Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Художественная литература
   Драма
      Раппорт Виталий. Ирландский чай на опохмелку -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  -
состоял в том, что надо шире применять компьютеры и математические методы. И то, и другое, как легко вспомнить, не имело в СССР серьезного распространения. Он рано уехал в Новосибирск, стал член-корром, потом академиком. Его критика советских экономических порядков многим казалась смелой, разоблачительной, почти диссидентской. Я подозреваю, что за этой дерзостью стояло высокое покровительство, скорее всего, Андропова. При Горбачеве он попал в генсековский фавор, его перевезли в Москву, дали ранг министра, но стоит отметить одно обстоятельство. У Аганбегяна нет сколько-нибудь серьезных трудов, монографий, просто работ, поэтому всегда в его биографических справках по этому поводу полная тишина. То же самое можно сказать про других экономических звезд: про Шаталина, Петракова, Попова, Явлинского, Абалкина. Чубайс с Гайдаром, на мой взгляд, подготовлены еще хуже. Когда слышишь: выдающийся экономист, первое движение познакомиться с его сочинениями, но их в природе не имеется. Приходится верить на слово. -- Несколько лет назад я в разговоре с одним экономистом из Коламбии упомянул, что хотел бы почитать Явлинского и Шаталина, мол, что он порекомендует, можно на русском. Он усмехнулся: не могу тебе помочь. -- Выходит, я не соврал. Спасибо. Стоит также напомнить, что экономическая наука -- это тебе не химия, где можно точно предсказать, какого цвета будет бурда в пробирке, если соединить определенные компоненты. Экономика -- описательная и не слишком ясная отрасль знания, по поговорке: два экономиста, три мнения. В свете последующих событий рецепты Аганбегяна выглядят консервативно, но вред для здоровья трудящихся все равно был изрядный. -- Как же так? -- А вот так. Абел пел старую советскую песню, что любые проблемы можно разрешить с помощью правильных машин. Поэтому даешь машиностроение, оно-де у нас недостаточно развито. Новизна была в том, что не надо строить новые предприятия, много денег уходит на кирпич и цемент, лучше перевооружить старые. -- Что в этом плохого? -- Сейчас я тебе расскажу. Ресурсы страны были перенапряжены, экономика работала все хуже, продовольствие и потребительские товары шли из-за границы, а валюты было все меньше -- из-за падения мировых цен на нефть. Горбачев с Аганбегяном встали на наклонную плоскость дефицита внешней торговли, который было нечем покрыть. Вот тебе цифирь из заветной тетрадки, чтобы не быть голословным. 1984 год: от продажи нефти и газа получено 38,3 миллиарда инвалютных рублей, была такая учетная единица, а на импорт истратили 41,7, в том числе на еду и потребтовары 17,7. Разбаланс 3 миллиарда 400 миллионов. Ладно. В следующем году, уже под водительством Горбачева, нехватка валюты достигает 7 миллиардов 800 миллионов: чуть больше ушло на продовольствие, чуть больше -- на машины. Начиная с 86-года расходы на еду и потребтовары сокращаются на 25-50%, а платежный дефицит растет: 10 миллиардов, потом 14. Приходится лезть в долги. Внутри страны, как мы помним, доходы от водки падают, приходится печать деньги, а товаров привозится меньше. Инфляция набирает ход. Наблюдая за всем этим, хотя тогда не вся цифирь была мне доступна, я погружался в черный пессемизм. Прежде всего, не верил новым спасителям экономики, а они всЈ появлялись: Абалкин, Петраков, Шаталин... -- А Явлинский? -- Это уже перед самым концом. Я им не верил. Они говорили уверенно: надо сделать то-то и то-то, именно поэтому я все больше сомневался. Потому что нельзя быть экспертом в неизвестной области. -- Не понял. -- Разговор шел о переходе от социализма к рыночному хозяйству. Поскольку никто этого раньше не делал, возникал законый вопрос: откуда взялись знатоки. Это все равно как при наступлении конца света звать на помощь соответствующих специалистов. Нескладно и неправдоподобно. -- Соглаcен насчет их квалификации. Ну, а если по существу? -- Я при всем желании не мог разглядеть в ихних проектах здорового анализа и рекомендаций, сделанных на его основе. Все планы представляли собой схемы, базирующиеся на заклинаниях. Раз социализм не работает, даешь рыночное хо­зяйство, тот же капитализм. Старая марксистская логика, перевернутая наизнанку. Раньше на смену капитализму исторически неизбежно приходил спасительный социализм, теперь сам знаешь что. Была у них еще одна слабость. Они не хотели признать, сказать вслух, что экономическое устройство общества -- не самоцель, не цель и не определяющий фактор, а производная величина, зависящая от социальной и политической структуры общества. Никто не строил капитализм, никто за него не боролся. После разрушения феодальных порядков сложились условия для рыночной экономики, да и то не везде, а в определенных странах Западной Европы и в Америке. Они же проповедовали наскоро перекрашенный марксизм-ленинизм, а именно построение капитализма. Отсюда -- 500 дней, 400 дней и вообще пятилетка в четыре года. У меня вопрос. В преддверии колоссальных ис­торических сдвигов, к которым нам предстоит перейти, нельзя ли получить чаю? ВОСЕМЬ -- Сергей, пока ты не начал. Ты был в принципе настроен против экономической реформы или это мне так кажется? -- ХЕЗТК, что значит: хрен его знает, товарищ капитан. Я был точно не согласен с ихней кулинарно-химической методологией. В СССР, да и в Америке, полно экономистов, которые убеждены, что экономику можно приготовить на определенный вкус, как раствор в пробирке, как суп в кастрюльке. Смешай необходимые компоненты, держи температуру и давление, и путь открыт к успехам. Я зову таких экономистов кухарками или химиками -- в зависимости от настроения. Кулинары создают у публики иллюзию, что располагают точной моделью экономики страны, из которой они знают, что делать дальше. Модель у них имеется, только очень грубая, приблизительная, топорная, по той причине, что никто еще не научился отображать в цифрах исторические факторы, особенности географии, психологию, этнографию и так далее. Реформаторы наспех, на три с двумя минусами, заглянули в социальную историю России и на этом основании сочли, что могут претендовать на свое место в истории. Гайдар и Чубайс, например, взяли себе за образец земельную реформу Столыпина, которая-де заложила основы капитализма в России. -- Разве это не так? -- Пальцем в небо. Меньше всего Петр Аркадьич был озабочен построением капитализма. Он хотел спасти монархию во что бы то ни стало, это правда, и, конечно, сохранить дворянское землевладение. Крепких хозяев в деревне Столыпин мыслил как опору власти, а голытьбу надеялся вытолкать в Сибирь и на прочие целинные земли. -- Но ведь все равно до революции капитализм в России развивался очень успешно. -- Кто тебе это сказал? -- Это как бы установленный факт. -- Семимильные шаги российского капитализма -- миф, такой же, как золотые денечки НЭПа. Боюсь, что у истоков этого заблуждения стоял Ленин. Для него разгул капитализма означал, что Россия созрела для социалистической революции. Нынче эту байку повторяют, не задумываясь, не заглядывая в историю. Одно время экономика России была одной из самых крупных в мире, но это было в первой половине 19 века. -- Как это может быть? -- Очень просто. Тогда валовый продукт был по преимуществу аграрный, и России очень помогало преимущество в населении и территории. По этой причине после окончания наполеоновских войн, в эпоху Венского конгресса Россия была сверхдержавой, жандармом Европы. Однако в то время, как в остальной Европе развертывалась индустриализация, царская империя маршировала на месте. Согласно марксистам, причина была в крепостном праве, но это оказалось только частью дела. В 1880 году Россия давала приблизительно 8 процентов мирового производства, а на долю США приходилось 15. В пресловутом 1913 году доля России осталась на том же уровне, однако Америка рванула далеко вперед -- 32 процента. Вот тебе, бабушка, и бурный рост. В некоторых русских отраслях темпы, действительно, были высокие, но на начальных этапах такие цифры надо читать с осторожностью. Если в дополнение к единственной гвоздильной фабрике ты построил вторую, то в этом году можно праздновать рост на 100 процентов. -- Да-а... -- Что до революции Россия была отсталой крестьянской страной, это все признавали, включая большевиков, стоит вспомнить устроенную ими кровавую индустриализацию. Давай согласимся на том, что русский капитализм в любом случае влиял на малую часть населения: 5 процентов, 10 максимум. Кое-что из того, что способствовало распространению рыночного хозяйства на Западе, красноречиво отсутствовало в русской жизни: независимый суд, контрактные отношения, протестантская этика, действующая демократическая конституция. Ссылка на возврат к капитализму в России -- натяжка, пропаганда, одновременно доказательство верхоглядства экономических вундеркиндов. Были у них также мотивы совсем не возвышенного характера. -- Скажи, а у тебя был свой план реформ? -- Ты имеешь в виду формальный план, переплетенный кирпич, где в преамбуле цитировались Ленин и Горбачев, а дальше следовал длинный список мероприятий: первое, второе, третье, десятое? Нет, такого документа я, кустарь-одиночка, не изготовил. -- Все равно у тебя были свои, оригинальные идеи. Ты их с кем-нибудь обсуждал? -- Как это тебе объяснить... Союз в те времена не был местом, где люди свободно обменивались идеями. За каждым планом стояли влиятельные пузатые организации. У меня действительно были кое-какие мысли, свой подход. Я его прокатал на нескольких людях, сделал заготовку статьи, каковую пытался пристроить, но убедился, что не имею ресурсов воевать с Горбачевым, Абалкиным, Ельциным, Рыжковым и прочими сановниками. Все в один голос советовали мне не связываться. Оставался самиздат, но я решил, что это не для меня, поскольку там циркулировали в основном сочинения разоблачительного плана. Сегодня, задним числом, я иногда думаю, что попробовать стоило, но тогда мне это казалось донкишотством. -- В чем все-таки заключался твой особый подход? -- Особый звучит слишком громко. Я не верил, что в СССР можно декретировать капитализм такого типа, как в Америке. С другой стороны, существующая система дошла до ручки и нужно было что-то предпринять. В моей концепции было отведено место для рыночного хозяйства, но его предстояло долго выращивать и выхаживать. Я называл это параллельной экономикой. Эти предприятия должны были построить западные инвесторы, для которых следовало создать благоприятные условия. Почему западные? Потому что своих реально не было, это первое, плюс нужен был другой опыт, другой подход, другой стиль. Старая экономика на долгое время, лет на 5, 7 или 10, оставалась казенной -- потому что на рынке она из-за отсталой структуры не смогла бы конкурировать. По этой же причине ее нельзя было приватизировать: большинство предприятий сразу бы обанкротилось. Это, кстати, все давно понимали, только Чубайсу и подобным вивисекторам на это было в высшей степени начхать, равно на миллионы людей, которые останутся без средств к существованию. -- Сергей, а ты уверен, что параллельная экономика могла бы функционировать одновременно с плановой? Не то, что я против, просто такой симбиоз кажется нереальным. -- Когда кажется, немедленно перекрестись, так всегда поступают истинно русские люди. Смешанная экономика -- штука реальная, но, разумеется, даром ее получить нельзя. Пришлось бы переписать половину советских законов, поменять сто процентов советских привычек, но это плата за вход. Если на протяжении десятилетий плановое хозяйство уживалось с черным рынком, с подпольной экономикой, то параллельная отнюдь не хуже. Вдобавок политика государства будет ее поощрять. Одновременно будет происходить постепенное сворачивание военной промышленности: сразу нельзя, потому что опять же миллионы останутся без куска хлеба. Плюс вся валюта от продажи нефти и газа пойдет на поддержание курса рубля, который станет конвертируемым. В период становления новой экономики пришлось бы практиковать протекционизм, как это делали японцы, пока они пестовали свою индустрию. За 10-15 лет могла возникнуть промышленность, годная для выхода на мировой рынок. Вот в общих чертах, что я тогда думал. В отличие от всех официальных реформаторов, я предлагал медленный процесс, он другим быть не мог. Нельзя учить прыжкам с парашютом, выталкивая за борт людей, у которых нет парашюта. Постепенное внедрение параллельной экономики давало не то что гарантии, но хотя бы надежду, что удастся создать корпус новых законов, что население и чиновничество привыкнут к рынку, поймут новые порядки. -- Сергей, но ихние реформы были поспешными еще и потому, что ситуация ухудшалась очень быстро. -- Хорошее замечание. Только не забудь, что в результате они только ускорили катастрофу. Я про это думал и, как мне казалось, видел просвет. Нужна была стабилизация, для чего требовалась диктатура. Глаза не таращь, я говорю про экономическую диктатуру. Нужно было закончить войну, прекратить экспансию, взять курс на сворачивание милитаризма. Плюс, разумеется, экономия во всем. Японцы на пути превращения в мировую экономическую державу поддерживали жесткую финансовую дисциплину. За границу разрешалось ездить только по делу и с очень ограниченными деньгами. -- Русские -- не японцы. -- Спасибо, что поделился этим ценным открытием. Хочешь жить -- умей вертеться. Добиться процветания посредством растраты заманчиво, но едва ли возможно. Я никому не гарантировал стопроцентного, неизбежного, исторически обусловленного успеха. Я предлагал попытку, которая имела шанс достичь цели, однако -- при выполнении условий. Я хочу малость отвлечься от моих прожектов, которые не состоялись, даже не начавшись. Я отзываюсь про реформаторов-нуворишей с раздражением, несдержанно, однако вряд ли имею на это моральное право. Многие годы я был частью класса, сидевшего на народной шее. Из песни слов не выкинешь. Мне платили хорошие деньги за проповедь фантастической политэкономии, за липовые справки об эффективности, за разорительные оборонные проекты. Реформаторы пришли из того же самого социального слоя, они просто переплюнули нас в масштабах. И в наглости. К этому я сейчас перейду. Я вплотную столкнулся с новой реальностью в 89-ом году. -- В этом году мама умерла, в январе. -- Знаю. Вплоть до последнего дня я проявлял чудеса изворотливости, чтобы добиться командировки в Штаты. -- Почему ты просто не поехал, за свой счет? -- С моей формой секретности это было невозможно. Командировка -- другое дело, государственные интересы. Дан приказ ему на Запад... Так вот, в этих хлопотах я довольно часто общался с т. н. выездной публикой на предмет ума набраться. Многих я знал через Киру. -- Что это за люди -- выездные? -- Этот кадровый термин относится к персоналу, который имеет чистую анкету и годится для зарубежных поездок. Так вот, один из этих людей -- помнится, это было застолье -- со смехом рассказал, что сицилийская мафия вдруг стала покупать рубли на вес, авиационными контейнерами. Посыпались остроты: в Сицилии мода на обои a la russe и прочее в таком же роде. Я мог забыть про этот разговор, если бы вскоре на улице не натолкнулся на Джорджио. По паспорту он был Георгий, но любил хвастать отцом итальянцем. Внешность и вправду была вполне средиземноморская. Он служил в конторе по импорту кинофильмов, но был по всей видимости офицер КГБ. Откуда ты нынче, спросил я, поскольку он регулярно ездил за кордон, за бугор. Из Рима. Это правда, что мафия скупает рубли, как бумагу? Джорджио тонко улыбнулся и промолчал. Следовательно, подтверждаешь? Я могу только подтвердить, что ты задаешь странные вопросы о странном поведении итальянской орг-пре-ступности, выражающемся в массовом приобретении советских дензнаков. Мы поехали к нему домой и крепко накушались -- кагебешники не пьют в общественных местах. На прощанье он меня обнял и доверительно шепнул: Ты все про Италию пытаешь, а я тебе по-дружески дам практический совет насчет отечества. Поступай по завету Николай Ивановича. В такси по дороге домой я все время про его слова думал, хотя был сильно поддавши. -- Сергей, притормози, будь добр. Про какого Николай Ивановича идет речь? -- Про Бухарина, конечно, про лозунг его Обогащайтесь! Скоро я убедился, что Джорджио не соврал. В 90-м году сообщения про оптовую торговлю внутренними рублями пошли густо, перестали быть экзотикой. -- Внутренними? Разве были другие? -- Были. Официально рубль не был конвертируемой валютой, однако советские внешнеторговые организации использовали учетную единицу под названием инвалютный или золотой рубль. Его нельзя было пощупать в виде банкнот, но он был реальнее, чем бумажные рубли, к которым все привыкли. Потому что в международных торговых сделках инвалютный рубль принимался как законный тендер. -- Тендер? Это что-то железнодорожное. -- Моя вина. Тендер -- это предложение или платежное средство. Если я дал тебе тендер на 1 миллион рублей за поставку прокатного стана, это значило, что в конце ты получишь от меня миллион 200 тысяч долларов, потому что такой был курс: доллар двадцать за инвалютный рубль. Но теперь на Западе торговали обычными рублями, которые раньше имели очень малое хождение за пределами соц-системы. Их брали бизнесмены, ехавшие в СССР, брали на личные расходы, чтобы не обменивать доллары. Курс на черном рынке был 5-6 рублей за доллар. Предвижу твое соображение, что больше деловых людей стало приезжать в СССР. Нет, это не было причиной, что рубли стали продавать миллионами и миллиардами, продавались буквально на вес. Ну, как -- сообразил почему? -- Нет. -- Ты не одинок. Многие на Западе в недоумении чесали затылки. Только по-настоящему интеллигентные, лишенные предрассудков личности, как мафиози или конартисты, поняли, какие возможности открылись в эпоху перестройки. Для них это была задачка по арифметике на три действия. Первое: купить рубли, второе: открыть в советском банке рублевый счет под видом кооператива или частной компании, третье: приобрести нефть или другое сырье, четвертое: экспортировать купленный товар и продать с чудовищной прибылью. Прошу прощения, не три действия, а все четыре. Благодаря реформам Михал Сергеича все стало дозволено, частникам разрешили покупать по безналичному расчету и по твердым ценам, монополия внешней торговли больше не существовала. Хочешь знать, какого порядка прибыли извлекались при этих сделках? -- Ну, да, конечно. -- Смотри, пожалеешь. -- Это почему? -- Зачем, спросишь ты себя, я истратил свои лучшие годы за партой в то самое время, когда надо было деньги ковать?. Так вот, слушай. Тонна нефти стоила в стране победившего социализма 26 рублей, за бугром продавалась за 140 долларов. Советский четвертак умным людям обходился не дороже 5 долларов, при покупке на вес -- и того меньше, но не станем мелочиться. При цене за тонну в пятерку, навар был 135 -- долларов, не рублей.

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования