Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа
Поиск по сайту
Детективы. Боевики. Триллеры
   Военные
      Казаков Владимир. Загадочный пеленг -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  -
глаза начальника разведки печально разглядывали через блистер землю, по которой не ступят уже неслышными духами его пропавшие джигиты. Начштаба мрачно грыз початок кукурузы, не замечая, что зерна давно уже съел. Генерал Смирнов с подполковником Лавровым вели самолет по приборам, отдавая им внимания больше чем надо. Облака густели, серая кучевка вскипала, накапливала грозовые заряды. Генерал толкнул от себя штурвал, и самолет пошел на снижение. СИ-47 приземлился на аэродроме штурмовиков. Генерал на своем "газике" подбросил Неводова до землянки. Высаживая, сказал: - Завтра в восемь утра через наш аэродром проследует транспортник с представителями Ставки. Пойдет "сереньким", без видимой охраны. Вы поняли? - Да, товарищ генерал! "Газик" рванулся и скрылся в пыльном клубке. Упали первые крупные капли дождя. Неводов опустился в землянку. - В ваше отсутствие в четырнадцать ноль пять работал тот же передатчик, тридцать секунд. Вот текст цифрограммы, - протянула листочек Татьяна. Капитан быстро обзвонил радиопосты. Отличились пеленгаторщики штаба армии и вступившие в действие радисты танковой бригады. Точка пересечения пеленгов оказалась вне зоны Неводова. "Теперь ты почешешь лысину, полковник!" - незлобиво подумал капитан и разложил карту. Сопоставив данные, не удивился, что пеленг танкистов оказался "плывущим", непостоянным. Подтверждалась мысль: передачи ведутся с быстро двигающегося объекта, возможно с самолета. Догадка возникла при прочесывании леса после первой пеленгации передатчика, тогда не только следов радиста, но и вообще никаких следов не было обнаружено в заболоченных зарослях. Кто же был в воздухе в 14.05 часов? Вскоре капитан получил сведения. В запеленгованном районе пролетали группа бомбардировщиков и связной самолет У-2. Неводов, вооружившись транспортиром, нанес линии пеленгов на карту, а "плывущий" сектор танкистов пересек линию штабников в двух точках. Бомбардировщики и У-2 отпадают - они шли к линии фронта и от нее, а курс самолета-радиостанции ложится вдоль линии фронта... Какова скорость? "Решай задачку. Неводов, решай!" - сказал бы полковник... Передающий объект работал 30 секунд. За это время пеленг танкистов передвинулся по штабному на два километра. Ага! Два километра за полминуты... выходит... выходит 236 километров в час. Значит, правильно: не ноги, не лошадь, не автомашина, а самолет! Такую скорость имеют транспортники ЛИ-2 и СИ-47. Если продлить пеленг штабников, то он упирается в наш аэродром... СИ-47... Так на СИ-47 в это же время летел он, Неводов. Чушь какая-то!.. За штурвалами сидели генерал с Лавровым, в грузовой кабине он, начальники штаба и разведки. Все на виду!.. Нет, капитан закрыл глаза, пытался сосредоточиться. Ну и что? Ерунда, ерунда... Постой, постой, Таня говорила про какой-то скрип... скрип... скрип... А если и вправду автомат? Голова гудела, но Неводов чувствовал, что близок, очень близок к разгадке. Он собрал воедино все действия неизвестного радиста, проанализировал события за последнее время. Напрашивался определенный, но невероятный вывод. А почему невероятный? В самолете их было пятеро. Он не в счет. Остаются четверо... Надо отвлечься, отвлечься, дать отдохнуть серому веществу... Неводов из нижнего ящика достал продолговатую коробку, открыл ее и, откинувшись на спинку стула, разглядывал желтые, белые, бурые кругляшки монет, аккуратно разложенные в неглубоких карманах. Отдыхал. Сзади бесшумно подошла Татьяна. Капитан оглянулся, рассеянно посмотрел на нее. - Вот взгляни, Танюша, на этот великолепный золотой рубль. Восемнадцатый век. Чеканился для нужд елизаветинского двора... Ты что-то хотела спросить? - Товарищ капитан, можно я съезжу в госпиталь .к лейтенанту Тугову? Я отдежурила... Я быстро вернусь. В госпиталь едет подполковник Лавров. Обещал подвезти. - А?.. Да, да, поезжайте, Танечка. Нет, видно, покоя не будет. Девять человек стоят перед глазами. Девять загадок! И четыре из них высшие работники штаба... Подполковник Лавров подъехал за Татьяной Языковой к низкому длинному бараку - общежитию зенитчиц. Рявкнул сильный клаксон "опеля". Татьяна вышла быстро, будто стояла за дверью. Усевшись на переднем сиденье, она положила на колени кирзовую командирскую сумку, повернула к себе зеркальце заднего вида, сняла пилотку и стала поправлять пышные русыеволосы. Имея любительское удостоверение радиста-коротковолновика, Татьяна прибыла в БАО штурмового полка связисткой, и ее посадили на микрокоммутатор зенитного дивизиона. Работа скучная и однообразная. Она писала рапорты о переводе на радиостанцию и даже на должность стрелка-радиста штурмовика. Один из таких рапортов попал к Лаврову. Он хорошо помнит ту первую встречу. Перед ним стояла девушка с поразительно большими карими ласковыми глазами. Он долго смотрел в них, смотрел с удовольствием, давно не испытываемым. Крупный прямой нос, сочные губы, приоткрытые в смущенной улыбке, русый локон, озорно выскочивший из-под сдвинутой набок пилотки, - все меркло перед глазами девушки. По ним он определил ее характер, по ним читал ее мысли, в них он видел облака, сидя спиной к окну. Нет, в стрелки она не годилась. Уже в разговоре, исподволь рассматривая ее ладную фигуру, он продолжал думать о ее глазах и о том, что постарается ей помочь. Случай представился, когда Неводов достал себе радиостанцию, вытащив ее с помощью разведчиков из разбитого немецкого танка. Капитану не положена была штатная единица радиста, но Лавров забрал Татьяну из зенитного дивизиона якобы в мотористы и отправил к Неводову. - Вы все твердо решили, Татьяна Ивановна? Она поняла, о чем спрашивает Лавров, и немедля ответила: - Да. - А как он? - Не знаю... но это все равно. "Опель" подкинуло на ухабе. Лавров рывком выправил руль, передернул рычаг передачи. - Желаю вам счастья. - Спасибо, товарищ подполковник! - Только не забывайте старых друзей... Как с работой? - Спасибо, все хорошо. - Говорят, у вас успехи? - Лавров въехал в открытые ворота госпитального двора. - Прошу! В приемную главного врача они вошли вместе. Несмотря на поддержку подполковника, врач отказал- в просьбе посетить лейтенанта Тугова. - Вы должны понимать, какое у него состояние! - Он вернется в часть? - спросил Лавров. - Сделаем все возможное. - Доктор, хоть одним глазком взглянуть! В щелочку! - просила Татьяна, прижимая руки к груди. - Позвольте, доктор! Мимо раскрытой двери санитар прокатил операционную тележку. В ней лежал человек, покрытый простыней с головы до ног. Главврач вышел из комнаты и проводил тележку взглядом. - Его оперировали, - сказал он. - Можете посмотреть только через дверь. Заглянув в палату, Татьяна увидела одиночную койку и на ней запеленатого в бинты Тугова. Тканевое одеяло прикрывало его ноги. После тяжелой операции он был в сознании. Будто ощутив посторонний взгляд, Тугов вздрогнул, шевельнулся, сморщился от боли. Татьяна закрыла дверь и побрела по гулкому коридору, натыкаясь на встречных. Около дежурной медсестры остановилась, достала из полевой сумки карандаш, лист бумаги и, присев к столу, написала: "Выздоравливай, Васенька! Мы ждем тебя. Ребята передают большой привет! Ты извини, но я напишу к тебе домой, что все в порядке. Ведь не надо расстраивать, правда? Женя без тебя скучает. -На всех злится, рычит и расспрашивает каждого, кто слышал немца в эфире. Большинство ребят считают, что это был наземник, случайно увидевший наши самолеты. Все может быть. Выздоравливай. Возвращайся. Целую за всех ребят, кроме Жени. Он говорит, что это бабьи нежности. Ждем. Таня". Она сложила лист в привычный треугольник. - Пожалуйста, прочитайте лейтенанту Тугову, как только ему будет лучше, - попросила она медсестру. - Хорошо, товарищ сержант, - уважительно ответила та и теплым взглядом проводила девушку до двери. Потом, пользуясь свободной минуткой, положила на стол руки, на них голову. Хлопнула дверь. Медсестра встрепенулась и с удивлением посмотрела на вошедшую Татьяну. - Что-нибудь забыли? - Да, простите! Дайте мне, пожалуйста, письмо. И она вымарала все строчки о немце в эфире. ТРИНАДЦАТЫЙ ЗАМОЛК Грозовые тучи прижали самолеты к земле. Скучающие без боевой работы летчики по приказу комдива собрались у СКП для тренировки по радиообмену. Короткая беседа начальника связи, и все разошлись, уселись в кабины самолетов. С СКП поступил приказ: настроиться на частоту ј 1. Вскоре первый летчик подал голос: - Голубь-три, я Чайка, как меня слышите? Прием. Поочередно радист с СКП переговорил со всеми летчиками. Начальник связи доложил генералу, что среднеарифметическая оценка занятий хорошая. А капитан Неводов доложил полковнику Кронову, что эксперимент не удался. Ни генерал, ни сержант Языкова "голос" не опознали. Других людей привлечь к опознанию Неводов не посчитал возможным. - Тянешь, капитан, тянешь! - негодовал полковник. - Именно в четверке летавших на переправу твой козырь! А может, раненый, который в госпитале? Действуй, Неводов, действуй! Твои соображения насчет дивизионного верха имеют под собой зыбкую почву. - А мою версию все-таки доложите Центру! - Успеется, Неводов, успеется. Поспешность вместо лавров может принести похоронный венок. Шучу, конечно... Ты жми на эту четверочку летунов. На задания их ни-ни! Любой предлог подыщи. То, что не узнали голос, ничего не значит. Вот почитай вывод эксперта. Неводов взял протянутую бумажку. "...Возможность изменения тембра голоса механическим путем (регулятор тембра), искажения его по техническому состоянию ларингофонов (изменение влажности угольного порошка, коррозия мембран и т. д.), неплотное прилегание ларингофонов к горлу, а также искусственное изменение голоса могут не привести к положительному результату проводимого опыта. Неблагоприятные стечения технических и метеорологических обстоятельств могут вообще исключить положительный результат". - Уяснил? - Вот несколько запросов, товарищ полковник. Распорядитесь разослать быстрее. - Сделаем. Сейчас работаем только на тебя... Погода разведрилась, пришел антициклон с горячими ветрами, и дивизия работала в полную силу. Не дремали радисты и пеленгаторщики. Они "гуляли" по всем диапазонам, надеясь засечь Тринадцатого. Но он молчал, косвенно подтверждая версию полковника Кронова, что все передачи велись кем-то из пятерых летчиков, сейчас не летающих. Дешифровщики воздушной армии и подключившиеся специалисты Центра бились в поисках кода ранее перехваченных цифрограмм. МНОГОЛЕТНЯЯ ТРАНСФОРМАЦИЯ В это же время вдали от фронта торопился закончить свое дело лейтенант Гобовда. Поисками "сына" лесника Слюняева заинтересовался Центр. Был объявлен всесоюзный розыск, в него включились чекисты многих городов и милиция. Раскапывались архивы всех военных училищ и школ за 1934 год. В одном из военно-авиационных учебных заведений среди курсантов, поступивших в 1934 году, значился Андрей Корнеевич Слюняев. Находка так обрадовала Гобовду, что он немедленно телеграфировал о ней полковнику Старикову. В ответ получил теплое поздравление. Но лейтенант Гобовда поторопился. В выпускных документах фамилия Слюняева не значилась. "Отчислен? Когда? Куда направлен?" - задавал себе вопросы Гобовда и ответов не находил. Пожелтевшие пыльные бумаги молчали. Значит, нужно было искать людей, работавших в училище в то время. И он нашел человека, знавшего курсанта Слюняева и даже учившего его. Им оказался пожилой инструктор, ветеран училища. Вот что он рассказал Гобовде. "...Как же, помню! Отличный был курсант, талантливый! Только фамилия у него подкачала. Слю-ня-ев! Чувствуете, как некрасиво звучит? По его просьбе я сам ходатайствовал перед начальством о разрешении заменить фамилию на более благозвучную. Разрешили. И правильно, разве можно летчику с такой фамилией? Оформляли законно, через газету. А вот на какую сменил, запамятовал". Установить это Гобовде было нетрудно. В одном из старых номеров газеты "Ейская правда" нашлось объявление, что А. К. Слюняев пожелал стать А. К. Кторовым. Вырезка из газеты перекочевала в папку к Гобовде. "Итак, Кторов?" "Лейтенант Кторов А. К. закончил курс обучения в 1936 году и направлен в в/ч 22539 на должность летчика-истребителя с предварительным предоставлением краткосрочного отпуска" - значилось в документах. Теперь следователю Гобовде предстоял путь в Казахстан - по распоряжению полковника Старикова - без заезда в Саратов. Лейтенант на автомашине преодолевал пустыню Бетпак-Дале и горько сожалел, что вместо живого дела он гоняется за тенью какого-то Слюняева-Кторова, воюет с каракуртами и фалангами - мерзкими жителями пустыни. После всех мучений он, все же благополучно прибыл в военный городок, где когда-то базировалась нужная ему часть. Сейчас вместо нее существовало другое подразделение - филиал авиационного соединения. Опять архивная пыль, затхлые бумаги, имена, имена, имена. Гобовда переворошил горы бумаг и почувствовал, что тонет в них, уже не воспринимает текста, теряет самообладание. Он поймал себя на том, что, не забыв еще одних фамилий, читает другие и в голове рубится винегрет из начальных слогов, складываясь в бессмысленные сочетания: ШуМиКаРаТуБо! Наконец следователь сдался и попросил у командира части помощников. Тот с большим трудом выделил трех солдат. Лейтенанта Кторова А. К. в списках личного состава в/ч 22539 не нашли. Никогда не прибывал человек с такой фамилией в часть! Этот финал не обескуражил Гобовду - он ждал его. Еще когда трясся в грузовике по пустыне, думал о такой возможности и намечал два варианта. Первый. В архиве есть след Кторова. Тогда двигай, лейтенант, дальше по следу. Второй: если это действительно зверь (а в этом Гобовда еще сомневался), он попробует запутать след, и тогда пригодится все, что есть в следственной папке. Пришлось развязать папку. Пришлось снова с первого листочка перевернуть архив. Забыв про фамилию, помня только имя-отчество, Гобовда отобрал восемь личных дел, в каждом из которых значилось: "Имя, отчество - Андрей Корнеевич", Восемь личных дел сверил с одним - тем, что покоилось в папке еще с училища. У одного Андрея Корнеевича данные были капля в каплю, как у Слюняева-Кторова. Сходились место, месяц, год рождения и другие отправные данные, вплоть до оценок в экзаменационном листе. И "папаня" у него был старый партизан К. Ф. Слюняев, и не Кторов он был... Впрочем, не все сходилось. В копии личного дела указывалось, что он женат, назывались имя и адрес жены, учительницы небольшого кишлака, но больше всего лейтенанта поразила приписка, сделанная чьим-то бисерным почерком: "По сообщению жены, получившей похоронную, погиб в боях на р. Халхин-Гол в 1939 году". Жена погибшего летчика жила в кишлаке Тахтыш-Чок. Нужно ехать туда. В этот день с юга в пустыню ворвался свирепый ветер бискунак4. На дороги и тропы он двинул барханы, поднял в воздух пласты бурого колючего песка. Вся пустыня до горизонта была завернута в серое пыльное облако. Плотный ветер ощущался как живая масса. В небо гигантскими черными воронками уходили смерчи. Блеклый утренний свет еле пробивался сквозь мглу. Казалось, все живое попряталось, притаилось и пережидало бурю! Но нет! Сквозь ураган двигались люди. Гобовда и шофер ложились грудью на ветер и шли. Ни раскаленный песок, бьющий по забинтованным лицам, ни сыпучий грунт, засасывающий ноги, ни жар пустыни, обжигающий легкие, не останавливали их. Забираясь на барханы, они падали на четвереньки и ползли, помогая друг другу. Иногда присаживались за каким-нибудь из песчаных бугров, сверяли по компасу направление и снова брели вперед. Время подходило к полудню. Горячий воздух перехватывал дыхание. Даже гранит не выдерживает дневного жара пустыни - трескается, а люди шли, волоча ноги по сыпучему песку. Остановки стали чаще, отдых продолжительней. Гобовда начал отставать. Пройдя еще немного, он сел на песок. Черный вихрь угрожающе пронесся над его головой. К нему вернулся спутник и, оттягивая бинт, закрывающий рот, закричал: - Товарищ лейтенант, где-то здесь, совсем немного осталось. Не найдем, тогда... - Что тогда? - Взгреет меня командир части за оставленную машину! - он махнул рукой и, выплевывая песок, помог подняться. - Не отставайте. Поддерживая друг друга, они взобрались на холм и свалились в мягкую горячую пыль. Шофер сел, повернулся спиной к ветру, посмотрел в сторону, где, как ему показалось, виднелись какие-то силуэты. Внезапно он вскочил, протер глаза: прямо перед ним маячил кусок глинобитной стены и пригнувшийся к земле куст саксаула. - Товарищ лейтенант, перед нами кишлак Тахтыш-Чок! - Спасибо, друг, ты не шофер, ты волшебник. Ты настоящий солдат! - Белые потрескавшиеся губы Гобовды попытались сложиться в улыбку: - Благодарю за службу. ДИВЕРСИЯ Старенькая полуторка неслась по наезженной дороге, поскрипывая на перекатах. Василий Тугов трясся в кабине, проклиная дорогу. Над автомашиной проревело звено штурмовиков. Тугов проводил их взглядом и вздохнул. В небе множился гул авиамоторов. Потрескивали пулеметы. Смещаясь на восток, шел бой. Маленькие крестики в небе описывали круги, взмывали, падали вниз, объятые пламенем и дымом. Тугов начал отличать самолеты. Вот пара "Яковлевых" рассекла звено "мессершмиттов". Ведущий на большой скорости, как рыбка, нырнул под живот чернокрылого, и сразу послышалась пулеметная дробь. Промаха быть не могло - стрельба велась с очень короткой дистанции. Из пробитого радиатора "мессершмитта" распылялась белая водяная полоса. Потом появилась струйка дыма, и он вздрогнул, завис, факелом пошел вниз. "Аэрокобры" отбивались от "фокке-вульфо.в". Головной "фокке" дал сильную дымовую завесу. Тугов определил: из крыльевых пушек, из синхронных, трасса незаметна. Наш ведущий энергично ушел из-под обстрела, ведомый... ведомый опоздал. Что это! Тугов схватил за плечо шофера. - Стоп! Остановитесь! Стой, говорю! От резкого торможения занесло кузов. Тугов выпрыгнул на ходу, еле удержавшись на ногах. Сбитый летчик падал; не раскрывая парашюта, затяжным прыжком уходил из зоны боя. Над ним появился белый язык. Купол наполнился воздухом и сразу обмяк, как проткнутый мяч. В стороны полетели обрывки шелка. Они белыми пятнами держались в небе, а летчик, кувыркаясь, приближался к земле, стремительно, неудержимо. Верхушка холма скрыла его. Тугов побежал. Там, за бугорком... Резкая боль в легких подогнула колени, и он перестал махать руками, прижал их к груди. Вот парашют... спутанные стропы... распластанный человек. Тугов приподнял летчику голову, ладонью стер с лица красную землю, пошевелил мягкую, как резина, руку. Сзади тяжело дышал подбежавший шофер. - Что, лейтенант? Тугов показал на парашют. На разорванных кусках зияли дыры с желто-черными рваными краями. Шофер взял полотнище, и оно расползлось в его руках. - Похоже, кислотой! - разминал он в пальцах и нюхал бурую массу. - Подгоняй машину, - сказал Тугов и прикрыл погибшего остатками парашюта. Теперь автомобиль осторожно огибал рытви

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору