Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа
Поиск по сайту
Фантастика. Фэнтези
   Научная фантастика
      Казанцев Александр. Клокочущая пустота (Гиганты) 1-3 -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  - 46  - 47  - 48  - 49  - 50  -
51  - 52  - 53  - 54  - 55  - 56  - 57  - 58  - 59  - 60  - 61  - 62  - 63  - 64  - 65  - 66  - 67  -
питимью за пользование нехристианскими способами дознания, и отбивших за эту провинность положенное число поклонов. Но кардинал Антонио Спадавелли ничего не сказал об этом своему бывшему ученику, а ныне несгибаемому противнику в споре. Благословив опального монаха, он оперся на посох, встал и отворил не запертую пока тюремную дверь. Кампанелла проводил его до нее, ожидая, когда она закроется за ним и раздастся звон ключей тюремщика, который снова замкнет ее до конца его дней. Глава третья СКАНДАЛИСТ Если у человека безобразное лицо, он может закрыть его маской, но может ли он то же сделать с характером? Вїоїлїьїтїеїр Савиньон Сирано де Бержерак после окончания коллежа де Бове, обретя полную свободу и даже некоторую известность в связи с необычайными обстоятельствами выпускного акта, был приглашен в салон своей крестной матери баронессы Женевьевы де Невильет, которая намеревалась представить его светскому обществу. Савиньон очень волновался, не зная, как удастся ему показать себя среди избранных? О чем придется говорить: о Демокрите или Аристотеле, о Платоне и описанной им удивительно исчезнувшей стране Атлантиде или о Сократе, ищущем блага людей? Или речь пойдет о крестовых походах, о рыцарской чести и о гробе господнем, о втором Риме - Византии или, может быть, о римских цезарях или римском сенаторе Катоне-старшем, который не уставал требовать разрушения Карфагена, в конце концов разрушенного, или о поэзии Вергилия, Данте или Петрарки? Он готовился к предстоящему выходу в свет усерднее, чем к выпускным экзаменам в коллеже. Большое внимание он уделил туалету, истратив на это последние полученные от матери деньги, приобретя даже шпагу, знак дворянского достоинства, без которого, как ему казалось, не войти в круг аристократов, тонких и умных, изысканно говорящих или возвышенными стихами, или афоризмами. Но больше всего его волновали предстоящие встречи с красавицами. Он готов был влюбиться в любую из них, лишь бы она улыбнулась ему в ответ. Он ждал, он жаждал таящихся и рвущихся наружу страстных чувств, однако и страшился их. Он был в отчаянии, что у него не пробились усы и бородка, и, несмотря на свой мужественный наряд со шпагой, которую недоуменно вертел в руках, не зная, как с ней обращаться, он выглядел отнюдь не внушительно. И еще этот ужасный нос! Вся надежда на то, что в обществе воспитанных людей никто не позволит себе заметить этот природный недостаток. Баронесса Женевьева де Невильет, казалось, ничуть не постарела со времени рождения своего крестника. Все такая же черноволосая, с миловидным личиком, миниатюрная и изящная. Она встретила Савиньона сердечно и, когда он церемонно приложился к крохотной, излучающий запах роз ручке, поцеловала его в лоб выше поднятой переносицы. Она ввела его в гостиную, отделанную белым шелком и обставленную белой мебелью на гнутых ножках. Там уже находилось несколько знатных гостей, среди которых вполне мог оказаться и какой-нибудь герцог или герцогиня. Савиньон отвесил почтительный поклон всем, но баронесса подводила его к каждому из гостей, представляя многообещающего юношу. - Как я рад (или как я рада), - безразлично говорили они, замечая, что сегодня на дворе теплее, чем вчера, и отворачивались, чтобы продолжать светскую беседу, а кое-кто, чтобы скрыть гримасу отвращения, вызванную безобразием нового гостя. Сирано, раскланиваясь, неуклюже задел концом шпаги столик на тонких ножках, опрокинул его, и стоявшая на нем белая фарфоровая ваза с пастушками с шумом разбилась. - Ах, это к счастью, к твоему счастью, дорогой Савиньон! - щебетала хозяйка дома, приказав слугам собрать обломки и шепнув, чтобы нашли мастера, который сумел бы все ловко склеить. Смущенный Сирано опустился на стул. Шпага ужасно мешала ему, а дама, к которой он подсел, была так прелестна! Молодой аристократ, с которым он так неудачно раскланялся, с усмешкой посмотрел на него и тихо-тихо произнес: - Ах, эта шпага! Входишь в дом - Она становится врагом! Сирано все же услышал и закусил безусую губу. Сидевшая рядом черноокая дама, которая так взволновала его, завела общий разговор: - Не правда ли, мсье де Бержерак, у мужчин стали модными высокие каблуки. Это делает их выше и мужественнее, не так ли? - Может быть, не выше, а длиннее? - не сдержал своей язвительности задетый стишком аристократа Сирано*. _______________ * Впоследствии, как известно, эти слова произнес Наполеон Бонапарт, обращаясь к одному из своих маршалов. (Примеч. авт.) Молодой аристократ, оказавшийся графом де Вальвером, вспыхнул, ибо, отличаясь малым ростом, явно злоупотреблял высотой каблуков. Он уже с нескрываемой злобой посмотрел на Сирано, которого, подняв с места, к счастью, баронесса отвела к другой группе гостей, где тоже были дамы, одна прекраснее другой. - Нет, нет, сударыня! - вещал какой-то расфуфыренный старик в парике. - Королева обожает своих собачек. Нести за ней хоть одну из них - величайшая честь, которой удостаивается не каждый. Сам церемониймейстер двора разберется сначала во всех геральдических тонкостях, прежде чем назвать имя счастливца. - Собачки - это прелестно! - сказала затянутая корсетом дама с кокетливой родинкой на щеке. - В особенности, когда у некоторых дам собачки служат почтальонами, - вставил молодой хлыщ с крысиным лицом и вкрадчивыми манерами. - Ах, вы опять хотите острить, невозможный маркиз! - кокетливо отозвалась дама с родинкой. - Представьте, мадам, это очень удобно, конечно, речь идет лишь о приближенных королевы, ее фрейлинах, а никак не о ней самой, не о ее величестве! Но когда церемониймейстер двора к собачкам не имеет отношения, им в бантик легко засунуть записку, которую вместе с собачкой передать избраннику, жаждущему свидания, разумеется, чисто делового - для обсуждения религиозных тем. - Вы ужасный сплетник, маркиз, даже когда не называете имен, - жеманно сказала дама, притворно ударяя маркиза по руке веером. - Если вы хотите, графиня, поговорить об именах, я к вашим услугам. Есть уйма пикантных новинок! Если, конечно, наш новый молодой собеседник не будет иметь ничего против. Чем больше слушал Сирано де Бержерак салонную болтовню, тем глубже ощущал вокруг себя пустоту. "Неужели у них нет ничего больше за душой?" - думал он. На любом своем вечере баронесса де Невильет всегда припасала для гостей сюрприз, кого-то из новых гостей, очередную модную знаменитость или забавника, могущего посмешить общество. Сегодня она намеревалась показать Савиньона, чтобы о нем заговорили в салонах Парижа. Еще перед ужином она вышла на середину гостиной и, хлопнув в свои маленькие ладошки, возвестила: - Господа! Я уверена, что среди нас нет никого, кто не отдавал бы дань изяществу, и мне хотелось бы, чтобы наш юный гость, уже ставший поэтом, сочинив даже забавную комедию в стихах, порадовал бы нас каким-нибудь своим экспромтом. Сирано был крайне раздражен проявленным к нему равнодушием присутствующих, надменным, оскорбительным отношением к себе и бессодержательной, выводящей его из себя болтовней, особенно горько ему было полное равнодушие к нему (если не брезгливость!) прекрасных дам, о которых он так пылко мечтал, ощутив теперь вместо красоты, ума и изящества пустоту. И вместо жарких строк, посвященных "Прекрасной", совсем другие стихи сами собой сложились в его язвительном и уязвленном мозгу, и он, не отдавая себе отчета в последствиях, не подумав даже о баронессе, вышел на середину гостиной и запальчиво произнес, бросая вызов тем, кто выказал ему свое презрительное равнодушие: ОДА ПУСТОТЕ Конечно, это очень плохо, Когда в кармане - пустота. Но стоит ли стонать и охать? Ведь пустота всегда свята! Она меж звезд, светил небесных, В пустообыденных словах, В салонах дам пустопрелестных И в пустознатных головах! Она вещественна бы вроде, Стоит со шпагою в руке И по пустой последней моде Приподнялась на каблуке. Она и плачет и хохочет, Хоть пустота, а все ж клокочет! Гости принужденно захлопали в ладоши, недоуменно переглядываясь. - Разве меж звезд пустота? - наивно спросила графиня с родинкой на щеке. - Ведь господь бог создал там небесную твердь. И тут граф де Вальвер вскочил на свои высокие каблуки, приняв стихи Сирано на свой счет, встал рядом с ним и произнес, надменно обращаясь к нему: Своею одой вы задели, Как шпагой вазу, честь дворян, Узнав, и то лишь еле-еле, Кто тут барон, а кто баран! Вам извинением послужит, Пожалуй, ваша простота. Вы все смешали, севши в лужу, Где пустота, где высота! Сирано, нимало не смутившись, отвесил графу поклон и ответил новым экспромтом: Я вызов звонкий принимаю, Удары будут пусть в стихах. И сесть вас рядом приглашаю, Жаль, панталоны в кружевах. Но лужей вы не защитили Всего, что мной осуждено, Хотя стихи в победном стиле У вас звучали все равно. Граф вскипел, оружие своего остроумия он считал превосходным и готов был ответить сопернику. Баронесса же была в восторге. В ее салоне происходит столь модная ныне в высшем свете поэтическая дуэль! Граф, напыжась, произнес: Моя победа не в деревне, А в грозном замке родилась И гордой славой отлилась Заветом наших предков древних. Так говорили они сами: "Я душу бога взять молю, Дав жизнь и шпагу королю, Но сердце - только даме!" И он церемонно поклонился, снискав одобрение прежде всего дам. Сирано не остался в долгу и остро парировал графу-поэту: Старинное, скажу вам смело, Не так старо, как устарело. Нужна вам милость короля Да жить беспечно "тру-ля-ля!". Последние строчки Сирано прямо адресовал своему противнику, не оставляя в том сомнений у присутствующих. Оскорбленный граф затрясся от гнева и, оставив спор на высокие материи о дворянском долге и чести, перешел на личность Сирано, прикрывая это галантным поклоном перед ним: Вас повстречав на берегу, Не зная, как к вам перейду, Я крикнул бы: "Вам очень просто Нос перебросить вместо моста". Савиньон, услышав смешки, почувствовал себя тем самым шестилетним мальчишкой, которого изводили "дразнилкой", вынуждая бросаться на обидчиков бешеным вепрем, и он дерзко ответил, смотря на гостей, но протягивая руку к графу: Сложив стишок, он очень рад, Хотя под шляпой носит зад. Дамы, кстати сказать, в те времена привычные и к более крепким выражениям, притворно прикрыли свои улыбки веерами, а мужчины дали волю хохоту. Граф был вне себя от ярости и обернулся к Савиньону: - Я попрошу вас, господин Сирано де Бержерак, назвать своих секундантов, если обладаете дворянской честью, дабы они договорились с моими секундантами о месте нашей встречи. - Я могу вам назвать лишь одного моего друга, студента Сорбонны и поэта Шапелля, которого разыщу сейчас в одной из таверн. - Постарайтесь, чтобы он не был пьян, подобно вам, рискнувшему читать в обществе непристойные стишки. - Я постараюсь набраться у вас трезвости и с вашей помощью вырасти. Граф повернулся к Сирано спиной и, не отвечая ему, вышел из гостиной, задержавшись лишь около баронессы, чтобы поцеловать ей ручку. Баронесса была смущена. Поэтическая дуэль перешла совсем в другой поединок, чего она отнюдь не хотела, тем более что дуэли запрещены королевским указом, за чем следит сам его высокопреосвященство господин кардинал. Правда, мужчины умудряются все же сводить свои счеты, и шпаги по-прежнему звенят у монастырских стен. Баронесса подошла к своему крестнику и мягко пожурила его за злой язык: - Но теперь, Сави, тебе надо выдержать испытание дворянской чести, чтобы войти в свет. Сирано прекрасно понимал это и, распрощавшись с баронессой и поклонившись всем гостям, отправился в Латинский квартал разыскивать Шапелля, чтобы тот связался с маркизом, знатоком сплетен и дамских собачек, названным графом своим секундантом. Сирано нашел Шапелля в его любимой таверне за стаканом вина, а когда тот услышал, что друг его вызван на дуэль графом де Вальвером, ужаснулся, ибо у того была слава бретера, заядлого дуэлянта, и Сирано, надо думать, не имел против него никаких шансов. - Я вижу, у тебя есть шпага, - сказал поэт, - но она тебе знакома не больше вязальной спицы. - Ты прав, Шапелль, и я рассчитываю, что за остаток вечера ты научишь меня хоть одному приему. - Ты сумасшедший, Савиньон! Фехтование - это наука, искусство, традиция! Первой шпагой Франции считает себя король! О каком приеме ты говоришь? - Я слышал, что есть такой прием, которым выбивают шпагу противника. Ты знаешь его? - Разумеется, знаю, но, чтобы он удался, надо ждать, пока противник зазевается, а он успеет до этого проткнуть тебя, и не раз! - Неважно. Мне надо выучить твой прием. - Изволь, пойдем ко мне домой, отец уехал в наше поместье, и нам будет где поупражняться, хоть в саду. Впрочем, там темно, лучше в зале, где я прикажу зажечь все светильники. - Идем, - позвал Сирано. Шапелль удивился, как быстро усваивает Бержерак первые уроки фехтования. Он очень скоро научился держать шпагу в своей железной кисти, овладел в замедленном темпе выкручивающим движением, когда переданное сталью усилие над эфесом шпаги противника направлено в сторону концов его пальцев, охватывающих рукоятку. Пальцам трудно удержать ее, когда она выскальзывает из них, и шпага может отлететь в сторону. Сирано прилежно усваивал только один этот прием, хотя Шаппель уговаривал его изучить и выпады, когда можно пронзить грудь противника. Сирано этим не заинтересовался. Ближе к полуночи в дом Шапелля явился маркиз де Шампань, секундант графа де Вальвера, и договорился с Шапеллем о месте встречи, как всегда, у стены одного из монастырей. После ухода маркиза друзья сели за стол, но ужина им почему-то не подали. Сирано пришлось воспроизвести слово в слово всю стихотворную дуэль между Савиньоном и графом. Шапелль был недурным поэтом и мог по достоинству оценить и того и другого противника. - Мне остается пожелать, Сирано, чтобы завтра на рассвете твое владение шпагой равнялось бы твоему поэтическому искусству, а твои движения были бы такими же быстрыми, как и твоя реакция в гостиной. Сирано остался ночевать у друга, а перед рассветом они оказались в назначенном месте. Прошли гвардейцы кардинала, подозрительно оглядывая двух слоняющихся на пустыре молодых людей. Капрал поинтересовался, чем они заняты здесь. - Подружками, наш храбрый воин! - заверил Шапелль. - И у каждой из них есть по сварливому мужу, которые не рискуют в такую пору показаться в подобном месте, чтобы их не заподозрили в нарушении указа короля и его высокопреосвященства господина кардинала о запрете поединков. Гвардеец продолжал подозрительно вглядываться, не появятся ли еще двое молодых людей, но Шапелль предусмотрительно передал ему небольшой кошелек с серебром со словами: - Пожелайте успеха, господин капрал, в наших любовных делах. Гвардейцы удалились. Граф де Вальвер и маркиз де Шампань появились и уже стояли наизготове. - Достаточно ли света для противников? - вкрадчиво начал маркиз с крысиной мордой. - Солнце еще не взошло. Продолжают ли противники считать друг друга врагами? - Света вполне достаточно, чтобы разглядеть, что носит господин граф под своей шляпой, - ответил Сирано. Шапелль, отличавшийся веселым нравом и несдержанностью, поняв намек друга, прыснул со смеху. - Защищайтесь, несчастный школяр, дранный розгами! - завопил граф де Вальвер и обнажил шпагу. Сирано отскочил и тоже вынул шпагу из ножен. Секунданты отошли в сторону. Шпаги скрестились со звоном один, другой раз, и тут произошло нечто странное. Противники сделали выпад друг к другу, приблизясь лицами, и шпаги их, казалось бы, должны были соприкоснуться рукоятками, но шпага Сирано на миг исчезла в воздухе, а шпага графа вылетела из его рук, словно от удара кувалдой, и отлетела далеко в сторону. Никто ведь не знал отработанной индейцем быстроты движений Сирано и потому ничего не понял. Савиньон, опустив шпагу, дождался, пока граф подберет свою, лежавшую у ног Шапелля. И снова со звоном скрестились шпаги и снова неведомо как шпага графа де Вальвера вылетела из его кисти и отлетела теперь к ногам маркиза де Шампань. - Должно быть, у меня судорога, - пробормотал граф, смотря на свои пальцы. - У вас родовые судороги, граф, начинающиеся при выкидыше очередных стишков, которые вы имеете наглость сочинять. Граф де Вальвер потерял над собой всякую власть и, пользуясь тем, что Сирано недвижно стоял на месте, подхватил свою злосчастную шпагу и опять бросился на противника. На этот раз ему удалось уколоть его в левое плечо, но в следующее мгновение он снова был обезоружен, причем шпага его перелетела через головы секундантов и со звоном ударилась о монастырскую стену. Граф бросился за ней, но взбешенный раной Сирано настиг его, и когда тот, снова держа шпагу в руке, обернулся, то почувствовал стальное острие у своего горла. - Бросьте шпагу, граф, иначе я проткну ваше горло и вам не придется пользоваться им для чтения стихов. Граф колебался недолго и послушно выронил шпагу на землю. - Теперь вы снова можете читать стихи. Повторяйте за мной: "Я, сочинив стишок, был очень рад..." Ну же! - понуждал Сирано, покалывая острием шпаги кожу графа. - Я... сочинив стишок... был очень... рад... - почти шепотом повторял несчастный граф. - "Что на плечах имею зад!" - требовательно закончил Сирано. - Что... на плечах... имею... зад... - покорно повторил граф. - Теперь можете взять свою шпагу, я удовлетворен, - заявил Сирано де Бержерак. Граф не стал брать шпаги, а понуро удалился. Шпагу подхватил под мышку маркиз и, по-крысиному вытянув вслед за графом голову, пустился догон

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  - 46  - 47  - 48  - 49  - 50  -
51  - 52  - 53  - 54  - 55  - 56  - 57  - 58  - 59  - 60  - 61  - 62  - 63  - 64  - 65  - 66  - 67  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору