Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Философия
   Книги по философии
      Ильин И.П.. Постмодернизм и прочее -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  - 46  - 47  - 48  - 49  - 50  -
51  - 52  - 53  - 54  - 55  -
сного предпочитают говорить об эманации духа и прочих научно (по крайней мере на нынешнем уровне развития техники) не регистрируемых явлений, то "безбожные" западные европейцы вкупе с североамериканцами более склонны к рационалистически аргументированному объяс- нению иррационального. Феминистский неофрейдизм в театральной критике Мелроуз в данном случае предпочитает говорить о сомати- ке, соматической практике и, основываясь на Лиотаре, пытает- ся создать теорию "сомато- графии". Однако главным источ- ником ее вдохновения является феминистски интерпретированный неофрейдизм, окрашенный в столь характерные для нашего вре- мени глубоко личностные тональности: "Позвольте мне объяс- нить, что я имею здесь в виду: дело в том, что именно на основе осознания какой-то особой родственной близости с барбиканов- ской версией (подразумевается постановка в "Барбикан пит" (1988-1989) Деборой Уорнер "Электры" Софокла. -- И. И.) я внезапно и с большим внутренним сопротивлением оказываюсь во власти представления об Электре в исполнении Шоу, Электре в состоянии, похожем на любовную страсть, Электре-истеричке (подчеркнуто автором, трактующим этот термин в духе неофрей- дистских понятий. -- И. И.). Мое неприятие было тройным. Частично оно проистекает из самих условностей художественного вымысла и моего желания (действующего вопреки моему знанию о роковой судьбе героев трагедии) видеть Электру настолько сильной, чтобы она смогла преодолеть бремя обязательств, нала- гаемых на нее после смерти Агамемнона; частично это неприятие коренится в моем глубоко противоречивом феминизме современ- ной эпохи, который предпочитает не замечать, что сильная жен- щина может быть скована цепями деформированных импульсов энергии, какова бы ни была их справедливо осуждаемая причина; а отчасти также и потому, что эксцесс (избыток причин) внезап- но делает здесь произведение искусства как бы непрозрачным, непонятным, и эти две ранее упомянутые реакции заставляют меня задуматься, действительно ли этот эксцесс работает в пред- лагаемых условиях данного спектакля. Колеблющаяся игра семиозиса мгновенно разрушается, и в самый разгар зрелища я начинаю переоценивать все то, что уже произошло в ходе спектакля: соскальзывание, переключение вни- мания с непосредственно происходящего на недавнее прошлое как 198 ГЛАВА III раз в тот момент, когда ожидался самый пик зрительской сопри- частности с действием на сцене. Современный феминизм конца 80-х годов, со всем своим неизбежным шлейфом "экспертных дискурсов", внезапно просвечивает сквозь паутину представления в искусном сочетании вымысла с современной жизнью, ее нуж- дами и чаяниями" (237, с. 308). Мелроуз не сомневается в наличии "глобальных и непосред- ственно драматических оснований" (там же, с. 309) рассматри- вать Электру как "истерическую женщину", придавая этому по- нятию характер культурно-исторической реалии, -- фантома соз- нания, созданного патриархальной культурой, где господствовали и продолжают господствовать мужские представления и предрас- судки о женщине, оспариваемые современной феминистически ориентированной теорией: "Гедда, Корделия, Антигона функцио- нируют на теоретической сцене 70-80-х годов, чуткой к проблеме половых дифференциации, в символическом модусе (письме), исторически выбранном мужчинами, не как женщины... а как Женщина, т. е. как фантазии, которые либо в себе концентриру- ют, либо вытесняют неврозы, заложенные в самом мужском на- чале... Они оспаривают законы (и волю отцов в них), их созда- тели объединяют в них хитрую маску и маскарад материн- ско-дочерних ценностей с напористой уверенностью, грозящей вмешательством в поведенческие модусы отца/Отца/закона, ибо они отказываются существовать в рамках предписанных им ми- фологией социально консервативных функций. Будучи монстрами (явными, видимыми деформациями: монстр несценичен, не может быть представлен, изображен на подмостках сцены времен Эди- па), они должны быть устранены с этой сцены, чтобы облегчить возврат к разумному порядку (с дифференциацией половых ро- лей, с патриархальной семьей)" (там же, с. 184). Здесь Мелроуз повторяет основные стереотипы феминист- ской критики: господствующей культурной схемой, культурным архетипом буржуазного общества Нового времени служит патри- архальная культура, а сознание современного человека, независи- мо от его половой принадлежности, насквозь пропитано идеями и ценностями мужской идеологии с ее мужским шовинизмом. Даже создавая образы женщин, восстающих против привычных правил, писатели наделяют их своими предрассудками против женщин. Как древнегреческий театр не терпел на своей сцене открытого насилия, изображения смерти, так и мужское сознание не терпит, по Мелроуз, посягательства женщин на изменение своего места в общественной иерархии и, соответственно, на изменение своих 199 ПОСТМОДЕРНЫЙ ЛИК СОВРЕМЕННОСТИ социальных ролей и укорененных в их сознании, т. е. психологи- чески зафиксированных, пове- денческих моделей. Миф амбивалентности Современные критики очень часто оказываются заложниками своих собственных теоретических представлений. Сначала они лихорадочно ищут во всем фрейдист- ски интерпретированную подоплеку -- например, отнюдь не се- стринскую склонность Электры к Оресту -- со всем шлейфом сексуально-фаллической символики, а затем вполне искренне, здравомысляще аргументативно, отшатываются от этих заявлений. Это смешение теоретического парения в эмпиреях безоглядной гипотетической предположительности, откуда зияют бездны фрейдовских "истин" относительно исконной извращенности на- ших первоначальных импульсов, с одной стороны, и, с другой, -- редких мгновений здравого смысла, -- порождает ту поразитель- ную тональность теоретического шатания, эмоционального раз- брода и, главное, оценочной подвешенности выбора, которая так характерна для работ Ю. Кристевой и Э. Сиксу. Ибо всегда остается вопрос: на что же все-таки решиться, какой приговор вынести? И как обычно, когда уходит кокетство, когда выплыва- ет вся искренность собственной растерянности, все с безошибоч- ной инстинктивностью утопающего -- как не схватиться за соло- минку? -- так или иначе в конечном счете прибегают к спаси- тельному мифу двусмысленности и амбивалентности. И приходится признать, что к этому результату подводят все установки современной постмодернистской теории: изначальная ориентация на смысловую многозначность, на исконность внут- ренней противоречивости любого явления, на обязательное столк- новение разнонаправленных интерпретаций не только различных критиков, но прежде всего самого критика (читателя, зрителя, слушателя -- одним словом, любого потребителя искусства). Причем "тонкость" анализа обуславливается как раз наличи- ем способности аналитика к подобной самопротиворечивости, ибо сама декларация нежелания прийти к определенному выводу в конечном счете оказывается не чем иным, как тактическим мо- ментом аргументации, должной подчеркнуть обязательную "сложность" современного мировидения. Что ищет Мелроуз в анализе представления? Сложную сеть, вернее, несколько видов "организационных сетей" взаимосвязан- ных внутренних мотивов поведения Электры. Одной из разно- видностей таких "сетей" является "идеативная функция", обеспе- 200 ГЛАВА III чивающая функционирование "семейной ячейки" как "социального микрокосмоса в мире": "Под силовым воздействием этой сети, почти беспрерывно активизируемой частыми цепочками тематически связанных слов, пронизывающих весь текст, Электра представляет собой динамическую границу между ... функцией матери и функцией отца. В качестве функции ребенка она тожде- ственна Оресту и Хрисотемиде. Но на эту структуру Отца -- Матери - Ребенка накладывается система половых различий, с точки зрения которой Электра стоит в одном ряду с Клитем- нестрой и Хрисотемидой и противостоит другому классифика- ционному разряду -- мужскому -- Агамемнон/Орест; тем самым усиливается конфликтный потенциал, который, исходя из опыта конца XX столетия, придает особое значение половым ро- лям-моделям, действующим внутри семьи" (237, с. 301). Если Электра и схожа с Клитемнестрой, продолжает свою мысль Мел- роуз, с точки зрения анатомии и заложенного в ней ожидания реализовать свое женское предначертание (даже ее слова: "У меня нет ни мужа, ни детей", по Мелроуз, лишь "негативно под- тверждают эту норму") (там же), то, с другой стороны, Электра представляет собой "негативное силовое поле", ориентированное против Клитемнестры, что ставит ее в один ряд с Агамемноном и Орестом, предписывая ей чисто мужскую по своей функции жа- жду мщения. "Из этого набора конфликтов вытекает заключение, что Электра активизируется как динамичное поле постоянно ме- няющихся конфликтов, в столкновении которых мы по-прежнему пытаемся уловить то, что называем проблематикой конфликта природы с воспитанием" (там же, с. 301). Электра -- "не образ, а место" Подход Мелроуз, типичный для авангардистской теоретиче- ской мысли, во многом происте- кает из ее активного неприятия любого психологического толкования поведения персонажа. Для нее Электра отнюдь не образ, а "место", где борются различные функции, "силовое поле", испускающее "волны энергетических флюктуаций" (там же), "источник семиотического процесса". Критик особо подчеркивает, что в постановке Д. Уорнер пьесы Ибсена "Гедда Габлер" исполнительница заглавной роли Ф. Шоу предлагает зрителям "искусно заряженную энергией и тонко отделанную соматическую работу, ошибочно воспринятую многими критиками как пример интериоризации, т. е. в психоло- гизирующих терминах" (там же, с. 302). Опять критики, да. 201 ПОСТМОДЕРНЫЙ ЛИК СОВРЕМЕННОСТИ очевидно, и зрители, воспринимают представление и игру актеров с позиции психологического отождествления, эмоционального вчувствования, сопереживания, т. е. с тех позиций, которые абсо- лютно неприемлемы для Мелроуз как сторонницы теоретического отчуждения. "Перформативное поведение" Особое место в теории по- стмодернистского театра у Мел- роуз занимает проблема "пер- формативного поведения". Чем же отличается обычное поведение людей от перформативного, т. е. профессиональной игры актеров? Итальянские исследовательницы Э. Барба и И. Саварезе в своей книге "Анатомия актера: Словарь театральной антропологии" (46), переведенной на французский и английский языки, подняли проблему соматики и попытались обосновать отличие повседнев- ного ролевого поведения от актерского как сдвиг от "минимального расхода энергии" в обычной жизни до "максимального в перформансе". Активная мускульная работа натренированного актера повышает заряд энергии, которая захва- тывает в поле своего воздействия зрителя. Именно эта энергия действия, а не внутреннего переживания, с его "ложным психо- логизмом", "интериоризацией", и объявляется Мелроуз главным источником воздействия на публику и составной частью более общего комплекса "театральности" ("максимальный расход энергии, ориентация на присутствие зрителей и организацию их активного визуального внимания") (237, с. 266). Разумеется, столь туманно сформулированная теория, опи- рающаяся не на опытные данные, а на гипотетические предполо- жения, мыслится скорее как задача на будущее, которую еще только предстоит решить: "Мне кажется, что письмо, которое мы назовем эффективным в 1990-х годах, должно разработать тео- рию потенциального значения звучания голоса, который по той или иной причине вибрирует в теле/телах его обладателей и резо- нанс которого проникает во все пространства коллективного лице- зрения спектакля, превращая каждого индивида в участника об- щего действа. Это означает, что нам нужна специальная теория "вибрации", "которая позволила бы нам понять, почему произне- сенный отрывок предложения является сложным мускульным актом, воздействующим, как и все мускульные действия, не яв- ным образом и не просто через "центральную нервную систему", а через сетчатку глаза. Это, очевидно, происходит в мозговом центре, способном не просто функционировать, а сохранять таин- 202 ГЛАВА III ственный след или "отклик" ранее испытанного мускульного на- пряжения" (там же, с. 221). Упорный антипсихологизм теоретиков театрального постмо- дернизма заставляет их искать окольные пути объяснения воздей- ствия эмоциональной напряженности актеров на зрительный зал и иногда приводит к несколько наивному теоретическому натура- лизму. К тому же, что особенно характерно для феминистских теоретиков, на изложение концепций, как правило, накладывается повышенная эмоциональность личностного отношения. С теоретической точки зрения возникает любопытная про- блема: проблема сознательной концептуальной субъективности, очень часто граничащей с невольным кокетством собственным мнением. Этому немало способствует и глубоко укоренившийся игровой принцип в научном рассмотрении любого вопроса. В на- ше время чуть ли не каждый исследователь в царстве вакхиче- ского, или, лучше сказать, дионисийского постмодернизма просто в обязательном порядке примеряет на себя карнавальный костюм "человека играющего" Хейзинги, создавая себе модный имидж theoreticus ludens. В этом плане рассуждения практиков театра, в том числе и постмодернистского, выглядят куда взвешеннее и обоснованнее. Как писала Ариана Мнушкина, "я склоняюсь к мысли, что це- лью текстового анализа является попытка все объяснить. В то время как роль актера и режиссера, дистанцирующих себя от по- следних тенденций, совсем не в том, чтобы объяснять текст. Их роль, конечно, в том, чтобы прояснить, истолковать, а не сделать все еще более неясным. Но что-то нужно оставить зрителю, что- бы он открыл это сам. Это волны, резонансы: актер ударяет в гонг или роняет камень в воду, но не желает предопределять за- ранее характер волн, возникших от этого, зафиксировать их так, чтобы любой мог сосчитать точное число кругов, расходящихся по воде. Гораздо существеннее, что актер уронил камень просто так, туда, куда его надо было уронить, таким образом, чтобы мог возникнуть любой резонанс: эмоциональный, философский, мета- физический, политический... Текстовой анализ идет в другом ритме, он может перечислить все свои компоненты. Актер не может этого сделать: в каждый момент актер должен поддержи- вать сущностный энергетический баланс. Аудитория, возможно, при этом получает -- в соответствии с уровнем и запросами ка- ждого своего участника -- то, что ей судьбой предназначено получить" (241, с. 34). Вместо послесловия: "ЧТО ДЕЛАТЬ ПОСЛЕ ОРГИИ?" У истории, которая здесь была изложена, нет и не может быть завершения, поскольку ее предмет -- постмодерн -- все еще существует и развивается на наших глазах; поэтому настоя- щая книга поневоле способна предложить читателям лишь откры- тый финал. Тот финал, в котором возможна еще любая бифур- кация и прочие "развилки" в идеях и представлениях, как в бор- хесовском саду "расходящихся троп". Будущее, даже самое бли- жайшее, непредсказуемо и своим событийным рядом, и его воз- можным теоретическим осмыслением. Не исключая возможности самых неожиданных сюрпризов, мы, тем не менее, можем предложить читателю по крайней мере три теоретических варианту концептуального осмысления постмо- дерной современности, которые могут определить облик теорети- ческого мышления будущего. О концепции "культурного нома- дизма" Ж. Делеза и Ф. Гваттари уже говорилось, и, судя по отклику, который она получила среди культурологов, социологов и философов, ведется интенсивная работа по ее наполнению кон- кретными данными, получаемыми в результате того, что можно было бы назвать "полевыми исследованиями" в разных сферах культурного сознания. Свою версию "мягкого", или вернее "кроткого постмодерна" предлагает Жиль Липовецкий. В книге 1992 г. "Сумерки долга: Безболезненная этика демократических времен" (219), продол- жая линию, намеченную еще в "Эре пустоты: Эссе о современ- ном индивидуализме" (1983) (221) и "Империи эфемерности: ВМЕСТО ПОСЛЕСЛОВИЯ 204 Мода и ее судьба в современных обществах" (1987) (220), уче- ный отстаивает тезис о безболезненности переживания современ- ным человеком своего "постмодерного удела", о приспособлении к нему сознания конца XX века, о возникновении постмодерного индивидуализма, больше озабоченного качеством жизни, желани- ем не столько преуспеть в финансовом, социальном плане, сколь- ко отстоять ценности частной жизни, индивидуальные права "на автономность, желание, счастье": "Постмодерное царство инди- вида не исчерпывается стремлением выявить уровень конкуренто- способности одних по отношению к другим, "героизмом" победи- теля и своего собственного созидания, оно неотделимо от возрос- шего требования к качеству жизни, включая теперь и условия труда. Гипериндивидуализм приводит не столько к обострению стремления превзойти других, сколько к увеличению нетерпимости по отношению ко всем формам индивидуального презрения и со- циального унижения. Быть самим собой и победить свою индивид дуальность -- это значит не только выбрать свои собственные модели поведения, по и предъявлять к межчеловеческим отноше- ниям требование этического идеала равенства прав личности" (219, с. 290). Если не принимать во внимание довольно любопытную по- пытку создать теорию постмодерного индивида, то в целом по- строения Липовецкого скорее относятся к области желательного мышления, хотя и совершенно реально отражают одну из влия- тельных тенденций в эмоциональном восприятии современного политического климата: тенденцию к социально-идеологическому примирению с реалиями постбуржуазного общества. Совсем иную картину мы видим у одного из наиболее влия- тельных философов сегодняшней Франции Жана Бодрийара. В книге 1990 г. "Прозрачность зла" (64) он дает совершенно иной облик современности, гораздо более тревожный и совершенно несопоставимый с тем благостным пейзажем, что был нарисован Липовецким: "Если попытаться дать определение существующему положению вещей, то я бы назвал его состоянием после оргии. Оргия -- это любой взрывной элемент современности, момент освобождения во всех областях. Политическое освобождение, сексуальное освобождение, освобождение производительных сил, освобождение разрушительных сил, освобождение женщины, ре- бенка, бессознательных импульсов, освобождение искусства. Воз- несение всех моделей репрезентации и всех моделей антирепре- зентаций. Это была всеобщая оргия -- реального, рационального, сексуального, критики и антикритики, экономического роста и его 205 "ЧТО ДЕЛАТЬ ПОСЛЕ ОРГИИ?" кризиса. Мы прошли все пути виртуального производства и сверхпроизводства объектов, знаков, содержаний, идеологий, удо- вольствий. Сегодня все -- свободно, ставки уже сделаны, и мы все вместе оказались перед роковым вопросом: ЧТО ДЕЛАТЬ ПОСЛЕ ОРГИИ? (выделено автором. -- И. И.) (64, с. 11). Ответа на свой вопрос Бодрийар не дает, -- или, точнее, тот ответ, который он в конце концов все-таки пытается дать, вряд ли можно назвать удовлетворительным. С точки зрения Бодрийара, бессмысленно бороться против того глобального от- чуждения, в котором оказался человек нашего времени; надо принять его, как и принять факт своей неизбежной инаковости, другости -- или чуждости? -- по отношению к самому себе. Иначе говоря, надо стать Другим, чтобы избежать вечного само- повтора. Насколько это реально и какие практические выводы отсюда могут последовать применительно к конкретным формам жизне- поведения -- вопрос иной и принадлежит другим сферам челове- ческой деятельности. Нам же было важно показать, в каких на- правлениях развивается сейчас теоретическая мысль постмодерна и какие проекты она предлагает для будущего. Может быть, Бодрийар и прав. Что ж, попробуем быть другими, если, конеч- но, это нам удастся. БИБЛИОГРАФИЯ 1. Автономова Н. С. Археология знания // Современная западная философия: Словарь / Сост.: Малахов В. С., Филатов В. П. -- М., 1991. -- С

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  - 46  - 47  - 48  - 49  - 50  -
51  - 52  - 53  - 54  - 55  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования