Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа
Поиск по сайту
Фантастика. Фэнтези
   Научная фантастика
      Шефнер Вадим. Девушка у обрыва -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  -
о все обойдется благополучно? - Сказать по правде - не очень, - ответил я. - Андрей - неудачник. До этого у него были неудачи маленькие, средние и большие. Теперь, вероятно, его ждет полное крушение. Но когда у друга беда, надо быть с ним рядом. - Да, ты прав, - сказала Надя сквозь слезы. - Но я верю, что все кончится хорошо. - Будем надеяться, - ответил я. - Если же со мной что-либо случится, то постарайся, чтобы работу над СОСУДом продолжил достойный преемник. Что касается корректуры "Антологии", то все надежды я возлагаю на тебя и на твою память. Вскоре прибыл легколет. Надя улетела на нем одна. Нина лететь отказалась, несмотря на то, что присутствие ее на острове моего имени было теперь не только не обязательно, но и просто бессмысленно. Когда Надя села в кабину рядом с ЭОЛом, я шепнул ей: - Пожелай нам удачи. - Ни пуха ни пера, - громко сказала Надя. - Убирайся к черту! - ответил я. Нина с Андреем удивленно посмотрели на меня. - Это так полагается, - пояснил я им. - В данном случае это не ругательство, а нечто вроде заклинания. Вскоре мы с Андреем отправились в Главную Лабораторию, а Нина пошла домой. Она решила прилечь. Выглядела она совсем неважно. Без десяти минут десять я сел за дубль-пульт. Андрей пошел в другой конец огромного зала, чтобы занять место у главного пульта. В 10:00 я включил первую кнопку. Она была зеленого цвета. Весь зал наполнился глухим вибрирующим гуденьем. УЛИССы, стоящие у приборов, на минуту подняли вверх металлические руки - в знак того, что системы действуют нормально. ЭРОТ легко спланировал откуда-то из-под стеклянной крыши, где извивались бесчисленные трубопроводы и кабели, и, встав на мгновенье перед пультом, расправил крылья, которые светились зеленоватым светом. - Неполадок в узлах нет, - доложил он и опять взвился вверх. Затем из круглого люка в полу выполз механизм, какого я никогда и не видывал. Он был облицован пластмассовой чешуей и полз, как змея. На хвосте у него был крючок. Плавно извиваясь, подполз он к подножию пульта и поднял голову; за металлической обрешеткой головы светился круглый зеленый глаз. - Подземное хозяйство в порядке, - отрапортовал агрегат-змея. - Вводы силовых кабелей в порядке, контакты группы бета в порядке. Распоряжений нет? - Раз все в порядке, то какие могут быть распоряжения, - резонно ответил я. - Можете ползти обратно. Через восемь минут после включения первой кнопки я, согласно лежащей передо мной схеме, нажал вторую - белую. Гуденье в зале перешло в другую тональность. За хрустальным щитком какого-то огромного агрегата, вмонтированного в пол неподалеку от пульта, заметались синие молнии. В эту минуту я услыхал мыслесигнал Андрея. - Ну как? - поинтересовался Андрей. - Все в порядке, - ответил я. - В этой работе действительно нет ничего сложного. Я не против нее, но удивляюсь, почему ты не поручил это дело какому-нибудь там ЭРОТу или УЛИССу. - Дело слишком ответственное, - ответил Андрей. - Человек - это Человек, а агрегат - только агрегат. - Мне вообще не совсем понятен этот принцип дубляжа, - сказал я. - Ведь у тебя точно такой же пульт и те же самые кнопки, что и у меня. Только не подумай, что я хочу уйти на попятный двор, как в старину говорилось. Просто мне это странно. Или это перестраховка? Было в древности такое понятие. - Не перестраховка, а страховка, - ответил Андрей. - Процесс преобразования, как я тебе говорил, длится сорок пять часов тридцать девять минут. За это время кто-то из нас может устать, сделать ошибку из-за невнимания. Но так как нас двое, то ошибка почти исключена. - Что ж, один ум хорошо, а два лучше, - согласился я. - А скажи, как называется агрегат-змея, который ко мне приползал? - ПИТОН [Подземный Исследователь-Техник, Обнаруживающий Неполадки - старинный агрегат, давно снят с производства], - ответил Андрей. - Все? - Все. Мыслепередача окончена. В 10:27 я нажал третью - синюю - кнопку. В 10:49 - желтую. В 11:04 какую-то полосатую. Все шло как по маслу - по старинному выражению. Между нажатием некоторых кнопок интервалы были всего шесть - восемь минут, но были в сорок минут и в час десять. В один из таких перерывов я успел сходить в душ, в другой - успел пообедать с Андреем. Время от времени прямо к пульту подходил САТИР [Столовый Автомат, Терпеливо Исполняющий Работу - примитивный агрегат начала XXII века] и приносил еду и горячий чай. Изредка мы вели мыслепередачи с Андреем, подбадривая друг друга. Так прошел день, и так прошла ночь. - Сутки отдежурили, поздравляю! - сообщил мне Андрей в десять утра. - День да ночь - сутки прочь, - ответил я старинной поговоркой. - Как ты себя чувствуешь? - Хорошо, - ответил Андрей. - А ты? - Тоже хорошо. А как Нина? - Сейчас говорил с ней и видел ее по видеофону. Лежит. По-видимому, у нее не только сильный ушиб, но и простуда. - Отправь ее, пока не поздно, на материк, - дружески посоветовал я. - Да разве она послушается! - ответил Андрей. - Ты же знаешь ее... Все? - Все. Мыслепередача окончена. Прошел и этот день, наступила вторая ночь нашего бдения. Было нажато уже много кнопок самых различных цветов и оттенков. В 2 часа 5 минут ночи я нажал черную кнопку. Следующая была красная - та, от которой зависело многое. Ее надо было нажать через двадцать пять минут после черной. - Ну как? - спросил меня по мыслепередаче Андрей. - Как ты себя чувствуешь? Не страшно? - Страшновато, - ответил я. - Но что ж поделаешь. - Мне тоже страшновато, - сказал Андрей. - Желаю счастья. Все? - Все. Мыслепередача окончена. Я не слышал, как к пульту подошла Нина. Она была бледна, но даже бледность ей шла. Удивительное дело - ей все шло. - Хочу посмотреть, как вы тут, - сказала она, легким движением сбросив на барьер пульта шубку. - Ты выбрала самое подходящее время, - не без иронии заметил я. - И какое на тебе нарядное платье! Точно на бал. - Еле напялила его, так плечо болит, - улыбнулась Нина. - Но как-никак - торжественный случай. А у тебя тут все в порядке? - Все в норме. - И змей-горыныч приползал? - Ты имеешь в виду ПИТОНа? Приползал. - Он очень смешной. Раз я нацепила ему на хвост бумажку, он так с нею и уполз в свое подземелье. - Нехорошо издеваться над механизмами, - сделал я замечание Нине. - Механизмы служат Обществу. - А ты все такой же. - Уж какой есть, - ответил я. - Ну, до свиданья, - Нина перегнулась через барьер и торопливо поцеловала меня. - Вот так. Будь счастлив. Она пошла по голубоватым плиткам пола в другой конец зала к Андрею. Легкой походкой, в ярком оранжевом платье проходила она мимо УЛИССов, настороженно стоящих у непонятных мне приборов, мимо этого дьявольского нагромождения техники, - мимо всего того, что через несколько минут могло нас убить. Но пришло время нажать красную кнопку. Я положил на нее палец и подумал: что я сейчас почувствую? Наверно, ничего не почувствую. Все произойдет мгновенно. В таких случаях напоследок люди всегда вспоминают что-то очень важное - так я читал в книгах. Что мне надо вспомнить - Надю, "Антологию"? Я нажал красную кнопку и вспомнил в этот миг Нину. Вот она стоит у невысокого песчаного обрыва, отражаясь в тихой воде озера... АКВАЛИД - ЕСТЬ! Кнопка была утоплена мною в гнезде до конца. Но ничего не произошло. Только гул в зале стал громче. Он шел волнами, то замирая, то нарастая. Казалось, все эти бесчисленные агрегаты с трудом, задыхаясь, лезут куда-то в гору. УЛИССы, стоящие у приборов, подняли на минуту свои металлические руки в знак того, что все в порядке. Из стеклянного поднебесья слетел ЭРОТ и, расправив крылья, отрапортовал: - Узлы системы омикрон-два вступили в действие. Неполадок нет. Затем ЭРОТ улетел, а из люка выполз змей-горыныч и сообщил, что подземное хозяйство в порядке. Я связался с Андреем по мыслепередаче и поздравил его с тем, что опасность миновала. - Да, теперь все ясно, - ответил он. - Аквалид будет. Ты очень устал? - Потерплю, - сказал я. - Ведь осталось всего четыре часа. Через некоторое время я, согласно графику, нажал синюю кнопку, затем голубую. И вот в 7:39 утра была нажата последняя - белая с зеленым восклицательным знаком. После этого я откинулся на спинку кресла и задремал под негромкий гул агрегатов - этот гул был теперь ровным, убаюкивающим. Потом, сквозь дрему, я различил какие-то новые звуки. Где-то далеко, в середине зала, что-то падало через равномерные промежутки времени - падало с каким-то не то металлическим, не то стеклянным звоном. И вдруг я почувствовал, что кто-то коснулся моего плеча. Я открыл глаза. Передо мной стояла Нина. - Вставай, соня, - сказала она. - Аквалид пошел! - Кто пошел? Куда пошел? - не понял я спросонок. - Ах, да идем же! Какой ты чудак! Я окончательно проснулся, поглядел на Нину и увидел слезы в ее глазах. - Что-нибудь опять неладно? - спросил я. - Ты плачешь. - Да нет же, все чудесно. Я так рада за Андрея! Уж и поплакать нельзя... - Ну, плакать надо было раньше, - резонно заметил я. - Часа так четыре назад. - И, встав с кресла, пошел следом за Ниной. Мы долго шли по залу, затем свернули в какой-то закоулок. Здесь у стены стояли сменившиеся УЛИССы, - они будто спали стоя. Смежив крылья и прислонившись к могучим УЛИССам, словно малые дети, спали ЭРОТы. У их ног с потухшими линзами, без движения лежали ПИТОНы. - Сонная семейка, - сказала Нина и походя дала щелчок ЭРОТу - прямо по лбу. Я хотел было сделать ей замечание и напомнить, что механизмы - слуги Общества и их надо уважать, но промолчал. Я знал, что она просто засмеется в ответ. Такой уж был у нее характер. Мы шли по направлению к тем ритмичным звукам, к звонким ударам падения, которые я слышал сквозь сон еще у пульта. Звуки эти все приближались. Вот мы свернули в коридор между какими-то машинами, и я увидел Андрея. Он осунулся, глаза ввалились. У него был вид безумного. Он стоял перед большим агрегатом, а из квадратной пасти этого агрегата в металлический ящик, стоящий на полу, со звоном падали какие-то кирпичики, похожие на лед. Один такой брусок был у Андрея, и он его перебрасывал с руки на руку, словно боясь отморозить пальцы. У меня мелькнула мысль, что все это сплошная ошибка, что вместо своего пресловутого аквалида Андрей получил самый обыкновенный лед. Боясь высказать эту мысль, я нагнулся и схватил брусок. Но, схватив, я тотчас же выронил его. Брусок обжег мне пальцы. Он тяжело, с глухим звоном упал на пол - и не разбился. - На, возьми мой, он уже остывает, - глухо сказал Андрей и сунул мне в руку свой кирпичик. Я взвесил его на руке - он был весьма тяжел. Потом оглядел его со всех сторон. Это было похоже и на лед, и на полупрозрачный металл, и на стекло, а вообще-то говоря, - ни на что не похоже. - Значит, это и есть аквалид? - спросил я. - Да. Это аквалид градации "А". Можно получить всякие другие разновидности, с другими свойствами. Но пока будем испытывать этот. Сейчас пойдем к КАИНу [КАИН (Катастрофический Агрегат Испытания Надежности, - был весьма нужным для своего времени, но утратил значение с открытием аквалида; ныне экспонируется в мемориальном музее Светочева]. За ним будет последнее слово. По крытому переходу мы направились в соседнее здание. Стены перехода были прозрачные. За ними лежали сугробы. На них ложился зеленый свет вращающегося прожектора. Состояние опасности кончилось. Мы вошли в зал, посредине которого возвышался огромный агрегат. Он уходил далеко в глубь зала, нам видна была только его лицевая сторона с двумя круглыми большими циферблатами. Над ними белел телеэкран, а внизу чернело квадратное отверстие. Все это напоминало лицо какого-то сердитого великана. - Сейчас КАИН не пожалеет силы, - сказал Андрей и швырнул брусок аквалида в квадратную пасть агрегата. Тот глухо заурчал, потом взревел, я ощутил, как пол дрожит у меня под ногами. Два циферблата зажглись красным огнем. На телеэкране стало видно, что происходит с бруском в чреве КАИНа. На брусок спускались стальные молоты, в него пытались вонзиться алмазные сверла, его схватывали клещи из сверхтвердых сплавов. КАИН то раскалял брусок, то бросал его в жидкие газы, охлажденные почти до абсолютного нуля. Он погружал его в кислоты и щелочи, вталкивал его во взрывную камеру, подвергал губительным излучениям. Стрелка правого циферблата, показывающая силу испытания, все время дрожала на красной черте. Но стрелка циферблата, показывающего степень разрушения материала, по-прежнему стояла на белой черте, не подвигаясь ни на микрон. Испытание длилось долго. Наконец КАИН взревел, словно в злобе на свое бессилие, и умолк. Из его пасти на пол упал брусок. Андрей поднял его. Аквалид был точно такой же, как до испытания. На нем не было ни единой царапины. - Вот теперь можно сообщить на материк, что аквалид есть, - сказал Андрей. После этого мы пошли в столовую, расположенную в центре острова моего имени. Втроем сели мы за столик в огромном пустом зале. Здесь было очень тихо, и от усталости, от необычности всего происходящего мне вдруг показалось, что я просто сплю и вижу сон. Мне захотелось ущипнуть себя, чтобы проснуться и очутиться в своем кабинете, где на столе лежат рукописи и записи для СОСУДа, где на полках стоят привычные ряды книг... Но вот к столику подошел САТИР и остановился ожидая распоряжений, и я убедился, что все это явь. - А не выпить ли нам шампанского? - сказал Андрей. - Что-что, а бутылку шампанского мы заслужили. - Сейчас доложу САВАОФу, - произнес САТИР. Он ушел, а я намекнул Андрею, что этак и Чепьювином стать недолго - один раз шампанское, другой раз шампанское, а там и кое-что покрепче. - Другого такого раза не будет, - ответил Андрей. - Аквалид есть, больше мне открывать нечего... - В его голосе мне послышалась тайная грусть, будто ему стало жаль, что все уже сделано. К столику вернулся САТИР, неся бокалы и фрукты. Следом за ним грузно шел сам САВАОФ, торжественно неся бутылку. Он лично раскупорил ее и налил вино в наши бокалы. Мы сдвинули бокалы и слегка ударили их друг о друга ("чокнулись", как в старину говорилось) и только потом выпили. Когда мы покинули столовую, я попрощался с Ниной и Андреем и вызвал легколет. Я знал, что здесь мне больше делать нечего, сейчас нахлынут Журналисты, Корреспонденты, Ученые. Объясняться с ними - дело Андрея. Было уже совсем светло, и, когда я летел к Ленинграду, я видел, что вся дорога на остров теперь забита элмобилями. Масса людей, неся приветственные плакаты, шла к Матвеевскому острову, увязая в глубоком снегу, но упорно продвигаясь вперед. Такого множества людей я никогда не видел. Вернувшись домой, я завалился спать и проспал четырнадцать часов. КОРАБЛЬ ПРИСПУСКАЕТ ФЛАГ Все последующие месяцы, вплоть до июля, я усиленно работал над новым своим литературно-исследовательским трудом "Фантасты XX века". Мои Читатели, впоследствии ознакомившиеся с этой значительной (смею думать - не только по объему) книгой, едва ли поверили бы, что это монументальное исследование я создал за столь короткий срок. Всецело поглощенный работой, я за все эти месяцы не разу не смог побывать у Андрея на острове моего имени. Впрочем, я отлично знал, что друг мой жив и здоров. Стоило включить телевизор или развернуть газету - и сразу можно было наткнуться на его имя. Эпоха аквалида уже началась. Во всем мире строились заводы по производству единого материала, и Андрей работал над упрощением и усовершенствованием технологического процесса. Однажды, совершая прогулку, мы с Надей остановились у памятника творцу Закона Недоступности - Нилсу Индестрому. Памятник высился все такой же мрачный, но медная доска с формулой Закона была с пьедестала снята, ибо Закон этот был опровергнут Светочевым. В таком виде памятник стоит и поныне. В школах и институтах вводился курс аквалидоведения. Свертывалась металлургическая промышленность. Открывались массовые курсы по переквалификации Металлистов, Керамиков, Химиков, Строителей, Деревообделочников и многих других специалистов. К счастью, мне не надо было менять своей профессии. В конце июня вышла из печати моя "Антология". С прискорбием должен сказать, что она не встретила достойного отклика. Многие журналы сделали вид, что не заметили ее, в других же появились небольшие статейки, которые никак нельзя было назвать объективными и доброжелательными. Их авторы с энергией, достойной лучшего применения, обвиняли меня в узости взглядов, в одностороннем подборе материалов, в том, что якобы я обедняю поэзию XX века. Но так или иначе "Антология" вышла в свет, и я был весьма доволен этим крупным событием, оставив на совести Критиков их недостойные нападки на мой капитальный труд. Накануне того достопамятного и печального дня, о котором пойдет речь в этой главе, Андрей связался со мной по мыслепередаче и пригласил меня на следующий день к себе, на остров моего имени. Он сообщил, что будут производиться испытания подводного тоннелепрокладчика. Не желая огорчать друга своим отсутствием, я согласился, хоть мне был дорог каждый час. Встав на следующее утро, я не пожалел, что принял приглашение Андрея. Погода была прекрасная, на небе - ни облачка. Простившись с Надей (она в этот день не могла сопровождать меня) и взяв портфель, где лежал экземпляр "Антологии" с дарственной надписью Нине и Андрею, я вышел из дому и направился к берегу, до которого от моего жилища рукой подать. Здесь, спустившись на бон лодочной станции, я выбрал себе голубую электромоторку и стал отвязывать ее от причала. В этот миг ко мне подошел дежурный САМСОН [Самодвижущийся Агрегат Метеорологической Службы Общественного Назначения - старинный агрегат, считавшийся несовершенным уже в дни молодости Автора]. Предостерегающе прогудев, он поднял правую руку, и на металлической ее ладони зажегся красный огонек. Это был знак запрета. Другой рукой САМСОН указал мне на берег, точнее - на кабинку, где находилась электронная метеокарта. Я поглядел на небо, на горизонт. Нигде не было ни единого облачка. Приходя к выводу, что САМСОН ошибся, я отвязал конец и сел в лодку. Уважаемый Читатель! Никто никогда не мог обвинить меня в невыполнении каких-либо правил, и ко всем механизмам я всегда относился с должным уважением, памятуя, что они слуги Общества. Но с этим САМСОНом N_871 у меня были личные счеты. Еще в дни моего безмятежного детства этот САМСОН N_871 не раз портил мне настроение, запрещая садиться в лодку при малейшем волнении на море. Уже и тогда этот агрегат был стар и бестолков, а даром речи он вообще снабжен не был. Теперь же он стал еще и подслеповат и часто принимал взрослых за детей. Поэтому я решил пренебречь его сигналами и, включив двигатель, отчалил от берега. Увидев, что я его не послушался, САМСОН забегал по бону, тревожно гудя и все время поднимая руку с красным огоньком, а другой тыча в сторону будки с метеокартой. Но я вовсе не желал, чтобы мой свободный день, единственный за несколько месяцев, был испорчен из-за старческой строптивости, а возможно, и личной непри

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору