Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа
Поиск по сайту
Фантастика. Фэнтези
   Научная фантастика
      Шефнер Вадим. Девушка у обрыва -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  -
е-нибудь реальные достижения? - перебил я своего собеседника. - В обычном понимании - нет. Но если... - Если бы да кабы, да во рту росли грибы, - ответил я старинной пословицей, после чего мой собеседник замолчал, ибо ему, как в старину говорилось, крыть было нечем. Я ведь тогда еще не знал, что формула Светочева в скором времени обратится в техническую реальность. На следующий день, когда я работал над своей "Антологией", ко мне явилась Нина. Я сразу же заметил, что у нее какой-то праздничный вид и что она очень похорошела за эти дни. - Тебе пошел на пользу воздух заповедника, - сказал я, и она почему-то смутилась. - Я пробыла там вместо четырех дней целую декаду, потому что Андрей был так занят... - каким-то извиняющимся тоном произнесла она. - Я готовила ему еду. Если его не накормить, он сам не догадается поесть. Но он очень продвинулся в своей работе. Он проверил свою формулу, и она... - А еды вам хватило? - спросил я. - Ведь в заповедник нельзя вызывать транспорт. - Я два раза ходила к Смотрителю. Это такой славный Человек. А его жена вернулась из Австралии, и... - Нина, меня интересует не Австралия, а "Антология", - мягко сказал я. - И хоть твоя помощь сводится только к чисто технической работе, но все же твое участие весьма желательно. Но договаривай об Андрее. Итак, он проверил свою формулу, и она, как и все у него, оказалась ошибочной? Ведь так? - Пока что ничего не известно. Он сдал материалы в Академию, а там их отдали на проверку САПИЕНСу [САПИЕНС (Специализированный Агрегат, Проверяющий Исследователю Его Научные Сведения) - старинный агрегат XXI века]. Но расчеты, представленные Андреем, настолько сложны и парадоксальны, что САПИЕНС бьется над ними уже сутки и не может ни опровергнуть их, ни подтвердить их правильность. А ведь обычно САПИЕНС уже через несколько минут решает, прав или не прав Исследователь. - Я хоть не электронный САПИЕНС, а простой гомо сапиенс, но и я могу предвидеть результат, - пошутил я. - Опять будет неудача. Нина промолчала, сделав вид, что погружена в чтение материала для "Антологии". - Мне не очень нравится твой подбор авторов, - сказала вдруг она. - Ты обедняешь Двадцатый век. Он был сложнее, чем ты думаешь. Так мне кажется. - Меня удивляет твое замечание! - сказал я. - Не забудь, что "Антологию" составляю я, а ты только моя Техническая Помощница. Этот выпад Нины против моей работы так расстроил меня, что в тот вечер я долго не мог уснуть. Уснул я только в два часа ночи, а в три часа был разбужен мыслесигналом Андрея. - Что случилось? - спросил я. - Нужна помощь? Сейчас выхожу. - Помощи не нужно, - гласила мыслеграмма Андрея. - Поздравь меня. Три минуты тому назад САПИЕНС подтвердил правильность моей формулы. - Поздравляю, рад за тебя, - ответил я. - Все? - Все. Мыслепередача окончена. Я был очень рад, что Андрею наконец-то повезло. Правда, меня несколько удивило, что он не сообщил мне это известие каким-либо другим способом. Ведь в наше время к мыслеграмме прибегали только в случае крайней необходимости. Только много позднее я понял, какие огромные перемены в наш мир внесло открытие Андрея. На следующее утро, когда я работал над своей "Антологией", ко мне опять пришла Нина. Прямо с порога она мне сообщила новости: - Ты не представляешь, что у Андрея в Академии творится! Туда спешно прилетел Глава Всемирной Академии Наук, прибыла целая делегация от Института Космонавтики! Андрею и андреевцам выделяют специальный институт, лаборатории, им дают право набирать любое количество помощников. Андрей... - Ты уже успела побывать у него? - спросил я. - Да, - ответила она. - А что? - Так, ничего. Я спросил просто так. - Можно подумать, что ты не рад успеху своего друга! - сказала Нина. - Я очень рад его успеху, - ответил я. - Но меня несколько беспокоит эта обстановка сенсации, которая создается вокруг Андрея. Можно подумать, что мы вернулись в Двадцатый век. - В нашем веке тоже возможны великие открытия, - возразила Нина. Я не стал с ней спорить, зная, что это бесполезно. Вместо этого я напомнил ей, что начинаются каникулы, и предложил отправиться вместе на Гавайские острова. - Нет, это лето я хочу провести в Ленинграде, - ответила Нина. - Что ж, вольному воля, спасенному рай, - отпарировал я старинной поговоркой. - Сейчас я пойду в Бюро Отпускных Маршрутов. - Иди, - сказала Нина. - И не сердись на меня. - Она положила ладони мне на плечи и поцеловала меня в лоб. - Желаю тебе счастья. СОБЫТИЯ РАЗВИВАЮТСЯ В раздумье шел я по людному проспекту. Мне было грустно. Прав был старый Чепьювин - он сразу понял, что Нина меня не любит и никогда не полюбит. В чем-то тут была и моя ошибка, но в чем - я не знал. И вот я шагал по светлой улице, среди веселых и счастливых Людей, а сам был невесел и не слишком-то счастлив. В дальние края лететь мне уже не хотелось, и я решил провести свои каникулы в работе и только переменить на время свое местопребывание. Зная, что в Новосибирске есть большая библиотека, где много старинных книг, я решил отправиться на лето туда. А по пути я заеду в Москву, там мне нужно навести кое-какие библиографические справки в Центральной библиотеке имени Ленина. Придя к этому решению, я вернулся домой, взял портфель и поехал на подземный вокзал, чтобы сесть в пневмоснаряд. В то время этот вид скоростного транспорта был в новинку, и я часто пользовался им. - Есть свободные места? - спросил я у Дежурного. - Есть одно, - ответил тот. - Отправка через четыре минуты. Садитесь в коллективный скафандр. Он открыл герметическую дверь, и я вошел в длинный круглый баллон из очень толстой самосветящейся резины. Внутри были сиденья из того же материала, на них уже сидели пассажиры, я был последним, пятидесятым. - Скафандр-амортизатор подземно-баллистического вагона-снаряда пассажирами укомплектован полностью! - сказал Сопровождающий в микрофон. - Двери загерметизированы, ждем отправки. Заряжайте! Наш скафандр начал слегка покачиваться. Это означало, что его вставляют в полый металлический снаряд. Потом покачивание усилилось - это заливали амортизационной жидкостью пространство между наружными стенками скафандра и внутренними стенками металлического снаряда. Скафандр как бы плавал внутри снаряда. - Все готово! - послышался голос из репродуктора. - Стреляйте нами! - скомандовал в микрофон Сопровождающий. Я, как обычно, почувствовал легкий толчок, затем у меня захватило дыхание от нарастающей скорости, Чувство было такое, будто я нахожусь в сверхскоростном лифте, который движется не вертикально, а по горизонтали. Затем в тело вошла приятная легкость, а вскоре я уже плавал в воздухе, держась за поручень, как и остальные пассажиры. Баллистический подземный вагон-снаряд летел по идеально гладкой трубе-тоннелю. Вскоре скорость замедлилась, состояние невесомости прекратилось. Затем вагон-снаряд остановился, двери открылись, и я поднялся лифтом на улицу Москвы и направился в библиотеку. Там я просидел до вечера, делая нужные мне выписки. Я сидел в тихом зале и работал, а в памяти моей нет-нет да и всплывал недавний разговор с Ниной. Но я отгонял грустные мысли и с новым упорством принимался за работу, зная, что труд мой нужен Человечеству. Когда я вышел из библиотеки, уже стемнело, и от самосветящихся мостовых исходил ровный, спокойный свет. Пора думать о ночлеге. К счастью, в мое время это уже не было трудной проблемой для всех, приезжающих в знакомые и незнакомые места. Гостиницы еще существовали, но пользовались ими главным образом в курортных городах, в остальных же крупных и мелких населенных пунктах они уже были непопулярны. Любой Человек мог войти в любой дом, и всюду ему были рады и встречали как друга. Спрашивать гостя, откуда он, кто он и зачем приехал в этот город, считалось невежливым. Гость, если хотел, рассказывал о себе, а если не хотел - не рассказывал. Мне понравился один небольшой дом на берегу Москвы-реки, и я вошел в его подъезд и поднялся лифтом на двадцатый этаж - я люблю верхние этажи, в них светлее. На лестничную площадку выходили двери четырех квартир, и я на минуту задумался - в какую именно войти. Я любил эти мгновения, когда не знаешь, какие именно Люди тебя встретят, кто они по специальности, но знаешь: кто бы тебя ни встретил - ты будешь желанным гостем. В старину такая ситуация называлась беспроигрышной лотереей. Впрочем, одна из четырех дверей отпадала: на ней висел знак одиночества. Я открыл дверь противоположной квартиры и прошел по коридору в комнату, откуда слышались голоса. Войдя в эту комнату, я увидел, что группа Людей сидит перед объемным телевизором. - Здравствуйте! - сказал я. - Хочу быть вашим гостем. - Мы вам рады! - откликнулось несколько голосов. От сидящих отделилась молодая женщина и подошла ко мне. - Я сегодня за хозяйку, - сказала она. - Идемте, я вам покажу свободную комнату и квартиру вообще. И потом вы, наверное, проголодались? - А завтра мы вас поводим по Москве, - сказал кто-то из сидящих. - Нет, по Москве меня водить не надо. Я ее хорошо знаю, я ведь ленинградец, - ответил я и затем поведал о себе. Присутствующие тоже сообщили мне свои имена и профессии. В мое время люди уже не торчали часами перед телевизорами, смотря все подряд, как это делали многие Люди Двадцатого века, судя по старинным книгам и журналам. Поэтому меня удивило, что вся квартира смотрит какой-то довольно посредственный фильм, - увы, их хватает и в наше время. Я спросил у присутствующих, чем объясняется их странный интерес к этому фильму. - Как, разве вы не знаете? - удивились все. - Ведь вам-то в первую очередь надо знать новость - вы же только что из Ленинграда. Мы ждем чрезвычайного сообщения. - Это касается научной группы, в которой работает Андрей Светочев. Сделано какое-то важное открытие, - пояснили мне. На экране телевизора тем временем ничего особенного не происходило. Шел обычный фильм, который можно смотреть, но можно и не смотреть. Какой-то молодой человек и девушка то ссорились, то мирились, то собирались вместе лететь на Марс, то раздумывали. - А что случилось у ваших соседей? - спросил я присутствующих. - Почему у них на двери висит знак одиночества? - У них большое несчастье. В их квартире жил молодой инженер-строитель. Месяц назад он полетел в командировку на Венеру и там погиб. Обрушилось какое-то сооружение. Вы же знаете, наши земные материалы плохо переносят инопланетные условия. Внезапно фильм прервался, и на экране телевизора возник Старший Диктор, окруженный переводящими машинами. Диктор был взволнован. - Внимание! Внимание! - сказал он. - Слушайте чрезвычайное сообщение. Работают все земные и внеземные передающие системы. Всемирный Ученый Совет обсудил теоретические выкладки, представленные научной группой Андрея Светочева, а также проверил правильность формулы Светочева. Возможность создания принципиально нового единого универсального материала признана правильной и технически осуществимой. Предоставляю слово Андрею Светочеву. На экране появился Андрей. Вид у него был скорее встревоженный, чем радостный. Глухим, невыразительным голосом начал излагать он сущность своего открытия. Он часто запинался, не находил нужных слов, некоторые повторял без всякой надобности - вообще, культура речи у него хромала. Я вспомнил, что в школе отметки по устному разделу русского языка были всегда ниже моих. Но сейчас он говорил совсем плохо - на тройку, если даже не на двойку. Только когда он подходил к стоящей поодаль световой доске и начинал чертить какие-то формулы и таблицы, голос его звучал увереннее, выразительнее. (Сейчас эту речь Андрея знает наизусть каждый школьник, но знает ее в подчищенном виде, без всяких пауз, запинок и повторений. На меня же тогда, признаться, она не произвела сильного впечатления.) Андрей употреблял слишком много научных и технических терминов, понять которые я не мог. Сущность же его открытия, как вы все знаете, сводилась к тому, что он теоретически доказал возможность создания единого универсального материала из единого исходного сырья - воды. Но вот Андрей умолк, экран погас, и в комнате на миг воцарилось молчание. Затем все мои новые знакомые, не сговариваясь, встали в знак высшего уважения. Пришлось встать и мне, хоть в глубине души я счел излишним такое преувеличенное выражение чувств. - Начинается новая техническая эра, - тихо сказал кто-то. Мы вышли на балкон. С высоты двадцатого этажа видны были уходящие за горизонт огни Москвы. Справа от нас виднелись башни Кремля, озаренные особыми прожекторами солнечного свечения. Казалось - над Кремлем вечное солнце, вечный полдень. Когда я проснулся на следующий день в отведенной мне комнате, то сразу почувствовал, что уже девять часов одиннадцать минут. Квартира была пуста, все ее жители ушли на работу. Я умылся, съел приготовленный мне завтрак и посмотрел утреннюю газету, которая почти целиком была посвящена Андрею и его открытию. Затем я вышел на балкон. Внизу, на набережной Москвы-реки, тек людской поток, и все в одном направлении - к Красной площади. Этот поток не вмещался на тротуаре, он захлестывал мостовую, и из-за этого не могли двигаться элмобили и элтобусы. "Странно, - подумал я. - Сегодня не Первое мая, и не Седьмое ноября, и не День космонавтики. Неужели вся эта суматоха из-за Андрея?" Я включил телевизор. Показывали Ленинград. "Стихийный митинг на Дворцовой площади", - сказал Диктор, и я увидел на площади множество людей. У всех были счастливые лица, будто невесть какое чудо случилось. Группы Студентов несли довольно аляповатые, наспех сделанные плакаты. "Давно пора!", "Даешь единый универсальный!", "Химики рады, физики - тоже!" "Ура - Андрею!" - вот что было написано на этих плакатах. Толпа вела себя совершенно недисциплинированно - она громко пела, гудела, шумела на все лады. Я выключил Ленинград и включил Иркутск, но и там было то же самое. На площади толпился народ, пестрели самодельные плакаты. На одном было написано: "Металлы, камень, дерево, стекло" - все эти слова были жирно зачеркнуты, а поверх начертано: "Единый универсальный". Затем я включил Лондон, Париж, Берлин - там происходило то же самое, только надписи на плакатах были на других языках. "Эта всемирная суматоха не должна мешать моей работе, - подумал я. - Каждый должен делать свое дело". Вскоре я вышел из квартиры и через двадцать минут был на воздушном вокзале. САМОДЕЛЬНЫЙ АТИЛЛА В те времена до Новосибирска можно было лететь экстролетом, скоростным ракетопланом, рейсовым дирижаблем и дирижаблем-санаторием. Так как спешить мне было незачем, то я выбрал дирижабль-санаторий и вскоре был на его борту. Дежурный Врач провел меня в двухместную каюту и показал мою постель. Затем он приложил к моему лбу ЭСКУЛАППП, который показал всего три болевых единицы по восходящей. - Ну, вы, товарищ, два МИДЖа проживете, - улыбнулся Врач. - Но у вас легкое переутомление, поэтому я назначу вам кое-какие процедуры. Есть ли у вас какие особые пожелания? - Если можно, то пусть моим однокаютником будет Человек гуманитарного направления, - попросил я. - Голова уже гудит от всех этих технических разговоров. Врач ушел, а в каюту вскоре вошел Человек средних лет. При нем был довольно большой чемодан, что меня несколько удивило: как правило, Люди давно уже путешествовали без ручной клади. Мой спутник сообщил мне, что зовут его Валентин Екатеринович Красотухин и что у него две специальности: он Ихтиолог и Писатель. Признаться, имя это мне ничего не говорило, хоть я знал не только литературу XX века, но и современную. Назвав себя и свою профессию, я поинтересовался, какие произведения созданы моим однокаютником. - Видите ли, - ответил Валентин Екатеринович. - Ихтиолог я по образованию и по роду работы. А Писатель я по внутреннему призванию. Правда, я смотрю истине в лицо и сознаю, что таланта у меня нет, но я сконструировал кибернетическую машину и с ее помощью надеюсь со временем создать поэзо-прозо-драматическую эпопею, которая прославит меня и... - Но послушайте, - перебил я своего нового знакомого, - всем известно, ведь уже в конце Двадцатого века было доказано, что никакая, даже самая совершенная, машина не может заменить творческий процесс. Это так же ясно, как то, что невозможно создать вечный двигатель. - Но я сам сконструировал свой творческий агрегат, - возразил Красотухин. - Я верю, что мой АТИЛЛА не подведет меня) Вот полюбуйтесь на него! С этими словами Писатель-Ихтиолог раскрыл чемодан и извлек из него довольно большой прибор со множеством кнопок и клавиш и поставил его на стол каюты. - Вот он, мой АТИЛЛА! Мне стало немного грустно: и здесь я не избег техники. Но мне не хотелось огорчать своего спутника. - Почему именно АТИЛЛА? - проявил я интерес. - АТИЛЛА - это Автоматически Творящий Импульсный Логический Литературный Агрегат, - пояснил Красотухин. - Правда, он еще не вполне вошел в творческую силу, он еще учится. Ежедневно я читаю ему художественные произведения классиков и современных авторов, учу его грамматике, читаю ему словари. Кроме того, я беру его на лекции по ихтиологии, которые он внимательно слушает. Еще я читаю ему главы из Курса Поэтики, из Истории Искусств. Года через три он будет знать все и сможет работать с полной творческой отдачей. Но уже и сейчас мы с ним творим на уровне начинающего среднего Литератора. - А вы не можете продемонстрировать АТИЛЛу в действии? - спросил я. - С удовольствием! - воскликнул Красотухин. - Дайте творческую программу. - Ну пусть он сочинит что-нибудь для детей, что-нибудь там про кошечку, например, - предложил я, выбирая тему полегче. Красотухин нажал на АТИЛЛе кнопку с надписью "Внимание". Вспыхнул зеленый глазок, агрегат глухо заурчал. Тогда Красотухин нажал клавишу с надписью "стихи д/детей". Прибор заурчал громче. Из него выдвинулся черный рупор. - АТИЛЛушка, творческое задание прими. Про кота что-нибудь сочини, - просительно произнес Писатель-Ихтиолог в рупор. - Творзадание принято! - глухо произнес голос из прибора, и сразу же вспыхнуло табло с надписью "творческая отдача". Затем из продолговатого узкого отверстия вылез лист бумаги. На нем было напечатано: КОТ И МАЛЮТКИ Здравствуй, здравствуй, кот Василий, Как идут у вас дела? Дети козлика спросили... Зарыдала камбала. И малюткам кот ответил, Потрясая бородой: - Отправляйтесь в школу, дети!.. Окунь плачет под водой. Сотворил АТИЛЛА - Не так уж плохо, - утешающе сказал я. - В некоторых детских журналах XX века я читал нечто подобное. Только тут нужна правка. Ваш АТИЛЛА путает кота с козлом. И потом, откуда-то, ни к селу ни к городу, камбала с окунем появились. - У АТИЛЛы еще смещены некоторые понятия, - несколько смущенно ответил Писатель-Ихтиолог. - А рыдающая камбала - это, очевидно, творческая неувязка. Но в строке "окунь плачет под водой" есть нечто высокотрагедийное, здесь чувствуется некая натурфилософская концепция. Впрочем, стихи АТИЛЛе даются т

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору