Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Фантастика. Фэнтези
   Русскоязычная фантастика
       Александр Абрамов, Сергей Абрамов. Серебряный вариант -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
Александр Абрамов, Сергей Абрамов. Серебряный вариант ----------------------------------------------------------------------- Трилогия "Всадники ниоткуда", книга третья ("Время против времени" - журнальный вариант). "Серебряный вариант". М., Центрполиграф, 1997. OCъ & spellcheck by HarryFan, 11 October 2000 ----------------------------------------------------------------------- 1. СИЛЬВЕРВИЛЛЬ За несколько дней до нашего автомобильного путешествия я встретил приехавшего в гости Дональда Мартина и почти одновременно получил из Ленинграда письмо от Зернова, в котором он сожалел, что не может оставить работу в научно-исследовательском институте и принять участие в поездке к Черному морю. Вдвоем с Доном мы выехали из Москвы, и уже через сутки спираль Симферопольского шоссе, пробежав среди бледно-зеленых виноградников, вынесла нас к морю. До самого горизонта оно было темно-синим, как в цветном телевизоре, - будто размытая чуть влажной кистью берлинская лазурь. Церковь, только что "висевшая" над нами, прилепившись к скале, вдруг оказалась сбоку, отороченная кустарником, растущим прямо на камнях. - Остановимся? - предлагаю я сидящему рядом Мартину, заметив крохотную лужайку между парой приютивших ее разлапистых крымских сосен. Мартин, все еще критически относящийся ко мне как водителю, охотно соглашается, и, оставив "Жигули", мы располагаемся тут же, на запыленной траве, у откоса дороги. Достаю боржоми, лимонный сок и термос со льдом, упакованные в целлофан бутерброды. - Красота! - говорит Мартин, оглядываясь. Я бросаю взгляд вниз - и застываю с открытым ртом. У Мартина выпучены глаза, словно он увидел чудо. Чудо и есть. Мы видим не зеленые террасы виноградников, не асфальтовый серпантин дороги, а плоский песчаный берег, вздутые дюны, поросшие невысоким корявым кустарником. - Альгарробо, - произносит наконец Мартин. - Как в Перу. - Мы не в Перу. - А это Крым, по-твоему? Нет, это не Крым. Крымские пляжи - галька. А здесь песок. Крупнозернистый и красный. Евпатория? Не похоже. Справа горы, только низкие и волнистые, вроде севастопольских. Однако и Севастополем здесь не пахнет. Город виден слева у берега, издали напоминающий мазню абстракционистов: черно-белые мазки, рыжие плеши. Ни высокого здания, ни башенки. - Я одного боюсь, Юри, - тихо говорит Мартин. - Очень, очень боюсь. Я как будто догадываюсь, но все же спрашиваю: - Чего? - Мы опять там, Юри. - Где? - Зря притворяешься. Сам знаешь. - Не тот город, - сопротивляюсь я. - И море неизвестно откуда. - Город, может быть, и другой. Но ведь Река куда-то впадала? В это море, наверно. Вот у моря и построили. - Мартин повертел головой. - И машины твоей, кстати, нет. Машины действительно нет. Ни близко, ни далеко. Мы сидим, поджав ноги, на голой песчаной пустоши. - То, что машины нет, - к лучшему, - говорит Мартин. - Какие бы авто ни ходили по здешним дорогам, твои "Жигули" всех удивят. - Пешком придется тащиться до города, - вздыхаю я. - Миль десять, - уточняет Мартин. Унылый пейзаж. Ни души вокруг. - Тогда лучше было. Вчетвером веселее. - На кой черт понадобилась опять эта метаморфоза? Даже спокойный Мартин раздражается. В самом деле, зачем хозяевам этого мира понадобился новый эксперимент? Только потому, что мы с Мартином снова оказались вместе?.. Нехотя встали, стряхивая песок с джинсов. - В таком виде и пойдем? - Одежда у нас вневременная и вненациональная - штаны да рубаха. Сойдет. Идти тяжело. Жара немилосердная. Сквозь серые облака палит невидимое солнце. Духота сильнее, чем в Крыму, и духота влажная, как в парной бане. Первый же человек, которого мы встречаем на протоптанной по песчаному побережью дорожке, одет не лучше нас: в рыжей рубахе и неопределенного цвета пыльных штанах, заправленных в грубые, зашнурованные до икр ботинки. Наши джинсы не привлекают его внимания. Он, лениво покуривая вполне земную сигарку, скрученную из табачного листа, сидит под желтым большим зонтом у столика с нехитрой снедью, прикрытой грязной прозрачной сеткой. Под ней пирожки с неведомой начинкой, что-то похожее на овечий сыр и колбаса подозрительного оттенка, над которой кружатся тоже вполне земные мухи. Сбоку на столе - открытая коробка, где видны мелкие медные монеты. - Почем пирожки? - спрашивает Мартин. - С ума сошел, - говорю я, - неужели будешь есть эту дрянь? - Почему дрянь? - обижается продавец. - Пирожки свежие, со свиной тушенкой. Разговор, как и ранее в "раю без памяти", ведется на английском языке, который я знаю лучше, чем Мартин русский. - Я спрашиваю, почем? - повторяет Мартин. - Пять сантимов, как и везде, - отвечает продавец. Я с ужасом соображаю, что никаких сантимов у нас нет и взять их нам неоткуда, но Мартин небрежным жестом как ни в чем не бывало бросает на стол советский полтинник. - Двадцать пять франков! - восклицает продавец и, не разглядывая монету, прячет ее в ящик стола. - Берите пирожки, джентльмены, а я сейчас дам вам сдачу. Он достает из стола кулек с серебром и медяками, отсчитывает горсть монет, похожих на пятиалтынные, гривенники и пятаки, и кланяется чуть ли не в пояс. Я с опаской поглядываю на него. - Пошли скорее, пока он не разглядел твоих "франков". - Мне почему-то кажется, что он удовлетворился размером и весом монеты. - Откуда у тебя оказался полтинник? - У меня их еще два. Получил в московских кассах. Почти семьдесят пять франков - считай, что мы богачи. - А вдруг влипнем? - Кое-какая мелочь у нас уже есть. Судя по сдаче, у них должно быть сто сантимов во франке. - Что-то не похоже на прежнее время. И счет другой, и монеты другие. Нас обогнали два велосипедиста в коротких штанах и чулках до колен и несколько верховых в широкополых фетровых шляпах, какие я видел у ковбоев в американских вестернах. На грубые башмаки были надеты шпоры с острым колесиком. Облака уже рассеялись, и солнце палит все сильнее. Мы входим в город. Он чем-то похож на придорожные американские города. Одноэтажные, то каменные, то обшитые досками здания. На некоторых - деревянные или грубо намалеванные изображения булок и бубликов, шляп и ботинок, бутылок с винными этикетками. Никаких тротуаров и мостовых на окраинах, выложенные камнем тихие переулочки там, где дома побогаче, церкви с распятием на паперти и салуны с крытым широким крыльцом. По улице навстречу мчатся желтые пылевые вихри, из них вырастают верховые, запряженные парой или четверкой лошадей экипажи, напоминающие старинные ландо и фиакры, велосипедисты, рикши. Пешеходов почти не видно. На крылечках под вывесками сидят старики, провожающие нас любопытными взглядами. Иногда оборачиваются и пассажиры открытых фиакров. - Почему они так смотрят? - удивляется Мартин. - Как смотрят? - Как тот продавец, когда мы подошли. - Не догадываюсь... - Может, здесь не ходят без шляп? - Что за вздор. - Вздор не вздор, а купить будет нелишне. Да и с торговцем поговорим. Вон шляпа из бересты над дверью лавки. Мы входим. Старик продавец с клочками седины в бороде встречает нас у прилавка. Над прилавком на крючках висят шляпы разных фасонов. Есть даже цилиндры - серые, черные и лиловые. - Пару шляп, - говорит Мартин. Продавец критически оглядывает наши пропыленные штаны и рубахи. - Ношеных или новых? - спрашивает он и зевает. Пожалуй, при наших капиталах лучше приобрести ношеные. - Полтора франка за пару, - лениво говорит продавец. - А вы, должно быть, не здешние, новички в Сильвервилле? Итак, город называется Сильвервиллем. Что-то новенькое. Да и там ли мы, куда забросило нас прошлым летом? Я решаюсь "прощупать" аборигена. - Путешествуем, - поясняю я. - Пешком, на пари. - И тут же пугаюсь: вдруг он не знает, что такое пари. Но продавец не удивляется, и я продолжаю: - А у вас в городе мы действительно новички. Шумно здесь... - Порт, - подтверждает продавец, - с тремя причалами. Один для речных пароходов из Вудвилля - откуда до Города по железной дороге рукой подать, два других для рыбацких баркасов и шхун - рыбу привозят. Ее здесь уйма. Тут же и засолка, и копчение, и погрузка. Конечно, это - не Город. Город один - столица. А Сильвервилль лучше назвать городком. Ну а Ойлер и Вудвилль - городишками. - Ойлер - это на востоке? - интересуется Мартин. - На побережье к северу. Жилье нефтяников и газовщиков. Оттуда - газопровод и железная дорога к Городу. А в самый Ойлер лучше и не заходить - нефтеперегонная фабрика, жирные черные лужи. Вонь как на помойке. Мы платим полтора франка за грязные соломенные шляпы типа сомбреро и покидаем этот пока единственный источник информации о мире, в котором неизвестно как и долго ли будем жить. Улица круто сбегает к морю. Видны рыбацкие парусники у причалов и высокая дамба, отделяющая от залива устье Реки. Пыли здесь немного, морской ветер гонит ее вверх по улице, где за спиной у нас все еще дымятся песчаные вихри. Почва влажнее, к тому же укатана экипажами и прибита сотнями лошадиных подков. Лошадей больше, чем жмущихся к стенкам прохожих. Одеты встречные по-разному: парни в замасленных штанах и куртках, в стоптанных туфлях или босые, а кто в знакомых уже высоких, до икр, башмаках; девчонки с голыми коленками, с отрезанными или оборванными подолами; католические священники в длинных черных сутанах, кое у кого подвязанных грубой пеньковой веревкой. Попадаются и другие - почище и побогаче, главным образом в экипажах, с достоинством выезжающие из тихих замощенных переулков: мужчины в цветных сюртуках и узких брюках со штрипками, дамы в длинных, до туфель, платьях, кружевных или шелковых, отделанных бледно окрашенными кремовыми, розовыми и голубыми лентами. На улицах торгуют пирогами и подозрительно мутной - должно быть, от сушеных яблок - водой. Ничего не понимаю. Где мы? В какой стране, в каком веке? - А может быть, здесь время идет не вперед, а назад? - говорит Мартин. - Остришь? - Пытаюсь. Но об®яснение все-таки есть. Мы вот с тобой коротко подстрижены, а ведь у нас уже многие стригутся как средневековые пажи. Ты уверен, что года через два не будут носить цветных париков? Женщины уже носят. Клеш возродился через полсотни лет, возродятся и штрипки. Кстати, и на Земле цилиндр еще из моды не вышел, и не только черный. Англичане на скачки до сих пор приходят в серых цилиндрах. Здешних, может быть, тоже на старину потянуло. А что касается ребят в грязных штанах и широкополых шляпах, то вспомни - у американских ковбоев и фермеров мода уже сто лет не меняется. Почему же у этих должно быть иначе, если они здесь с лошади, наверное, только пообедать слезают? Мы медленно идем по набережной мимо рыбацких баркасов. Грузчики в мешковине, с деревянными крючьями на спине, перетаскивают на берег ящики с рыбой. На другом причале у парусного грузового суденышка такие же грузчики один за другим волокут мешки не то с зерном, не то с солью. За каменной оградой у речного причала прошлый век предстает перед нами в еще более характерном обличье. К причалу, видимо, только что пришвартовался большой марктвеновский пароход с двумя огромными колесами по бокам. Надпись на круглой корме гласит: "ГЕКЛЬБЕРРИ ФИНН". Я уже совсем ничего не понимаю. - Тут и понимать нечего, - приходит на помощь Мартин. - Смоделировали они Сэнд-Сити? Смоделировали. Была в Сэнд-Сити книжная лавка? Была. Была в ней марк-твеновская книжка? Тоже была. Наверняка. Вот тебе и название парохода. Скажешь: такие только в девятнадцатом веке по Миссисипи ходили? А какие здесь построишь? Для "Квин Мэри" индустриальная база нужна. Современные верфи. Пытаюсь возражать: - У них же Би-центр был. Тоже, наверное, помнишь. Там не только речной - космический корабль построить можно. - Ты уверен, что Би-центр уцелел? Я ни в чем не уверен. Может быть, здесь уже нет ни Би-центра, ни других чудес. Может быть, оставленный без опеки, этот мирок жил и развивался по-своему и еще не родил ни своих Эдисонов, ни своих Туполевых. Но гадать не приходится. К нам подходит мужчина в синей замурзанной куртке и в соломенной шляпе. Он давно стоял поодаль, наблюдая за грузчиками и приглядываясь исподтишка к нам. - Видно, не здешние? - повторяет он вопрос продавца шляп. - Откуда к нам - из Ойлера или Вудвилля? - Из Города, - отвечает с достоинством Мартин. - Работы в Городе не хватает? - Скучно в одном месте. - Могу на погрузку поставить. Крючья получите, - говорит человек в синей куртке. - А платить сколько будете? - Как всюду. По пятьдесят сантимов в час. За день работы пять франков. - Что грузить? - интересуется Мартин. - Может, рыбу, может, пшеницу. На серебро не поставлю. Слитки с рудников полицейские сами погрузят. - Почему такой почет серебру? - смеется Мартин. Человек в синей куртке сердито хмурится. - "Почет серебру"! - укоризненно повторяет он. - Самый драгоценный металл. Украдешь слиток - в цилиндре будешь ходить. Ходить в цилиндрах мы не собираемся, красть слитки тоже. Потому соглашаемся на пять франков в день. Надо где-нибудь добывать деньги: полтинники, оставшиеся у Мартина, могут в конце концов навлечь на нас неприятности. - А где здесь ночевку найти? - спрашивает Мартин. - У старины Вильсона в ресторации "Веселый петух" есть номера для постояльцев. Два шага отсюда, - говорит человек в синей куртке, несомненно довольный. - Скажите, что Фляшон прислал. И ночевка и выпивка обеспечены даже в кредит, если я поручился. Не задерживайтесь, ребята: пока народу там кот наплакал. - Он пожимает нам руки большой, как лопата, мозолистой лапой бывшего грузчика и удаляется не оглядываясь. 2. "ВЕСЕЛЫЙ ПЕТУХ" Ресторацию мы находим действительно в двух шагах на главной улице. Над широким крыльцом висит петух, вычеканенный из меди, тускло-золотистый в лучах солнца. На крыльце лежат два детины, лица у них прикрыты ковбойскими шляпами. Их можно принять за мертвецов, но они только мертвецки пьяны. Мы осторожно обходим лежащих и, толкнув дверь, попадаем в длинный полутемный зал. Здесь полтора десятка столиков и стойка, обитая жестью. Столы почти все пусты, за исключением двух-трех, за которыми сидят парни, обросшие колючей щетиной или уже отрастившие лохматые бороды, и пьют что-то темное - виски или пиво. На нас они не обращают никакого внимания. Мы на них тоже. Не спеша подходим к стойке, где протирает бокалы далеким от чистоты полотенцем лысый старик с недобрыми глазами. - Два виски, - говорит Мартин, небрежно бросая на жестяную стойку монетку в двадцать сантимов. - Два виски требуешь, так и плати вдвое, - отвечает старик. Мартин добавляет еще одну монетку. Так мы учимся здешнему счету. - А как насчет ночлега, папаша? - спрашиваю я. Старик долго глядит на нас, как бы оценивая нашу кредитоспособность. - Есть комната с кроватью, - шепелявит он. - Больше трех человек лежать в кровати не разрешается. - Нас только двое. - Все одно - три франка, и деньги вперед. - Мы от Фляшона, папаша. Старик добреет, даже улыбается, открывая беззубые десны. - Значит, завтра с утра на погрузку? Пароход пришел из Вудвилля, знаю. Что ж, можно подождать до расчета с Фляшоном. Ужинать будете? Ужинаем молча, хотя поговорить есть о чем. Что мы знаем о мире, куда забросила нас судьба? Что пирожок стоит пять сантимов, а полбокала виски с теплым лимонадом - двадцать? Что за десять часов работы мы получим по пять франков, из которых три нужно отдать за квартиру? Да и вообще, что можно узнать об окружающем тебя мире, если целый день таскать на спине мешки с зерном или углем, а ночью спать без просыпа на гнилой соломе? - Хорошо бы уехать отсюда на этом марктвеновском пароходике, - рассуждает вслух Мартин. - Интересно, сколько стоит билет до Вудвилля? - Посчитай еще железную дорогу от Вудвилля до Города. - Ты думаешь все-таки добраться до Города? - Не век же торчать в Сильвервилле. - А кого мы будем искать в Городе? - вздыхает Мартин. - Может, кто жив остался? Утром мы находим Фляшона там, где видели его вчера. Он по-приятельски подмигивает нам, и минут через пять мы получаем всю экипировку грузчика - мешок из дерюги с дырками для головы и рук и пару деревянных крючьев на спину. - Ну а теперь на речной причал. Сейчас начнется погрузка, - командует Фляшон. Ни имен наших, ни фамилий он не записывает: должно быть, при расчете это не имеет значения. Мы становимся в цепь грузчиков к длинным штабелям мешков с пшеницей. В каждом мешке не меньше сорока килограммов. С трудом взваливаем его на спину, помогая друг другу. Так же делают и соседи. Потом движемся, согнувшись, по деревянным сходням к трюму на нижней палубе парохода. Трюм неглубок. Мешки складываем внизу под наблюдением кого-то из команды. Не слышно ни шуток, ни смеха, ни ругани - все работают молча, только кряхтят и тяжело дышат. Мартину, идущему впереди, легче, чем мне, - он сильнее, а я через час начинаю задыхаться, нет сил взвалить мешок на крючья, вот-вот упаду. Сзади советуют дружески: "Обожди чуток, пропусти цепь, отдохни. С непривычки всегда трудно, потом втянешься". Но я понимаю, что лучше не будет, десять часов не вытяну. Через два часа, когда об®являют перекур, валюсь на мешки полутрупом. Наши соседи. Пит и Луи, угощают нас самодельными, скрученными из табачного листа сигарами. Оба они студенты из Города, приехали сюда на каникулы подработать. Живут в порту у сторожа, где платят вдвое меньше, чем мы у Вильсона. Ухитряемся откладывать по три франка в день, сейчас уже накопили по шесть десять на брата. Они рассказывают, что в первые два дня чуть не загнулись, даже пяти часов не вынесли, только по два франка и получили. Не надо слишком сгибаться, - советует Луи, - пусть груз ложится на плечи и крючья. Я следую его совету, и мне чуть легче. До второго перекура еле держусь, но мешок уже с ног не валит. Утираем пот и обмениваемся улыбками с Луи и Питом. - Выдержали? - Как видите. - Я говорил: не сгибайтесь. Мешок не так прижимает. - Зато память отшибло. Луи не понимает. - А что забыл? - Все. И год, и месяц, и день. Помоги вспомнить. - Серьезно? - Вполне серьезно. Подскажи. - Год шестьдесят первый. Четырнадцатое июля. Пятница. Неужели забыл? - Смешно, правда? Даже имя забыл. Только сейчас и вспомнил. Я Жорж Ано, а он, - я указываю на Мартина, - Дональд Мартин или просто Дон. - А мы - Луи Ренье и Пит Селби. Кончаем политехничку. Все время молчавший Пит кивком подтверждает слова товарища. - Ты немой? - шучу я. - Все здесь так думают. Просто болтовни не люблю. А вы неплохие ребята. Даже расставаться жаль. - Почему расставаться? - В воскресенье уезжаем, - поясняет Луи. - На "Гекльберри Финне". В Городе к выборам работа найдется. Я не успел спросить, что за выборы, как Луи продолжил: - Разыщите нас - поможем. Найти легче легкого. Американский сектор, Сэнд-стрит, общежитие политехнички. А сейчас к мешкам: Фляшон уже машет руками. Передышка окончена. Снова мешки тяжело пригибают к земле, ломит плечи, трудно дышать. Часа два, может, еще выдержим, но больше не вытянем. Фляшон сам отправляет нас восвояси: "На сегодня

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования