Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Религия. Оккультизм. Эзотерика
   
      Пьер Гольбах. Галерея святых или исследование образа мыслей, поведения, правил и заслуг тех лиц, которых христианс -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  -
м, и дает подробное описание-напыщенное и романтическое-царства Христова. Он утверждает, что, согласно полученному от апостолов преданию, настанет день, когда будет произрастать виноград, каждый куст которого будет иметь десять тысяч лоз, каждая лоза - десять тысяч отпрысков, каждый отпрыск-десять тысяч ветвей, на каждой ветке будет по десять тысяч кистей, состоящих каждая из десяти тысяч ягод, которые дадут двадцать пять мер вина. И когда святой захочет сорвать ягоды с одной кисти, соседняя кисть воскликнет: "Я - наилучшая, возьми меня и возблагодари бога". Судя по этому, всякий человек, не обладающий верой, склонен будет считать этого отца церкви настоящим духовидцем, у которого фанатизм окончательно затуманил мозг. Такое же легковерие обнаруживает святой Иустин, философ и мученик. Этот святой отошел от язычества, чтобы принять христианство, к которому он по мере сил примешал мистическую темную философию своего учителя Платона. Он, между прочим, утверждает, что языческим философам был знаком Логос, или Слово божье. Впрочем, христианским богословам эта смесь настолько пришлась по вкусу, что большинство древних отцов были платониками, и им казалось, что они находят у этого языческого философа самые важные христианские таинства. Вообще в туманных произведениях всякий находит то, что он там хочет найти. Критики обвиняли нашего святого еще в том, что он ввел в христианство некоторые языческие понятия, как, например, "вечность материи", и что он пользовался даже языческими сказками, чтобы доказать язычникам чудесное рождение Христа. Утверждали также, что святой Иустин, введенный в заблуждение платоновской философией, был автором догмата божественности Христа, в то время как апостолы и их непосредственные ученики учили, что Иисус был простым человеком, посланным богом и исполнившимся духа святого. В своей "Апологии христианства" Иустин опровергает язычников такими аргументами, которые они легко могли бы обратить против него. Так, например, он насмехается над Гомером за его рассказы о приключениях богов и о полученных ими ранах. Но при этом он, очевидно, забывает, что он сам поклоняется богу, который был подвергнут бичеванию и распятию. Афинагор, Татиан, Лактанций и Тертуллиан впадают в ту же ошибку. Но христианские апологеты очень мало беспокоятся о логике. Они предоставляют профанам и неверующим рассуждать: христианину или святому вера заменяет все. Сплошные аллегории, фигуры, эмблемы и тайны представляют произведения святого Климента Александрийского. Он тщательно изучил сочинения языческих философов с целью найти в них идеи, согласующиеся с христианством. Во многих отношениях ему это удалось, и он не без основания утверждает, что обнаружил у Платона троицу. Он поэтому придавал большое значение античным философам и дошел до того, что сравнивает их с ветхозаветными пророками. Он видел в них, по меньшей мере, людей, предназначенных провидением к тому, чтобы подготовить народы к восприятию евангельской проповеди. Из всех философских школ больше всего пришлась по вкусу святому Клименту стоическая школа. В самом деле, христиане, должно быть, хорошо приспособились к строгим правилам этой фанатической и суровой философии. Но наш святой высказывал взгляды, за которые он в наше время неминуемо был бы осужден благочестивыми теологами. У него не было, например, современных глубоких представлений о "первородном грехе". Он задавал вопрос: как это возможно, чтобы новорожденный ребенок был грешен, или как это еще не родившийся человек может подпасть под проклятие Адама? Наконец, вопреки общепринятому мнению нынешней церкви, он имел дерзость думать, что бог мог даровать спасение и язычникам. Впрочем, всякий человек, лишенный предрассудков, при чтении произведения святого Климента Александрийского не может не заподозрить его в расстройстве умственных способностей. Он был, по-видимому, родоначальником мистической теологии, к которой он был предрасположен, вероятно, под влиянием платоновской философии. Что касается правил морали, то их он почерпал, несомненно, из самого утрированного стоицизма. Его ученик Ориген считается величайшим светочем церкви. Но в его произведениях замечается страсть к аллегорическим толкованиям, доведенная до абсурда. Если верить Оригену, ни в Ветхом, ни в Новом завете нет ничего, что имело бы прямое значение. Этот отец церкви обладал совершенно исключительной дозой фанатизма. Он дошел в своем фанатизме до того, что оскопил себя, чтобы убить томление плоти. Хотя современные богословы во многих отношениях смотрят на Оригена как на оракула, он был после смерти осужден, как еретик, особенно за его мнение, что при существовании справедливого и благого бога муки осужденных и даже демонов не могут быть вечны. Этот взгляд не согласуется со злобным и мстительным духом церкви, заинтересованной в том, чтобы рисовать бога страшным и жестоким и использовать для своей выгоды тот страх, который должно возбуждать в сердцах людей представление о боге. Впрочем, известно, что со времени первых учителей церковь изменила свои взгляды на многие догматы. Хотя отцы церкви были гораздо ближе к истокам христианства, современные богословы сочли своим долгом по требованию дела изменить учение своих святых предшественников. Их произведениями пользуются лишь поскольку в них можно найти подтверждение тех мнений, которые нынешнее духовенство проводит или выдает за истины, но их отвергают всякий раз, когда их высказывания не соответствуют современным интересам и меняющимся прихотям ортодоксальных прелатов. В таких случаях говорят, что это-"частное мнение такого-то отца церкви". Таким образом, современные отцы церкви пользуются правом изменять догматы, выковывать новые, выбирать из писания и из отцов церкви то, что им подходит, и отбрасывать неугодное им. Если в каком-нибудь произведении древнего учителя находятся какие-либо места, противоречащие современным взглядам, у богословов остается еще один выход-об®явить, что данное место вставлено еретиком. А ведь известно, что всякий, кто думал не так, как наши богословы, считается у них еретиком, осужденным гореть на вечном огне. Это наблюдение очень важно для понимания причины, по которой верования и учение церкви так часто меняются со временем и расходятся с учением, которое мы находим в творениях древних отцов церкви. Хотя религиозную систему христианства создал бог и проповедовали апостолы, она представляет собой мозаику, в работе над которой участвовали богословы всех веков. То они удаляли из нее кусок, то вставляли другой. Иногда они обнаруживали в старых взглядах трудности, которых не предвидели ни святой дух, ни апостолы, ни древние отцы церкви. Так, например, все первые отцы церкви держались таких представлений о существе бога и души, которые церковь в настоящее время с ужасом отвергает. Великие святые рассматривали бога как телесное, материальное существо. Святой Ириней говорит, что бог-огонь. Тертуллиан говорит, что бог - тело особого рода. Такого же мнения были, по-видимому, святой Климент Александрийский и Ориген. Очевидно, что если бы в наше время какой-нибудь богослов стал высказывать мнение, соответствующее этим взглядам древних отцов, ему, наверно, пришлось бы иметь дело с церковным судом и светской властью. Относительно большого количества догматов, принятых теперь некоторыми христианскими сектами, но отвергаемых другими, святая древность не вынесла никакого решения или же высказывалась о них столь двусмысленным образом, что нельзя сделать никакого вывода. Так, например, одни богословы находят, что троица, божественность Логоса, пресуществление, чистилище, тайная исповедь, примат и непогрешимость папы, привилегии духовенства и пр. ясно обоснованы в "священном" писании и у отцов церкви. Между тем другие богословы не сподобились счастья найти в писаниях какие-либо признаки всех этих вещей и утверждают даже, что находят там совершенно противоположные взгляды. В такого рода спорах каждый уверен, что правда на его стороне, и настаивает на своем учении, пока непогрешимая власть не разрешит вопроса и не сделает общеобязательным то мнение, которое она защищает. По правде сказать, вообще очень трудно разобраться в истинных взглядах первых церковноучителей, так как их бессвязные, беспорядочные писания, полные метафор и фигур, представляют лишь трескотню, лишенную всякой логики. Эти великие люди, воображение которых постоянно было затуманено мрачными религиозными идеями, никогда не говорят хладнокровно, никогда не рассуждают логично. Они вечно стараются находить сокровенный смысл в непонятных писаниях, над которыми неустанно мудрствуют. Вообще они стараются лишь воздействовать на воображение путем пустого красноречия, заменяющего у них знание. Не удивительно, что у отцов церкви мы не находим ничего ясного, последовательного, обоснованного. Кроме того, в первое время религиозная система христианства еще не сложилась и каждый держался тех взглядов, которые ему казались наиболее правильными. Скажем еще о двух знаменитостях первоначальной церкви, о Тертуллиане и о святом Киприане, который взял себе его за образец. Первый был суровым и ревностным африканским священником. Жестокость характера толкнула его к монтанистам, у которых он заимствовал желчные мысли, соответствовавшие его мрачному, меланхолическому характеру. Тем не менее мы узнаем от святого Иеронима, что соперничество и дурное обращение со стороны римского духовенства изменили настроения Тертуллиана и побудили его возмутиться против церкви. Человек с его характером, у которого мозг, естественно, был разгорячен постоянными постами и умерщвлением плоти, имел, надо полагать, видения и откровения и, во всяком случае, легко поддавался чужим откровениям. Несмотря, однако, на его заблуждения, церковь закрывает глаза на его ошибки и придает большое значение его произведениям. Самые правоверные богословы полагают, что они обязаны считаться серьезно с его авторитетом. А ведь, как мы уже мимоходом упомянули, Тертуллиан считал бога телесным и, следовательно, был настоящим материалистом. Точно так же он считал материальной и душу. Это с несомненностью вытекает из следующего его высказывания, которого приличие не позволяет нам привести в переводе: in ipso ultimo voluptatis aestu, quo genitale viru sexpellitur, nonne aliquid de anima sentimiis exire? Что касается тертуллиановской морали, то христиане его эпохи, очевидно, считали себя свободными от какого бы то ни было общественного долга. Вот как он пишет в своем трактате "De pallio": "Я ничем не обязан ни адвокатской трибуне, ни мечу, ни торговым делам; я не ходатайствую перед судьями, не домогаюсь голосов, ни перед кем не заискиваю; я не веду тяжб, не хожу на войну, не появляюсь никогда на собраниях. Я ушел весь в себя-в этом мое единственное занятие; моя единственная забота -освободить себя от всякой заботы. Жить хорошо можно научиться наедине, а не в обществе. Пусть стоики сколько угодно говорят о необходимости заниматься общественными делами,-кто умирает сам для себя, рождается и живет тоже для себя". В приведенной цитате Тертуллиан, по-видимому, хотел в немногих словах выразить весь дух христианства, явно стремящегося изолировать человека, сделать его неуживчивым мизантропом, ожесточить его, вытравить из него все полезные для общества добродетели. Ведь, кто живет в полном одиночестве, тот неизбежно становится желчным и злым, не расположенным делать добро себе подобным. Если религия считает такие настроения похвальными, то в глазах разума они отвратительны. По Тертуллиану, истинный христианин не может быть ни гражданином, ни солдатом, ни судьей, ни чиновником, ни адвокатом; истинный христианин - монах; но ведь монах - человек, совершенно бесполезный для государства. Ученый Шпангейм-сын выпустил в 1679 г. диссертацию, специально посвященную теме о "легковерии Тертуллиана". О. Мальбранш называет этого же учителя, который пользуется огромным авторитетом в церкви, мечтателем. Святой Киприан, епископ карфагенский и мученик, был сначала преподавателем риторики. Приняв христианство, он учился на произведениях Тертуллиана, которого называет своим учителем. Поэтому его собственные произведения представляют собой напыщенный детский лепет Он старается никогда не выражаться просто. Его стиль всегда иносказательный, пересыпанный гиперболами способными поразить воображение, но не убедить рассудок. Таков был вообще стиль первых отцов церкви. Поэтому император Марк Аврелий, говоря о том, чем он обязан одному из своих учителей, называет также умение "писать не так, как христианские учители". В эпоху святого Киприана священники бывали еще женаты. Но наш святой, обратившись в христианскую веру, самым грубым образом прогнал свою жену, хотя, при его темпераменте, она ему очень была нужна, если верить его ученику и биографу Понтию. Представление о совершенстве безбрачия должно было легко зародиться в. уме фанатика, убежденного, что надо отказаться от самых нежных уз, чтобы последовать за Иисусом Христом. Не удивительно, что при таком суровом характере Киприан сильно восставал против нравов современных ему христиан. Он запрещает девушкам носить какие-либо украшения или даже соблюдать чистоплотность. Особенно он выступает против одного довольно странного обычая, который был тогда в ходу: девушки, которые вообще сделали целомудрие своей профессией, без всякого, однако, стеснения спали с мужчинами, утверждая, что между ними не происходило ничего неприличного, и предлагая даже матронам исследовать их. Эти девственницы, действительные или мнимые, назывались agapetai, то есть возлюбленные. Церковники уверяли, что они любили их только платонически; это, однако, не мешало соблазну, как это можно видеть у святого Иеронима в послании 22 к Евстахию. Особенно много усердия проявляет наш святой, когда речь идет об авторитете епископа. В таких случаях он развертывает все свое красноречие против тех, кто осмеливается противиться прелату. С его взглядами на отлучение мы уже познакомились. Они показывают, что этот смиренный пастырь считал себя правомочным распоряжаться спасением душ своей паствы и был уверен, что любовь к ближнему требует от него безжалостного осуждения всех, кто противится его деспотическим решениям. А решения святого Киприана и его сторонников не всегда сходятся с теми решениями, какие приняли впоследствии церковь и другие отцы. Так, в его время как раз возник спор, наделавший впоследствии много шума, по вопросу о том, надо ли вторично крестить еретиков, когда они возвращаются в общину верных. По этому случаю наш святой, вопреки мнению римской церкви, опираясь на созванный им многолюдный собор африканских епископов, упорно настаивал, что еретиков надо вторично крестить. Он, таким образом, был повинен в ереси донатистов, которых католическая церковь впоследствии под руководством великого святого Августина жестоко преследовала и осудила на многих соборах. Глава пятая. ОТЦЫ ЦЕРКВИ ПРИ ХРИСТИАНСКИХ ИМПЕРАТОРАХ: СВЯТЫЕ АФАНАСИЙ, ВАСИЛИЙ, ЗЛАТОУСТ, КИРИЛЛ. АВГУСТИН, ИЕРОНИМ. ГРИГОРИЙ ВЕЛИКИЙ. После краткого разбора взглядов и поведения учителей церкви, живших в эпоху язычества, бросим беглый взгляд на тех отцов церкви, которые появились после того, как христианство стало пользоваться покровительством императоров и одержало победу над своими гонителями. Эти учители не были ни образованнее, ни честнее, ни добрее. Напротив, они оказались еще более слепыми и открыто проявили свою злобу. В этих пастырях церкви, которых превозносят за святость и знания, мы находим лишь гордость, упрямство, жажду мести, жестокость, интриганство, честолюбие и алчность. Словом, приходится воскликнуть вместе с поэтом: "Столько желчи вмещает сердце святош!" С тех пор как Константин избавил церковь от страха преследований, христиане дали полную волю своим страстям и стали бесчеловечно преследовать и уничтожать друг друга, сражаясь под знаменами своих почтенных наставников, которые никогда не могли прийти к соглашению по вопросам веры и всегда утверждали, что нет ничего важнее на свете, чем следовать выдуманному ими самими учению. Словом, епископы, которые при императорах-язычниках вынуждены были сдерживать свой фанатизм и ярость и грызться втихомолку, решили, что при императорах-христианах им все дозволено. С тех пор они в своем бешенстве покрыли весь мир позором и кровью. Мир, дарованный церкви благодаря покровительству Константина, послужил для ее служителей сигналом к открытой войне, длящейся до сих пор. Первым бойцом, отличившимся в этой "священной" войне, был святой Афанасий, епископ александрийский. До него церковь еще не приступала к серьезному изучению того, что собой представлял основатель христианства Иисус Христос. Находили, что евангелие достаточно ясно его определило, называя его сыном божьим. Но евангелие называет его и сыном человеческим. Короче, писания апостолов, как мы уже заметили, не высказываются вполне определенно насчет божественности своего учителя. Социн и его последователи утверждали, что до Никеиского собора вся христианская церковь разделяла в вопросе о Христе их точку зрения, отвергающую его божественность, и что члены Никейского собора взяли на себя смелость выдумать новый догмат, неизвестный их предшественникам. Такого же мнения, по-видимому, отец Пето, иезуит и очень ученый критик, а до него ученый Этьен де Кур-сель, протестант. Сандиус в своей "Истории церкви" постарался доказать, что все отцы церкви до Ария разделяли его точку зрения. Знаменитый Жан Леклерк установил, что на основании некоторых рукописей посланий святого мученика Игнатия последний оказывается арианинэм. В таком неопределенном положении находилось дело, когда александрийский священник Арий рассудил, что приписываемая Иисусу божественность неизбежно ведет к признанию двух богов в христианстве, а ведь оно кичится тем, что проповедует единого бога. Арий поэтому утверждал, что сын божий не был ни равен, ни единосущен отцу. Против этого мнения Ария резко выступил святой Афанасий. Оно было затем осуждено на Никейском соборе, где точка зрения нашего святого одержала верх. Но Константин, который отнюдь не был тверд в вере, скоро изменил свое мнение насчет божественности Христа. Вследствие подстрекательства некоторых арианских епископов, обвинивших Афанасия в чудовищных преступлениях, он был осужден Тирским собором и отправлен в изгнание в Галлию за то, что он, как говорили, грозился приостановить подвоз хлеба из Египта в Константинополь. Так как императорский трон занимали попеременно то ариане, то сторонники божественности Христа, нашего прелата то смещали, то вновь восстанавливали, на епископской кафедре. Вообще вся жизнь этого святого свидетельствует о его буйном, неукротимом нраве. Не останавливаясь на тяжких обвинениях со стороны его противников, давших ему почувствовать всю тяжесть богословской ненависти, мы должны, во всяком случае, констатировать, что он не обладал ни кротостью, ни евангельским терпением. В св

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования