Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Фантастика. Фэнтези
   Русскоязычная фантастика
      Сергей Абрамов. Тихий ангел пролетел -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  -
мелких торгашей выкладывали еженедельную дань посыльным так называемого "люберецкого картеля"; или о гражданской, по сути, войне в суверенном Закавказье; или о мощном пожаре в пятизвездочном отеле "Петербург" - в Петербурге, естественно; или об очередном захвате террористами самолета в каком-нибудь Симферополе или Сочи, - когда вылавливал он такие до боли знакомые еще по Той жизни мерзости, радовался как дитя. Почему? Да потому - вот же странная человеческая натура! - что искал-то он не просто знакомое, но тоже _больное_. Словно безмерно печалил его ясно видимый со всех сторон факт, что Эта жизнь оказалась куда здоровее прежней... Парадокс, имевший место и в Той жизни: проигравшие войну живут лучше победивших. Но ему-то чего переживать за свое прошлое? Оно осталось в прошлом (прошлое - в прошлом, так!) и только шепотом, только памятью окликало Ильина, ибо даже глухие вести из социалистической Африки, попадавшиеся там-сям в газетах и журналах, пробивавшиеся сквозь "железный занавес", повешенный неокоммунистами на жарких границах Системы, даже вести эти ничем не напоминали знаемое Ильиным. Социализм, взращенный в саванне, в пустыне Калахари, на снежных вершинах Капских гор, если и походил на тот, что прорастал в Цюрихе, а крепнул на просторах Родины чудесной, закаляясь в битвах и труде, то лишь его тоталитарными амбициями и казарменной свободой. Так по крайней мере писалось в любимых Ильиным газетах унд журналах. Но Ильин-то, социализмом взлелеянный, не верил газетам унд журналам - социализм его и приучил не верить. Ильин, вон, весь истосковался, как лермонтовский парус. Бури ему, видите ли, бури!.. Или просто "мучительно жалко" (откуда цитатка? Не из Николая ли Островского?..) было себя и своих оставленных в прошлом соотечественников, у которых, если верить тоже прошлой песне, всего-то и было в хозяйстве, что одна Победа, одна на всех, - и ни хрена больше?.. У нынешних соотечественников Победы не было, зато всего иного до хрена имелось... Так неужто и впрямь жалость Ильина вела, жалость плюс острая ностальгия по навеки утерянному и никому на фиг не нужному прошлому? Может, и так. Скорее всего так. ДЕЙСТВИЕ Ильин вошел и увидел премиленькую больничную палату на одного клиента, койку пружинную, тумбочку деревянную со скругленными углами, окно зарешеченное, в углу - параша, то бишь унитаз, а рядом с ним - умывальник. На единственной табуретке сидел молодой, лет тридцати, мужчина и приветливо улыбался Ильину. - Здравствуйте, Иван Петрович, - сказал мужчина красивым баритоном. - Если хотите сесть, садитесь прямо на кровать. Здешние эскулапы на мебель не щедры. Да ведь их и понять можно. Кто контингент? Психи буйные. Мебели на них не напасешься... Так что садитесь, садитесь. Даст Бог, насидеться здесь не придется... Качки топтались у двери. Ангел опять увял. Ильин сел на кровать. Пружинная сетка, как батут, упруго подалась под задницей. Ильин аж ухватился за спинку, чтоб не опрокинуться. Мужчина засмеялся. - Аттракцион, - сказал мужчина. - Как же на ней спать-то?.. - Ответа он ни от кого не ждал, посему обернулся к качкам: - А вы, мальчики, идите, оставьте нас, мы тут сами разберемся. - А это... - косноязычно начал один из мальчиков, намекая, видно, на буйство духов, на легкий полтергейст, который вполне способен учинить помешанный Ильин. - А вы недалеко, - мгновенно усек мужчина. - Вы за дверью побудьте, ежели что... Да только, думаю, Иван Петрович бунтовать не станет. Ведь не псих же он. Ильин молчал, не собираясь подтверждать смелое предположение. Хотя молчание - знак согласия. Мужчина так и понял. - Я кликну, - ласково сказал он качкам, и те неохотно слиняли, но дверь прикрыли не плотно, оставив-таки щелочку для контроля. - Ах, непослушные, - вздохнул мужчина, но с места не двинулся и обратился к помешанному Ильину: - Вы, надеюсь, поняли, Иван Петрович, куда это мальчики вас привезли? - Чего ж не понять, - буркнул Ильин. - И психу ясно... - А тогда и разговор будет короткий. Короткий - здесь. А уж где длинный - выберем. Или, может, вы предпочитаете полечиться малость? С месячишко так... - Я здоров. - Не сомневаюсь, но определять степень нашего здоровья дано специалистам. Лишь им. А они не верят в здоровых людей... Знаете, Иван Петрович, в этой городской психушке есть, на мой взгляд, совсем здоровые люди. Вернее, были здоровые. А к докторам только попади... Так, значит, вы не хотите к ним попасть? - Не хочу. - Вот и ладно. Я ведь только показал вам возможные печальные перспективы, только намекнул... Но Москва-то слухами полнится. И вы, наверно, слыхали о гебистских застенках в больнице имени господина Кащенко? Или в иных, в этой, например?.. Слыхали, слыхали... Так давайте скорей уйдем отсюда, и не дай вам Бог воротиться обратно... Впрочем, все от вас зависит, от вашей откровенности... - Он встал. Чем-то он напоминал Ильину гебиста из рентхауса: такое же псевдосветское многословие, фальшивое актерство, только костюмчик подороже и морда посвежее. Ну, и чин небось повыше. Все они одинаково фуфлово работали, пошло. Тот, который его в полуподвал на Полянке пристроил, тоже так начинал - велеречиво и с плохо скрытой угрозой. Намеренно плохо скрытой. Это у них стиль такой, похоже: мол, знаем-знаем все, да не протреплемся... - Почту за честь, - культурно сказал Ильин и тоже встал. - Ловко ты! - одобрил невесть откуда всплывший Ангел. А что ловко - не об®яснил, некогда было: гебист уже стремился к приоткрытой двери, вроде бы даже забыв об Ильине, но мальчики-качки о нем не забыли, приняли подопечного по инструкции - шли пообок, аки псы лагерные... Да псами и были. - Это куда меня ведут? - спросил Ильин. - Не знаю, - беспечно ответил Ангел. - Но не страшись. Ничего ужасного впереди не вижу. - Ты, видно, ослеп, - обозлился Ильин. - Вообще ни хрена не видишь, и час назад не видел, исчезаешь куда-то всю дорогу, а меня чуть в психушку не заныкали. Хранитель, называется... - И называюсь. - Ангел сделал вид, что обиделся. - И храню, между прочим. Где бы ты сейчас был без меня, урод? - За урода можно и в глаз, - машинально отреагировал Ильин, не вдумываясь в смысл сказанного. Иное волновало: "амбулансию" они счастливо миновали, шли куда-то к воротам, до которых он недавно чуток не добежал. А Ангел ничего сказанного мимо ушей не пропускал. - Кому в глаз? - нагло засмеялся он. - Мне?.. Следи за словами, Ильин. Я ж бестелесен. Мне вон даже психушка - семечки. Ты перетрухал, я - нет. Тебя б там каким-нибудь аминазином в доходягу превратили, врачи-суки наблатыкались, а я все равно парил бы над плотью, и, замечу, не без пользы для тебя. Неубитый дух - эт-то что-то да значит... И, к слову, могу тебе сообщить, что за воротами нас ждет вполне пристойный "БМВ", на котором мы куда-то поедем. - Куда? - Эманация у гебистов слабовата, не улавливаю... Куда-то в _приятное_. Может даже, обедать... Обедать - это было бы хорошо. Обедать - это было бы вовремя. Остался бы на дежурстве в котельной - давно б разгрузил холодильник... И ведь не ошибся Ангел! (Автор уже устал повторять: _как всегда_ не ошибся...) Левее ворот к тротуару был припаркован синий "БМВ"-635-й, двухдверный вариант. Гебист, выпендриваясь, щелкнул на подходе брелочком-пультом, авто само мгновенно завелось, а дверные пупки тоже сами собой выскочили, отперев двери. - Прошу. - Гебист повел рукой, как на танец Ильина, красну девицу, пригласил. Ильин оглянулся. Качки замерли поодаль, а еще более поодаль замерла в низком старте давешняя "амбулансия", невесть как об®явившаяся по эту сторону больничной ограды. Мистика - сестра психиатрии. - Прошу, - повторил гебист. Ильин открыл бээмвэшную дверь и сел. Гебист тоже сел, а качки пошустрили к "амбулансии", чтоб, значит, страховать по медицинской части. Гебист выжал сцепление, врубил первую передачу и, пока не трогаясь, светски поинтересовался: - Где обедать предпочитаете, Иван Петрович? - Пусть в "Максим" везет, - подсказал наглый Ангел. Недоступно дорогой ресторан на Тверской вряд ли был по карману рядовому секретному агенту. Да и подопечный его более чем на пивную не тянул. Но мелочиться, прав Ангел, не стоило. - Предпочитаю в "Максиме", - скромненько так заявил Ильин. Гебист засмеялся, отпустил сцепление и мощно рванул по улице Матросская Тишина, не жалея "мишленовскую" резину. - Проверяете: не слабо ли? Не слабо, Иван Петрович. Для нужного человека нашей конторе и на "Максим" не жалко потратиться. А вы - нужный. Вел он машину лихо, но умело, скорость держал под сотню, за рулем помалкивал. А это Ильину на руку было: стоило тоже помолчать, подзарядить скисшие с утра батарейки перед серьезным разговором. Полицейские гебисту не мешали, за скорость не тормозили, знали, что ли, машину, поэтому по Тверской - через вечных три вокзала, через строгую Мясницкую, по родной водителю Лубянской площади, где давно уже не торчал "железный Феликс", а красовался фонтан, вернувшийся на законное место из дворика Академии наук, по Охотному ряду мимо Большого театра, мимо Дворянского собрания, мимо вязевого, прихотливого, в подбор к Думе и Историческому музею, здания отеля "Охотный ряд", построенного на месте снесенной после войны гостиницы "Москва", мимо, мимо, мимо, и через десять буквально минут - вот он, "Максимчик", совсем рядом с красно-белым кубиком городской мэрии, бывшим Моссоветом. Развернулись через сплошную осевую, встали колом. - Очнитесь, Иван Петрович. Приехали. Очнулся, вылез из машины, отметил: напротив, через улицу, затормозила знакомая "амбулансия", медицинский суровый контроль. Пасли психа. Время было обеденное, народу в ресторане хватало, но гебист уверенно шепнул что-то метрдотелю, и тот сразу увел новоприбывших в уголок неподалеку от зеркального окна, выходящего непосредственно на Тверскую, усадил за двухместный столик, а рядом немедля выросли два официанта-близняшки. Один протянул гостям меню в кожаных папках и отошел на шаг, скромно уступая место второму, спецу по выпивке, который вопросительно глядел на гебиста, без промаха определив в нем главного. - Аперитивчик? Извольте выбрать... - поторопил гебист. - Да, я ж не представился! Олег Николаевич, к вашим услугам... Ильин рассеянно кивнул, сказал официанту: - Джин с тоником. - А мне - двойной "Чивас Ригал", - прибавил гебист, и официант спец-по-выпивке-для-пищеварения исчез. А оставшийся его близнец-по-харчам терпеливо ждал. - Рекомендую эскарго, гулять так гулять, - оторвался от меню гебист Олег Николаевич. - Здесь они чудесны, каждое утро - из Парижа. Вы как к эскарго, Иван Петрович? - Из Парижа, как же! - прорезался Ангел. - Знаток фиговый... Из Румынии их сюда гонят. Из Транснистрии. Но тем не менее рекомендую, не отравишься. - Годится, - сказал Ильин. Близнец-по-харчам пожелания гурманов чутко ловил, но ничего не записывал: показывал класс. - А из горячего что выбрали? - Почки я бы взял. Телячьи почки в соусе по-ломбардски. - Одобряю. Вундербар! Мне тоже почки... "Шабли" девяносто второго года - сказочное вино. Пойдет? - Пойдет. - Остальное - потом. - Это уже официанту: - Поспешайте, голубчик. Голубчик умчался поспешать, а взамен возник спец-по-выпивке и мгновенно поставил перед Ильиным тяжелый, даже на взгляд холодный стакан с джин-энд-тоник, со льдом, с долькой лимона, надетой верхом на край стакана, а перед гебистом - стакашку поменее - с двойным скотчем. И еще орешки соленые, и еще маслинки лоснящиеся трех сортов. Процесс пищеварения у Ильина начался незамедлительно, как у собаки профессора Павлова, в этом мире тоже широко известной. Ильин некуртуазно цапнул маслинку, разжевал, косточку уложил на тарелку, глотнул инопланетно вкусного джина, заел орешком, словил летучий кайф и полез в карман за обычной своей предобеденной сигареткой огнедышащей марки "Житан". По ресторану, кстати, и сигареты - французские, но не по ресторану - дешевые, имевшие в столице хождение среди простого люда. А вот откуда у Ильина, типичного с некоторых пор представителя этого люда, откуда у него подозрительное знание всяких почек в соусе по-ломбардски, эскарго и шабли? Олегу Николаевичу, ладному гебисту, впору бы удивиться и задать соответствующий вопрос, но ладный гебист вопроса не задал, а достал из кармана красную пачку "Данхилла" и золотую зажигалку и спешно закурил, поскольку тоже сей момент откушал фиолетовую маслинку и пригубил дорогой скотч. Так они и покуривали, помалкивали, словно исполняли некий известный им ритуал, требующий полной сосредоточенности и отстранения от пошлой действительности. А в пошлой действительности Ильин в своих обеих жизнях ни разу не был во французском кабаке, и уж тем более во Франции, а про почки и эскарго читал в худлитературе, запомнил, и, как оказалось, с пользой. А в пошлой действительности Олег Николаевич разыгрывал стандартную, видать, для него сценку охмурения клиента на деньги Конторы, да и сам получал массу радостей от использования реквизита. А в пошлой действительности клиент, то есть Ильин, зачем-то крепко нужен был Конторе, если цепной ее пес повел клиента, скажем, не в популярную, но всем доступную пивную "Рейнеке лис", что на углу Тверской и Страстной - в доме, где в прежней жизни был магазин "Армения", если вообще не в казенный кабинет к себе вызвал, а не пожалел на него _такого_ реквизита. - Хорошо, - сказал наконец Олег Николаевич, с чувством сказал и пустил к потолку "данхилловский" дорогой дым. Дым до потолка не добрался, а растаял в сильно кондиционированном воздухе - неподалеку от полотна замечательного отечественного художника Ильи Глазунова. Что это его полотно, Ильин знал из телепередачи "В мире прекрасного". Сейчас была возможность сравнить телевизионное изображение с реальным. Реальное смотрелось куда ярче. Ценя талант, Ильин выпустил "житановый" дым в другую от полотна сторону, но тоже сказал с чувством: - Хорошо! А и впрямь хорошо было. Даже Ангел разнежился, размяк и, не исключено, вырубился до поры. Ильин в Этой жизни по престижным кабакам особо не шлялся, разве что в пивнухи заглядывал да в теплых кафушках иной раз ужинал-обедал. Выходило дешевле, чем дома. И уж куда менее хлопотно. Но в хорошем ресторане был лишь дважды: когда Тит его в Москву из деревни привез - в "Славянский базар" на Никольской сходили, и когда опять же Тит полгода назад свой полтинник справлял - гудели в "Эрмитаже" в Каретном. Но те рестораны не шли, конечно, ни в какое сравнение с "Максимом", "Максик" - это оберст-класс, в "Максике" тусовались "деловые" из самых крутых, акулы капитализма, загнивали они здесь со страшным понтом, а парни из Конторы скромно паслись рядом на казенные "бабульки". И сладко было Ильину представить на миг, что он - по-прежнему обласканный судьбой и начальством летчик-испытатель, что с "бабульками" у него - полный порядок, что сидит он здесь не на птичьих правах гебешного сироты, а на своих законных, и напротив - не "благодетель" из Конторы, а знакомый сотрапезник... Сладко было так все представить, но не вышел номер: "благодетель" и не дал. Он снова отхлебнул скотча, перегнулся через стол и спросил страшным шепотом: - Давно про Черное озеро не слыхали, а, Иван Петрович? И пропала сладость. Маслина горчить стала, сигарета горло драла, а знакомый сотрапезник колол в упор лазерным взглядом, как и полагалось работнику недреманных органов. Ангел опять всплыл. - Аларм! - сказал Ангел. - Кайф в сторону. Бди! В самом деле, с чего бы это гебисты про озеро вспомнили?.. - Давно, - ответил Ильин. - Забыл уже. - А вот мы помним. - Ваша служба... - безразлично пожал плечами Ильин. Не удержался, добавил: - И опасна, и трудна, и на первый взгляд как будто не нужна... Здесь этой песни не знали, здесь по телевизору другие полицейские сериалы крутились. Поэтому Олег Николаевич на незнакомую ему цитату среагировал в лоб: - Это только на первый взгляд. А на второй... Там, как вы помните, в Черном озере то есть, хорошо окунь ловится... - Не помню, - отрезал Ильин. - Не ловил. Не пришлось. - Да знаю, знаю, - отмахнулся гебист. Ему явно не до подробностей Ильинского анамнеза было, его несло. - Так вот рыбачок местный, Филимонов фамилия, ловил там окунька поутру, а поймал - не поверите! - что. - Что? - поддержал беседу Ильин. - Шлем! - торжествующе закончил Олег Николаевич. Тут-то и принесли эскарго. Официант поставил на стол большое мельхиоровое блюдо с двумя дюжинами крохотных фарфоровых урночек на нем, в каждой из которых покоился прах улитки. Перед едоками официант положил специальные щипчики, чтобы эти урны легко хватать и выковыривать прах маленькой вилочкой, которую официант тоже не забыл. - Приятного аппетита, - пожелал официант и отступил, а его близнец, почтительнейше склонившись перед Олегом Николаевичем, капнул тому в бокал вина из завернутой в крахмальную салфетку бутыли, да так и остался склонившимся, ожидая. Олег Николаевич шабли пригубил, глаза закатил, потом прикатил их обратно и ожиданий близнеца не обманул: - Пойдет. И близнец, вроде бы обрадованный результатом, сию же секунду наполнил бокалы и ласково поставил бутылку в ведерко со льдом. И тоже отступил. - Понтярщик хренов! - возмутился нетерпимый Ангел. - Как будто чего в вине сечет! Парвеню, рожа сыскная!.. Да, кстати, Ильин, ты интересуйся, интересуйся подробностями, но - аккуратно. Он же тебя поймать хочет... Так что не спеши, потяни резину, выпей вот лучше для затравки, вино классное, аусгезейхнет. И улитки стынут... Ильин поднял бокал. - Ваше здоровье, - сказал он гебисту. - Спасибо, - принял тост Олег Николаевич. Чокнулись, глотнули - вино как вино, Ильин вообще-то водку предпочитал. Он замешкался, исподтишка глядя, как сотрапезник справится с поданными приборами. Оказалось - несложно. Зацепил улитку - она была горячей, ощутимо жирной и все же вкусной. Проехала без задержки. - Так я о шлеме, - сказал Олег Николаевич. И вдруг будто бы усомнился: - Вам интересно? Ильин мысленно поблагодарил Ангела за совет - не спешить. Ангел тоже мысленно ответил, что, мол, не стоит благодарности. - Интересно или нет, - невежливо сказал Ильин, не оставляя, впрочем, процесс поглощения улиток, - а вы все одно расскажете. За тем и пригласили... Валяйте. Интересно, интересно, не буду врать. - А коли интересно, то вот вам факт. Шлем-то был _летный_, - голосом выделил Олег Николаевич, - да не простой, а _высотный_. - Прямо стихи, - усмехнулся Ильин. И спросил: - Ну и что, что летный-высотный? Не спеша запил улитку холодным глотком шабли. - Следовало ожидать, - сказал Ангел. - То, что ушло под воду, рано или поздно всплывет. - Никак Бернард Шоу? - ехидно поинтересовался Ильин. По инерции поинтересовался, поскольку не привык давать спуску Ангелу, а на самом деле его весьма волновала нештатная ситуация, и без Ангела из нее, понимал Ильин, ему не выпутаться. - Мое! - обиделся Ангел. - Вот замолчу сейчас

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования