Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Философия
   Книги по философии
      Ильин И.П.. Постмодернизм и прочее -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  - 46  - 47  - 48  - 49  - 50  -
51  - 52  - 53  - 54  - 55  -
зыблемого господства нетленных канонов красоты, изящества и совершенства. Изучение культуры приобрело, если можно так сказать, археологический привкус: появился пристальный интерес к материальной, предметной культуре. Разумеется, ничего прин- ципиально нового здесь нет: всегда существовали прикладные дисциплины с конкретным предметом исследования (костюмы, мода, обычаи и манеры, интерьер и т. д.). Теперь же особое внимание стали привлекать стилистика частной и деловой пере- писки, терминология научных, общественно -политических и фило- софских представлений конкретного исторического периода, по которым ученые, как археологи по останкам материальной куль- туры исследуемой эпохи, воссоздают ее духовный облик. В центр внимания культурологов стали попадать явления, казалось бы, совсем не совместимые с исконным предназначением данной сфе- ры знания: не только гуманитарные науки в целом (философия, история и т. д.), но и столь -- в прошлом -- далекие от литера- турной критики феномены, как семиотическая проблема мусора (как знаковая система девальвированных культурных ценностей) или туризма, -- все то, что наряду с чисто критическими пробле- мами литературы изучает в своей книге "Фреймовая организация знака" (1988) (88) известный теоретик постструктурализма и постмодернизма Джонатан Каллер. 172 ГЛАВА III Почему именно туризм? Потому что туризм, утверждает Каллер, "выявляет то, что может оказаться главнейшей чертой современной капиталистической культуры: культурный консенсус, создающий скорее враждебность, нежели общность среди инди- видуумов"; потому что "производство туристических знаков осно- вано на семиотических механизмах, действие которых может по- казаться локальным и случайным, но общая структура, как и ко- нечный результат этих обозначающих механизмов, представляет собой современный консенсус широкого масштаба, систематизиро- ванное, ценностное познание мира" (там же, с. 158, 166). Изучение "культурных практик" Таким образом, преимуще- ственным предметом изучения этой относительно новой (почему относительно -- об этом ниже) тенденции гуманитарных наук, получившей терминологическое определение "культурных исследований", стал анализ воздействия на мышление и поведение людей "культурных практик", их сис- тем обозначения и общественно-духовных институтов, обеспечи- вающих функционирование этих практик в обществе. Хотя радикальный перелом в исследовательском сознании произошел, как отмечают многие теоретики критики и культуро- логи, в 80-х годах, однако теоретическое обоснование подобному подходу к изучаемому материалу было дано гораздо раньше -- еще в 60-х годах, когда французский философ Жак Деррида впервые сформулировал свою концепцию деконструкции, тем са- мым заложив основы постструктурализма. Но многое из методи- ки того, что сегодня называют деконструкцией, было, если не впервые, то в историческом плане гораздо раньше, концептуально отрефлексировано в трудах основателей "Школы анналов" -- Люсьена Февра и Марка Блока и продолжено в трудах Фернана Броделя, Жака Ле Гоффа и других. А. Гуревич, с точки зрения историка, следующим образом характеризует задачу исследования "анналистов", -- ту же самую задачу, которую на другом уров- не, с другими акцентами, другими методиками и аналитическими приемами и в другое время, решал и постструктуралист Мишель Фуко: "Историк должен стремиться к тому, чтобы обнаружить те мыслительные процедуры, способы мировосприятия, привычки сознания, которые были присущи людям данной эпохи и о кото- рых сами эти люди могли и не отдавать себе ясного отчета, при- меняя их как бы автоматически, не рассуждая о них, а потому и не подвергая их критике. При таком подходе удалось бы про- 173 ПОСТМОДЕРНЫЙ ЛИК СОВРЕМЕННОСТИ биться к более глубокому пласту сознания, теснейшим образом связанному с социальным поведением людей, подслушать то, о чем эти люди самое большее могли только проговориться незави- симо от своей воли" (16, с. 48). Гуревич называет подобный подход непривычным для исто- рической науки, хотя непривычность его скорее относится к рус- скому научному сознанию, нежели к западному, где традиции духовно-исторического подхода или работы культурологов типа Хейзинги имеют достаточно давние и прочные корни. Не говоря уже о том, что более чем тридцатилетняя практика поструктура- листских исследований развивалась именно в этом направлении. Гуревича как историка интересуют прежде всего новые возмож- ности изучения прошлого: "Этот подход... коренным образом изменяет исследование сознания и поведения людей: от поверхно- сти явлений он ведет историка в неизведанные глубины. История высказываний великих людей потеснена историей потаенных мыс- лительных структур, которые присущи всем членам данного об- щества... Исследуя эти социально-психологические механизмы, историк из области идеологии переходит в иную область, где мысли тесно связаны с эмоциями, а учения, верования, идеи ко- ренятся в более расплывчатых и неформулированных комплексах коллективных представлений. Историк вступает здесь в сферу "коллективного неосознанного" (я предпочитаю этот термин по- нятию "коллективного бессознательного", поскольку оно отягоще- но идеологическими и мистиче- скими обертонами)" (там же). "Культурное бессознательное" За исключением акцента на исторической перспективе и весьма знаменательного для тра- диционного академического соз- нания нежелания затрагивать подозрительную сферу бессозна- тельного, описываемый Гуревичем "новый подход" является ос- новой той методологической процедуры, которая получила назва- ние деконструкции. Собственно выявлением бессознательных ме- ханизмов, обуславливающих мысли и поведение людей, неважно, в прошлом ли (хотя и в прошлом тоже -- вспомним труды М. Фуко и П. де Мана, посвященные историческому культурно- му бессознательному), или в нынешнем сегодня, теми поисками "детерминации невысказанного" (19, с. 159), по определению Ж. Дерриды, и занята многочисленная рать зарубежных и отече- ственных деконструктивистов, подчеркивающих, в отличие от 174 ГЛАВА III Гуревича, бессознательный и алогический характер искомого кол- лективного "культурного бессознательного". В самом общем плане Гуревич называет этот подход "изучением ментальности", что, по его мнению, "дает возмож- ность ближе подойти к пониманию социального поведения людей -- поведения индивида в группе, группового поведения, ибо это поведение формируется под мощным воздействием ментальных структура (16, с. 48), и делает из этого вывод, имеющий самое непосредственное отношение к тем задачам, которые ставят перед собой современные западные культурологи: "По моему глубокому убеждению, исследование ментальностей может дать возможность перебросить мостик над пропастью, создавшейся в результате размежевания социальной истории и истории духовной жизни" (там же, с. 48-49). Это возвращает нас к исходному пункту аргументации: есть одна сфера, где проблематика исторической ментальности или, как раньше говорили, духа времени, всегда проявляется наиболее наглядно, -- это область художественной литературы и других видов искусства. И в этом отношении "анналисты" явились пря- мыми предшественниками постструктуралистов и деконструктиви- стов, стремящихся выявить структуры, закономерности или сте- реотипы исторической ментальности, или, вернее, природно ей присущую противоречивость. Очевидно, стоит привести определе- ние деконструкции М. Рыклина, одного из наиболее ярких пред- ставителей московских деконструктивистов: "Деконструкцию можно понимать как попытку объяснить гетерогенное множество нелогических противоречий и иного рода дискурсивных возмож- ностей, которые продолжают довлеть над философской аргумен- тацией даже при устранении логических противоречий" (19, с. 163). Недаром своей славой историка один из основателей "Школы анналов" Люсьен Февр обязан работам по исследова- нию "литературного сознания" корифеев французской литературы XVI в. Деперье, Маргариты Наваррской и Рабле (133, 134, 135). Литературность как придание миру смысла В атмосфере подобного смешения истории и литературы, которая особенно приобрела по- пулярность в 80-х годах, стала общим местом ссылка на книгу американского историка Хейдена Уайта "Тропики дискурса" (289), где он пытается убедить чита- теля, и весьма успешно, преодолеть "наше нежелание рассматри- 175 ПОСТМОДЕРНЫЙ ЛИК СОВРЕМЕННОСТИ вать исторические повествования (Уайт так их и называет -- "нарративы". -- И. И.) как то, чем они самым очевидным обра- зом и являются, -- словесным вымыслом, содержание которого столь же придумано, сколь и найдено, и формы которого имеют гораздо больше общего с литературой, чем с наукой" (там же, с. 82). История, т. е. историческое исследование, по Уайту, до- бивается своего объяснительного эффекта лишь благодаря опера- ции "осюжетивания", "воплощения в сюжет" (emplotment): "Под воплощением в сюжет я просто имею в виду закодирование фактов, содержащихся в хронике, как компонентов специфических видов сюжетной структуры, закодирование, осуществленное таким же способом, как это происходит, по мнению Фрая, с литератур- ными произведениями в целом" (там же, с. 83). С точки зрения Уайта, само понимание исторических повествований-нарративов зависит от их существования в виде той литературной модели, в которую они были воплощены; он называет в качестве таких ли- тературных моделей "романс, трагедию, комедию, сатиру, эпос" и т. д. (там же, с. 86). Под влиянием подобного подхода оформилась целая область исследований -- нарратология -- наука по изучению повествова- ния-нарратива как фундаментальной системы понимаемости лю- бого текста, стремящаяся доказать, что даже любой нелитератур- ный дискурс функционирует согласно принципам и процессам, наиболее наглядно проявляющимся в художественной литературе. В результате именно литература служит для всех текстов моде- лью, обеспечивающей их понимание читателем. Отсюда и тот переворот в иерархических взаимоотношениях между литератур- ным и нелитературным: оказывается, что только литературный дискурс или литературность любого дискурса и делает возмож- ным наделение смыслом мира и нашего его восприятия. Разумеется, не все западные ученые единогласно разделяют эту постмодернистскую мифологему современного научного мыш- ления, но она является господствующей мыслительной ориентаци- ей, той сильной идеей, с которой приходится считаться даже тем, кто с ней не согласен. В результате такого взгляда на роль и функцию литературы, ее моделей понимания и осознания мира литературоведение неиз- бежно должно было превратиться в науку наук, а литературоведы стали культурологами, пытающимися выявить закономерности восприятия человеческим сознанием специфики духа современно- сти. Подобное олитературивание мира знания имело своим след- ствием несомненную иррационализацию результатов исследова- 176 ГЛАВА III тельского анализа. Если мир поддается только литератур- но-художественному, поэтическому осмыслению, -- осмыслению, поневоле способному существовать лишь в языковых формах ху- дожественной образности, то иной картины мира, кроме как ме- тафорически запечатленной, оно и не способно было дать. "Общество спектакля" Фактически вся наука 80-х годов постмодернистской ориен- тации испытала на себе последст- вия утраты рациональности, строгости логической аргументации. К тому же отказ от понятия исторического прогресса, как и от самой идеи линейного развития истории, на смену которой при- шла концепция Фуко о скачкообразном чередовании эпистем, привели к утрате и исторической перспективы исследований, по крайней мере в теории, потому что на практике она оставалась испытанным аналитическим приемом. "Несмотря на отсутствие исторической перспективы, социологи, философы и экономисты. -- отмечает Кармен Видаль, -- быстро осознали особый харак- тер феномена 80-х годов. Бодрийар, Дебор, Калабрезе, Тоффлер, Липовецкий, Делез, Лиотар, Хабермас и многие другие называли его эрой крайностей, необарокко, призрачной кажимости, постмодернизма и тому подобное" (284, с. 171). Признавая справедливость всех этих определений, Видаль считает, что наи- более удачную характеристику обществу 80-х дал Ги Дебор в книге, вышедшей еще в 1967 г., назвав современное общество "обществом спектакля", где истина, подлинность и реальность больше не существуют, а вместо них господствуют шоу-политика и шоу-правосудие. "Шоу-власть" -- концентрированная и диффузная В 1967 г. Дебор различал две формы "шоу-власти": кон- центрированную и диффузную. "Обе они, -- писал он в "Комментариях к "Обществу спектакля", работе, вышедшей в конце 80-х годов, -- витают над реальным обществом и как его цель, и как его ложь. Первая форма, благоприятствуя идеологии. концентрирующейся вокруг диктаторской личности, выполняет задачи тоталитарной контрреволюции, как фашистского, так и сталинского типа. Вторая, побуждая лица наемного труда пользо- ваться своей свободой выбора для потребления широкого массива предлагаемых услуг, представляет собой американизацию мира, 177 ПОСТМОДЕРНЫЙ ЛИК СОВРЕМЕННОСТИ процесс, который в некоторых отношениях путал, но также и ус- пешно соблазнял те страны, где было возможным поддерживать традиционные формы буржуаз- ной демократии" (91, с. 8). Шоу отменяет историю В 80-е годы возникла тре- тья форма, являющаяся комбина- цией первых двух и названная Дебором "интегрированным спектаклем". Россию и Германию Дебор считал показательными примерами первого типа, США -- второго, а Францию и Италию -- третьего. "Общество спектак- ля", столь характерное для идеологического климата 80-х годов, существует в условиях барочного калейдоскопа явлений жизни, превратившихся в сознании людей в чистую символику без како- го-либо признака на содержательный акцент, в шоу-мир везде- сущей рекламы товаров потребления и театральной рекламности политики. Это приводит к тому, что для подростков 80-х годов имя Рембо звучит как Рэмбо, а Маркс как название шоколад- ного батона. Дебор отмечает, что заветным желанием шоу-культуры является устранение исторического сознания: "С блестящим мастерством спектакль организует неведение того, что должно случиться, и тут же после этого забвение того, что было тем не менее понято" (там же, с. 14). Как только спектакль пе- рестает о чем-то говорить, то "этого как бы и не существует" (там же, с. 20). Как пишет Кармен Видаль. перенося культурологические идеи Дебора на политическую атмосферу минувшего десятилетия, "контраст между ревущими 20-ми годами и Черным понедельни- ком Уолл-стрита 1929 г. показал миру в начале века, что эконо- мика и политика стали просто спектаклем. В 80-х годах нам на- помнили об этом безумной атмосферой фильмов вроде "Уолл-стрит" или игрой око за око (или скорее, танк за танк), типичной для холодной войны, сменившейся в начале 90-х свя- щенной войной в Персидском заливе. Столь сурово осуждаемая Берлинская стена, принесшая столько смертей, также оказалась одной видимостью, когда как по волшебству она внезапно рухну- ла и ее обломки превратились в предмет торговли! 80-е годы стали свидетелями краха тоталитарного режима в Восточной Ев- ропе и триумфа того, что Тоффлер назвал "третьей волной". Не только Америка, но и весь мир в конце концов превратился в один огромный Диснейленд" (284, с. 172). 178 ГЛАВА III Необарокко и его признаки Это ощущение театральной призрачности, неаутентичности жизни, особенно проявившееся в 80-х годах, Кармен Видаль свя- зывает с необарочным мироощу- щением. Одним из первых определение "необарокко" для харак- теристики современного общества выдвинул испанский философ Хавьер Роберт де Вентос (282, 283). По мнению философа, это общество отличается отсутствием авторитетного теоретического обоснования, хотя в то же время оно недвусмысленно противо- поставляет себя "научному и идеологическому тоталитаризму"; оно скорее склонно не к целостному, а дробному и фрагментиро- ванному восприятию, к пантеизму и динамике, к многополярности и фрагментации -- все эти признаки являются типичными "морфологическими парами", которые в свое время выделил в качестве типологических характеристик барокко Э. Д'Орс. Барочными по своей сути являются, как подчеркивает Кар- мен Видаль, те определения, которые дали 80-м годам Ж. Бодрийар ("система симулякров", т. е. кажимостей, не обла- дающих никакими референтами, фантомных миров самореферен- циальных знаков). Г. Дебор ("Общество спектакля") или Ж. Баландье ("театрократия"). Омар Калабрезе назвал этот период "эрой необарокко". Жиль Липовецкий -- "империей эфемерного" и "эрой вакуума". "Складка" -- принцип восьмидесятых В своих рассуждениях о ба- рочном характере минувшего де- сятилетия Кармен Видаль при- бегает к метафизическому поня- тию "складки" (изгибу, искрив- лению пространства) как символическому обозначению матери- ального и духовного пространства. В данном случае она отталки- валась от философских спекуляций Жиля Делеза в его книге "Складка: Лейбниц и барокко" (1988) (99). В свое время идею "складки" пытался обосновать М. Мерло-Понти в "Феноменологии восприятия" (238), с помощью этого же поня- тия Хайдеггер описывал Дазайн в "Фундаментальных проблемах феноменологии" (179а), Деррида ссылался на метафизическую "складку" в эссе о Малларме (115). В самом общем виде смысл этих рассуждений заключается в том что материя движется сама по себе не по кривой, а следует по касательной, образуя бесконечную пористую и изобилующую пустотами текстуру без какого-либо пробела, где всегда "каверна 179 ПОСТМОДЕРНЫЙ ЛИК СОВРЕМЕННОСТИ внутри каверны, мир, устроенный подобно пчелиному улью, с нерегулярными проходами, в которых процесс свертыва- ния-развертывания уже больше не означает просто сжа- тия-расжатия, сокращения-расширения, а скорее деграда- цию-развитие" (284, с. 184-185). "Складка, -- утверждает Кармен Видаль, -- всегда находится "между" двумя другими складками, в том месте, где касательная встречается с кривой... она не соотносится ни с какой координатой (здесь нет ни верха, ни низа, ни справа, ни слева), но всегда "между", всегда "и то, и другое" (там же, с. 185). Исследовательница считает "складку" символом 80-х годов, объяснительным принципом всеобщей культурной и политической дезорганизации мира, где царит "пустота, в которой ничего не решается, где одни лишь ризомы, парадоксы, разрушающие здра- вый смысл при определении четких границ личности. Правда на- шего положения заключается в том, что ни один проект не обла- дает абсолютным характером. Существуют лишь одни фрагменты, хаос, отсутствие гармонии, нелепость, симуляция, триумф видимо- стей и легкомыслия" (там же, с. 185). При таком видении мира, когда предметом исследования становятся одни лишь "нестабильности" и само существование целостной личности ставится под вопрос, у многих теоретиков постмодернизма человек превращается в "негативное пространст- во" как у Розалинды Краусс (198) или "случайный механизм" как у Мишеля Серреса (264). 80-е годы были отмечены сложными противоречивыми про- цессами переосмысления возможностей и границ человеческой индивидуальности. В теоретическом плане наиболее влиятельные сторонники постмодернистской философской парадигмы реши- тельно утверждали постулат о смерти субъекта (разработанный еще раньше такими влиятельными мыслителями, как М. Фуко, Р. Барт, и многими другими), включая и приводящие к тем же выводам теорию интертекстуальности Ю. Кристевой, и общий настрой философской деконструкции Ж. Дерриды с его высказы- ваниями, что философия как таковая стала проблематичной, пре- вратившись в "вопрос о возможности вопроса", о "смерти субъ- екта", о превращении абсолютного знания в закрытую самодоста- точную структуру, не способную критически осмыслить свою ог- раниченность и относительность. С другой стороны, со второй половины 80-х годо

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  - 46  - 47  - 48  - 49  - 50  -
51  - 52  - 53  - 54  - 55  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования