Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Художественная литература
   Драма
      Бояркин Сергей. Солдаты Афганской войны -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  -
овому осознавать происходящее. Боже мой, куда же я попал, и кем я здесь стал. Еще три дня назад мне казалось вполне нормальным, что в меня швыряют табуретку из-за какой-то ерунды. У меня не было особого зла на Каратеева - в принципе таковым сержанту и положено быть - он был не хуже и не лучше других. Мне просто стало обидно за себя, что стал таким, каким стал, и главное, что угораздило сюда попасть по собственной воле, где за каких-то два месяца меня превратили в забитое, пугливое животное. Здесь я уже не был человеком - здесь я стал "телом", и любой сержант, который нередко был моложе меня на год, мог не церемонясь, меня окликнуть: - Э-э, тело, бля-я! Сюда иди! Но такие ошибки уже необратимы как и само время. Однажды сделанное - уже не вернуть и не переделать, и теперь мне придется допить эту горькую чашу до дна, до последней капли. Я вспомнил чудесное студенческое время. Вспомнил двух Михаилов, учившихся со мной в одной группе на физфаке. Они оба были единственными студентами в группе, отслужившими срочную службу: один в Монголии рассекал на танке по пустыне Гоби, другой - был ракетчиком где-то на Востоке. Держались они между собой дружно, но как-то отдельно от всех остальных. Об армии Михаилы ничего не рассказывали и заговорили только однажды, как раз в день Советской Армии. В тот день у нас проходил семинар по истории партии. Занятия с нами вела преподавательница лет пятидесяти. Она очень любила свой предмет, считая, что именно знание истории формирует правильное мировоззрение и воспитывает в нас настоящих патриотов. Студентов она уважала и строго не спрашивала за неготовность к уроку и даже за пропуски занятий. Она старалась интересно преподнести материал и тем самым пробудить в нас внутренний интерес к изучению истории. Хоть интерес к истории партии у нас никак не пробуждался, но семинары были довольно интересные, и было вполне позволительно высказывать свое мнение. Преподавательница поздравила нас с праздником и стала говорить о наших Вооруженных Силах, об их славном прошлом и об их не менее славном настоящем, о том, как солдаты с гордостью несут свою службу на всех рубежах нашей необъятной страны. - Да что вы говорите? - не удержался Михаил, который служил в Монголии. Лицо у него сделалось бледным, подбородок затрясся и, с трудом подбирая слова, он продолжил дрожащим от нахлынувших эмоций голосом: - Вы же ведь ничего не знаете об армии! Вы бы только видели, что там творится! Армия - это... - в эту секунду он даже был не в состоянии найти подходящего слова, - ...это ТАКОЙ БАРДАК! - и, задыхаясь от возмущения, раздосадовано замолчал. Второй Михаил, который сидел с ним за одной партой, с кривой улыбкой, в которой одновременно мешалась и презрение и насмешка над затронутой темой, добавил: - Да чего там, все равно не поймете. Чтобы говорить об армии - надо там самому отслужить два года. Преподавательница от такого поворота опешила. Она закачала головой и с нескрываемым возмущением высказала: - Да разве можно так чернить нашу армию?! Не знаю, не знаю. Не все там, возможно, и хорошо, наверное, есть и плохое, как и везде в жизни, но все огульно ругать - разве так можно? Но тогда меня нисколько не волновало, что творится в армии. Хоть я и плелся по успеваемости в хвосте, однако это обстоятельство ничуть не мешало мне в мечтах быть академиком с мировой известностью, а вот представить себя в кирзовых сапогах и пилотке - у меня никак не хватало силы воображения. Умом Михаилы не блистали, но с каким упорством "грызли" науки! Они были настоящим образцом прилежания и усидчивости! Hа первом месте у них всегда были курсовые работы, а уж потом - все остальное. И я-то был не глупее их. И что мешало мне хорошо учиться? Эх! Сейчас бы в универ! Я бы учился с утра до ночи, и по выходным и по праздникам, а девушек бы вообще не замечал! Я бы подружился с четверками, да и не исключено, что с пятерками тоже, я бы узнал, как выглядит стипендия! Каким же я был тогда дураком, что так запросто пошел в армию! До чего же был прав Иванов Сергей, когда изворачивался от военкомата всеми силами и всеми немыслимыми способами, словно уже чуял, что его здесь ожидает. ...Но вот подошло время завтрака. Я встал с постели и заковылял в столовую. До этого мне еду каждый раз приносил дневальный и будил. Там за столиками уже сидели "хворые" сержанты. Стоило им меня заметить, как они оживились: - О-о! Кто пожаловал! Ну и силен ты поспать! Никак сын пожарника! Мы уж думали, до самого дембеля тебя не распихать! Не слабо, не слабо! - Слушай! Как ухитрился колено надуть? Ловко получилось! Что сделал? Давай, колись! И я рассказал им все как было. Но сержанты почему-то сразу притихли, а один, не говоря ни слова, оделся и ушел. Через полчаса ко мне примчался Каратеев и, осмотрев мою ногу, покачал головой: - Да-а... Ну и разбарабанило... Слушай, ты это... не говори как там было. Выдумай чего-нибудь... Обещаю, как выздоровишь будешь жить как дембель. Хорошо? - Врет, конечно, лишь бы отмазаться, - подумал я. - Он из другого взвода, ко мне никакого отношения не имеет. Да и кроме того, еще на первом осмотре я уже сказал офицеру-врачу, что на лестнице поскользнулся. Усложнять отношения было незачем и не хотелось. - Да ладно, чего там - в жизни всякое бывает, - согласился я. В знак того, что поняли друг друга, мы пожали руки, и Каратеев ушел. День шел за днем. По утрам сержанты-медики внимательно осматривали колено, но, поскольку были убеждены, что ушибы на солдатах должны проходить сами собой как на собаках, то до лечения дело так и не дошло. Тем не менее в их компетентности я не сомневался ни на секунду. Они обильно смазывали раны йодом, крепко перебинтовывали и сразу же отправляли курсантов к их ратной учебе. В ПМП никто из курсантов подолгу не задерживался, и в этом была прямая заслуга сержантов-медиков. Особенно отличался в "умении лечить" сержант Микола - здоровенный детина высоченного роста, который видел в своих пациентах лишь неисправимых симулянтов, отлынивающих от боевой и политической подготовки. Вот и предписывал всем больным куркам сеансы интенсивной трудотерапии, заставляя подопечных ему "шлангов" бесконечно драить ПМП: мыть стены, полы, протирать пыль. Ну а уж коли Микола на пути следования встречал пациента-курка, то без всяких объяснений, с ходу бил ему в челюсть - для профилактики. После такого "медицинского обслуживания" курки уже не считали, что хуже чем в роте нигде быть не может и все больше склонялись к мысли, что дела со здоровьем у них не так уж и плохи и старались как можно быстрее опять встать в строй. Но особенно непревзойденными доками сержанты-медики были по части лечения от ночного недержания. Разработанный ими оригинальный метод лечения был прост, надежен и давал стопроцентную гарантию. Эта коварная болезнь неожиданно настигала некоторых курсантов уже через неделю после прибытия в учебку. Прослышав, что "ссыкунов" списывают, хитрые курки, тяжело переносящие разлуку с родным домом, иной раз замышляли дьявольский план возвращения - и "дуют под себя". Вначале с недугом пытаются бороться традиционными способами, не прибегая к помощи медицины: стелют под больного клеенку, чтоб уберечь казенные постельные принадлежности, а уделанный матрас демонстративно вывешивают на просушку, самого же виновника выставляют при нем на охрану часовым. Когда такое случалось, сержанты непременно заворачивали свои взвода к месту сушки: - Смирно! Равнение направо! - взвод переходит на строевой и с хохотом отдает "часовому" честь. Если же болезнь все равно дает рецидив, то, чтобы пресечь распространение опасной эпидемии, "заболевшего" срочно отправляют в ПМП, где он и попадает в надежные руки сержантов-медиков. К лечению приступают не медля: ставят ему под кровать вместо ночного горшка двухпудовую гирю и предписывают: - Теперь всюду ходи только с гирей. В сортир будешь ходить круглосуточно, через каждые полчаса, тоже с гирей. Увидим, что отпустишь - сразу получаешь п..дюлей. Весь день больной таскается с двухпудовкой: строго по графику посещает туалет, после чего - обязательный доклад сержанту-медику - оправился или же не получилось. Если сержант куда запропастится, то курсанту приходится его разыскивать по всем комнатам ПМП, а то и по близлежащей территории, не расставаясь с гирей ни на секунду. Ночью, чтобы не случилось беды, за больным строго следит дневальный. Он будит больного каждые полчаса, и тот, подцепив гирю, вновь отправляется в путь. Максимум недельный курс давал твердый положительный результат, и выздоровевший курсант - будущий десантник - снова занимал свое место в строю как полноценный воин. Однако у докторов из медпункта не было столь же богатого опыта лечения больных с поврежденным коленом, и через неделю меня отправили в медсанбат. Медсанбат находился в километре от нашей части. Там раза два в день колено прогревали черными дисками, излучающими СВЧ. Две недели все шло отлично - никаких изменений. Но потом я с ужасом стал замечать, что опухоль начала спадать, а нога понемногу сгибаться. Я понял, что становлюсь на путь неминуемого выздоровления, а в роту возвращаться не хотелось. Что и говорить, тут мы жили как в санатории. Правда, были некоторые неудобства: всех нас, кроме лежачих больных, постоянно заставляли мыть полы, убирать и выполнять множество прочих дел - так что сильно не побездельничаешь. Но самое неприятное - здесь запрещалось курить. Приходилось искать окурки черт знает где. Самыми рыбными местами, безусловно, считались ведра для мусора возле туалетов - там бычки не пропадали. Даже те, которые были короче чем на затяжку, потрошились и шли на самокрутки. А на стене туалета кто-то даже в сердцах нацарапал: "Просьба не бросать бычки в унитаз - очень плохо раскуриваются!" Но особенно не пришлась мне по душе медсанбатовская диета - готовили здесь прилично, но уж очень экономно, и потому больные всегда были голодные. Выходишь из столовой, и первая же мысль в голову: "Пожрать бы что-нибудь!" - Все только и ждали, когда следующая кормежка. Зато тут я сбросил два "лишних" кило. Рассказывали, что незадолго до меня в медсанбате случилось ЧП - один больной курсант выбросился из окна вниз головой и разбился насмерть. - Слаб характером оказался, - вспоминали тот случай больные. - Ему девушка написала, что выходит замуж. Вот у него нервы и сдали. Такое случалось не только в нашей учебной дивизии. И в других частях бывало, когда солдат, замордованный армейскими порядками, узнав, что его еще и бросила девушка, то выстрелит в себя, то повесится. И не девушки были главной тому виной: постоянные унижения и безысходность заводили солдат в такие тупики, выхода из которых они уже не видели. Некоторым армия преподносила такие уроки жизни, с которыми они дальше жить не могли. Был момент, когда нехорошие мысли посетили и меня. В тот день было холодно и мерзко. Моросил дождь. На душе было так погано, так гадко, что я, глядя на проезжающую возле нас колонну БМД, отрешенно мусолил навязчивую мысль: - Вот если брошусь сейчас под гусеницы так, чтобы ноги придавило, пусть их отрежут - зато демобилизуют. Буду лежать себе в постели, ничего не делать. Вот оно и избавление. Конечно, в ту минуту я четко осознавал, что на самом-то деле не брошусь, что здоровье - оно дороже, но подлая идея все-таки бродила в моей голове. В медсанбате я провел чуть больше месяца. Нога восстановилась полностью, и я возвратился в роту. Дембельской жизни, которую обещал мне Каратеев, я, естественно, так и не увидел. Все оставалось по-прежнему. Правда, сам Каратеев, как мне показалось, несколько изменился: потерял интерес гонять свой взвод, больше лежал у себя на койке и уже почти ничего не делал. Вскоре с группой других сержантов-дембелей он взял "дембельский подряд" - крыть рубероидом крышу - и они там проработали почти до самого увольнения в запас. РАЗНАРЯДКИ Два солдата из стройбата заменяют экскаватор. А один из ВДВ заменяет их вдвойне! (Из альбома солдата) Хотя солдаты по их прямому предназначению должны готовиться только к войне, однако больше времени у нас отводилось мирному физическому труду. В армейских буднях нам частенько приходилось использовать лопату и лом: наравне со строительными войсками мы вкалывали на разнарядках на гражданских стройках, а по осени участвовали в затяжных "боях" по уборке урожая. Родина одинаково доверяет десантнику как грозный автомат, так и вполне мирную лопату, даже лопате отдавая явное предпочтение. Сколько мне пришлось переворошить земли - не счесть. Чуть ли не через день по разнарядкам копали всякие траншеи: то для труб, то для прокладки кабеля, то еще для чего. Для этих дел в подвальном помещении казармы находился целый арсенал: лопаты, грабли, ломы, носилки и прочие орудия труда десантников. Как приходит разнарядка - выносим оттуда необходимый инвентарь и строем с лопатами на плече и с бодрой песней идем кидать землю. Как-то рыли длиннющую траншею для прокладки труб - целый противотанковый ров, ее глубина и ширина составляли метра три. Работа хорошо спорилась и не столько оттого, что грунт был податливый - глина легко бралась лопатой - а благодаря тому, что за нами наблюдали строгие сержанты, которые и задавали нужный темп. От такого темпа и палящего солнца у нас по всей спине на хэбэ расходились мокрые пятна. Мы уже заканчивали работу, как у края траншеи показался майор: - ...вашу мать! Что вы делаете? Что же вы делаете, мать вашу?! Рыть надо не здесь, а во-от тут! - и указал ребром ладони новое направление. Получив новый приказ, сержанты, подгоняя нас, заорали еще громче, и мы, повыскакивав из траншеи, тут же начали каждый себе отмечать полагающийся метраж и рыть по новому проекту. Старую траншею завалили землей. На следующий день, пришедший проверить нашу работу прапорщик, негодовал: - А этот ров на кой хрен вырыли? Где я говорил рыть? - Майор вчера распорядился, - невозмутимо парировали сержанты. - Чихал я на майора! Он ни за что не отвечает, - и приказал отрытое зарыть, а зарытое вновь откопать. Мы снова взялись за лопаты: вторую траншею закопали, первую откопали - все сделали, как надо. Проходили дни. Укладывать трубы в траншею никто не спешил. Долго она так стояла пустая, и в конце концов по осени нам пришлось обратно забросать ее землей. СЕЛЬХОЗРАБОТЫ В сентябре, с началом уборочной страды, по давно отлаженной доброй традиции все городское население всей огромной страны привлекается к сельхозработам. На поля высыпают школьники, студенты, интеллигенция. И нас - солдат - это важное государственное мероприятие тоже не обошло стороной. Боевую учебу на это время отменили, и мы всем полком выехали в подшефный колхоз. Там у леса, на краю поля, разбили палаточный лагерь и приступили к крестьянскому труду. Для нас, курсантов, это был просто отпуск. Как раз установилась нормальная, теплая погода. Приятно светило осеннее солнышко. Утром вставали без всяких зарядок. Позавтракали - и сразу в поле. Не было никаких наказаний и никаких зарядок после отбоя. Красота! Работали с утра до вечера - собирали картошку для части. На необозримых полях, где колхозники уже убрали урожай, мы шли и рыли всю землю по второму кругу - искали оставшиеся клубни. От нас не могла укрыться ни одна картофелина: позади шли сержанты и пинками направляли невнимательных собиральщиков к пропущенным клубням. Солдат было много, поэтому быстро набирали целые машины и отправляли их к нам в часть. Раз мне выпало разгружать картошку на просушку и засыпать ее в овощехранилище. Все время там сновали офицеры. Покрутятся вокруг, покрутятся и подходят к нам по одному: - Мужики, сделайте мешков пять картошки. - Не жалко, сделаем! - неизменно отвечаем мы. Выбирали клубни не все подряд, а те, что покрупнее да поровнее. Потом грузили мешки в машины и отвозили куда скажут. Все офицеры, кто не поленился прийти, обеспечили себе зимний запас. Несколькими днями позже мы разгружали для части лук. И снова офицеры были тут как тут и таким же образом запаслись луком. ВОРОВСТВО Как сильно заблуждаются те, кто считает, что в армии воровать нечего! Казалось бы, здесь все равны, все одинаково состоят на казенном довольствии, ни у кого в тумбочке не может быть ничего лишнего: только зубная щетка, мыло, подшивочный материал да несколько тетрадок с конспектами классиков марксизма-ленинизма - вот и все. Но нет! На самом деле воровство в Советской Армии дело житейское и повседневное как утренняя зарядка. Оно скрашивает серую будничность солдата, заставляет его всегда быть настороже, поддерживает жизненный тонус на высоком уровне. Тот, кто до армии увлекался книжками, сочинял стишки о прекрасном, посещал театры, короче - жил честно и не воровал, здесь основательно перевоспитывается. Нужда заставляет учиться этому рискованному делу. А кто воровал раньше - тот только непрерывно шлифует свое мастерство. Как-то утром, после подъема, я заметил, что у меня недостает значка парашютиста. Я в растерянности глядел на то место кителя, где ему полагалось быть, но там, куда он ввертывался, лишь чернелась дырочка. И не успел я подумать: - Да куда же он мог запропаститься? - как вихрем налетело единственное верное объяснение: - Сперли, сволочи!.. Где же я его теперь возьму? Такой ведь нигде не купишь! Пропал! На утреннем осмотре Стрепко, заметив, что у меня отсутствует значок, сказал, чтоб я его "родил" к следующему осмотру, а для убедительности поднес к моему носу кулак. Мне сделалось очень плохо: - Что же делать? Что же делать? Hу где же я его достану? Где? Где? И тут мне на выручку подоспел внутренний голос. Он и подсказал простую идею как можно выйти из этого сложного положения: - Hичего страшного! Возьми у соседа! Он и не обидится на тебя, если только не заметит. Действуй решительней - ты же десантник! Этой же ночью между прочих дел я выкрутил с одной хэбэшки из соседнего взвода недостающий знак и привинтил его себе. Дело сделано! Теперь он мой! Hо каких усилий мне это стоило! Как тяжело было преодолеть в себе страх и решиться "на дело". Но теперь, слава богу, все позади, можно спать спокойно. С этими значками шли постоянные злоключения. Кульминация наступает в последние ночи перед отправкой из учебки по воинским гарнизонам, куда необходимо прибыть с полной комплектацией нагрудных знаков: специалиста 3-го класса, значком парашютиста и с комсомольским значком. Поэтому после отбоя, чтобы спокойно спалось, многие предусмотрительно прячут бесценные значки в самые укромные места: обычно кладут их под матрас или под подушку и только после смыкают глаза и расслабляются. Подобная злая слава постоянно сопутствует и хлястикам. С наступлением осенних холодов солдатам выдаются шинели, к которым сзади на двух пуговицах крепится уставной хлястик. Малые габариты и легкоснимаемость обеспечили хлястику славу излюбленного предмета для взаимных краж. Стоит одному курсанту потерять хлястик, как начинается цепная реакция таинственных исчезновений. Так продолжается до самой вес

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования