Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Художественная литература
   Мемуары
      Кузнецов Б.Г.. Эйнштейн. Жизнь. Смерть. Бессмертие. -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  - 46  - 47  - 48  - 49  - 50  -
51  - 52  - 53  - 54  - 55  - 56  - 57  - 58  - 59  - 60  - 61  - 62  - 63  - 64  - 65  - 66  - 67  -
68  - 69  - 70  -
йти к еще более новым. Он ждал физической однозначности. Геометрические конструкции были душами, которые ищут воплощения. Эти поиски были мучительными для Эйнштейна. В его сознании они переплетались с впечатлениями общественной дисгармонии. С этой стороны интересны строки письма Эйнштейна, отправленного Эренфесту в апреле 1920 г.: "В общей теории относительности я не достиг продвижения: электрическое поле по-прежнему ни с чем не связано. Связь не получается. И ничего у меня не выходит в понимании электронов. Мой ум потерял гибкость или действительно спасительная идея очень далека? Я с восторгом читаю "Братьев Карамазовых". Это самая поразитель- 209 ная книга из всех, которые попадали мне в руки... Что касается внешних событий, то как будто воцарился покой. Но везде чувствуются неимоверно острые противоречия. В городе потрясающая нищета, голод, неимоверная детская смертность..." [28] Отметим, что фраза о "Братьях Карамазовых" находится между жалобами на неудачи единой теории поля и рассказом о тяжелых впечатлениях берлинской жизни. Это единственное, что воодушевляет Эйнштейна из всего упомянутого в письме. Как часто Эйнштейн в поисках мировой гармонии уходил из области абстрактно-логических схем в область литературно-художественных восприятий. Такой переход облегчался эмоциональностью научного творчества и рационализмом художественных интересов и склонностей. О единой теории поля речь впереди и еще не близко. Заметим только, что уже в двадцатые годы в письмах и дневниках Эйнштейна часто звучит грустное ощущение величайшей трудности постижения мировой гармонии. И величайшей трудности установления общественной гармонии. Это ощущение появляется, в частности, в путевых письмах и путевых дневниках Эйнштейна. Эйнштейн относился с некоторым недоумением к деятельности Галилея, направленной на защиту гелиоцентризма. Он говорил, что в отношении собственных идей предпочел бы рассчитывать на убедительность, присущую самой истине, которая не нуждается для своего признания в слабых усилиях мыслителя. И вместе с тем Эйнштейн утверждал, что без чувства солидарности с единомышленниками жизнь показалась бы ему пустой. Противоречие здесь кажущееся. Для Эйнштейна его концепция мира представлялась непоколебимой в своей основе, в своих исходных принципах. Она казалась ему простой и постижимой в силу своей естественности и стройности - "внутреннего совершенства", завоевывающего умы независимо от сложных вычислений и наблюдений. Эйнштейн доводил свои работы до безукоризненной логической и математической корректности, он тратил долгие годы на разработку очень сложных математических построений, он понимал их спорность и их недоступность широким кругам. Но наряду со сложным, спорным и эзотерическим содержанием 210 теоретические конструкции Эйнштейна включали простые и ясные принципы, допускавшие экзотерическое, простое и ясное изложение. Эти принципы нужно было раскрыть перед людьми, и их внутренняя стройность и убедительность должны были довершить все остальное. В двадцатые годы Эйнштейн почувствовал с особенной силой необходимость изложения указанных простых, ясных и бесспорных принципов науки. Отравленные замыслы реванша, безыдейная и бессильная позиция Лиги Наций, сращивание националистической стихии с выступлениями против основ научного мировоззрения - все это вызывало у Эйнштейна мысль о социальном эффекте науки. Не математические расчеты, а рациональный дух физических теорий и общая картина вселенской гармонии должны были противостоять реакции. В этой сфере единомышленниками Эйнштейна, к которым он тянулся и чьей солидарности искал, были широкие круги. Общение с ними не укладывалось в рамки физических журналов. В 1615 г. Галилей поехал в Рим, чтобы отстаивать гелиоцентризм и классический принцип относительности перед конгрегацией кардиналов. В двадцатые годы нашего столетия Эйнштейн предпринимал длительные и многократные путешествия, чтобы отстаивать новую картину мира перед коллективным разумом человечества. Интересно, что противники Эйнштейна отметили расширение аудитории, к которой обращался Эйнштейн. В Германии появилась брошюра под названием "Теорию относительности внушают массам". Ее автор писал: "Поскольку ошибочный характер теории относительности стал очевиден для научных кругов, Эйнштейн все более и более начал обращаться к массам и придавать своей теории и себе все более публичный характер" [29]. 28 Seelig, 265. 29 Frank, 167. В начале двадцатых годов Эйнштейн и Эльза побывали в Голландии, Чехословакии и Австрии, затем отправились в Америку, остановились в Англии, посетили Францию и, наконец, совершили путешествие в Японию, Палестину и Испанию. 211 В Голландии, в Лейдене, Эйнштейн прочитал перед полуторатысячной аудиторией лекцию "Эфир и принцип относительности". Эта лекция - популярная и затрагивавшая основные идеи физики - характерна для поисков нецеховых единомышленников. Она пронизана мыслью о рациональной схеме мироздания, мыслью, общественный резонанс которой оценивали теперь и друзья, и враги. Последние писали о взглядах Эйнштейна: "Долгое время нас старались убедить в сенсационном факте, что эфира не существует, а теперь сам Эйнштейн восстанавливает его, Этого человека нельзя принимать всерьез, он постоянно противоречит сам себе" [30]. 30 Frank, 168. Энтузиазм друзей Эйнштейна и, главное, небывалое расширение их контингента после лекции в Лейдене показывали, что дело идет не только о физике, а о защите рационального, научного мировоззрения против сил реакции. В лейденском докладе 1920 г. "Эфир и принцип относительности" Эйнштейн подошел к понятию эфира исторически. Это понятие появилось в науке, отвечая стремлению к единству физической картины мира. Идея дальнодействия противоречит представлению о толчках как о причине движения тел. Поэтому казалось необходимым ввести гипотезу среды, давление или толчки которой заставляют тела стремиться одно к другому. Далее, волновая теория света требовала представления о среде, механические колебания которой распространяются волнообразно и служат причиной оптических явлений. В XIX в. оптические эксперименты привели к убеждению, что указанная среда не участвует в движении тел, что тела при своем движении смещаются относительно эфира. Но эксперимент Майкельсона показал, что вытекающее из такого смещения различие скорости света в различных направлениях внутри движущегося тела не подтверждается. Специальная теория относительности вывела отсюда, что движение относительно эфира есть понятие, не имеющее физического смысла: мы не в силах указать физические наблюдения, с которыми можно было бы сопоставить подобную конструкцию разума. Но общая теория относительности открывает путь к некоторой реабилитации эфира, к приписыванию этому понятию некоторого физического смысла. Дело в том, что тяжелые тела - источники гравитационных полей - меняют метрические свойства пространства. Последние 212 рассматриваются как физические свойства. Но если пространство обладает определенными, наблюдаемыми физическими свойствами, мы можем рассматривать его как материальную среду и назвать ее эфиром, только ни в коем случае не наделяя реабилитированный эфир классическими свойствами, не предполагая, что физические объекты движутся в эфире или что части эфира смещаются со временем. Допуская, таким образом, в физику понятие эфира, Эйнштейн говорил: "Согласно общей теории относительности пространство обладает физическими качествами, в этом смысле, следовательно, существует эфир". Нужно отметить, что понятие эфира в последующие годы все же не вошло в физику. Предпочитали говорить просто о гравитационном поле, изменяющем свойства пространства. Поездка в Лейден в 1920 г. была началом систематических посещений этого города. Помимо Лоренца, об отношении к которому уже говорилось, Эйнштейна притягивало общество Эренфеста. Дом Эренфеста был родным домом Эйнштейна, а Пауль Эренфест и его жена Татьяна Алексеевна Афанасьева-Эренфест - самыми близкими друзьями Эйнштейна и Эльзы. В 1923 г. преемником Лоренца в Лейденском университете стал Эренфест, а Эйнштейн был приглашен в качестве внештатного профессора. Он ездил из Берлина в Лейден, приходил к Эренфестам, где для него каждый раз готовили то, что он любил. Эренфесты запомнили радостный возглас Эйнштейна по приходе в эту квартиру: "Что нужно человеку, кроме скрипки, кровати, стола и стула!" На следующий год после лейденской лекции пражское научное общество "Урания" пригласило Эйнштейна прочесть лекцию. Эйнштейн приехал в Прагу. Он был гостем Филиппа Франка. Франк с женой жили в это время в физической лаборатории немецкого университета, в том кабинете, который раньше принадлежал Эйнштейну. В Чехословакии в это время трудно было найти квартиру. Эйнштейна устроили тут же, и это помогло ему избавиться от толпы корреспондентов. Вместе с Франком они посетили чешский университет и затем побывали в нескольких кафе - Эйнштейну хотелось посмотреть вблизи на жизнь города, по которому он в свое время так много бродил. 213 Вечером состоялась лекция Эйнштейна в переполненном зале общества "Урания", а затем - встреча членов этого общества с Эйнштейном. После ряда приветственных речей наступила очередь Эйнштейна. "Будет, по-видимому, приятнее и понятнее, - сказал он, - если вместо речи я сыграю вам на скрипке". И к всеобщему удовольствию Эйнштейн сыграл сонату Моцарта [31]. Из Праги Эйнштейн направился в Вену, где прочел публичную лекцию в огромном концертном зале, вмещавшем три тысячи человек. В Вене Эйнштейн узнал подробности нашумевшего тогда дела Фридриха Адлера. Во время войны Адлер застрелил главу австрийского правительства, когда тот обедал в ресторане. Адлер был приговорен к смерти, но император заменил приговор пожизненным заключением. Во время следствия защита попыталась объяснить поступок Адлера невменяемостью. Подтверждение этому хотели найти в следующем факте. Вслед за Махом Адлер выступил против теории относительности и в тюрьме написал работу, которая, по его мнению, неопровержимо доказывала ложность взглядов Эйнштейна. Суд назначил экспертизу, которая должна была определить, не свидетельствует ли эта работа об умственном расстройстве подсудимого. В числе экспертов был и Филипп Франк. Он рассказывает, что эксперты оказались в затруднительном положении. Признание умственного расстройства помогло бы облегчить приговор, но нанесло бы удар Адлеру, дискредитировало бы труд, в который он глубоко верил, и заглушило бы политический резонанс его выстрела [32]. 31 Frank, 172. 32 Ibid., 174. Эйнштейн остановился у Феликса Эренгафта, талантливого австрийского физика. С Эйнштейном они постоянно спорили, но, несмотря на это, а отчасти именно поэтому Эйнштейн любил с ним встречаться. Жена Эренгафта, известный организатор женского образования в Австрии, хотела, чтобы Эйнштейн выглядел на лекции вполне прилично; поэтому из двух пар привезенных им брюк она одну дала выутюжить портному и вручила их Эйнштейну, однако на лекции он все же появился в неотутюженных брюках. 214 В том же 1921 г. Эйнштейн предпринял значительно более далекое путешествие. Он посетил Америку и прочитал там ряд лекций, посвященных теории относительности. В нью-йоркской гавани Эйнштейна ждала огромная толпа. Как только пароход пришвартовался, репортеры заполнили палубу. Тесным кольцом репортеры окружили Эйнштейна. Как ни старался Эйнштейн избежать интервью, ему пришлось отвечать на вопросы. На просьбу изложить в нескольких фразах существо теории относительности Эйнштейн ответил: "Если вы согласитесь не слишком серьезно отнестись к ответу и принять его как своего рода шутку, я могу дать следующее объяснение. Прежде считали, что, если все материальные тела исчезнут из Вселенной, время и пространство сохранятся. Согласно же теории относительности, время и пространство исчезнут вместе с телами" [33]. 33 Frank, 179. 34 Ibid., 180. Его спросили, правда ли, что только двенадцать человек понимают теорию относительности. Эйнштейн ответил, что он никогда не утверждал этого. И действительно, это замечание принадлежит Ланжевену, который сделал его на заре теории относительности. Эйнштейн сказал, что любой физик может легко понять теорию относительности и все его студенты в Берлине понимают ее. Действительно, в это время множество физиков во всех странах не только понимало теорию относительности, но и участвовало в ее разработке. Эльзе тоже был задан вопрос, понимает ли она эту теорию, и она ответила: "О, нет, хотя он и не раз объяснял ее мне, но это вовсе не нужно для моего счастья" [34]. Из лекций, прочитанных в Америке, наиболее важны четыре лекции в Принстонском университете. Они были изданы и стали на долгое время классическим изложением теории относительности. По пути из Америки Эйнштейн по приглашению лорда Холдейна остановился в Лондоне, где прочитал лекцию в Kings College. Обширная аудитория отнеслась к Эйнштейну сдержанно: он был всемирно известный ученый, но представлял немецкую науку. Впервые его не встретили аплодисментами. Эйнштейн говорил об интернациональ- 215 ной роли науки, о контакте ученых, о роли английского народа в развитии науки, о Ньютоне. Он поблагодарил английских коллег и отметил, что без их участия он вряд ли увидел бы наиболее важное подтверждение своей теории. Лекция была программой интернационального сотрудничества ученых. Она вызвала значительный перелом не только в настроении аудитории, но и в настроении английских научных кругов в целом. И этот этап путешествия также демонстрировал общественный резонанс и общественное значение идей Эйнштейна. В Лондоне Эйнштейн и Эльза остановились в аристократическом особняке, где им были отведены внушительных размеров апартаменты - большие, чем берлинская квартира ученого. Эйнштейн был смущен обстановкой, но это чувство превратилось в настоящий ужас, когда к нему был приставлен личный слуга. Увидев этот одетый в форму монумент, Эйнштейн обратился к жене: "Эльза, как ты думаешь: они нас выпустят, если мы попытаемся убежать?" Они ночевали в огромной спальне с окнами, закрытыми тяжелыми гардинами. Утром Эйнштейн, как обычно, встал рано и тщетно пытался поднять гардины. Позади раздался веселый голос жены: "Альбертль, почему ты не позвал слугу, чтобы он это сделал?" - "Нет, это слишком страшно". Наконец, общими силами гардины были побеждены, и Эйнштейн с Эльзой отправились в столовую завтракать. Вечером был дан обед в честь гостя. На обеде присутствовал архиепископ Кентерберийский. Его интересовало, каково отношение теории относительности к религии, и он спросил об этом Эйнштейна. Ответ был кратким и категоричным: "Никакого". Архиепископ облегченно вздохнул. Теперь он мог не беспокоиться. В июне 1921 г. Эйнштейн вернулся в Берлин. Триумф в Америке и в Англии привел к дальнейшему накалу общественной борьбы вокруг Эйнштейна и теории относительности. В Германии реакция поднимала голову. В июне 1922 г. был убит Вальтер Ратенау - сторонник сближения с Советской Россией. В день его похорон в университетах были отменены занятия, и только Филипп Ленард в Гейдельберге демонстративно пригласил своих политических единомышленников на очередную лекцию. Нападки на Эйнштейна и на теорию относительности стали частью большого заговора против демократии, мира и 216 прогресса. Когда гейдельбергские рабочие в день похорон Ратенау выбросили Ленарда из его аудитории, а Ленард в ответ усилил истерические расистские атаки на теорию относительности, здесь все становилось ясным. Ленард и террористические националистические организации видели в теории относительности торжество ненавистной им рациональной мысли. Рабочие и демократическая интеллигенция видели в ней нечто противостоящее реакции. Все, что интуитивно угадывалось в 1919-1920 гг., теперь подтвердилось ходом общественной борьбы вокруг Эйнштейна и теории относительности. Идейное размежевание усиливалось или становилось более явным после поездок Эйнштейна. В марте 1922 г. Эйнштейн поехал во Францию, куда его по инициативе Ланжевена пригласил College de France. Встречали его Ланжевен и Нордман - французский физик, много сделавший для распространения идей Эйнштейна во Франции. Ланжевен и Нордман знали, что националистическо-монархические круги готовят провокационные выступления на вокзале. Поэтому они провели Эйнштейна в город через боковой выход. Но оказалось, что толпа, стоявшая перед вокзалом, состояла из студенческой молодежи, хотевшей приветствовать Эйнштейна и в случае нужды дать отпор провокационным вылазкам. Молодежью руководил сын Ланжевена. В пятницу, 31 марта, в 5 часов вечера в самой большой аудитории College de France собрались ученые и некоторое число студентов. Присутствующие удивлялись, что на сенсационном вечере нет "всего Парижа", т.е. обычных посетителей театральных премьер. Ланжевен позаботился, чтобы билеты попали только тем, кто интересовался существом предстоявшей дискуссии. В своем выступлении Эйнштейн говорил о коллизии между классическим принципом относительности и электродинамикой. Электродинамика заставила заинтересоваться вопросом: остается ли в силе принцип относительности и невозможность зарегистрировать прямолинейное и равномерное движение системы, если учитывать не только механические процессы, но и распространение света в системе. Постоянство скорости света означает, что движение системы остается относительным, если принимать во внимание и оптические процессы: скорость света не ме- 217 няется при инерционном движении и не дает какого-либо внутреннего критерия движения. Эйнштейн указал на объективный, субстанциальный характер этого исходного положения теории относительности. Он говорил о некоторых математиках, усвоивших формулы, но не понявших существа теории: "Они напрасно видят в ней лишь формальные соотношения и не задумываются над физическими реальностями, соответствующими употребленным математическим символам". Эйнштейн понимает под физической содержательностью возможность сопоставить основанные на логических заключениях абстрактные конструкции с наблюдениями. Такая возможность демонстрирует существование внешней объективной реальности - причины ощущений, и сопоставление с последними доказывает, что конструкции имеют объективный смысл. Пространственное расстояние - понятие, которое должно быть сопоставлено с наблюдением. Но к такому сопоставлению пригодно лишь расстояние, пройденное каким-то физическим объектом. Поскольку физический объект не может двигаться с бесконечной скоростью, мы можем сопоставить с наблюдением понятие, объединяющее пространственное расстояние и интервал времени. Такое понятие обладает физическим смыслом. В объективном мире нет "мгновенных" пространственных расстояний, существуют лишь пространственно-временные интервалы. 3 апреля в физической аудитории College de France происходила дискуссия в несколько более узком кругу. Эйнштейн указал на невозможность синхронизировать часы при наблюдении их хода в движущихся одна отноносительно другой системах. Главным оппонентом был Пенлеве - знаменитый математик, восторженно говоривший о блеске эйнштейновского гения, но критиковавший основные посылки теории относительности. Он приводил примеры, противоречащие этим выводам, но, как разъяснял Эйнштейн, в этих примерах неявно фигурируют ускорения систем. На них компетенция специальной теории не распространяется. Еще через три дня, 6 апреля, в Сорбонне состоялось заседание Французского философского общества, где Эйнштейн излагал свои взгляды на философию Канта, затем спорил с Бергсоном, защищавшим идею особого "внутреннего" интуитивно постигаемого времени. Эмиль Мейерсон задал Эйнштейну вопрос о его отношении к философии 218 Маха. В ответ он услышал уже приводившуюся характеристику: "жалкий философ" [35]. Во Французской Академии наук Эйнштейн не выступал. Здесь для многих имя Эйнштейна было одиозным - он был сторонником свободы, мира, социального прогресса. Другие (а иногда те же самые) члены Академии видели в теории относительности опасность для канонизированной классической науки. Для них, по выраже

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  - 46  - 47  - 48  - 49  - 50  -
51  - 52  - 53  - 54  - 55  - 56  - 57  - 58  - 59  - 60  - 61  - 62  - 63  - 64  - 65  - 66  - 67  -
68  - 69  - 70  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования