Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Фантастика. Фэнтези
   Русскоязычная фантастика
      Андрей Таманцев. Двойной капкан -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  -
Но нашли его мы, -- напомнил израильтянин. -- Джентльмены, вы сейчас делите шкуру неубитого медведя, -- вмешался Блюмберг. -- Вопрос о том, кто получит Пилигрима, не самый сложный. Об этом вы уж как-нибудь договоритесь. В свое время. Сейчас перед нами задача гораздо более важная и трудная. Вы получили меморандум информационно-аналитического директората ЦРУ о ситуации на Кавказе и сопутствующие материалы, в том числе и интервью чеченского террориста Рузаева. Есть ли у кого-либо сомнения в полноте анализа и в точности оценки общей ситуации? Сэр Роберт? -- Нет. -- И все же я предложил бы сузить тему, -- попытался настоять на своем израильтянин. -- Мое правительство намерено получить Пилигрима. И мы это сделаем. Вопрос лишь в том, какими методами. -- Подполковник Бен-Ари, -- вмешался в разговор Коллинз. -- Будьте любезны сформулировать приказ, который вы получили от своего руководства. Моссадовцу явно не понравился жесткий тон цэрэушника, но он все же ответил: -- Мне предписано принять участие в совещании, которое проводится при посредничестве мистера Блюмберга, и информировать мое руководство о его результатах. -- Оговаривался ли в приказе состав участников и тема совещания? -- уточнил Коллинз. -- Нет, -- вынужден был признать Бен-Ари. -- Намерены ли вы точно следовать полученным указаниям или мне придется обратиться к руководству Моссада с просьбой раз®яснить вам ваши обязанности? -- В этом нет необходимости, -- хмуро ответил Бен-Ари. -- Продолжайте, мистер Блюмберг, -- кивнул Коллинз. -- Благодарю, командор. Поскольку мы затронули этот частный вопрос, хочу предостеречь израильскую и российскую стороны от попыток самостоятельно решить проблему Пилигрима и Рузаева. Более того, необходимо принять все меры для обеспечения их безопасности. Потому что в плане, который я намерен вам предложить, они должны играть ключевые роли. Вам понятно то, что я сказал? -- по-русски обратился Блюмберг к Голубкову. -- Да. Мы уже выделили для Пилигрима негласную охрану. -- Вы взяли Пилигрима под наружное наблюдение, -- выслушав перевод Блюмберга, уточнил Бен-Ари. -- И он о нем знает. Это для вас неприятная новость, полковник, не так ли? -- Нет, -- возразил Голубков. -- Неприятная, но не новость. Хотя меня очень интересует, откуда об этом знаете вы. Нет, не новость, -- повторил он. -- Вам не о чем беспокоиться, мистер Блюмберг. В обязанность нашей "наружки" вменены и функции охраны. -- Чем это вызвано, полковник? -- поинтересовался сэр Роберт. -- Эти фигуры нам известны. Если их вывести из игры, могут появиться другие. -- Это кажется мне разумным, -- выслушав перевод, кивнул англичанин и запыхтел, раскуривая трубку. Блюмберг с каким-то особенным интересом, словно бы испытующе, взглянул на Голубкова и продолжал: -- Скажу больше, джентльмены. Для успешной реализации нашего плана нужны именно такие фигуры, как Пилигрим и Рузаев. Известные и одиозные. -- Вы нас заинтриговали, -- заметил сэр Роберт. -- Не пора ли вам перейти к изложению плана? Блюмберг помедлил с ответом. -- Это самый трудный момент нашего совещания. Дело в том, господа, что каждого из вас посвятят только в ту часть плана, которая будет реализована силами ваших служб. В полном об®еме с планом знакомы только три человека: директор ЦРУ, еще один человек и я. -- Не знаком даже командор Коллинз? -- переспросил Бен-Ари. -- Да, это так, -- подтвердил цэрэушник. -- Это беспрецедентно! -- решительно заявил сэр Роберт. -- О какой доверительности может идти речь, если нам отводится роль слепых исполнителей? Не думаю, мистер Блюмберг, что это хорошая основа для наших переговоров. Нет, не думаю! -- Сэр Роберт, джентльмены! Это действительно беспрецедентно, -- согласился Блюмберг. -- Но не имеет прецедентов и ситуация. Мы можем рассчитывать на успех лишь в том случае, если план будет реализован в условиях абсолютной секретности. Любая, даже самая ничтожная утечка информации сведет все наши усилия к нулю. Можете ли вы гарантировать, сэр Роберт, что в ваше окружение не внедрен "крот"? -- Эта вероятность ничтожна. -- Но она есть. Она есть всегда. И у всех. И сейчас нам лучше исходить из того, что она реальна. Сложность наших переговоров заключается и в другом. Если любая из сторон примет решение устраниться от участия в совместной акции, на этом все и закончится. План предусматривает активизацию агентурной сети практически во всем мире. У Лондона традиционно сильные оперативные позиции в Турции и Скандинавии. У Тель-Авива -- на Ближнем Востоке. У ЦРУ -- в Европе. У Москвы -- на Кавказе. Таким образом, джентльмены, речь идет не о недоверии, а напротив -- о высшей степени доверия друг к другу. В ослаблении напряженности в кавказском регионе заинтересованы все наши страны. Более того -- все мировое сообщество. Наши шансы на успех не слишком велики, но мы обязаны их использовать. -- Все это демагогия, -- хмуро отозвался Бен-Ари. -- Вы тоже так считаете, полковник? -- обратился Блюмберг к Голубкову. -- Я хотел бы сначала послушать вас, -- ответил Голубков, -- и узнать, какая роль отводится в вашем плане России. А потом уж принимать решение об участии или неучастии. Точней, это решение будет принимать мое руководство. -- Не кажется ли вам, джентльмены, что полковник высказал здравую мысль? -- переведя слова Голубкова, обратился Блюмберг к присутствующим. -- Кто этот третий человек, посвященный в детали вашего таинственного плана? -- попыхтев своим "Данхиллом", спросил англичанин. -- Сэр Генри Уэлш. -- Вот как? Адмирал? Вы с ним встречались? -- Семь дней назад. -- Матерь Божья! Адмирал! Мы с ним... Впрочем, это неважно, -- оборвал себя сэр Роберт. -- Как он себя чувствует? -- Дай бог нам так чувствовать себя в его возрасте. Если нам будет суждено до него дожить. -- Адмирал! -- повторил сэр Роберт. -- И он одобрил ваш план? -- Более того, -- подтвердил Коллинз, -- без его активной поддержки не состоялось бы это совещание. -- Мнение сэра Генри меня убеждает, -- подумав, заявил англичанин. -- Да, убеждает. Каким образом, мистер Блюмберг, вы собираетесь ввести каждого из нас в курс его роли? -- В персональных беседах, сэр. Надеюсь, вы позволите мне начать с беседы с полковником Голубковым? Российской стороне предстоит исполнить главную и самую трудную роль. И он сегодня же должен вернуться в Москву. Мы уже очень близки к цейтноту. -- Еще один вопрос, мистер Блюмберг, -- вмешался в разговор израильтянин. -- Если инструктаж будет носить персональный характер, зачем вы собрали нас всех вместе? -- Мне хотелось, чтобы вы увидели друг друга. Не на мониторах компьютеров, а вот так -- глаза в глаза. И чтобы вы пожали друг другу руки. На этом я, разумеется, настаивать не могу. Первым на это неожиданное предложение откликнулся Коллинз, -- Why not?[4] -- сказал он и подошел к Голубкову, протягивая руку. -- Мне было интересно познакомиться с вами, полковник. -- Мне тоже, мистер Коллинз. Последовал взаимный обмен рукопожатиями: -- Сэр Роберт!.. -- Мистер Блюмберг!.. -- Подполковник!.. Бен-Ари суховато ответил на приветствие Голубкова и негромко по-русски сказал: -- А Пилигрима мы все равно получим. Он от нас не уйдет. Знайте это, полковник! -- Why not? -- ответил Голубков. -- Лично я ничего не имею против. -- И все-таки это историческое событие, -- заключил Блюмберг и допил свой джин. -- Пойдемте, Константин Дмитриевич, погуляем, -- обратился он к Голубкову. -- Когда-то еще вы увидите весну в Египте. -- Скорее всего никогда, -- согласился Голубков. -- Вы все-таки опасаетесь прослушки? -- спросил он, когда они расположились в шезлонгах в тени солярия возле пустынного бассейна. Блюмберг кивнул: -- Я опасаюсь всего. Вы допустили, полковник, встречу Пилигрима с Рузаевым в Грозном. Знаете ли вы, о чем шла на ней речь? -- Догадываемся. -- Входит ли в ваш план невмешательство в дальнейшие совместные действия Рузаева и Пилигрима? Голубков извлек пачку петербургского "Космоса". Вот чем были хороши эти сигареты: пока их разомнешь, пока раскуришь... Блюмберг терпеливо ждал. Но и "Космос" был тем еще сортом. Одна сигарета порвалась, другая осыпалась. Как они умудряются делать все это на одной линии? -- Я попробую угадать, -- проговорил Блюмберг, не дождавшись ответа. -- А потом вы сами решите, подтвердить мои предположения или опровергнуть. Голубков справился наконец с "Космосом" и кивнул: -- С интересом послушаю. -- Ни у вас, ни тем более у меня нет никаких сомнений в том, для чего Пилигрим встречался с Рузаевым. Он предложил ему взорвать Северную АЭС. Рузаев согласился на это. В его интервью есть недвусмысленное приглашение. Вы помните, что Рузаев ответил на вопрос корреспондентов "Совершенно секретно" о том, как он отреагирует, если международные террористические структуры предложат ему свои услуги? -- Да. "Если такое предложение поступит, я рассмотрю его со всей серьезностью", -- на память процитировал Голубков. -- Вот именно, -- подтвердил Блюмберг. -- Пилигрим -- фигура очень крупная. Информация о нем распространена Интерполом по всему миру. Есть она и в МВД Чечни. Не сомневаюсь, что Рузаев имеет к ней доступ, если его контрразведка действительно хоть чего-то стоит, а не является такой же сказкой Шехерезады, как шариковая бомба или его золотой запас. -- У вас есть данные, что его золотой запас -- блеф? Или это всего лишь предположения? -- уточнил Голубков. -- А у вас? -- спросил Блюмберг. -- Косвенные, -- не сразу и словно бы с неохотой ответил Голубков. -- Его боевики уже третий месяц не получают ни рубля. Поэтому они вынуждены промышлять захватом заложников. -- Да что же это делается в нашем возлюбленном отечестве?! -- Блюмберг сокрушенно покачал головой. -- Уже и бандитам задерживают зарплату! Вам-то хоть не задерживают? -- Случается. Но ненадолго. -- До недавнего времени весь золотой запас Рузаева легко помещался всего в одном кармане. И не в боковом или нагрудном. В брючном, для часов. Такие карманы когда-то называли пистонами, вы должны помнить. Сейчас он несколько увеличился. -- На шестьсот тысяч долларов, -- уточнил Голубков. -- Значит, вы знаете об этом? -- Об этом -- да. Но мы не знаем другого. Не увеличился ли он еще. -- Пока нет. Можете мне поверить. Мы контролируем банк "Босфор" и другие банки, которые могут быть связаны с фондом "Ичкерия". -- Если это действительно так, сделка Пилигрима с Рузаевым не состоится, -- заметил Голубков. -- Пилигрим согласится работать только за очень большие деньги. За огромные. Речь может идти о миллионах долларов. -- Да, он запросил шесть миллионов, -- подтвердил Блюмберг. -- Не считая расходов на подготовку теракта. А они могут составить очень внушительную сумму. Но сделка все-таки состоится, -- продолжал он. -- Рузаев найдет спонсоров. Вернемся к вашему плану. Мне видится он таким. Вы дали возможность Пилигриму получить у Рузаева заказ на взрыв Северной АЭС, затем позволите ему предпринять определенные действия, которые в Уголовном кодексе характеризуются как подготовка преступления, задокументируете их, а когда у вас в руках накопится весомый обвинительный материал, арестуете Пилигрима. Естественно, имея на руках неопровержимые доказательства соучастия Рузаева в подготовке теракта. После этого все просто. Пилигрима вы посадите лет на пятнадцать в лагерь строгого режима, а данные о соучастии Рузаева обнародуете. Официальный Грозный будет вынужден резко осудить террориста, а масштабность и бесчеловечность готовящегося преступления отвратит от Рузаева даже самых ярых сепаратистов и непримиримых. Таким образом проблема Пилигрима и Рузаева будет разрешена. У меня только один вопрос. Вы уже начали реализацию своего плана? Да оставьте вы этот чертов "Космос", курите нормальные сигареты! Блюмберг бросил на стоявший между шезлонгами низкий стол пачку "Кэмела". -- Это непатриотично, -- возразил Голубков. -- Президент призвал россиян оказывать поддержку отечественным производителям. Что я и делаю. Я не могу ответить на ваш вопрос. Я не уполномочен обсуждать с кем бы то ни было наши планы. -- Я спрошу по-другому. Не кажется ли вам, полковник, что вы лечите периферийные метастазы, вместо того чтобы оперировать саму раковую опухоль? -- Вы можете предложить более радикальное средство? -- Да. Я отдаю должное вашему плану. Он в высшей степени профессионален. И даже не лишен остроумия. Но это лишь часть программы, которую намерен предложить я. Понимаю, что принять ее или отвергнуть -- это не в вашей компетенции. Окончательное решение будете принимать не вы, а правительственные чиновники высшего ранга. Чиновники, -- повторил Блюмберг. -- И это вызывает наибольшие мои опасения. Но... Не попробуешь -- не узнаешь. Я сказал, что с планом в полном об®еме знакомы только три человека. Вы будете четвертым. Потому что реализовывать его вам. У всех остальных функции вспомогательные. -- Я слушаю вас очень внимательно. -- Суть в следующем... ...Вечером того же дня полковник Голубков вылетел в Москву на "Боинге" компании "Эр Франс", едва успев заскочить в "Фараон-отель" за своей сумкой и об®яснить соседу-пекарю, что сбылись его самые худшие предположения. Слова "налоговая полиция" на российских бизнесменов действуют, как "сезам", открывая путь к мгновенному и сочувственному взаимопониманию. Билеты были только в первый класс. Голубков выскреб из карманов все свои доллары и динары, моля Бога лишь о том, чтобы хватило. Хватило. И даже осталась мелочь на короткий звонок в Москву. О том, как он будет отчитываться в бухгалтерии за этот никакими статьями не предусмотренный перерасход, Голубков не думал. Бывают случаи, когда интересы бухгалтерии отступают на второй план. Редко, но бывают. Сейчас и был как раз такой случай. III В эпоху развитого социализма, или, как все чаще стали говорить -- при коммунизме этой проблемы не существовало вообще. Она возникла, когда горбачевская "гласность", пройдя феерически быстрый путь, соразмерный лишь со скоростью обесценивания советского "рваного" рубля, превратилась если не в свободу слова, то по крайней мере в свободу выражения слов. Всяко-разных, в том числе и таких, какие -- по определению Даля -- выражают "особое состояние души, а академическими лингвистами характеризуются как ненормативная лексика. Книгоиздатели вышли из положения просто: кто прямо лепил мат открытым (авторским, разумеется) текстом, а те, кто посовестливее, заменяли его многоточиями, вынуждая пытливого читателя высчитывать количество точек и перебирать в памяти весь с детства известный лексикон, отчего чтение превращалось в своеобразный кроссворд. В самом трудном положении оказалось телевидение. С одной стороны, оно претендовало -- и не без оснований -- на роль наиболее оперативного выразителя народного гласа, а с другой -- этот глас был не всегда и не вполне нормативен, хоть и правдиво отражал то самое "особое состояние души", в каком находился народ. Доподлинно не известно, у кого в голове родилась счастливая мысль заменять в событийных телерепортажах и уличных интервью ненормативную лексику сигналом "пик-пик", но идея сразу была принята "на ура" и обрела самое широкое распространение во всех электронных СМИ. Все были довольны: и самые ревностные блюстители нравственности и чистоты русского языка, и самые яростные поборники неприкрашенной правды жизни. Что же до телезрителей и радиослушателей, то им тоже не на что было пожаловаться. Кто как хотел понимать эти "пик-пик", тот так и понимал и имел все основания считать свое понимание единственно правильным. * * * Если бы реплики начальника Управления по планированию специальных мероприятий генерал-лейтенанта Александра Николаевича Нифонтова, которые он подавал по ходу доклада полковника Голубкова о результатах каирского совещания, записывались синхронно для последующей трансляции на телевидении, они состояли бы из сплошных "пик-пик", изредка перемежаемых вполне литературными "Как-как?!", "Что-что?!" и восклицаниями "Твою мать!", просто "Твою мать!". Без "пик". Когда полковник Голубков закончил доклад, в кабинете начальника УПСМ воцарилась глубокая тишина. Был третий час ночи. В старинном дворянском особняке, на проходной которого красовалась никому ничего не говорящая вывеска "Аналитический центр "Контур", светились лишь два окна на втором этаже да желтел тусклый дежурный свет в фойе. В серой "Волге" полковника Голубкова, приткнувшейся во дворике особняка рядом с "Ауди-80" генерал-лейтенанта Нифонтова, на откинутом кресле дремал водитель, проторчавший перед этим почти три часа в Шереметьево-2 в ожидании "Боинга" из Каира, застрявшего где-то на полпути из-за плотного тумана. Шофер "ауди", тоже осоловевший от ожидания, перекуривал и вяло трепался с охранниками в штатском, дежурившими у ворот. Время от времени он поглядывал на окна нифонтовского кабинета в надежде, что вот-вот свет погаснет и можно будет скоренько забросить шефа в Сокольники и самому отправляться домой -- в микроволновке его ждал ужин, а в холодильнике потела едва початая бутылка кристалловского "Привета". Но окна не гасли. Нет, "пик-пик-пик-пик", не гасли. Да о чем же, "пик-пик", можно столько п....ть?! Нифонтов молчал. Молчал и Голубков. Он понимал, что шефу нужно время, чтобы хоть немного освоиться в лавине обрушившейся на него информации. -- Твою мать! -- произнес наконец начальник УПСМ, как бы подводя предварительный итог своим напряженным раздумьям. -- Красиво, черт! Лихо, ничего не скажу. Как же мы с тобой, Константин Дмитриевич, до этого не додумались? -- Мы и не могли додуматься. А если бы даже додумались -- толку? Блюмберг прав: это можно сделать только всем вместе. -- Можно, думаешь? -- переспросил Нифонтов. -- Да ты не дергай, не дергай плечами! У тебя была уйма времени на анализ. Мог бы и определиться! -- Я-то определился. Только мое мнение мало что значит. -- Сейчас меня интересует твое мнение. И ничье другое! Реален план? Можно его осуществить? -- Можно, -- кивнул Голубков. -- Но очень трудно. -- Очень трудно, на все-таки можно? -- уточнил Нифонтов. -- Только ты, Константин Дмитриевич, отдавай себе отчет в том, что говоришь. Полный отчет. Ты -- начальник оперативного отдела. И тебе этот план реализовывать. Понял? Тебе! -- Ты прав, у меня было время подумать, -- проговорил Голубков. Он машинально вытащил сигарету из пачки "Космоса" и тут же засунул ее обратно. -- Не могу, в горле уже першит, -- мимоходом об®яснил он свой жест. -- Да, хватило времени. Пока летели, пока куковали в Афинах -- Шереметьево не принимало. Поэтому я говорю сейчас о твоих трудностях, а не о моих. Ты только прикинь, сколько людей и какого уровня придется задействовать с на

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования