Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Фантастика. Фэнтези
   Научная фантастика
      Росоховатский И.М.. Пусть сеятель знает -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  -
ся, - отчеканил Слава. Все же ему стало неловко за свою излишнюю резкость, и он пояснил: - Вы сказали, что опасность велика. А там, под водой, люди. Значит, у нас нет времени на споры. Голос Аркадия Филипповича стал менее холодным, чем обычно: - Вы не дослушали. Через полчаса здесь будет подводная лодка. Пойдете на ней. Олег Жербицкий рассказал об аварийном механизме вашего "колокола". Он подойдет и для лодки. Командир отправится с вами. Жербицкий подошел к Славе и молча стал рядом с ним. 18 Заслонку заклинило, и водолазам пришлось потратить немало усилий, прежде чем они открыли ее. Но тут, как назло, прорвалась струя воды и сработала система блокировки. Пришлось преодолеть и этот барьер. Шлюз-камеру открывали больше часа. Наконец Слава и Жербицкий оказались в салоне "колокола". Все предметы здесь были на своих местах, как будто Валерий и Евг только что вышли. В первую очередь Слава заглянул в нишу, где помещались скафандры, и сказал: - Один из них пошел в легком скафандре с семичасовым запасом кислорода... - Но мы не знаем, когда они вышли, - откликнулся Олег, поняв направление мыслей товарища. - Пока мы кружились да причаливали, прошло почти три часа. В самом худшем случае до их прихода осталось часа четыре. Подождем. - Ждать лучше в лодке, - сказал Олег несколько нерешительно. Он боялся, что Слава неправильно истолкует его осторожность. - Надо сначала осмотреть бассейн, - сказал Слава. - Но ты же видишь, что дверь закрыта на засов. Там их нет. - И все же заглянуть туда необходимо. Они услышали шум за дверью, донеслось: "Откройте!" Слава потянул засов влево, распахнул дверь и отпрянул. В салон вкатился какой-то серый мешок. Послышалось пыхтенье, как будто заработал пылесос. - Да это же осьминог! - сказал Слава и выскочил в коридор. Слышно было, как он бежал по пластмассовой дорожке, как открыл вторую дверь. Тем временем осьминог уверенно заковылял к пищевому синтезатору, открыл лючок и стал поедать зеленую массу. Жербицкий во все глаза наблюдал за ним. Слава вернулся. Он был растерян и удивлен, проговорил: - В бассейне никого нет... "Может быть, крик почудился?" - подумал он. Спросил у Олега: - Ты тоже слышал, вроде бы кто-то кричал? - "Откройте"? Слава кивнул. На лице появилось выражение озабоченности: - Но кто же это был? Спрут перестал есть и выпучил глаза. Люди услышали: "Я, восьмирукий". - Это, кажется, он, - не веря своим ушам, сказал Жербицкий. Слава отрицательно покачал головой: - Осьминоги не могут разговаривать. У них нет органов для этого. "Неправильно. У меня есть воронка". Именно необычная ситуация вернула Славе самообладание, и он наконец-то сообразил, что надо обязательно найти лабораторный журнал - там должны быть записи об осьминоге. Он рылся в ящиках, думая: "Выходит, Валерка был все-таки прав. Но как же осьминог производит звуки? И чем он слышит? Кожей? Может быть, она преобразует звуки в иные колебания? Невероятно. Но это ведь неизвестный нам вид октопуса..." Он перебирал содержимое ящиков, не находя того, что искал. "С такими мыслями прямая дорога в психиатричку. Надо стать примитивным, как дикарь. Что случилось, то случилось. Если невероятное произошло, остается поверить в него. А там видно будет..." Он спросил у октопуса: - У тебя есть имя? "Люди назвали меня Мудрецом". - А где они сейчас? "Ушли". - Куда? "Не знаю". - Придется ждать, - сказал Слава Жербицкому. - По крайней мере теперь можно предположить, что это их обычный рабочий выход. Вот только журнала почему-то нет... Они услышали вопрос осьминога: "Вы хотите ждать, пока двое вернутся? Зачем?" - Они поедут с нами. "Я могу поехать с вами". - Ну что ж, мы согласны взять и тебя. - Чего же вы ждете? - Я сказал: наших товарищей. "Зачем они были здесь?" - Изучали море. "Я знаю то, что они изучали, лучше их". - Ого, да ты, оказывается, хвастун, - сказал Слава. - Но я верю тебе. "Чего же вы ждете?" - В этом месте пластинка заела, - подмигнул Слава Олегу, но тот не отреагировал на шутку. Он прислушивался к болезненному давлению, распространявшемуся от затылка к вискам. Оно мешало думать. - Нам пора в лодку, - сказал Жербицкий дрогнувшим голосом. Слава посмотрел на него и вдруг подумал: "А ведь осьминоги могут оказаться для нас важнее, чем дельфины, полезнее". Он удивился этой своей мысли. Почему он так подумал? Голова кружилась, мысли ворочались с трудом. А эта появилась легко. И при чем здесь дельфины и осьминоги? "Надо поскорее доставить октопуса наверх. Это сейчас важнее всего. Наконец-то мы нашли бесценного помощника, разведчика, пастуха рыбьих стад..." "Осьминоги - вот лучшие союзники на море! Если подружиться с ними, то не страшен любой флот!" - подумал Олег, забыв об опасности облучения. Он начал представлять себе различные варианты использования осьминогов, и ему стало очень приятно, будто кто-то включил центр удовольствия в его мозгу. Не хотелось ничего делать, только бесконечно перебирать варианты. Голова больше не болела, давление исчезло. Но какой-то сторожевой пункт его сознания еще сопротивлялся, как фанатик-часовой, когда крепость уже взята противником. И Олег все же вспомнил о подлодке, которая их ожидала. Снова в затылке, в висках зажужжали буравчики. Олег знал, что стоит вернуться к прежней теме раздумий, и буравчики заглохнут, будет очень приятно, словно лежишь на пляже у моря под ласковым солнцем. Но он собрал волю, отбросил остатки сладкой дремы. Взглянул в затуманенные глаза товарища и позвал: - Слава! Тот вздрогнул, будто очнулся от сна. - Пора на подлодку. Там подождем. - Правильно! И немедленно всплывать! Надо поскорее доставить осьминога наверх. Наконец-то мы нашли бесценного помощника... - А ребята? Ты предлагаешь вернуться за ними потом? "Как же я мог забыть? Откуда пришло это забытье? Похоже на гипноз... Да, на гипноз. Нельзя расслабляться!" Слава словно разорвал какие-то липкие нити, его мысль вдруг обрела свободу. Послышался вопрос осьминога: "Я останусь здесь?" На этот раз вопрос звучал не так, как прежде, без вкрадчивости и назойливости. - Да, пока останешься, - ответил Слава. - Ведь на подводной лодке нет аквариума для тебя. Если придется ждать пару часов там, тебе будет нелегко. А когда пойдем наверх, захватим и тебя. 19 В бортовом журнале подводной лодки осталась запись: "18:00. Прождали пять часов. Больше ждать бессмысленно. Начинаем всплытие. На борту - руководитель гидробиологов. Во временной загородке грузового отсека находится дрессированный осьминог по кличке Мудрец..." Два водолаза в специальных тяжелых скафандрах с защитными прокладками по распоряжению командира подлодки остались в "колоколе". Слава тоже хотел остаться с ними, но Жербицкий уговорил его, что руководителю экспедиции лучше находиться на своем судне и оттуда организовать поиски. Сразу же по прибытии на борт "Академика Карчинского" Слава связался с базой и вызвал отряд водолазов под командой дважды Героя Советского Союза Орды на. Тем временем Тукало переоборудовал бассейн и поместил в него осьминога. От добровольных помощников у Никифора Арсентьевича отбоя не было, каждому хотелось поговорить с Мудрецом. Славе пришлось протискиваться сквозь толпу. Сначала он пытался разогнать ее, но попытки оказались тщетными. Не помогали ни приказы, ни уговоры, ни объяснения. Да и времени у него было слишком мало. Пришлось разговаривать с осьминогом в присутствии всей толпы. Если это обстоятельство смущало Славу, то осьминогу, наоборот, такое внимание к его персоне явно пришлось по душе. А может быть, здесь действовали иные пружины, о которых спрут предпочитал помалкивать. У Славы была слабая надежда, что в этот раз осьминог подскажет ему, где искать Валерия и Косинчука. Не следовало упускать эту возможность, тем более что подводная лодка еще не была готова к погружению. Слава начал допрос спрута, предварительно включив магнитофон: - Мудрец, от твоих ответов зависит жизнь твоих учителей. Понимаешь? "Да". - Попытайся вспомнить, что они говорили, перед тем как уйти из "колокола". Они упоминали о том, куда идут? "Нет". - А о том, что будут делать? Может быть, один из них сказал: "Нужно осмотреть ущелье"?.. "Нет". - Или так: "Отснимем рыб, крабов..." "Нет". - "Заснимем участок дна"? "Нет". - О чем же они говорили? "Об освоении мира". - Мира или моря? "Вы называете это морем, я - миром. Они говорили об освоении мира и о том, что осьминоги могут помочь людям". - В чем? "Разводить плантации водорослей и стеречь стада рыб. Строить для людей большие "колоколы" на дне. Охранять людей..." - От кого? "От других людей, которые придут на кораблях. Мы сможем прикреплять мины к кораблям". - Ты знаешь, что такое мина? "То, что приносит смерть". "Каким образом он мог узнать о минах? - подумал Слава. - Неужели Евг и Валерий ему объясняли это?" Он услышал: "Люди рассказали. Это очень интересно. Можно убивать не по одному, а сразу много..." Чтобы отвлечь октопуса от опасной темы, Слава спросил: - А ты хочешь помогать людям? "Да, да, да! Охранять их и ставить мины. Быть разведчиком и пастухом. Носить приборы. Находить что-то и говорить с людьми. Знать, чего они хотят. Делать то, что они хотят. Не советовать им. Люди не нуждаются в советах. Выполнять то, что прикажут. Ставить мины. Ставить их так, чтобы другие люди не знали..." Аркадий Филиппович положил руку на плечо Славы, прося разрешения о чем-то спросить. Он истолковал взгляд Славы как положительный ответ, и спросил: - Значит ты, Мудрец, хочешь убивать людей? Почему? Ты не любишь их? "Люблю. Сделаю то, что людям нужно". Слава следил за осьминогом, наблюдал, как пульсирует воронка. Он недоумевал: "Как спрут разговаривает? Чем? Его мускулистая глотка с клювом не годится для этого. Допустим, он произносит слова с помощью воронки. Но тогда она хотя бы должна быть на поверхности, а не в воде..." Он увидел, как осьминог приподнял воронку над водой, и почувствовал то же неприятное ощущение, как и в "колоколе", но значительно слабее. Спрут уставился на него, стал раздуваться, менять окраску. Слава услышал обрывки чужих мыслей: "Не думай об этом! Не могу... Вас слишком много здесь, двурукие!.. Крабы!" Спрут съежился и затих. Одновременно исчез "буравчик" в Славиной голове... Щелкнул выключатель магнитофона. Слава спрятал аппарат в чехол и быстро пошел в каюту. Невероятная догадка гнала его. Он захлопнул за собой дверь, повернул ключ. Тотчас послышался стук. Пришлось открыть. Вошел Аркадий Филиппович. Слава спросил: - Вы тоже заметили? - Что? - Его воронка была в воде. А мы слышали слова... Да ведь воронкой и не произнесешь сложную фразу... - Я заметил другое, - сказал Аркадий Филиппович. Слава не стал спрашивать, что именно заметил следователь. Он торопливо включил магнитофон. Услышал шелест пленки в тех местах, где должна была звучать речь осьминога, и бросился на палубу, к бассейну. Осьминог отвечал на вопрос Тукало, но тотчас по" вернулся к Славе, хотя тот не успел раскрыть рта. "Мудрец, ты знаешь, где твои учителя? Где те двое?" - подумал Слава и услышал ответ: "Не знаю. Уже говорил. Не знаю". Люди удивленно смотрели на осьминога. Они не слышали Славиных вопросов и не могли понять, кому отвечает спрут. "И все-таки ты знаешь. Даже если они не говорили, куда идут, то думали об этом. Ты не можешь не знать. Почему же не говоришь? Значит, ты не друг, а враг людей?" "Друг, - ответил Мудрец. - Я не хочу причинять людям боль". "Но если ты не скажешь, мы можем не успеть к твоим учителям. Там, где они находятся, - опасно". "Вам незачем спешить. Я предупреждал их, но люди не нуждаются в советах..." "Это тебе сказали они?" "Да. И я ничего не мог поделать". Слава почувствовал, как у него перехватило дыхание. - Ты хочешь сказать, что их уже не спасти? Они погибли? Люди изумленно обернулись к нему, настолько неожиданным показались им его слова. "Да", - ответил осьминог. Слава отпрянул, побледнел, оперся о поручень. Аркадий Филиппович встал на его место и, в упор глядя на спрута, сказал: - В таком случае скажи, где искать их трупы. "Ничего нет. Трупов нет". Аркадий Филиппович поправил сползающие очки. Его голос звучал бесстрастно: - Мы хотим видеть место их гибели. "Зачем?" - Так нужно. Люди всегда так поступают. А ты ведь наш помощник? "Не знаю, где они погибли. Знаю, что их нет". - А почему они погибли? "Пошли не туда. Пошли без меня". - Куда же все-таки они пошли? "Не знаю". Аркадий Филиппович понял, что осьминог не хочет сообщить о месте гибели людей... Нужно было обдумать сложившуюся ситуацию и найти верный ход. 20 Валерий плыл, держась за "торпеду", которая предназначалась для почты. Он забыл, где располагались пещеры, надеялся на интуицию. Когда увидел знакомый выступ скалы, память подсказала, что надо повернуть влево. Показались коралловые скалы и гроты. Их создали с идеальной точностью, повинуясь единой программе, миллионы крохотных существ. Им не нужны были чертежи, каждый работал в одиночку. У них не было линий связи, известных людям, но все-таки они представляли единое общество с единым хозяйством. "Мы называем это инстинктом, а не коллективным разумом, - подумал Валерий. - В природе инстинкт ценится выше разума. Именно он закрепляется в виде программ из поколения в поколение, а разум умирает вместе с личностью, и природа ничего не делает, чтобы продлить его жизнь". Взглянув на фосфоресцирующий циферблат часов, он ужаснулся: с момента, когда он покинул "колокол", прошло двадцать минут. Через восемь минут Евг задохнется. Плыть быстрей Валерий не мог. Оставалось не смотреть на часы, а полагаться на случай. Он закричал от радости, увидев темный вход в пещеру и услышав стрекотанье счетчика Гейгера. Значит, это были именно те пещеры. Нырнув в кромешную тьму, он услышал писк локатора и почувствовал удар о камни. Включил прожектор. Стены пещеры переливались, сверкали. Он достиг заграждения из наваленных камней. Вверху виднелось отверстие, достаточное для того, чтобы человек в скафандре мог протиснуться. Валерий оставил "торпеду" на якоре, включив ультразвуковой маяк. И как только миновал нагромождения камней, коридор стал иным. В стенах было меньше выступов, казалось, что они обработаны каким-то грубым орудием. Он приготовил патрубок от кислородного аппарата, чтобы сразу подключить его к скафандру Косинчука, если тот найдется. Не удержался, глянул на часы. Оставалось четыре минуты и... крохотная надежда на то, что он ошибся и в запасе есть еще несколько минут. Валерий увеличил яркость прожектора до предела. Коридор уходил далеко, похожий на глотку какого-то длинношеего археоптерикса. Только теперь Валерий понял, как мало у него шансов спасти Евга. Где он застрял? В пещерах? Или по дороге к подводному дому? А может быть, его держат в плену осьминоги? Вспомнилось предостережение Мудреца. Возможно, следовало взять его с собой. Но ведь и верить ему нельзя... Валерий почувствовал чью-то чужую печаль, словно кто-то сожалел о случившемся. Она звучала, как музыка, в ней слилось много оттенков: нежность, грусть, боль... Звонили колокола - сотни больших и маленьких колоколов и колокольчиков, медных, серебряных, стеклянных, пели: "Спасти нельзя, ничего не поделаешь, это замкнутый круг, не ищи напрасно выход, не пытайся порвать цепь, ты не прикован цепью, все значительно проще и неизбежней - выхода нет. Покорись, непокорный, не безумствуй, безумец, не геройствуй, герой. Все бесполезно: и безумие, и геройство, и любовь, и ненависть... Выхода нет. Только в смирении победа, только в тебе самом выход, но разве ты знаешь, куда он ведет, что за ним? Вот камень на твоем пути, но где преграда - в камне или в тебе самом - в теле твоем, которое не может пройти сквозь камень? Разве поймешь, для чего твой гнев, если гневаешься не на того? Поверни назад, ты никого не найдешь и никому не поможешь. Ничего сделать нельзя - это единственное утешение, потому что другого все равно нет. Если с другом случилось несчастье, утешься тем, что рано или поздно оно случится и с тобой. Если тебя постигло горе, знай, что оно постигнет и всех других. Мы связаны одной цепью - мы все, люди и осьминоги, скалы и водоросли, живые и мертвые. Прими эту истину и успокойся..." Будто заколдованный этими чужими мыслями, звоном колоколов, печальной мелодией, звучавшей в его голове, Валерий остановился. Правая рука случайно нажала на ручку тормоза, и водометный двигатель скафандра заглох. Стали расплываться цели, ради которых он спешил, медленно гасли воспоминания. Но светящийся, неподвластный настроению циферблат его часов напомнил о себе. В памяти мелькнули гибкие щупальца Мудреца, улыбающаяся голова дельфина Пилота, лица Людмилы и Евга. Валерий включил двигатель и снова ринулся вперед. Он чувствовал, как по ногам бьют струи воды, выбрасываемые из сопла двигателя. Коридор стал расширяться. Валерий увидел, что навстречу ему что-то плывет. Он остановился, приготовив пистолет-лазер, повел прожектором. Луч осветил скафандр... Еще не веря в такое счастье, Валерий бросился к Косинчуку. Схватил его за плечи, повернул лицом к себе. Губы Евга изогнулись в улыбке. Но его руки висели, как плети. Валерий понял, что ошибся: Евг не мог плыть навстречу. Возможно, его медленно несло течение... Губы Евга улыбались, но Валерий боялся посмотреть в его глаза. Еще до того, как увидел их - неподвижные, остекленевшие, он знал, что Евг мертв... Двигатель скафандра продолжал работать и медленно тащил обоих. Они оказались перед развилкой. Валерий услышал шум. Резко усилилось стрекотание счетчика Гейгера, заглушило писк локатора. Валерий повернул за угол и остановился. Выключил прожектор. Стрекотание становилось все громче и громче. Появились очертания огненных пауков, тащивших фосфоресцирующие ящики. Они промелькнули и исчезли в другом коридоре, и шум стал затихать. Валерий осветил прожектором скафандр Косинчука. Заглянул через пластмассу в его шлем на сигнальный щиток приборов, расположенный над глазами. Стрелка кислородного прибора не дошла до красной черты. Значит, Евг не задохнулся. Он умер по другой причине. Его убили. Валерий услышал чьи-то объяснения: "Он видел то, чего не должен был видеть. Пришлось сделать так, чтобы он не мог рассказать об этом другим людям. Мы не хотим, чтобы люди стали нашими врагами. Возвращайся! Если увидишь то, что видел он, тебя ждет его участь". "Нет, я не боюсь вас!" - мысленно ответил Валерий. Запомнив место, где остается труп Косинчука, он сжал лазер в правой руке и поплыл в тот коридор, где исчезли светящиеся пауки. "Возвращайся!" "Нет". Он услышал испуганный голос в себе самом, но знал, что этот голос принадлежит не ему: "Не говори "нет". Помни: "да" - это жизнь, "нет" - это отрицание жизни, смерть". "Чепуха!" - ответил он себе и тому, другому, и память как награду за смелость преподнесла ему стихи: "Смерть начинается с отрицания жизни и, отрицая все, отрицает себя..." Ощут

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования