Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Фантастика. Фэнтези
   Русскоязычная фантастика
      Сергей Другаль. Язычники -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  -
ографию свою монографию "Статистические методы в условиях изобилия и дефицита" и сейчас руководит хором мальчиков в Кривом Роге. Капитан усмехнулся моей наивной попытке управлять ходом беседы: - На Сирене Лев пел, другие пуджикам живот чесали. А космофизик (вообще, это был астрофизик, но за сверх®естественную бороду его звали космофизиком), помнишь, самый дисциплинированный и фотогеничный из нас, тот дворец строил. Ты в своих записках пропустил, а мне он, помню, заявил по рации: "Пока дворец не кончу, никуда не уйду. Мой пуджик должен жить - и будет жить во дворце". Вася, привыкший в научных дискуссиях резать правду-матку в глаза и потому чуждый всяческой дипломатии, вдруг почувствовал обиду за меня. - Дворец еще так-сяк. Некоторые перед пуджиками вприсядку плясали. Капитан окаменел лицом, и целую нескончаемую минуту тянулась пауза. Наконец он овладел собой. - Я буду последним, кто забудет об этом. О том, что ты, Вася, для меня сделал. Да, я, можно сказать, плясал под чужую дудку, и ты остановил меня. Спасибо! - Капитан и Вася обнялись, чего раньше в принципе быть не могло: рукопожатие перед уходом в опасный поиск - вот все, что позволял в экипаже капитан. Это не от суровости, просто он таким был. Мы долго сидели втроем, уже охрип от мурлыканья и смежил очи двухголосый теорианский котенок, уже ушли спать маячившие неподалеку прапраправнуки капитана, которые еще днем прикатили для нас арбуз и принесли цветы, а мы все беседовали в беседке и вспоминали. Капитан был демократичен от природы и не относился к тем руководителям, которые любят говорить последними. Он начал первым. - Помню, сначала все было как заведено. Я поддерживал непрерывную связь с вами все время рейса на Сирену и первые три часа после выхода на планету. Все было в порядке, система охраны действовала нормально, и мы занялись ремонтными делами. Потом я иногда выходил на связь с кем-нибудь из десантников, и причин для беспокойства не было. Знаете, как это бывает: дел много, то одно, то другое, пока прозванивали с навигатором цепи системы ориентации, и то по земному времени не менее суток прошло. Впервые заметил странность, когда проходил мимо рубки связи и услышал Васин голос. Он вслух читал перед микрофоном "Справочник гиппопотамовода-любителя", раздел "Заготовка кормов". На мой вопрос Вася ответил, что выполняет личную просьбу Льва Матюшина. Естественно, я тут же вызвал Льва. И столкнулся со второй странностью - Лев нес какую-то околесицу, говорил, что планетолога похлопали по плечу и тот перестроил программу киберов-андроидов на косовицу, а инструмента нет, но это не проблема, поскольку инструмент описан в справочнике, соответствующий раздел которого ему сейчас любезно прочитал Вася Рамодин, и что лично он. Лев, пока только созерцает... Вот тут-то я встревожился и начал поименный опрос, в результате которого установил, что физически все здоровы, но о выполнении программы никто не думает, поскольку у каждого десантника появился некий бзик, этакий пунктик. Вообще, бзик - это неплохо, если он не мешает дело делать. Но ведь мешает. Занимаются какой-то непонятной ерундой. Я потребовал, чтобы все вернулись на катер и пока установили двойную защиту. А завтра разберемся. Утром я вызвал катер, но мне никто не ответил. Я похолодел и, не поверите, растерялся. Второй раз в жизни. - Вася, - говорю. - Они все погибли! Он стал желтым, но нашел в себе силы утешить меня. - Ну уж, - сказал он. - Наши парни не из тех, кто гибнет ни с того ни с сего. Да и откуда это известно? - Как откуда, - отвечаю я ему. - Я ведь вчера приказал всем прибыть на катер. А там никого нет. Значит, они все... того. Надо нам о коллективном памятнике думать! - О каком памятнике! - Вася уперся растопыренными пальцами в зеленые огоньки пульта защиты. - О каком памятнике, если все живы! Действительно, каждый зеленый глазок свидетельствовал, что данный член экипажа жив, а я просто не обратил внимания на пульт, ошеломленный отсутствием разведчиков на катере. - Но ведь приказ не выполнен, а этого в моем экипаже еще не бывало. Значит... - С этим согласен, капитан, - перебивает меня Вася. - Значит, они психически больны. Не может умственно здоровый десантник не выполнить приказ. Видимо, заболели все сразу. Рехнулись всем коллективом. Это бывает, - главное, чтобы кто-нибудь начал. Надо лечить. А как? Ведь второго катера у нас нет. Я невольно залюбовался Васей, его мощью, его статью. И прислушался к его здравым суждениям. - Ремонтник Рамодин! - говорю ему с любовью. - Готовы ли вы лететь со мной на планету в индивидуальной аварийной капсуле? На такие вопросы надо отвечать по уставу, и Вася ответил как положено: - Обижаете, капитан! Навигатор помог нам надеть скафандры и усадил каждого в капсуле, маленьком таком кораблике, у которого дюзы сзади, дюзы спереди и дюзы по бокам. Управлять им проще простого, если умеешь. Я сейчас в связи с возрастом уже ни на что не способен и потому ушел на преподавательскую работу, так вот, своим первооткрывателям я часто говорю, что если ты умеешь что-то делать, то это дело всегда кажется простым... После выброса в пространство мы с Васей сориентировались по пеленгу на катер и словно два метеорита рванулись к Сирене. Катер, если помните, стоял на уютном пригорке, и мы, оставив капсулы неподалеку, пошли к нему и шли, пока не уперлись в упругое силовое поле защиты. Тут Вася, откинув шлем за спину, снял перчатки, расставил руки и вдавился всем телом в защитный слой. Слой сам не виден, но зато видно было, как Васина фигура стоит под углом в сорок пять градусов, ни на что не опираясь. Нет, Вася знал, что инородное тело не может пройти через силовое поле, но нам надо было попасть на катер, и это можно было сделать, подключив к силовому полю собственное психополе. При этом появлялись местные возмущения и в защитном слое образовывался канал, достаточный для прохода человека. Мы пользовались этим способом крайне редко и только в аварийных ситуациях. Как правило, для образования прохода нужно было суммарное психическое воздействие как минимум четырех десантников... Вася не обратился ко мне за помощью, Вася сосредоточился и справился один и даже не взопрел. Он стал легендарным уже при жизни, наш Вася. Он силой своей несгибаемой воли гнул подковы, которые мы доставали для него, когда удавалось... На катере я тотчас кинулся к пульту защиты, увидел все шесть, включая уже и свой собственный, зеленых огоньков и вздохнул с облегчением: похоже, мы с Васей успели. Мы вылезли из громоздких скафандров, поскольку на Сирене человек не нуждался ни в газовой, ни в биологической, ни в температурной, ни в радиационной защите. Планета была добра к живому. На голографической рельефной карте, занимающей почти весь круглый стол в кают-компании, хорошо были видны прилегающие окрестности, до которых напрямую бил луч лазерного локатора. Мы увидели четыре огонька в одной кучке неподалеку от катера. - Идем туда, - говорю я Васе. - Смотрим, но пока ни во что не вмешиваемся. Сняли защиту, чтобы Вася по возвращении больше не напрягался, и пошли. Кругом раздолье, красота несусветная. Кущи райские растут, и всего в меру: и пейзажа, и фауны - тютелька в тютельку. Цветы разноцветные цветут, пташки изящные летают, и каждая в клюве пушинку тащит. Глядим, луг заливной, а на лугу - великий Космос! - киберы наши идут четверо в ряд и траву косами косят. И каждый в такт взмаху хэкает этак, будто выдыхает. Постояли мы с Васей прищурившись, в бинокль окрестности обозрели и видим: космофизик наш, который фотогеничный, голый по пояс и в глине от пяток до бороды своей рыжей, какой-то непотребный кособокий сарай, вроде хлева, глиной обмазывает. Мастерок у него в руке так и мелькает, а у ног ведро с этой самой жидкой глиной стоит. Мы с Васей разом упали, а дальше все ползком и перебежками. Туда, где за кустами Лев голосил: "Ой да зазнобило". Подползли. Лева стоит этаким бардом, гитара через плечо на муаровой ленте, одна нога на пенек поставлена. На свежий, между прочим, пенек, не спиленный, а срезанный лазерным резаком, что видно по отсутствию опилок. С тех пор как на Земле от заготовки зеленого друга отказались, повреждать растения на других планетах без особой на то нужды в среде десантников считается неэтичным. Полагаю, у них дерево на постройку сарая пошло... А памятный браслет у Левы на левой руке драгоценно поблескивает, неподалеку же в тенечке довольно жмурятся три незнакомые животинки. Двое лежат в фривольных позах на ковриках из мягкого пуха, третья - Льву по плечо - стоит и шевелит усами, в беспорядке растущими на жирной морде. Глазки этак благодушно поблескивают. Птички разноцветные над ними летают, случайных мошек ловят. Идиллическая, черт побери, картина, радость миробля... Капитан надолго замолчал. В сумерках мы не видели его лица, а свет зажигать не хотелось. Я уж было подумал, что он заснул, но тут капитан ясным и грустным голосом сказал, что о том, что было дальше, лучше может рассказать Вася Рамодин, которому он в интересах истины и передает слово. И пусть Вася не стесняется, словно его, капитана, здесь нет. Я от себя добавил, что Вася может настолько не стесняться, словно и меня здесь тоже нет. Тему о том, что Вася может ну совершенно не стесняться, мы с капитаном жевали до тех пор, пока Вася не стал от злости светиться в темноте. Тогда мы замолкли, а Вася начал в привычной для нас мужественной тональности. Надо отдать должное, он быстро овладел собой. - Я никому не давал оснований, - Вася засопел, - сомневаться в моей деликатности. Но из песни слова не выкинуть. Как было, так оно и было. Лежим мы с капитаном, смотрим. И чем больше смотрим, тем меньше понимаем. Киберы, которые должны собранные образцы сортировать, косовицу устроили, планетолог с чего-то залез на дерево и ветки ножом срубает, у космофизика уже и брови в желтой глине от усердия. А тут вдруг Лев грянул плясовую, весьма темпераментно выкрикивая междометия: "Эх! Эх!" Я, конечно, удивился: с какой бы стати? Хочу поделиться с капитаном, а он ритмично так задергался весь, вскочил - и вприсядку. У меня, верите, волосы дыбом стали. Более идиотского зрелища я не видел, извините. Капитан до Льва доплясал и такое вокруг пузатых начал выделывать, что и вообразить невозможно. Те, которые лежали на ковриках, сели, на капитана голубыми глазками сонно моргают и хоботками поводят. Хобот так себе, если в два кулака впритык взять, то собаке на один укус останется, не более. Я еще лапки верхние рассмотреть успел. Они их крест-накрест на пузе сложили. Маленькие лапки, но, видать, загребущие... Лев и ухом не повел, увидев капитана, и даже еще наподдал на гитаре. Я, помню, засуетился, закричал что-то, стал у Льва гитару отбирать и вообще потерял лицо. А капитан мне с придыханием: "Ремонтник Рамодин, займитесь делом! Вы своим поведением беспокоите господ. Если вы не в состоянии удовлетворять их духовные запросы, то помогите своему товарищу строить дворец!" - и на этот сарай широким жестом показывает. Сроду мне выговоров не устраивали, но я на это и внимания не обратил. Только застряло в мозгу непривычное слово "господа". Действительно, думаю, почему бы и не помочь? Словно во сне подошел я к сараю и на стенке, на мокрой глине, пальцем написал: "Здесь был Вася". Отошел в сторонку, прочитал, и такая жуть меня взяла, такая тоска неуемная, что заплакал я и поплелся на катер в одиночку, спотыкаясь о задники собственных башмаков. И никто меня не окликнул. На катере побрел я в камбуз, налил в блюдечко масло подсолнечное, разрезал луковицу на четыре дольки, посолил кусок ржаного хлеба и с®ел его с луковицей, макая в масло. С®ел и обрел способность рассуждать. Сначала о пустяках, ироде того что все мы господа своей судьбы и в этом смысле я не против слова "господа". Но оно имеет и другой, какой-то поганый смысл. Думаю, что капитан не шутил и даже был зол на меня. С другой стороны... почему с другой, я не знаю, но, с другой стороны, Лев пел с радостью. Биолог, я заметил краем глаза, тоже не без удовольствия чесал живот байбаку. Все трудились вроде по собственной воле. Тут я кстати вспомнил о птичках - у каждой в клюве пушинка - и о ковриках, мягких даже на взгляд... А на Земле есть такие птички - ткачики. Целое семейство... Ну а дальше не надо иметь семи пядей во лбу, чтобы понять: мы столкнулись с неизвестной нам особой формой паразитизма. Оговариваюсь: неизвестной в животном мире. Каждый пуджик был ласковым паразитом. Вокруг него, скотины, возникало некое гипнотическое поле. Поскольку пуджики жили стадом, поле оказалось настолько мощным, что подчинило наших ни о чем не подозревающих десантников, превратило их в покорных слуг, находящих удовольствие в служении своему господину. Я понимал, что пока не разбираюсь в сути дела, что все не так примитивно. Но мне на том этапе было важно выделить главное, пусть в самом первом приближении. Ведь только я один оказался неподвластен гипнозу, и потому только я мог спасти экипаж. Если это еще было возможно. Но, действительно, настолько ли, я устойчив? А неожиданное слюнтяйство возле сарая? Ой нет, видимо, и мне надо будет беречься... Значит, лежи себе на пуху, другими добытом, мухи тебя не кусают, ибо их отгоняют заботливые добровольцы, сена тебе киберы накосят, а веточный корм планетолог обеспечит. Биолог пузо твое сытое почешет, Лев слух пением усладит, а капитан - сам капитан! - для забавы твоей спляшет... Славненько! Дождик пойдет, можно во дворце... тьфу... спрятаться. Интересно, сами до сарая доплетутся или их Лев на руках отнесет, мужик здоровый... Уяснив ситуацию, полез я в кладовку, где наряду с прочим ненужным барахлом висели на стенке разные излучатели, бластеры и деструкторы, которыми мы до этого никогда не пользовались. Отыскал некую помесь мегафона с пистолетом под названием джефердар, взялся за рукоять, она, как тут и была, сама в ладонь легла. Надел на лоб очки ночного видения, комбинезон натянул блестящий - защита от колючек, глянул на себя в зеркало. Ну, супермен! И даже мужественные желваки на морде так и ходят! Явись я в таком виде на тридевять предыдущих планет, ни о каком контакте и речи бы не было: дрожите, люди и звери, я иду! Противно конечно, однако терплю. Сижу, карту изучаю, ночи жду и огоньки разглядываю, мерцающие в такт дыханию моих товарищей. Дождался, вышел. Восемь лун разных размеров в беспорядке по небосводу ходят, ночь темно-голубая с серебром, тени окрест шевелятся, птаха скворчит в перелеске, словно спросонья. В такую ночь хорошо с друзьями у костра сидеть... Вообще, славная планета, вполне для людей пригодная. Думаю я так, а сам через кусты по прямой туда, к пуджикам. Очки на глаза - и вижу: лежат носатики рядком, штук десять. Длинным пушистым одеялом, с боков подоткнутым, укрыты. Хоботки поверх одеяла, и верхние лапы тоже. А с четырех сторон киберы с косами недреманно в темноту таращатся, бдят. Ну, эти мне не страшны, ибо не интересуют меня носатики. Где, думаю, наши? Капитан, думаю, где? Поднял я свое оружие, направил раструб на сарай и нажал на спусковой крючок. Рисковал, поскольку параметры гипноизлучения пуджиков мне известны не были. Я мог войти в противофазу и погасить гипнополе этих хоботоносцев, но с большей вероятностью мог и усилить это поле. В первом случае мы бы посмеялись над происшествием и всей гурьбой пошли на катер. Что будет во втором случае, я не знал. И мне интересно было. Сначала я услышал, как кто-то в сарае загремел опрокинутым ведром, а потом Лев заорал в ночи "Ой да ты не стой, не стой!" и послышался голос капитана: "Возьми гитару!" Лев выбежал еще в плавках, но уже с гитарой. Рядом в медленном танго двигался капитан. Мимо них с ведром в руке и босиком побежал к ручью космофизик. Когда с тесаком в руке появился планетолог и, неловкий спросонья, сделал попытку залезть на дерево, мне стало тяжело глядеть на все это, и я выключил джефердар. Капитан остановился и говорит Льву: "Не одобряю я вашей привычки петь среди ночи. Конечно, каждый вправе в свободное время вести себя как найдет нужным, если он не мешает окружающим. Но ведь вы разбудили господ! А это нехорошо". Лев оглядел себя, вроде как смутился и молча удалился в сарай, наверное, досыпать. Биолог укрывал пуджиков и что-то шептал успокаивающее. С ведром, полным песка, вернулся космофизик, потом туда же, в сарай, ушел капитан, и вскоре все затихло. А я сел на пенек и снова стал думать. Без анализатора излучений здесь было не обойтись, поскольку угадать частоту гипнополя мне, видимо, не удастся. Анализатор, если он у нас вообще есть, валяется где-нибудь, пойди найди, когда не знаешь даже, каков он с виду. Перебить носатых? Но способен ли я на это? Да и как я потом перед самим собой оправдаюсь? Виноват ли зверь, если он иным способом, кроме как паразитируя, пропитание себе добыть не в состоянии? А если хочется, но ничего с собой не поделаешь? А ведь жить охота, по себе знаю. Да и не кровь пуджик пьет, я бы сказал, не лимфу. Так, мелкие услуги: кто пушинку на матрац, кто сенца клок, да и пузо почесать не велик труд... Тут заметил я, что не столь ищу выход, сколь задаю дидактические вопросы и даже вроде как оправдываю паразитов. Испугался я, поняв, что и сам слегка подвержен, ретировался в сторонку и сразу рассуждать стал по-иному, бескомпромиссно. Ладно, думаю, гипноизлучатель непригоден, и черт с ним. Но сам-то я еще на что-то годен, или нет? Или воля моя иссякла, или подмок этот, как его, порох в этих, как их, пороховницах? Я почувствовал, что порох сух, что я еще способен мобилизовать свои внутренние резервы. Первым решил вызволить капитана. Соображаю: если его смогу, то остальных и подавно. Ибо капитан в команде имел самую сильную волю. После меня, естественно. Стал я так и этак прикидывать, на чем капитана взять можно, чтобы вышел он из сарая, чтобы на катер вернулся. Долго думал и уж под утро понял: а на чем угодно, на любой заботе. На то он и капитан, чтобы за все душой болеть. Подошел я к сараю поближе, стряхнул с себя некоторую сонливость, сосредоточился и послал гипнограмму: "Ремонтник Рамодин болен, ему в кладовой бластер с гвоздя на затылок свалился. Дулом вниз". Никакого результата, только кто-то захрапел с посвистом. Поднатужился я, дальше картину мысленно рисую: "Упал Вася, в глазах темно, и сосуд с жидким азотом опрокинул. В кладовке иней выпал, а Вася лежит в луже азота и уже дрожать перестал, поскольку спиной к полу примерз". Если кто думает, что гипнотизеру эти сеансы ничего не стоят, пусть сам попробует. Мне и взаправду холодно стало, а в сарае настороженная тишина, вроде прислушиваются. Совсем напружинился я, представив себя с проломленной головой на морозном полу распростертого. И стал я как из-за угла мешком пришибленный, все безразлично, только лечь побыстрее хочется и голова трещит. Повернулся я и пошел. Не помню, как до катера добрался. И очнулся в лазарете, лежу на боку, голова перевязана, спина болит, а рядом капитан с выражением заботы на лице. "Ага,

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования