Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Религия. Оккультизм. Эзотерика
   
      Пьер Гольбах. Галерея святых или исследование образа мыслей, поведения, правил и заслуг тех лиц, которых христианс -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  -
А те, у кого не хватало характера на такие крайности, считали себя обязанными бежать от мира и удалиться от света под предлогом, что они в этом находят наиболее верный путь к спасению и созерцают вечные истины. Они уходили в ужасные пустыни или под мрачные своды монастырей, рассчитывая, что заслужат милость неба, став совершенно бесполезными на земле. Проникнутые мыслью о том, что они служат жестокому богу, которому нравятся мучения его слабых созданий, многие из этих суровых святош причиняли себе постоянные мучения, отказывались от всех удовольствий жизни, проводили свои печальные дни в тоске и слезах и, чтобы обезоружить гнев божества, жили и умирали жертвами самого варварского безумства. Так фанатизм в тех случаях, когда он не делает нас врагами других, делает нас врагами самих себя и ставит нам в заслугу, что мы делаем себя несчастными. Что касается массы христиан, то большинство из них не считали себя призванными для этих высших совершенств. Верующие довольствовались тем, что слепо следовали правилам поведения, религиозным действиям, формулам, церемониям и особенно мнениям, предписываемым их духовными вождями. Последние не только не преподают им истинной нравственности, требующей, чтобы человек был полезен обществу, но пичкают их лишь непостижимыми тайнами, священными сказками, невероятными легендами, которые они преподносят им как единственные предметы, достойные размышлений. Эти вожди - фанатики или плуты - занимают слабые умы своих учеников смешными вопросами, нелепыми догмами, вздорными химерами и особенно внушают им страсти, необходимые для поддержания партии или секты, к которой они сами принадлежат. Отсюда та злоба, ненависть, злословие, обман, клевета, которыми обычно пользуются верующие с таким успехом, чтобы растерзать и уничтожить противников своего духовенства, на которых смотрят всегда как на врагов бога, как на опасных граждан, подлежащих истреблению. Эти руководители, снисходительные к порокам, затрагивающим общество, нисколько не заботятся о подавлении действительно вредных страстей в сердцах своих пасомых. Они устилают путь к небу для вельмож; в награду за набожность они прощают им все их обычные недостатки и даже пороки, за которые они всегда назначают им легкие епитимьи. В своем поведении, столь противоречащем здравой морали и интересам общества, набожные царедворцы сочетают набожность с гордостью, грабительством, несправедливостью, жестокостью, угнетением, вероломством, ложью, самыми бесчестными интригами. А служители религии не только не призывают тиранов именем неба к их долгу, но, если те набожны, они им льстят и остерегаются стыдить их за постоянные многочисленные преступления, от которых стонут народы, находящиеся под гнетом деспотизма. Церковь закрывает глаза на самый вопиющий разврат деспотов, если только они покорны ей. Мало того, она об®являет их святыми, если только они щедры к ней и послушны ее служителям. Государи, больше всего запятнанные преступлениями, иногда выставляются как образцы святости. Не будем этому удивляться: религия, почитающая как святого гнусного Давида, предлагающая его как образец царям, уверяющая, что пустое раскаяние могло примирить это чудовище с его богом,- такая религия, повторяю, может только развратить всех государей. Если мы беспристрастно проанализируем историю большинства государей, которых церковь выдает за святых, мы обнаружим, что она возвела в этот ранг лишь людей, не обладающих ни талантами, ни просвещением, ни добродетелями, людей, которых набожность делала достойными скорее монастыря, чем трона, людей, не созданных для управления империями, людей, вся заслуга которых состояла в глупой преданности воле жрецов, в том, что они всегда были готовы обнажить меч, чтобы удовлетворить свою гордость, жажду лести, алчность, несправедливость, тиранию. Среди святых королей мы видим варварских гонителей, кровавых палачей, чудовищ жестокости или же основателей монастырей, расточителей, занятых увеличением богатств церкви, расширением ее привилегий, награждением лени и плутовства. При ближайшем рассмотрении их мнимых добродетелей мы не найдем у них ни бдительности, ни преданности общественному благу, ни любви к подданным, ни стараний улучшить судьбу тех, кого судьба им подчинила. У большинства этих святых королей мы не видим ни широты кругозора, ни благородных проектов, ни полезных мероприятий, ни королевских достоинств. Напротив, мы видим в них лишь жалкую мелочность, монашеские добродетели, узкие взгляды, а над всем этим губительное рвение, являющееся истинным бичом для государств. Одним словом, страны, управляемые святыми, не были и не могут быть ни цветущими, ни сильными, ни счастливыми. Если хоть немного знать языческую древность, то можно, на основании нашего очерка, сравнить заслуги большинства христианских святых и героев с заслугами великих людей - язычников, в которых церковь тем не менее приказывает нам видеть людей без добродетели и которых, по учению церкви, бог осудил на вечный огонь за то, что они не познали таинств и догм, которые он сделал необходимыми для спасения. Согласно жестоким правилам христианского богословия наиболее почтенные, наиболее полезные, мудрые, святые представители античности, которые всю жизнь посвятили счастью себе подобных, были в глазах святош существами презренными, обладали только "ложными добродетелями", заслужили лишь неумолимый гнев справедливого и всеблагого бога. Могли ли, скажем, Тит, Траян, Антонин, Марк Аврелий обрести милость перед лицом бога, который сумел одобрить поведение таких личностей, как Иисус Навин, Давид, Константин, Феодосий и множество других гнусных тиранов, восхваляемых церковью? Люди вроде Солона, Ликурга, Сократа, Аристида, Катона навеки будут лишены неизреченных милостей, которые бог дарует свирепому Моисею, изменнику Самуилу, буяну Афанасию, презренному Франциску, кровавому Доминику и отвратительной толпе праздных фанатичных монахов, которыми римский первосвященник хочет населить рай! Вот до чего суеверие перевернуло в умах людей все представления о разуме, морали, добродетели. Христианство отрицает все добродетели человека, не обладающего теми мнимыми добродетелями, которые оно всегда старалось подсунуть взамен истинных добродетелей, могущих приносить пользу обществу. По мнению учителей церкви, первая из добродетелей - вера. Без нее самый честный человек является гнусным чудовищем, достойным наказания, уготованного для преступников. Но что же представляет собой эта вера, столь необходимая для спасения? Что это за добродетель, которой не знали мудрецы, герои, святые древности? Это - благочестивое недомыслие, заставляющее принять на веру, без проверки, детские сказки, смешные таинства, тайные догмы, безумные мнения и бессмысленные действия, придуманные корыстными вождями для того, чтобы поработить человеческий разум; это - идиотское ослепление, делающее человека рабом страстей и прихотей церкви. Не удивительно поэтому, что христианское духовенство возвышает веру над всеми человеческими добродетелями и возводит ей трон на развалинах разума. А между тем этот разум - единственное преимущество, отличающее человека от животного. Даже по учению христианства разум - луч божества. По какой странной прихоти верховный бог мог бы требовать принесения в жертву того самого разума, который он создал? Неужели самому мудрому из существ было бы приятно, чтоб ему служили лишь дураки или автоматы, не способные на самостоятельное мышление? Между тем христианство учит, что бог уделяет свои милости лишь тому, кто в угоду жрецам, ни в чем никогда не согласным между собой, старается не обращаться к советам своего разума и не пользоваться этим единственным светочем, который бог ему дал для руководства здесь, на земле. Но если заглушить голос рассудка, то как же отличать истину от лжи, полезное от вредного, похвальное от достойного презрения? Несомненно, здесь мы имеем умысел со стороны этих вождей-обманщиков: они заинтересованы в том, чтобы внести путаницу в умы, запутать способность суждения, опорочить разум, свет которого был бы для них опасен. Подобно скифам, которые выкалывали глаза своим рабам, чтобы лишить их возможности избавиться от своего несчастья, священники стараются всеми мерами ослеплять народы, чтобы утвердить над ними свою власть и спокойно наслаждаться плодами своих рук. Таков истинный мотив, по которому христианские учители придают величайшее значение вере, то есть слепой и неразумной приверженности ко всем мнениям, из которых священники могут извлечь какую-либо выгоду для себя. Не удивительно поэтому, что они в течение стольких веков позорят, преследуют и истребляют всех тех, кто не придерживается этой покорной веры. Такого рода люди, по их мнению, гордецы, подлежащие наказанию, бунтовщики, осмеливающиеся восстать против самого божества, ведь жрецы и боги всегда одна компания. Небо хочет, чтобы безжалостно наказывали тех, кому оно не дало в удел веры, столь полезной для целей наших достопочтенных пастырей. С другой стороны, наши богословы возвеличили и возвели в святые всех обладателей этой высшей добродетели. Ее достаточно для них, чтобы покрыть все пороки и даже оправдать величайшие преступления. Мало того, вера делает тех лиц, кому бог отпустил ее в изобилии, столь приятными богу, что в награду за этот дар он им дает еще и дар творить чудеса, останавливать закономерный ход вещей, "передвигать горы" - одним словом, совершать чудеса, делающие человека участником всемогущества божьего. По этим подвигам преимущественно и узнают святых: чтобы поместить христианина в сонме святых и установить для него культ, требуются чудеса. На основании чудес, засвидетельствованных через сто лет после смерти героев, папа непогрешимо декретирует, что они видят бога лицом к лицу и что христиане могут со спокойной совестью воздавать им почитание и молить их о помощи. Впрочем, если эти удивительные люди и не всегда "передвигали горы" при помощи веры, то нельзя отрицать, что многие из них при помощи веры потрясали государства, навлекали гибель на народы и приводили в смятение весь земной шар. Такого рода чудеса святые христианской религии совершали часто. Итак, одной веры достаточно, чтобы стать святым. Только слепым подчинением интересам церкви можно заслужить ее одобрение и свое обожествление. В самом деле, даже при поверхностном рассмотрении деяний лиц, почитаемых христианством, мы увидим, что то были либо фанатики, которые имели глупость пролить свою кровь для доказательства того, что их духовные вожди не могли их обмануть; либо буйные учители, которые сумели распространить догмы, выгодные для служителей церкви; либо государи и святоши, щедро одарившие церковь и уничтожившие ее врагов; либо благочестивые безумцы, которые поразили толпу сумасбродными актами покаяния, оказав этим честь церкви, из недр которой вышли такие чудовища. Среди множества святых, украшающих христианские святцы, чрезвычайно трудно выделить хотя бы одного человека, который был бы действительно мудрым, просвещенным, разумным - словом, действительно полезным членом общества. Мы увидим, что в христианской религии очень легко быть святым, не будучи человеком добродетельным; что можно обладать всеми евангельскими добродетелями, не имея ни одной из добродетелей социальных. Одним словом, деяния людей, которых религия рассматривает как угодников божьих, покажут нам, что можно быть очень набожным и вместе с тем очень зловредным, очень благочестивым и очень злым, что можно быть угодным божеству, причиняя много зла его слабым созданиям. Христиане в своем блаженном ослеплении верой не видят ничего дурного в поведении святых, которое в глазах профана часто представляется весьма возмутительным. Религия имеет две морали и два мерила для суждения о поступках людей. Посредством этих двух моралей ей удается оправдывать самые противоречивые вещи. Первая из этих моралей касается только бога и религии. Вторая несколько интересуется общественным благом и запрещает вредить ему. Но легко понять, что эта чисто человеческая и естественная нравственность у святоши отступает перед моралью божественной, сверх®естественной, которую священник об®являют бесконечно более важной. Они без труда убеждают верующего, что его самый большой интерес ~ в том, чтобы угодить богу, и указывают ему средства, необходимые для достижения этого. Как бы отвратительны, опасны и преступны ни казались вначале верующему эти средства, живая и покорная вера заставляет его ухватиться за них. Он знает, что рассуждать - не дело доброго христианина, что он должен повиноваться своим руководителям, блюстителям воли божьей, толкователям "священных" книг; что он должен следовать примеру святых. Если он видит в Библии преступления, совершенные по велению самого неба, он отсюда заключает, что и он должен совершать подобные преступления без зазрения совести. Он с гордостью будет подражать героям религии, он признает, что все приказания божества могут быть лишь весьма справедливыми и весьма почтенными. А если они ему покажутся пагубными, он будет умиляться перед глубиною мудрости решений всевышнего, покорно подчинится им и отплатит безоговорочным послушанием за счастье быть исполнителем неисповедимых приговоров правосудия, не имеющего ничего общего с людским правосудием. В результате наш фанатик под влиянием собственных видений или под внушением непогрешимых священников начнет считать себя вдохновленным самим божеством. Он будет убежден, что ему все дозволено в интересах церкви. Он будет обманывать, ненавидеть, убивать, бунтовать, вносить смуту в общество. При этом он не только не будет краснеть за эти бесчинства, но даже будет восторгаться своим рвением. Гордясь тем, что подражает восхваляемым религией великим людям, он будет надеяться угодить богу теми же средствами, которые применяли святые, чтобы добиться вечной славы. Жестокий святоша будет кичиться тем, что подражает Моисею или Иисусу Навину. Благочестивый убийца будет ссылаться на пример Яили или Юдифи. Выступающий против государей крикун будет считать себя подражателем Самуила, Ильи и еврейских пророков. Мятежники и кровавый тиран будут оправдывать себя примером Давида. Буйный и упорный богослов будет считать себя вторым Афанасием, Кириллом или Златоустом. Цареубийца найдет оправдание своему преступлению в подвиге Аода. Наконец, если наш святоша потерпит неудачу в своих начинаниях и станет жертвой своего усердия, он увидит отверстые небеса, готовые принять его, и самого бога на троне, подносящего ему венец и пальму мученика. По логической последовательности принципов христианской религии служители и учители церкви - единственные судьи нравов. В качестве прирожденных толкователей "священного" писания, то есть боговдохновенных творений, они имеют право регулировать поведение народов, которых они постарались ослепить верой. При помощи двойной морали, возвещаемой людям, они могут, смотря по надобности, проповедовать раздоры и мир, покорность и бунт, призывать то к терпимости и снисходительности, то к яростным преследованиям. "Священное" писание, будто бы продиктованное самим божеством, содержит самые противоположные правила. Если оно иногда предлагает честные и благодетельные поступки, хотя в очень маленьком количестве, то чаще всего оно восхваляет плутни, разбой, отвратительные в глазах разума поступки. Поскольку, однако, эти противоречия не могут не поразить всякого читателя Библии, служители церкви мудро рассудили, что было бы хорошо не дать слишком любопытным верующим рыться в книге, заключающей вещи, способные ввести в соблазн и возмутить всех тех, кого вера не успела достаточно ослепить. Они поэтому разрешили читать эту книгу только священникам, заинтересованным в том, чтобы ничего в ней не видеть, кроме возвышенного и достойного, или же христианам, утвердившимся в своей вере и давно уже предрасположенным видеть в Библии только поучительное. Таким образом, рядовых верующих, вера коих недостаточно крепка, чтобы переварить излагаемые в "священных" книгах преступления, римская церковь благоразумно лишила права читать книгу, хоть и боговдохновенную, но способную повредить вере. Таким образом, наши богословы возводят на бога обвинение, что он открылся людям лишь для того, чтобы поставить им ловушку, чтобы большинство верующих сами не познали тех вещей, которым он хотел их научить. Сколь ни нелепым должен казаться такой образ действий, он, очевидно, является результатом весьма тонкой политики. Вожди христиан поняли, что проверка их документов может бесконечно повредить тому божественному учению, на котором основано их могущество. Они боялись, чтобы разум не восстал и не возмутился против их откровений. Они боялись пробуждения здравого смысла, который вере не всегда удается изгнать совершенно из умов людей. Они боялись, чтобы человеческое сердце не ужаснулось порою перед догмами, сказками, противоречиями и особенно перед образцами святости, какие показывает Библия. Благодаря этой мудрой политике служители христианской религии остались исключительными обладателями и единственными хранителями божественных законов. Они об®ясняли их по-своему, сумели сами создать себе права, стали распорядителями страстей человеческих, получили исключительную привилегию просвещать невежественные и легковерные в своей простоте народы, которые они заблаговременно приучили верить, что церковь, то есть сословие духовенства, непогрешима, получает постоянно внушения от бога и не способна обмануть доверяющихся ей. Нравственность в христианстве, поскольку она основана единственно на писании, толкователем которого является церковь, целиком отдана на волю священников, святых, вдохновенных. В этой нравственности нет ничего устойчивого. Если иногда она предписывает добро и якобы ведет людей к добродетели, то чаще всего она делает их слепыми и злыми. Под видом защиты дела всемогущего она непрестанно твердит верующим, что "лучше повиноваться богу, чем людям". Эти благочестивые безумцы не видят, что, согласно их же правилам, божество не может предписывать преступления, что истинной морали не свойственно меняться, что священники, открывшие способ отожествить себя с богом, обладают изменчивой нравственностью, приспособленной к их собственным интересам. В своем ослеплении христиане не замечают, что поступки, о которых сообщают их "священные" книги, деяния, совершенные святыми, одобренные служителями религии, предложенные христианам в качестве образцов, обычно оскорбительны для бога, недостойны совершенного существа и либо губительны, либо бесполезны для всего рода человеческого. Поэтому, когда мы захотим найти норму для нашего поведения, не станем искать ее в мнимых откровениях, содержащихся в писаниях, которые христианство почитает как божественные, не будем искать ее ни в Библии, ни в легендах о святых; не будем искать в христианской морали, меняющейся

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования