Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Фантастика. Фэнтези
   Научная фантастика
      Росоховатский И.М.. Пусть сеятель знает -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  -
Он старался не думать о том, что ему предстоит делать, вызывал в воображении совсем другие картины. Воображение сейчас работало очень плохо, было неуправляемым. За несколько минут Валерий устал так, будто тяжело трудился целый день. Кое-как он разобрал телефонный аппарат, но поломки не обнаружил. Оставалось проверить контакты на входах. Провод был заключен в многослойную изоляцию, изготовленную по заказу связистов-подводников. К тому же, если где-то случился обрыв, это тотчас показал бы контрольный прибор. Наиболее вероятно, что ослабли пружины контактных пластин. Валерий по скобам полез к люку, на котором была нарисована красная молния. Он немало повозился, прежде чем добрался до контактных пластин. И вселишь для того, чтобы убедиться, что они надежно прижаты друг к другу... "Надо послать записку Славе", - подумал он и тут же забыл об этом. "Осьминоги очень важны для нас. Они помогут нам освоить океан... Должны вернуться двое - Евг и Мудрец. А может быть, этот осьминог - не Мудрец? Он не похож на того... Или похож? Мудрец - не Мудрец. Суть не в том. Важно, что осьминоги нужны нам, необходимы. Без таких помощников не освоить океан, не вспахать, не засеять... Если бы только не это их свойство... А чем оно мешает нам? Ничем. Наоборот, помогает общаться под водой. Именно оно и делает их такими подходящими помощниками". Он вырвал листик пластмассы из блокнота, набросал на нем коротенький текст, предназначавшийся Славе: "Осьминоги очень важны для нас. Они помогут освоить океан". Ему удалось взять себя в руки. Пот застилал глаза. Поясницу ломило. Он дописал: "Необходимо наладить связь. Во что бы то ни стало - наладить связь". 15 - Не так-то уж много я узнал, - проворчал Евг, отвечая на вопросы Валерия. - Мудрец проводил меня до пещер и там оставил ждать. Сам он проскользнул в щель между камнями - и был таков. Я уж отчаялся ждать, когда он появился с другим осьминогом, и вдвоем они стали растаскивать камни. Как только образовался проход, достаточный, чтобы я мог протиснуться, послышалось: "Идем!". Я последовал за ними. Передвигался медленно, так как "торпеду" пришлось оставить у входа на якоре. Может быть, они даже нарочно приготовили узкий проход, чтобы я оставил аппарат. Впрочем, он в пещерах и не очень бы пригодился... Евг многозначительно посмотрел на Валерия и без всякой связи с предыдущей фразой спросил: - Он знает, что такое радиоактивность? Ихтиолог произнес эти слова обычным тоном, косясь в сторону двери, за которой скрылся осьминог. Затем направился вслед за Мудрецом, сказав: - Дам ему поесть. Не зря говорят: "Когда я ем, я глух и нем". А ты пока подумай над ответом. Валерий не мог, конечно, дать точного ответа. Осьминог был знаком со счетчиком Гейгера, может быть, понял и его назначение, если... - Тут десять "если", - сказал Валерий Евгу, когда тот вернулся. - Если у него есть органы, чтобы ощутить радиоактивность... Если он способен понять, что это за явление... А в общем, не знаю. Но для чего тебе это нужно? - Мой счетчик Гейгера трещал не умолкая, как только мы приблизились к пещерам. И по мере нашего продвижения излучение становилось сильнее и сильнее... Валерий насторожился. В памяти пронеслось первое погружение со Славой, непонятное исчезновение контейнера... Косинчук продолжал рассказ: - Я увидел нескольких осьминогов, присосавшихся к камням в различных частях пещеры. Один отдыхал в типичной для спрутов "позе философа", другой свисал с потолка, как люстра, и шевелил щупальцами, третий наполовину высунулся из-за камня и в упор разглядывал меня. Кажется, это были полномочные послы осьминожьего народа. Все они внешне походили на нашего Мудреца. Такое же необычно большое для октопусов туловище, огромные глаза, увеличенные "лбы". Совершенно неизвестный науке вид. Я спросил, почему они оставили свой город и есть ли у них другие города. Один ответил мне, что города им, дескать, не нужны, раз есть пещера, а два других сразу же засыпали меня вопросами о людях. Их интересовали даже подробности: какого цвета у людей кровь, отдыхаем ли мы, переваривая пищу, как добываем металлы, как создаем пластмассы. Один спрашивал, почему люди не откажутся от одежды, другой допытывался, чем мы кормим "детей-помощников", - так они называют аппараты и механизмы. Но главное, о чем они спрашивали, - это об источниках жизни. Пришлось рассказать о Солнце, об энергии солнечных лучей, о фотосинтезе. Они схватывали каждое слово буквально на лету, воспринимали понятия, иногда на свой лад дополняли их. Иногда и мне удавалось вставить вопрос. Осьминоги отвечали, но без особой охоты. Они, как дети, больше любят спрашивать, чем отвечать... "Как дети ли? - подумал Валерий. - Это предпочитают не только дети". - Я выяснил, что их мышление кое в чем похоже на наше, но есть и существенные отличия. Так, например, они способны воспринимать абстрактные понятия, но ни за что не могут понять, что означает слово "море". Для них поверхность моря - это одно, а глубины - другое. Спокойное море ничем не напоминает бурное; место, где водятся одни виды рыб, не похоже на место, где водятся другие. Достаточно, чтобы изменилась температура воды, - и меняется понятие. А слово "океан" они поняли так: места, где могут жить осьминоги и люди. Землю они вначале тоже посчитали частью океана. - Лучше бы они так не считали, - без улыбки заметил Валерий. Евг не прореагировал на его замечание. Он был увлечен собственным рассказом, вторично переживал встречу с осьминогами. - Все же мне удалось объяснить, что Земля состоит из суши и океана. Но затем они никак не могли понять, что такое суша. Я сказал, что это место, где живут люди, а осьминога могут жить лишь очень недолго. Они спросили: "А долго тоже могут? От рождения до смерти?" Я ответил, что это возможно лишь в том случае, если их поместить в специальные бассейны. В общем, я здорово устал и запутался, когда вдруг наш Мудрец помог мне, задав вопрос: "Живут ли на суше крабы?" Кончилось тем, что они поняли слово "суша", как "место, где не живут крабы". У меня уже кружилась голова от усталости, но я не хотел уходить, не узнав, как они размножаются. Ведь это необходимо указать в докладе для академии. Я уже выяснил, что в принципе они размножаются яйцами - так же, как все другие октопусы... - Я читал об этом, но не обратил особого внимания и запомнил плохо, - сказал Валерий. - Вот и видно, что все-таки ты журналист, а не биолог, - проговорил Евг поучительно. "Как будто уже успел стать академиком Е.Косинчуком", - подумал Валерий. - Тебя больше интересуют сенсации, чем способ размножения. Я хотел хоть взглянуть на яйца этого вида, но осьминоги сначала притворялись, что не понимают моей просьбы, потом один из них сообщил, что яйца хранятся в особых помещениях и туда никого не пускают. Я просил показать мне один такой "инкубатор", но они были неуступчивы. Мне даже показалось, что моя просьба чем-то напугала их. Договорились, что посещение "инкубатора" отложим до следующего раза. Но я боюсь, что и при следующей встрече они не будут более уступчивы, а поэтому... Он взглянул на дверь и умолк. Взглядом показал на себя, на скафандр, поднял один палец. Валерий понял, что ихтиолог собирается в следующий раз пойти один, без Мудреца, и каким-то образом заглянуть в "инкубатор". Он почувствовал тревогу за товарища, но не мог как следует оценить предстоящую ситуацию, так как не хотел создавать ее в воображении. Им обоим было необходимо отдохнуть, и они, выключив свет, легли поспать. Но сон не шел к Валерию. Он пребывал в уже знакомом ему душном дремотном состоянии. Предчувствие опасности заставляло открываться отяжелевшие веки, а сон снова опускал их, смыкал плотно, как створки раковины. Валерий услышал отдаленный шум, плеск, мокрый шлепок. Затем раздались иные звуки, будто спортсмен-новичок после дальней дистанции вылез из воды и, отдуваясь, тяжело шлепает к скамье. Звуки приближались... Валерий заставил себя открыть глаза. Он увидел, как ручка двери повернулась. В узкую, почти незаметную щель стал втискиваться огненный паук. Та часть его туловища, которая прошла в дверь, вначале была плоской, как блин. Но вот она раздулась, словно паук переливал в нее остальную часть своего тела, оставшуюся за дверью. Ожидание становилось невыносимым. Валерий собрал свое тело в упругий комок, довел мышцы до положения сжатых пружин. Он вскочил на ноги, почти одновременно включив свет в салоне. Как только зажглись плафоны, огненный паук потух. Перед Валерием сверкал глазами спрут. Некоторые его щупальца были скручены, другие - вытянулись, будто он не решил, нападать или защищаться. - Что тебе нужно? - спросил Валерий. "Хотел посмотреть, оба ли вы здесь". - Зачем? Заспанный Косинчук протирал глаза, с удивлением глядя на осьминога. "Хотел проверить". - Зачем? "Чтобы знать, что вы здесь". - А если бы нас не было? "Вас обоих или одного из вас?" - Допустим, обоих. "Знал бы, что вас нет". - А если бы одного? "Знал бы, что нет одного". - Для чего тебе это? "Чтобы знать". Валерий оказался в тупике, не зная, в какой форме задавать вопросы, чтобы вынудить спрута рассказать о цели ночного визита. Евг переводил взгляд с одного на другого. Он сказал осьминогу: - Ты не должен приходить сюда, когда тебя не зовут. Ты помешал нам спать. "Не знал, - ответил спрут. - Не приду, пока меня не позовут". - Вот и хорошо. А теперь ступай. Уже находясь за дверью, осьминог произнес: "Не ходи, когда тебя не зовут". Люди переглянулись. У обоих мелькнула одна и та же мысль. Евг спросил: - Волнуешься? - Он светился, - растерянно сказал Валерий, подходя к двери и запирая ее на засов. - Многие глубоководные способны светиться в темноте. Так они подманивают добычу, - сказал ихтиолог, и за его фразами скрывался подтекст: "В этом нет ничего особенного". - Я уже видел однажды огненного паука. А после того погибли дельфины, - с нарастающим раздражением сказал Валерий. Евг пожал плечами: - "После" еще не значит "потому что". Давай спать. Утро вечера мудренее. "Тем более, что утром он собирается..." - подумал Валерий и оборвал мысль. Вспомнил слова ихтиолога, повторенные спрутом. Было ли это простым повторением? Он слышал, как заскрипела откидная койка, и позавидовал выдержке товарища. Но сам заснуть не мог. Подошел к настенному шкафчику, достал пистолет. Это был не лазер, а старый пистолет Макарова, который на всякий случай дал ему Жербицкий. Валерий сунул пистолет под подушку... 16 Косинчук не возвращался. Уже прошло больше пяти часов, и Валерий начал волноваться. Ихтиолог надел облегченный, а не громоздкий скафандр, с автономной системой снабжения кислородом, выделенным из морской воды. Запасов воздуха, включая и "НЗ", у Евга оставалось часа на полтора. Спрут почувствовал отсутствие ихтиолога. "Где второй?" - Пошел по своим делам, - ответил Валерий. Его злило назойливое любопытство осьминога. "Все равно ведь знает, - думал он. - А спрашивает так, будто я обязан отвечать". Спрут приподнял края мантии и слегка втянул голову. "Разве у вас не общие дела? Он пошел по своим и твоим делам к моим собратьям? Меня не взял... Плохо". - Люди знают, что делают. Они не нуждаются в советах, - резко произнес Валерий. "Так думают все люди? - спросил осьминог. А через секунду: - Мне можно войти?" "Отстал бы ты от меня!" - подумал Валерий, но дверь открыл. Он чувствовал сосущую боль в затылке, как будто его сейчас буравили, и не мог думать ни о чем другом, кроме Евга. Почему он задерживается? Не случилось бы чего... Валерию было сейчас не до осьминогов с их желаниями и интересами. В то же время он должен был помнить о присутствии Мудреца и не представлять ни на миг действий Евга, особенно того, что он хотел проникнуть в "инкубатор". Валерий попытался посмотреть на себя со стороны, оценить себя и свое поведение. Он подумал: "Что важнее: то, что происходит вокруг тебя, или отклик, который происходящее пробуждает в тебе? Ответ кажется очень простым: если для тебя, то важнее отклик, происходящий в тебе самом; а если для других?.. Не торопись с выводами. И для других, если это не касается их непосредственно, важнее, или во всяком случае интереснее, как ты откликаешься на события, а не сами события. Это кажется парадоксальным, но люди сплетничают о людях, а не о Везувии, не о Черном море и Тихом океане, не о Марсе и Млечном пути..." Очень легко выплыла аналогия: "И рыбы сплетничают не о людях, а о рыбах, даже когда сеть уже накрывает их..." Валерию показалась подозрительной эта аналогия, ее появление, и он спросил у Мудреца: - Это ты подумал о рыбах и сети? "Люди всегда вмешиваются в чужие дела так, будто это их собственные?" - вопросом на вопрос ответил октопус. - Что ты имеешь в виду? "Второй пошел к моим собратьям, а ты недоволен, когда я спрашиваю о нем. Он пошел, не ожидая, пока его позовут. Он не советовался ни со мной, ни с ними, потому что люди не нуждаются в советах? Так?" - Но люди - это люди. Что бы ты ни думал о них, они остаются такими, какие есть. С этим надо считаться. "И осьминоги - это осьминоги". - Ты хочешь сказать, что с вами тоже надо считаться? Но мы так и делаем. Мы не причиняем вам вреда, а только изучаем, чтобы общаться... "И мы вас только изучаем... А ты злишься... Почему?" Валерий бросил взгляд на часы. У Евга осталось кислорода на тридцать пять, нет, на тридцать четыре минуты! Что делать? Отчетливо послышалось: "Он не придет". - Что с ним случилось? - закричал Валерий. "Он не придет. Не жди. Он не нуждался в совете. Осьминоги не врага людям, но у нас есть свои тайны. Мы не хотим, чтобы вы знали все. Иначе станете нашими врагами". - Он жив? "Не знаю. Может быть, еще жив. Может быть, нет. Он не придет". Решение появилось само собой. Валерий вытащил из кармана пистолет, с которым теперь не расставался. Скомандовал осьминогу: - Уйди! "А что собираешься делать ты?" - Это не твое дело. Уходи в бассейн. "Он тоже не послушался. Ты хочешь отправиться за ним? Ведь я согласен служить тебе. Вы любите это слово. Почему же..." Валерий оттянул назад ствол пистолета. Нарочно представил, как пули пронижут тело осьминога. Он чувствовал давление и тяжесть в голове, но теперь мог справиться с ними, так как знал, откуда они исходят. Исчезла неизвестность, усугублявшая страх. Это было похоже на сеанс гипноза, когда испытуемый решил не поддаваться, и гипнотизер ничего не может с ним поделать. "Стоит только понять причину явления, и ты становишься сильнее. Понимание причин дает силу", - подумал Валерий. Осьминог протянул к нему щупальце, но не достал. Щелкнул предохранитель пистолета. - Если не уйдешь, я тебя уничтожу! Он видел, как спрут вспыхнул радугой красок и начал белеть, приобретая окраску стен. Одновременно усилилось давление на мозг, но Валерий знал, что справится с собой. И в тот момент, когда он приготовился нажать на спусковой крючок, услышал: "Ухожу". Валерий запер за спрутом дверь на засов и стал собираться в дорогу. Он слышал: "Не делай глупостей. Не ходи без меня. Может случиться непоправимое". Он не отвечал. Надо было бы отправить послание Славе, но времени не оставалось даже на то, чтобы написать записку. Каждая минута была на счету. У Евга оставалось кислорода на двадцать минут... 17 Катер, подымая два сверкающих белых буруна, подошел к кораблю. Слава и Тукало вышли на палубу встречать гостей, о которых им сообщили по радио. Один из них был Олег Жербицкий, вторым оказался следователь - Аркадий Филиппович. Аркадий Филиппович был чем-то похож на Тукало - то ли движениями, то ли скупой улыбкой, но отличался от него сухощавой фигурой. Слава с улыбкой наблюдал, как они знакомились. - Пойдемте в каюту, надо поговорить, - сказал Жербицкий. - Что-нибудь случилось? - спросил Слава, и Олег даже губами дернул, досадуя на его легкомыслие, а Аркадий Филиппович окинул руководителя экспедиции неодобрительным, внимательным взглядом. Однако на Славу это не возымело никакого действия. Его мысли были заняты другим, и, как только гости и встречающие оказались в каюте, он снова задал тот же вопрос. - Извините, - сказал Аркадий Филиппович, - но сначала ответьте на мои вопросы. (Если бы Слава не был так занят своими тревожными мыслями, то уловил бы в его словах предостережение: "Вопросы здесь задаю я"). Последние двое суток вы не заметили ничего подозрительного в бухте? - У нас прервалась связь с "колоколом". Правда, не двое, а четверо суток тому назад. Я думал, что они пришлют записку в "торпеде", но... - Больше ничего? - С нас хватит и этого, - зло сказал Слава. - Если бы не ваша радиограмма, батискаф был бы сейчас у "колокола". - У вашего батискафа есть противорадиационная защита? Славу удивило, как легко, ни разу не запнувшись, Аркадий Филиппович выговорил трудное слово. Даже в такую минуту мальчишество в Славе взяло верх, и он ответил: - Противора...радиационной (подумал: "Все-таки разок споткнулся") защиты в нашем батискафе нет. Аркадий Филиппович улыбнулся одними глазами: - В таком случае вам придется отложить погружение. - Это невозможно, - категорически сказал Слава. - В "колоколе" - мои товарищи. "Эх, молод да зелен Вячеслав Борисович. Не научился распознавать, с кем и как следует говорить, - подумал Тукало не без удовольствия. - И такому поручают руководить экспедицией. Директор, видите ли, берет курс на выдвижение молодых..." - Вы замеряли радиоактивность воды в бухте? - будто невзначай спросил Аркадий Филиппович. - Замеряли. А что? - Когда замеряли? - Дней пять назад. В норме. - А сейчас она в семь раз превышает норму. - Да что вы? - испуганно воскликнул Никифор Арсентьевич. - Почему? - спросил Слава. - А вот это мы с вами и должны выяснить, - сказал Аркадий Филиппович. - Но предварительно я сообщу еще о некоторых событиях. С экспериментальной атомной установки по опреснению морской воды исчезли два контейнера: один из них с обогащенным ураном, второй... - Он внимательно посмотрел на Славу. - Следы повышенной радиоактивности привели нас к этой бухте. Здесь следы обрываются. Похоже, что оба контейнера находятся здесь, под водой, причем их стенки повреждены. Капитан третьего ранга Жербицкий сообщил мне еще об одном контейнере, обнаруженном вами и бесследно исчезнувшем... - Выходит... - прошептал Слава. - Еще ничего не выходит, - отрезал Аркадий Филиппович. - Выходит, что надо немедленно идти за ними, - "закусил удила" Слава. Не глядя на Аркадия Филипповича и Жербицкого, он повернулся к Никифору Арсентьевичу: - Готовьте батискаф, погружение через полчаса. Пойду я один. Тукало вынул изо рта сигарету и посмотрел на следователя взглядом, говорившим: "Видите, какой он". Но Аркадий Филиппович почему-то не рассердился, придвинул пепельницу к Тукало, чтобы тот не уронил пепел на стол. - Погружение в батискафе сейчас опасно. - Пока я руководитель экспедиции, мои распоряжения здесь будут выполнять

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования