли аварийную кухню. Во время мятежа прекратилась подача воды, а кухни были разграблены смутьянами. Все, что попало к ним в руки, превратилось в оружие. Бандиты разбили ком, и восстановить его своими силами беженцы не могли. А ремонтные бригады, по всей видимости, не горели желанием идти в "К". Сидя на голой палубе, Василий ел, окруженный группками беженцев, которым досталось не больше пищи, чем ему. Люди затравленно косились друг на друга. "Нас не выпустят, - то и дело слышал Крессич. - Теперь нам ни за что не отмыться". Не раз до него доносились и высказывания совершенно противоположные - из уст мужчин, которые (он в этом не сомневался) сами громили бараки. Их было слишком много, и никто не решался донести на них. И еще Крессич не сомневался, что в "К" были чужие. Провокаторы. Без них не обошлось. Униаты должны больше всех бояться идентификации. На Пелл пришла война, а он, как и все станции во все времена, нейтрален. Безоружен. Затаил дыхание среди вооруженных до зубов и готовых убивать... Но война теперь иная. Не броня против брони. Враг - рядом с тобой. Им может оказаться вон тот подросток, тайком припрятавший сэндвич, или молодая женщина, что застыла на корточках и ненавидяще глядит в пустоту. Подошел конвой, и на сей раз высадка проходила без солдат. Разгрузкой занимались бригады докеров под защитой маленькой армии станционных полицейских. Вновь прибывших как можно быстрее пропустили через контроль, и теперь они стояли в коридорах с чемоданами в руках, озираясь полными ужаса глазами. Крессич понимал: к утру их ограбят, и это еще не самое страшное, что может с ними случиться. Многие тихо плакали. Утром прибыло еще несколько сот человек, и началась паника. Всех мучили голод и жажда, а вода и пища поступали в карантин очень медленно. На пол возле Крессича опустился Нино Коледи. - Нас тут с дюжину, - сказал юноша. - Можем кое-что сделать. Потолковали с уцелевшими бандитами... Если мы их не выдадим, они будут помогать... В общем, крепкие кулаки есть, и можно навести порядок. Разогнать народ по баракам и самим получать еду и воду. - А при чем здесь я? На лице Коледи отразилось нетерпение. - Вы были депутатом. Мы вас выберем для переговоров. Будете нашим лидером, добьетесь, чтобы нас хоть кормили по-человечески. Станции нужен порядок в карантине, так почему бы нам не извлечь из этого выгоду? Крессич подумал, что их запросто могут расстрелять. Он слишком стар для такой роли. Шайка бандитов решила превратиться в полицейских, им нужен вожак... Отказать он тоже боялся. - Вы будете ходить на переговоры, и все, - уговаривал Коледи. - Да, - согласился Крессич, и его подбородок обрел твердость, которой Коледи едва ли ожидал от усталого немолодого человека. - Собирайте ваших людей, а я поговорю с полицией. Он робко приблизился к полицейским и сказал: - У нас были выборы. Я - Василий Крессич, депутат от второго яруса красной секции станции Рассел. Мы готовы пойти в бараки и добиться порядка без насилия. Вы с этим не справитесь. Мы поможем. Думаю, вам следует связаться с администрацией и узнать ее

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  - 46  - 47  - 48  - 49  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору