Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Фантастика. Фэнтези
   Научная фантастика
      Панасенко Леонид. Садовники Солнца -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  -
сть. Что ты серый... Смирись с этим. Толь. Ведь таких, как ты, очень много. Обыкновенных, нормальных. Не гениев... Господи, какое страшное несовпадение желаний и возможностей... Так смирись, Анатоль. Серый цвет тоже бывает к лицу". - Я серьезно, - повторил Илья. - Великолепный портрет. Искренний, откровенный. - Спасибо, - равнодушно улыбнулся Анатоль. - Вы не просто гость. Вы еще и щедрый гость. С вами даже ветер в наших краях появился. Слышите, сосны расшумелись. Наутро Илья поспешно засобирался. Он чувствовал себя двойственно и поэтому муторно. С одной стороны, хотелось еще побыть у Анатоля - милый ведь парнишка, только душу себе истерзал, а с другой - Илью тяготила собственная неискренность. Пусть необходимая, оправданная, но все же неискренность. Неестественное состояние ума и сердца. Обжигаясь, проглотил за завтраком несколько печеных картошек, заедая их розовыми кубиками мороженого сала, выпил две чашки кофе. Поблагодарил Анатоля за угощение и новенькие лыжи, которые уже стояли у порога. - Заходите ко мне, - начал было Илья и тут же засмеялся, махнул рукой: - Впрочем, меня трудно застать дома. Браслет связи - надежнее. Мой индекс запоминается так... Он скользил между сосен, иногда оглядывался и еще несколько раз видел неподвижную фигурку человека в коричневом старом свитере, прислонившегося к распахнутой двери своего одинокого жилища. Анатоль ничего не сказал на прощанье, даже рукой не помахал. Просто стоял и смотрел вослед. У Ильи перехватило дыхание, сердце сжала непонятная боль. Будто он не выполнил свой долг. Будто бросил больного. Одного. Среди мертвых снегов заповедника. - Пошел вон! - замахнулся он лыжной палкой на гравилет, который вырулил к нему из-за деревьев. Илья прибавил ходу. Он использовал каждый спуск, резко и сильно отталкиваясь палками, набирал все большую скорость. Уже ветер свистел в ушах, жгло в груди, а послушная серая тень гравилета все опережала его, как бы приглашая в кабину, пока Илья не сдался и не остановился. Он выпрыгнул из гравилета, и тот, мигнув красными блюдцами бортовых огней, беззвучно взмыл вверх. Илья прищурился: после величия "зимних" Карпат, после адовых глубин человеческого одиночества дремотная тишина аллей, синь бассейна и сияние солнца в стеклах верхних ярусов здания Школы показались нереальными и даже оскорбительными. "Сердись на себя, неудачник, - подумал Илья, ускоряя шаг. - Когда ты был врачом, пусть обычным, но все-таки толковым хирургом, ты ни разу не терялся за операционным столом. А тут первый попавшийся эмоциональный всплеск чужой психики посчитал за причину депрессии. Все гораздо сложнее, мой мальчик. У Анатоля острый комплекс неполноценности. Несколько неудач плюс повышенная требовательность к себе, мнительность, а отсюда неверие в свои силы. Букетик, одним словом". Он толково и четко рассказал обо всем Ивану Антоновичу, которого нашел в глухом уголке лесопарка. Здесь росло несколько кустов медейского кактуса, и наставник ежедневно засыпал молодые побеги песком и гравием - создавал привычные для растения жизненные трудности. По мере того, как рассказ Ильи близился к концу, старик все больше хмурился. Его морщинистое, бледноватое для южанина лицо налилось внутренним холодом и как бы застыло. Он отбросил лопату, тщательно вытер руки. - Я ждал, что ты вернешься не раньше, чем через две-три недели, - наконец сказал он и добавил, глядя Илье в глаза: - В лучшем случае. - Иван Антонович, - Илья не мог понять, что рассердило наставника. - Ведь я выяснил причины духовной аномалии Анатоля. Пусть в общих чертах... Главное, мы теперь знаем "болевые центры" депрессии. - И что дальше? Вопрос был сложный, но Илья ответил уверенно и быстро: - В принципе дозволено все: угроза для жизни... Однако мне не хотелось бы прибегать к радикальным методам лечения. Это может оскорбить, унизить Анатоля. Он сейчас особенно раним. - Наконец-то ты подумал о методе, - Иван Антонович укоризненно покачал головой. - А когда брал с собой контур поливита, когда вскрывал чужую душу - тайком, без позволения, бесцеремонно, почему тогда не подумал о методе? О _наших_ методах! Разве ты не знаешь, что зондирование сознания может разрешить только совет Морали? И только в исключительных случаях. - Вы же сами говорили, что это особый случай, - угрюмо заметил Илья. - От Анатоля можно всего ждать. Он совсем запутался. Старик поднял лопату. - Не понимаю, - устало сказал он. - Не могу понять, как в тебе уживаются такие полярные качества. С одной стороны - блестящий ум, чуткое сердце, не сердце, а волшебный камертон, настроенный на все боли мира. С другой - нетерпение в мыслях и действиях, безрассудность и даже авантюризм. Вспомни, как ты доказывал "научность" телекинеза. А идея вещания снов?! Да что говорить... Мог бы хоть Школу закончить без фокусов... Илья подумал, что улететь лучше сегодня. Вечером или даже ночью. Но только не к ребятам. Им и без того нелегко - экзамены дело серьезное. Да и кто, собственно, виноват, что стрекоза потеряла одно крыло? Глупое, норовистое крыло... Дружба наша, конечно, проживет долго, но не будет, не будет отныне общей цели, а это означает разобщение душ. Это значит - прощай, Стрекоза! Прощай... Что же делать? Может, поехать к сестре? Нет, она не поймет. Не поймет потери, не заметит крушения. Светлана - натура сильная, для нее Служба Солнца так и осталась студенческой игрой. Вы, говорит, вроде опекунов: неврастеников обхаживаете да детям сопли утираете... Нет, лучше я в путешествие отправлюсь. К своим секвойям. Расстыкую модуль и - вперед. Над городами и весями... - Я все понял, Иван Антонович, - сказал Илья и не узнал свой голос. - Значит, не суждено мне быть Садовником. Хорошо хоть, что инструменты сохранил. У меня и тут закавыка - люблю работать своим инструментом. - Вот-вот. Тебе до сих пор мешают замашки хирурга. Поливит - еще полбеды, вы все им чересчур увлеклись. Славик, правда, светлая голова, учуял подвох в этой машинке, но мы сейчас не об этом... Беда в том, что ты и не искал других путей. Не пытался искать. Раз чужая душа - потемки, то ты решил и не утруждать себя особо. А теперь, я так понимаю, и вовсе умываешь руки? - Иван Антонович, - взмолился Илья. - Ну, провалил я свой экзамен - факт. Так что ж теперь - всю жизнь терзаться, что ли? - Да, да, терзаться! - рассердился старик. - Ты думаешь, я отчислю тебя из Школы? Нет уж! Даю тебе, Ефремов, год. Иди и совершай подвиги, - старик хмыкнул. - Тоже мне Геракл. Слова эти - неожиданные и радостные - озадачили Илью: наставник мало чтил современный способ общения, где владыкой была строгая логика и предельная ясность мысли. Речь его чаще всего напоминала овеществленный в словах поток сознания со всей его непоследовательностью и метафоричностью, запутанными улочками ассоциаций и кажущимися логическими тупиками. Тем не менее за изобразительными атрибутами, которыми охотно пользовался Иван Антонович, всегда чувствовалась прозрачная струя мысли. "Все ли я правильно понял?" - подумал Илья. - Мне что - сознательно искать эти самые... подвиги? - поинтересовался он. Впервые за время тягостного разговора на лице старика мелькнула улыбка, и оно как бы немножко подтаяло." - Нет, конечно, - проворчал он. - Я пошутил. Что тебе делать весь год?.. Просто жить. Над лесопарком разлилась знакомая мелодия. - Сигнал ужина? - удивился наставник. - Заговорились мы. Недаром еще древние приметили, что неприятные разговоры длятся гораздо дольше приятных. Так что? Поужинаем позже вдвоем или не будем терять удовольствие? - Общий стол. Конечно же, общий, - поспешно сказал Илья. Его потянуло к людям. Там уютный зал столовой, там неполированное светлое дерево и непридуманные улыбки. - Тогда побежали. Они бежали сначала по сумеречным тропинкам, потом по широким аллеям, посыпанным зернистым, будто крупная соль, песком, и вовсе не думали о том, что уже тысячи лет назад, на заре своей цивилизации, человек сделал удивительное открытие: вместе сеять хлеб легче, а есть - слаще. ПРОТЕСТ ПАРАНДОВСКОГО Где-то рядом цокала белка. Но то ли слишком густой была листва, то ли рыжей попрыгунье не сиделось на одном месте - Антуан так и не разглядел ее. Покрутил, покрутил головой и пошел дальше. Он специально приземлился не на крышу института Контактов, а километрах в двух от его здания, чтобы прогуляться по лесу. Здесь пахло смолой и нектаром, и этот букет казался немного странным: он предполагал сосну и гречиху, а по обе стороны тропинки росли одни дубы да зеленел орешник. Белка зацокала громче. В кустах орешника вдруг что-то затрещало, и на поляну, открывшуюся по ходу впереди, выпрыгнул полосатый зверь. Антуан замер. Шагах в двадцати от него щурил желтые глаза тигр. "Как же так? - мысли вмиг смешались. - Рядом с институтом... Закричать, может, кто услышит?! Нет, не успеют... Палка, камень? Ничего! Ничегошеньки рядом нет... Значит, бой. Если не уйдет, не свернет, если прыгнет - бой!" Антуан весь напрягся. Послушное приказу мозга, тело человека приготовилось к смертельной схватке. Каждый мускул его мгновенно вспомнил сложную науку тренировок, а рассудок, успевший погасить вспышку страха, назидательно заметил: "Теперь ты понял, почему вас, Садовников, учили буквально всему? В том числе и искусству боя? Совершеннейшему и страшному искусству, в которое, кроме вас, посвящены только исследователи дальнего космоса". Зверь зарычал. Как-то глухо, даже по-домашнему, будто в огромной кошке при виде человека шевельнулось нечто, заставлявшее ее младших родственников тосковать по ласке и искать убежища у веселого костра. Только теперь Антуан заметил, что тигр держит в пасти добрую половину антилопы - рога мертвого животного цеплялись за траву. "Очень хорошо, - мелькнула четкая мысль. - Во-первых, хищник сыт; во-вторых, чтобы бросить добычу, надо потратить четверть секунды. Прекрасный подарок судьбы - такая огромная фора..." Тигр мотнул головой, фыркнул и не спеша побежал к человеку. Шагах в десяти от Антуана он бросил добычу, присел. Разинулась окровавленная пасть. Антуан тоже присел, готовясь к встречному прыжку. Но зверь вдруг зевнул и отвернулся, как бы утратив всякий интерес и к своей добыче, и к неожиданному сопернику. А за спиной у Антуана засмеялись. Звонко, в два голоса. - Сюда, Рик, сюда, - позвал зверя высокий блондин. Рядом с ним стоял коренастый загорелый парень в голубой форме института Контактов. - Вы сами виноваты, - укоризненно заметил он, весело глядя на Антуана. - Это экспериментальная биозона, и я ума не приложу, как и зачем вы проникли через ограждение? - С неба, - ответил Антуан, все еще опасливо косясь на тигра. - Рейсовый гравилет высадил. Прогуляться по лесу захотелось. - Зона - не место для прогулок, - назидательно сказал загорелый. - Хотя вы и помогли науке. Саша, - обратился он к напарнику, - зарегистрируй подношение Рика как внеплановый эксперимент. Серия - активная помощь человеку, условия - максимально приближенные к реальным... - Собственно, я здесь не посторонний, - Антуан протянул загорелому карточку экзаменационного задания. - Наконец-то мы сразимся. Ну, держись, Парандовский, - с напускной угрозой промолвил тот и представился: - Валерий Платов, специалист по Гее. - Вы считаете, что Парандовский не прав? - поинтересовался Антуан. - Но у него несокрушимая логика. Я в пути познакомился с протестом... Впечатляет: "в процессе биологической эволюции выживают те, кто достоин жизни... человек не имеет права вмешиваться... изменять объективные законы природы..." - Это машинная логика, - тихо отозвался Саша. - Он абстрагирует чужую жизнь, не узнав и не поняв ее. Несчастную и задыхающуюся. - Полно вам, - сказал Валерий, и Рик мотнул головой, как бы соглашаясь с ним. - Такие вопросы одним наскоком не решают. На дорожку прыгнула белка. Хвост распушен, в передних лапках орех. Белка зацокала требовательно, даже сердито. Отпрыгнула в сторону, опять вернулась на тропинку. - В кладовую свою приглашает, - пояснил Платов. - А Рик мясо вам предлагал, - обратился он к Антуану. - Вот какие у нас звери... - Пойдемте, - сказал Саша. - Вам надо повидаться с Яниным, а он куда-то собирался. О Янине ходило много легенд. Ветераны Службы Солнца считали, что в лице руководителя объединенного института Контактов пропадает идеальный Садовник, а Янин, когда ему говорили об этом, смеялся и отвечал: "Нет-нет, мне легче с фторовой медузой договориться, чем с соплеменником... Да и вам выгодно - свой человек в институте". Хозяйство Янина все разрасталось, так как люди его занимались в основном предварительными исследованиями новооткрытых миров, а в них - мирах-то - не было недостатка. Несколько десятков планет, на которых обнаружили жизнь, обхаживали легионы специалистов из института Янина, а Гея с ее гуманоидами вообще была на положении баловня. Янин лично отбирал для нее наблюдателей, летал туда дважды в год, хотя свирепые аборигены еще в первой экспедиции умудрились раздробить своему опекуну кисть руки. Янин и тут нашел место для шутки. "Не-е, - говорил он, - они ребята славные. Просто я поспешил подсунуть им принцип действия пращи"... Кроме всего прочего, академик Янин упорно и мощно воплощал в жизнь свое понимание любого контакта с внеземными мирами как проявления активной доброты. "Экологический кризис Земли, - любил повторять он своим последователям, - учит нас если не любви к каждому камню, то по крайней мере уважению к его суверенности и праву сохранять в неприкосновенности свою кристаллическую структуру". Над его изречениями порой посмеивались. Янин не обижался, тут же заводил разговор, например, о примитивных формах сознания и нарочито-доверительно сообщал: "А вы знаете, что путь к сердцу аборигена лежит через его желудок?" Антуану чрезвычайно нравился и стиль его научных работ - минимум академичности, минимум истории вопроса, одни предпосылки и выводы. Янина упрекали: где, мол, ваши доказательства? А он без тени улыбки пожимал плечами: "Зачем доказывать очевидное? Я не пишу спорных вещей. Это все, увы, аксиомы..." - Не повезло, - вздохнул Платов, выходя из кабинета академика, - упустили мы шефа. Наверно, прямо из кабинета отправился на крышу. Сейчас проверим. - Тоже поднимемся? - Не-е, - протянул Валерий, явно копируя Янина. - Шеф любит стратосферный режим. Если стекла дрогнут, значит, улетел. Дрогнули не только стекла, но и пол: тяжелая машина проткнула небо алым сполохом и тут же исчезла. - Надеюсь, не на Гею? - поинтересовался Антуан. Платов юмора не понял: - Не собирался. Вы не волнуйтесь - к утреннему обходу владений шеф будет на месте. Они вместе поужинали. Потом минут сорок играли в бадминтон, пока Валерий, который взял слишком быстрый темп, не сдался на милость победителя. - Еда, спорт - это хорошо, даже здорово, - сказал Антуан. - А чем еще у вас развлекают гостей? - Яниным, конечно, - улыбнулся Платов. - Жизнеописание? - И подвиги, - добавил Валерий и тут же под большим секретом сообщил то, что наверняка знал уже весь институт: - Я пишу о нем книгу... Антуан тоже кое-что знал о Янине. Реплики будущего Садовника еще больше подогрели просветительский пыл специалиста по Гее. Платов оседлал какой-то громоздкий гимнастический снаряд и, не скрывая торжества, спросил: - А когда Янин впервые применил свой принцип активной доброты и что из этого получилось, вы, конечно же, не знаете? - Грешен, не знаю, - согласился Антуан. Он на миг отвлекся от разговора, чтобы посмотреть на мягкие краски вечера, стайку девушек, бегущих к бассейну, белый мяч над волейбольной сеткой, а главное - чтоб полюбоваться зданием института: от круглой "головы" конференц-зала ввысь наклонно уходили два корпуса из поляризованного стекла, напоминающие простертые руки. Они уверенно и бережно поддерживали небо. Высокое, бездонное, с редкими серебристыми перьями туч, с первыми звездами. - ...Я уже говорил, это было сорок семь лет назад, - рассказывал Валерий, - и Янин тогда был кем-то вроде меня - молодой ученый только что созданного института Контактов... Их сначала приняли за блуждающие астероиды. Точнее - это были "пришлые" тела, путь которых лежал по вектору от созвездия Близнецов. Сам факт - тела именно извне, так как у них траектория, а не орбита - очень заинтересовал астрономов. Обоих гостей из космоса тщательно исследовали, взяли необходимые пробы. Это были каменные ядра поперечником около двух километров, оплавленные, а потом изъеденные в долгих странствиях межзвездной пылью. Доктор Кейт, руководивший исследовательской экспедицией, выдвинул довольно убедительную гипотезу: необычные гости есть не что иное, как... вулканические бомбы. Предположение вызывало невольное уважение к далекой родине "камушков". Какой яростной и молодой должна быть планета, чтобы ее вулканы рождали бомбы таких размеров, и какая мощь должна кипеть в ее огненной груди - попробуйте даже при нашем уровне техники запустить такую громадину... Но не это главное. Чудо случилось семнадцатого августа. В этот день космические гости изменили курс: один отправился к Венере, другой прямехонько к Меркурию. Представляете? - Загадочно, - согласился Антуан, изучая вдохновенное лицо Платова. - Но, насколько я знаю, аборигены с Геи - пока самая ценная находка. В смысле разума. - При чем здесь разум, - Валерий досадливо повел плечом. - Я вам рассказываю, как был найден Великий Критерий. И вообще, если хотите, Янин - это будущее вашей службы. Вы культивируете добро в людях, а Янин - во всей доступной нам вселенной. Улавливаете масштаб?! - Это он раскрыл тайну "вулканических бомб"? К стыду своему, Антуан действительно не знал этой занимательной истории. Впрочем, чему тут удивляться? Знания множатся, а память человеческая... - Он работал тогда в филиале института, на Венере, - пояснил Платов. - Янин отпросился посмотреть странного гостя. Один. На маленьком космоботе... Этот эпизод рассказан в моей книге от первого лица. Если хотите, могу воспроизвести почти дословно. - Валера! Случай послал вам редкого слушателя. - Начинаю: "...Я провозился восемь часов. Все напрасно. Напрасно искать разум там, где его просто-напросто нет. Не имеет "гость" и каких-либо движителей. По-видимому правы физики пространства. Они предполагают, что маневрирование гостей с Близнецов вызвано гравитационным полем Солнца и особенностями строения вещества астероидов. Я же думал, что это какая-то форма жизни камня, так как нет и не может быть строгого разделения между живым и неживым веществом и одно незаметно переходит в другое. Я покинул поверхность астероида, но не улетел. Хочу еще немного понаблюдать за пришельцем из далеких миров, подумать о его судьбе. Я думаю так: "А если это все-таки форма жизни? Предположим такое на минутку. Тогда ей нужна среда обитания. Среда обитания подразумевает сочетание условий, необходимых для жизни. Главное из них - энергия, ее источник

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования